– Эту историю пересказывали давно, еще в те времена, когда я был таким же мальчиком, как ты, Даниял. Сейчас ее уже забыли и почти не помнят. И уже не знаю, было это правдой или нет. Так, наверное, и рождаются легенды, – глаза Мухаммеда устремлены были куда-то в даль. Он смаковал зеленый чай, и история тех давних дней словно стояла перед его глазами.
Джумана слышала эту легенду уже не первый раз. И всякий раз, когда отец снова рассказывал эту историю, похожую на сказку, ей хотелось, чтобы эта история произошла ни с кем-нибудь, а именно с ней.
– Давным-давно жил-был персидский шах, который был очень богат. Он владел огромными территориями моря, суши и большей частью островов. Но самым ценным сокровищем его была красавица дочь, которая была умна и своенравна. Шах любил и очень гордился своей дочерью, потому что мог советоваться с ней даже по вопросам государства, не смотря на ее юный возраст. И вот близился год, когда по договору с шахом соседских земель, девушку должны были выдать замуж за несметно богатого принца. Все были довольны и готовились к предстоящему событию. Только юной принцессе не нравился жених. А больше всего её удручало то, что решение было принято без ее согласия. Но поделать она ничего не могла. Потому что желание шаха – закон для всех, даже для любимой дочери.
Каждый год шах снаряжал караван кораблей. Он любил путешествовать по голубым просторам моря и осматривать свои владения. Собираясь в очередной раз в поездку, шах попросил свою дочь в последний раз побыть рядом с отцом и разделить с ним радость предстоящего путешествия. Девушка была счастлива этому событию, потому что грустить во дворце было для нее огромной мукой.
Через три дня, после того как корабли вышли в море, неожиданно поднялась буря. Никто не пострадал, но судам требовался срочный ремонт. Шах приказал остановиться в ближайшей бухте на несколько дней.
Высадившись на берег и переодевшись в простое платье служанки, принцесса смогла наслаждаться свободой, ведь здесь никто не знал, что она была дочерью шаха. Так она познакомилась с сыном рыбака, которого полюбила всем сердцем. Перед заходом солнца они вместе смеялись, как она еще не смеялась ни с кем. И влюбленные радостно мечтали, что проведут остаток жизни вместе.
Время проходило быстро и вот суда уже были готовы к отплытию. Девушка страдала от мысли, что больше уже никогда ей не придется увидеться с любимым. И она решила поговорить с отцом. Но отец был очень занят, чтобы выслушать бедную принцессу. Когда корабли уже были далеко в море, шах застал свою дочь в рыданиях. Она молила его оставить ее у этих берегов вместе с любимым рыбаком. Разъяренный отец был очень недоволен неслыханным желанием дочери, но решил, что вскоре она забудет об этом. Но шли дни, а принцесса никак не успокаивалась, понимая, что жить без любимого для нее будет хуже смерти.
«Отец, я Вам благодарна за все, но если Вы меня не отпустите, я прыгну в море», – вымолвила красавица принцесса в отчаянии.
«Уж лучше у меня и вовсе не будет дочери, чем я понесу такой небывалый позор!» – сказал он в сердцах.
Слугам шаха пришлось выполнять приказ своего хозяина и со слезами на глазах посадить девушку в пурпурную лодку, чтобы она сама добиралась до берегов, к которым хотела пристать.
До конца своей жизни шах не мог простить себе это решение. Много раз снаряжал он суда на поиски своей дочери. Но все было напрасно.
Мухаммед замолчал и попросил Зайну налить ему еще одну чашечку ароматного чая.
– Никто и никогда больше не видел влюблённой принцессы, – сделав глоток, со вздохом вымолвил он. – Но, говорят, что, не зная пути и плача по своему любимому, она превратилась в пурпурную жемчужину невероятной красоты, которая и по сей день находится в водах залива.
– И кто найдет эту жемчужину, того ждет любовь и счастье, которого не испытала бедная красавица принцесса. – Зайна закончила рассказ и добавила, – Мухаммед, ведь Бог и так не обделил тебя этим, можно уже и не переживать, что тебе не удалось её найти.
– Мама права, отец, ты уже можешь оставить эту затею и заняться чем-нибудь другим менее опасным и тяжелым.
