Сойер принялся энергично вилять хвостом, точнее задом.
– Ася, твое право, конечно, ты можешь думать обо мне что угодно, – великодушно разрешил адвокат, – но честное благородное, я здесь ни при чем. Хотя…
– Благородный адвокат? – усмехнулась я. Мысли у меня были короткими, слова тоже.
Аркадий поставил на пол увесистый пакет, из которого торчал французский батон, и потрепал мою псину по загривку.
– Хотя я должен был предвидеть такой поворот, – закончил мысль он.
– Но не предвидел.
– Нет, не предвидел, – покаялся Аркадий.
За разговором он разулся, прихватил пакет и прошел на кухню. На столе друг за другом появились бутылка коньяка, шампанское, торт, пачка пельменей, красная икра, пачка сливочного масла и два огромных красных яблока.
Я присела на диванчик и предупредила:
– Я на ночь не ем.
– А это что такое? – Внимание Аркадия привлекла батарея флаконов с настойками и блистеры с таблетками.
– Ты прав. Мне надо было принять мышьяк или змеиный яд, но в аптеке этого не оказалось. Может, достанешь по знакомству? Хотя, ты в большой концентрации тоже смертельно опасен, так что…
Договорить я не успела. Адвокат наклонился и поцеловал меня прямо в губы.
– Я с тобой, – заверил он меня. – Где у тебя кастрюли?
Только этого не хватало!
Я в поварята к доморощенному шеф-повару не нанималась, и если он еще даст мне хоть одно поручение, я выставлю его за дверь с его подношениями.
Хмыкая носом и злясь, я полезла в стол-тумбу, достала кастрюлю под пельмени.
Возможно, Аркадий Степанович был не только адвокатом и поваром-любителем, но еще и экстрасенсом, потому что больше он меня к процессу не привлекал.
Угнездившись на угловом диванчике, я подперла кулаком щеку и со все возрастающим любопытством наблюдала за театрализованным представлением, которое разворачивалось на моей кухне.
Быстро освоившись, Аркадий обвязался моим фартуком и поставил воду на огонь. Пока грелась вода, он ловко нарезал кружками батон, намазал маслом и выложил на блюдо. Затем вскрыл банку с икрой, разложил ее ложкой на бутерброды и каждый украсил листиком петрушки. Видимо, увлекшись, Бирюков стал насвистывать до боли знакомый мотив. Пока я мучительно вспоминала, что это за мелодия, яблоки были вымыты и ловко нарезаны тонкими дольками вокруг сердцевины.
Стол был накрыт, от пельменей поднимался пар, а я так и не смогла вспомнить ни названия, ни исполнителя мелодии. Зато поняла, насколько голодна.
– Где у тебя бокалы? – осведомился Бирюков.
Я достала из шкафчика бокал с тонкой позолотой по краю для шампанского и такую же стопку для конька.
Аркадий свинтил крышку с водки, когда очередь дошла до шампанского, я на всякий случай прикрылась диванной подушкой. На этот раз все обошлось, Аркадию удалось приручить пробку. Он налил себе водки, мне шампанского, и поднял стопку.
И я не удержалась от вопроса:
– Аркадий Степанович, скажи, что это ты насвистывал?
– Это Шарль Азнавур «La Boheme».
– Точно! Хит-1965!
– Ты-то откуда знаешь, – поразился Бирюков, – тебя тогда даже в планах не было.
– Мама обожала Азнавура, – с грустью вспомнила я. – После нее осталась куча кассет с его записями.
– И где они?
– Они на даче были. Дачу пришлось продать. Я в таком замоте была, что про кассеты даже не вспомнила. А когда вспомнила, поехала за ними, но опоздала. Новые хозяева их уже выбросили.
– Но тебе ведь дороги не кассеты с записями, а ассоциации, связанные с музыкой Азнавура, его голосом, правда?
– Да, наверное, – согласилась я.
– С этим нет проблем. На любой сайт зайди и слушай. Или скачай и слушай.
Никакого желания продолжать разговор у меня не было.
– Ты прав. Нет никаких проблем.
– У меня есть тост, – сообщил Бирюков, сворачивая с печальной темы. – Давай выпьем за меня. Я надежный, добрый, верный и щедрый. Поэтому я здесь.
Про себя я отметила, что в этом списке не оказалось прилагательного «умный».
Со вздохом я подняла фужер:
– За тебя.
Когда пельмени были съедены, Аркадий задал вопрос, на который я и сама хотела бы знать ответ:
– Что ты собираешься делать?
– Нанять тебя, чтобы ты мне сказал, что я теперь должна делать,– не задумываясь о последствиях, брякнула я.
– Это я и хотел тебе предложить.
У меня вытянулось лицо.
– А как насчет адвокатской этики? С каких это пор один и тот же законник работает на истца и ответчика одновременно?
– Я разорвал договор с Ухватовой и вернул ей аванс. Теперь я весь в твоем распоряжении. – Аркадий улыбнулся, демонстрируя два ряда крепких зубов. – Днем, и если хочешь, ночью.
– Это и есть твое деловое предложение? – перепугалась я. – Мне твои услуги не по карману.
– Оплатишь мои услуги после того, как мы выиграем дело.
– А мы выиграем?
– Ася, – торжественно объявил Аркадий, – забыл добавить: лучшего специалиста по административному праву тебе не найти.
И я склонилась к мысли, что Аркадий Бирюков – мой ангел-хранитель.
Правда, у моего ангела-хранителя имелся серьезный недостаток – он страдал инфантильной жаждой одобрения.
Валериана и пустырник вкупе с шампанским сделали свое: свернувшись клубком на мягком уголке, я перестала поддерживать разговор. Бирюкова это нисколько не смущало.
Он разглагольствовал о сильных и слабых сторонах обороны противника, составлял исковое заявление, выстраивал линию защиты до тех пор, пока я ни всхрапнула. Только после этого адвокат, наконец, заткнулся.
Проснулась я от того, что затекли ноги. Я огляделась, обнаружила на себе плед и не сразу сообразила, где я и почему не в собственной постели. Вспомнила, что заснула, когда в гостях у меня был Бирюков, и вскочила с дивана.
За окнами брезжил рассвет.
Выглянув из кухни, я увидела своего гостя.
Он сидел за моим компьютером и распечатывал на принтере какие-то документы. Неслышно подойдя сзади, я заглянула через его плечо.
В открытом вордовском документе заглавными буквами было набрано: «Корсакова Ася Валерьевна», а также место моей прописки и данные паспорта.
– Аркадий Степанович, ты рылся в моей сумочке? – Адвокат