– Знаешь, дочка, мне всю жизнь почти все удавалось, благодаря милости Аллаха, – Мухаммед опустил голову на грудь и тихо закончил. – А мысль о том, что не удается сделать то, что я умею делать лучше всего на свете, не дает мне покоя. Ведь когда-то я дал себе это слово, чтобы покорить одну из прекраснейших девушек нашего села.
Мухаммед улыбнулся и посмотрел на Зайну. Она и сейчас была красивой в ее темном платке, туго повязанном на голове.
– Ты меня уже давно покорил, Мухаммед! С тех пор, как твоя смуглая кожа становилась бордовой и покрывалась испариной при виде меня! – звонко засмеялась Зайна, так что жемчужина мне твоя не нужна!
– Знаю, Зайна, и поэтому мне хотелось принести её теперь для моей любимой дочки.
Джумана подпрыгнула из-за стола и с заливистым смехом подбежала к отцу, чтобы обнять его и прижаться к груди.
Какой радостью было для Мухаммеда ощущать прикосновения этого милого существа. Ради этого он был готов продолжать свои поиски хоть до глубоких седин.
И вдруг, словно удар колокола среди тишины все услышали юный голос мальчика.
– Я достану эту жемчужину вместо Вас, уважаемый Мухаммед! – Даниял, сидевший тихо и проникшийся легендой, выпалил громко. Все замолчали и посмотрели на отважного храбреца.
– Значит, ты её достанешь для меня? – спросила Джумана, прерывая всеобщее молчание. Она стеснительно улыбалась, довольная тем, что теперь между ней и Даниялом будет общая тайна.
– Это храброе решение, Даниял. И за него я тебе благодарен. Но оно не стоит того, чтобы положить на это свою жизнь. У тебя свой путь и скоро у тебя появятся взрослые цели, на которые понадобятся и силы, и энергия.
– Это я должен благодарить Вас, дядя Мухаммед! Это Вы делаете столько добра для меня!
– Благодарность – хорошее качество, на котором куются все прекрасные черты человека, мой мальчик! И я рад, что ты имеешь это сокровище! Я научу тебя многому, и это твое желание поможет тебе в жизни добиться и других высот, если ты этого пожелаешь.
Прошел месяц, как Джумана в последний раз видела Данияла. Отец говорил, что он приходил на несколько минут задать кое-какие вопросы по работе, но Джумана была занята помощью матери по дому, поэтому ей не удавалось увидеть его.
Шемаль потихоньку стихал, а это значило, что теперь можно идти на берег купаться. Все дети с нетерпением ждали этого момента, и Джумана надеялась, что сможет увидеть Данияла на берегу.
«Я непременно должна поговорить с ним, ведь завтра отец собирается в море опять. А если Даниял уйдет вместе с ним, тогда я долго не узнаю его секрета», – рассуждала девочка про себя.
Джумана собрала всех своих подружек, и они с шумом бросились к морю, которое сегодня было необычайно спокойно и маняще. Теплые волны ласкали щиколотки, буд-то говорили: «Мы соскучились по вас, дети!» Небо сияло своей особой свежей синевой, казавшейся необыкновенно прозрачной после долгих дней бурых облаков пыли. Какое счастье плескаться в воде и не замечать ничего вокруг, ни времени, ни чувства голода, наступившего от долгого пребывания в воде.
«Я люблю тебя, море!» – кричала Джумана в восторге, весело брызгая подружек, с визгом разбегающихся в разные стороны.
«Ты думаешь, оно тебя слышит, Джумана? – спрашивали ёё девочки.
«Да! Оно же живое! Посмотрите, как оно радуется нашей встрече! Оно так нас любит! Я тебя тоже люблю, море!» – громко кричала девочка. И вдруг Джумана, внезапно замолчав, выбежала на берег.
«Опять! Я слышу музыку!» – сказала она еле слышно и с широко раскрытыми глазами, смотрящими куда-то перед собой, уселась на песок, прикрыв уши руками.
– Джумана, что случилось? – кричали ей, – Или тебе разонравилось прыгать по волнам?
«Значит, никто опять не слышит кроме меня? Что это и почему?»
– Все хорошо! Я скоро вернусь! – отозвалась она.
«Почему мама не разрешает мне говорить об этом кому-либо? Я должна поговорить об этом с Даниялом, он поймет меня. Ведь у него тоже есть что-то, о чем он никому не говорит».
Расплываясь в улыбке от блаженного счастья, Джумана сидела и напевала в такт мелодии, которую уже слышала не раз! Ей захотелось танцевать от нахлынувшего неведомого упоения, и она поднялась с места и начала кружиться в танце, поддерживая мокрое платье, прилипшее к ёё стройному тельцу. Так уж заведено в этом краю, что девочки и женщины могут купаться только в платье.
– Джумана, мальчики подумают, что ты сошла с ума! – хохотали с моря подруги, удивленные поведением Джуманы.
Движение рук танцующей девочки было плавно и красиво. Она то взлетала, как птица, то ныряла, как дельфин. Казалось, что она была где-то далеко от сюда и не замечала ничего вокруг. Мир ей казался необычайно красивым и замечательным. Радость наполняла все её тонкое существо.
И вдруг Джумана оглянулась и увидела группу мальчишек, приближающихся к морю, но к месту, гораздо удаленному, от того, где купаются девочки. И не заметить светлую голову Данияла было невозможно. Все мальчишки смотрели в её сторону и смеялись чему-то, чего Джумана не могла разобрать издалека.
Сердце Джуманы заколотилось быстрее, чем тон медленной божественной музыки, что она слышала. Она опустилась на колени, улыбнулась и прошептала: «Ну и пусть думают что хотят! Если бы они слышали то, что слышу я, то, наверное, поняли бы меня!»
– Почему мальчишки и девчонки не могут купаться вместе? Как будто у нас ничего не может быть общего? – крикнула Джумана с берега.
Девочки громко захихикали, украдкой поглядывая в сторону, где мальчишки с гиком и удовольствием ныряли в воду.
– А нам и без них хорошо, – услышала она в ответ.
Джумана наблюдала за кудрявой головой Данияла, который оторвался от берега и поплыл куда-то в даль.
«Дорогая Владычица моря, сделай так, чтобы я поговорила с ним сегодня! Прошу тебя очень! Я буду тебе очень благодарна!» – мысль стремительно пронеслась в голове девочки.
Музыка прекратилась так же внезапно, как и началась. Джумане сделалось немного грустно, и она решила пройтись вдоль берега. Ей хотелось опять поговорить со старым чеканщиком. Или можно было дойти до судна отца, он сейчас наверняка готовится к завтрашнему выходу.
Джумана сказала девочкам, что ей нужно сходить к отцу и медленно зашагала в сторону гавани.
– Джумана, что с тобой? Ты случайно не заболела? – девочки были удивлены разительной перемене Джуманы, которая обычно была весела и игрива, а сегодня странна и задумчива.
– Все хорошо! – кричала Джумана и, увидев чайку, которая низко пролетала мимо, весело бросилась ей вдогонку, представляя себя птицей, которая с легкостью может подняться вверх и так же легко парить над морем.
Они летели вместе вдоль моря. Чайка и девочка с развивающимися волосами. Чайка чувствовала себя заодно с девочкой. Девочка ощущала себя птицей.
– Как прекрасно! Мы летим вместе! – захохотала чайка.
– Я и не знала, что умею летать! – отозвалась девочка, почувствовав могучий прилив радости.
– Значит, люди умеют летать, только не знают об этом! – удивленно продолжала хохотать птица.
– Может быть, они даже не пробовали. А ведь этому стоит поучиться! – девочка быстро бежала, плавно взмахивая руками, и не чувствовала усталости. – Эге-гей! Я – птица!
Они летели и не замечали времени. Может, это была минута, а может, и час. Но ощущение нескончаемой радости и единства переполняло обоих. Они были не похожи, но они обе умели летать. Они были из разных миров, говорили на разных языках, но могли понимать друг друга. Любопытство и восторг объединяло эти существа. Они были одно целое. Человек и птица – одно. Они обе хотели, чтобы время остановилось, чтобы этот миг длился как можно дольше. Миг единства природы. Миг единства всего живого.
Миг общения радости и любви.
– Эге-гей! Я – птица! – вторила Джумана, перебегая на кромку прилива волны.
Теплый ветер, успокоившийся после долгого свирепствования, был с ними заодно. Он, как будто бы ждал этой игры и, подхватив девочку, попутно помогал ей в ее движениях. Ее легкое платье уже высохло, и издалека она казалась легким перышком.
С самого рождения Джумана видела чаек тысячи раз и уже не замечала их постоянного присутствия везде, где только можно себе представить всем жителям островов. Они были неотъемлемой частью, без которой нельзя было вообразить море. Но чтобы чайки умели говорить, такого она еще не встречала. А разве сейчас это имеет значение? Главное – они летят вместе!
– А как зовут тебя, та, что умеет летать?
И ничего, казалось, не было удивительного в том, что птица спрашивает, как зовут девочку. Ведь в мире единства возможно все. В мире образовавшейся вдруг новой реальности разрешено быть всему.
– Меня зовут Джумана!
Чайка оглянулась, словно хотела разглядеть девочку.
– А, это ты, Джумана, которой поет море?
Девочка резко приостановилась в изумлении и, глубоко дыша, следила за парением птицы, переходя с бега на шаг. Чайка тоже сделала вираж и взмахом крыльев сделала поворот к замедлившей шаг девочке.
– Откуда ты знаешь?
– Мне с высока все видно и слышно! Чайки так же, как и люди бывают разные. От того и многообразен мир! – птица облетела вокруг девочки несколько раз так близко, что чуть было не задела крылом, удалялась в глубь моря. – Мы еще встретимся, Джумана! Тебя догоняет твой друг! Прощай!
Джумана оглянулась и увидела Данияла. В первый раз она, так ждавшая момента поговорить с юным искателем жемчуга, не захотела его видеть.
– И никакой он мне не друг! Подожди, не улетай! Давай еще полетаем вместе!
Но чайка уже была далеко в море. От досады девочка плюхнулась в воду.
– Ты что-то говоришь мне, Джумана, я не расслышал? – спрашивал подбегавший, запыхавшись, Даниял.
Девочка ничего не отвечала, а только смотрела в удаляющуюся точку морского пространства.
– Еле догнал тебя. Вроде маленькая, а бегаешь, словно летаешь.
– А я и летела! – не удивилась Джумана. Она встала из воды и сама себе показалась чрезвычайно смешной. Платье, намокшее наполовину, облепило её ножки, и вода струилась с него, как с мокрой тряпки.
– Посмотри, на кого я похожа! – Девочка принялась выжимать платье на себе, и от этого ей стало так весело, что она забыла о том, что только недавно хотела рассердиться на Данияла, помешавшего ей летать вместе с чайкой.
– На птицу, которая решила искупаться! – мальчик не мог не засмеяться. И оба они принялись хохотать то ли от вида намокнувшего платья, то ли оттого, что им обоим было просто хорошо и весело.
– Ну и денёк сегодня! Ты куда направляешься?
– Хотел поговорить с твоим отцом.
– Я тоже иду туда. Мы можем пойти вместе! – радость охватила девочку и она подумала: «Спасибо тебе, Владычица моря!»
Они шли по берегу. Маленькая длинноволосая девочка и большой кудрявый мальчик. Они не знали почему, но им обоим было хорошо шагать вместе под этим палящим солнцем. Даниял не мог объяснить себе, что ему могло нравиться в этой девочке, которая младше его на несколько лет, то ли ее непосредственность и смешливость, то ли ее непохожесть на других детей вообще. И почему она танцевала там на берегу? В ней была какая-то загадочность и тайна.
– Я видел, как ты танцевала на берегу!
Джумана насторожилась и испытующе посмотрела на Данияла снизу вверх, ожидая насмешки или какой-нибудь колкости. Но лицо Данияла выражало неподдельный интерес и мягкость. Девочка сразу же успокоилась.
– И что ты подумал?
Даниял выждал паузу, задумавшись, что же ответить, чтобы не смутить девочку и улыбнулся.
– Подумал, что очень красиво!
– Правда? – Джумане было необычайно приятно это услышать от Данияла, и она поняла, что может довериться ему. – А ты что-нибудь слышал?
– Слышал? Шум волн. Крик чаек. Смех и визг девчонок.
– Хочешь узнать правду?
– Да, хочу.
– Ты будешь смеяться, я тебе уже говорила об этом! – Джумана приостановилась и посмотрела Даниялу прямо в глаза.
– Честное слово не буду!
– Поклянись Владычицей моря!
– А кто это Владычица моря?
– Не важно! Поклянись!
– Хорошо! Клянусь Владычицей моря! – Даниялу было безумно интересно участвовать в этой необычной игре.
– Я танцевала под музыку!
– Под музыку? И что это за музыка?
– Не знаю. Но она необыкновенно красива! – Джумана так и залилась в светящейся улыбке. И казалось, вся она была большой улыбкой. Ее глаза, лицо, руки, походка – всё улыбка. Какая-то перемена произошла в ней от этого воспоминания.
– И откуда она, как ты думаешь?
– Я думаю, она из моря, а Абдул-Джаббар говорит, что она из сердца! Забавно, правда?
– Да, ничего не скажешь! Я о таком слышу впервые!
– В том-то и дело, что я тоже удивляюсь. Но Абдул-Джаббар говорит, что её могут слышать все.
– А ты можешь ее напеть?
– Напеть? – Джумана устремила взгляд куда-то вдаль и одновременно в себя, пытаясь что-то вспомнить.
– Нет, не могу вспомнить, но тогда, когда я слышу её, мне бы хотелось сыграть эту мелодию самой. Я ни разу не слышала такой музыки у нас. И инструментов таких я тоже не слышала.
– Как интересно! – Даниял задумчиво посмотрел на Джуману, и ему стало неловко от воспоминания, что когда-то он посмеялся над тем, что она слышит музыку. – Ты извини, что тогда на пирсе я подшутил над тобой.
Джумана весело засмеялась и сказала, что давно уже забыла об этом случае.
– А ты мне расскажешь про свой секрет?
– Про какой секрет?
– Ну, не притворяйся! Ты тогда на пирсе сказал, что у тебя тоже есть секрет.
– Какая ты хитрая! А говоришь, что забыла об этом случае.
Джумана залилась своим веселым хохотом.
– Ну да, я забыла, что ты подтрунил надо мной, но я помню, что ты сказал о своем секрете.
– А я и не обещал, что расскажу тебе о нем.
– Ах, вот оно что! По-моему, кто хитрый из нас, так это ты. Это не справедливо! Я же рассказала тебе о музыке. – Джумана остановилась и изобразила серьезную недовольную царицу, поставив руки на свои худенькие бока.
– Но я ведь тебя об этом не просил! – Даниялу стало нравиться подзадоривать девочку. И поняв, что ему сейчас может перепасть от разъярившейся царицы, потихоньку стал прибавлять шагу.
– Убегаешь? А вот я тебе сейчас задам трепки! – засмеялась царица и побежала догонять хитреца.
– Не догоните, дорогая царица! Силенок не хватит, – зажигал юный ловец.
– Ну, держись, озорник! Как только догоню, никуда тебе не деться, а только рассказать все свои секреты!
– Ах, вам нужны все секреты, достопочтимая царица? – увертывался от цепких рук Даниял. – Не много ли будет для первого раза?
– Ты смеешь надо мной издеваться? – хохотала царица, держась за живот и не имея сил больше бежать дальше.
Они приближались к гавани. В дали, среди других баркасов и суден, виднелся корабль Мухаммеда. Даниял остановился в восторге от этой веселой догонялки.
– Ну, хорошо, уважаемая царица! За ваш отчаянный бег, вы вознаграждены сюрпризом!
– Вот спасибо! Я люблю сюрпризы!
– Но вы должны поклясться!
Джумана не верила своим ушам, неужели он все-таки скажет?
– Поклянитесь, что вы об этом никому ни слова!
– Клянусь Владычицей моря!
Даниял замолчал, как буд-то бы задумываясь, как ему выразить свои мысли. Девочка затаила дыхание.
– Этот секрет невозможно рассказать. Его нужно посмотреть.
– А когда ты его мне покажешь? – выдохнула Джумана.
– Он у меня дома. Так что, возможно, сегодня или после нашего приезда с ловли.
Но сегодня этот момент так и не наступил.
Прошло два месяца с тех пор, как Даниял обещал показать Джумане свой секрет. Ей уже стало казаться, что никакого секрета и нет вовсе. И так ли он нужен ей, этот секрет? О, если бы они вернулись живые и невредимые! Джумана уже привыкла к мысли, что с того времени, как отец взял Данияла на работу, она ждет с моря не одного человека, а сразу двух. Любимого отца и рыжеволосого мальчика. Почему они дороги ей оба? Ей даже было неловко оттого, что она так не скучала по своим братьям, один из которых работал на большом острове, а другой уехал учиться судовому ремеслу, женился, построил дом и остался работать на верфи. На этот вопрос она не могла найти ответ.
Мухаммед и Даниял долго не возвращались. Уже и Зайна, обычно всегда выказывающая невозмутимое спокойствие, стала чаще выглядывать в голубую даль. А когда к ним заходила Айша, чтобы узнать, не слышно ли каких новостей с моря, Зайна всегда ссылалась на милость Аллаха.
– Не беспокойся, Айша! Все будет хорошо с твоим мальчиком. Аллах всегда помогает Мухаммеду. И ты молись Богу, и Он всегда услышит твои молитвы.
– Я так и делаю, уважаемая Зайна, но сердцу матери, пережившему большое горе, так и мерещатся мрачные картины.
– Послушай меня, дорогая Айша! Я старше тебя и могу взять на себя смелость дать тебе ценный совет.
– Буду очень признательна за Вашу мудрость.
– Не знаю, могу ли я назвать себя мудрой, но, прожив не такой уж короткий век на этой земле, приобрела некоторый опыт, который подтверждает увиденное мной за эти годы.
Зайна ласково положила руку на плечо Айши, и ее красивые лучистые глаза засветились невыразимой любовью и добротой. Её нежный и мягкий голос проникал так глубоко в сердце, что становилось тепло и безмятежно.
– Будь осторожна со своими мыслями и словами, милая моя. Порою сбывается то, о чем мы думаем и говорим. Иногда мы, матери, в порыве беспокойной любви кличем беду сами того не желая. Старайся не думать о плохом. Ведь все, что происходит хорошее и плохое в этом мире, это результат наших или радостных мыслей или тревожных дум. Разве сама ты этого не замечала?
Айша подумала немного и ответила:
– Вы правы, уважаемая Зайна. Такое бывает в жизни и не раз. Но я никогда не видела в этом связи. И в тот поход, когда мой муж не вернулся, я во всех подробностях представляла себе кораблекрушение, что потом и произошло. Но я решила тогда, что это душа моя чувствовала, что это событие может произойти.
– Всё правильно. Душа чувствует и хочет, чтобы мы ей помогли. Для этого и существуют молитвы, обращенные к Богу. Молясь и радостно призывая Небесные силы о любви и помощи, мы тем самым прибавляем силы нашим близким и так исполняем зов нашей души. А если вместо молитв и веры в лучшее мы строим мрачные картины, то бедной душе ничего не остается, как тосковать и мучиться. Что в последствии и бывает.
Зайна улыбнулась своей чарующей улыбкой и ободряющим тоном произнесла:
– А сейчас не вини себя, Айша. То, что произошло – уже в прошлом. Нужно жить настоящим и радоваться каждой минутой, дарованной нам свыше.
– Как хорошо рядом с Вами, дорогая Зайна. Благодарю Вас безмерно! Как я рада, что судьба свела нас с вашей семьей!
– Благодари Аллаха, милая Айша, это все его дела. Во мне нет никакой заслуги. Посылай своему сыну мысли поддержки и любви, он нуждается в твоей силе и защите.
– Так и буду делать!
– А теперь пойдем, я покажу тебе платья, которые я сшила, чтобы встретить своего мужа с работы. Буду снова, как новоиспеченная невеста в первые брачные дни. – И Зайна залилась своим неподражаемым смехом, чем заразила развеселившуюся Айшу. – Если тебе понравится и будет в пору, то подарю тебе одно, порадуемся вместе!
– Джумана доченька, поставь пока чайник, пожалуйста! Будем пить чай и мерить наряды.
Как нравились Джумане эти моменты маминого гостеприимства, когда всякий зашедший в дом, мог получить тепло, ласку, добрый совет. И принося с собой печаль или грусть, человек уходил с надеждой и верой, заряжаясь весельем и успокоением. В такие моменты Джумане казалось, что сам Аллах присутствовал при этих встречах, и детской радости ёё не было конца.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.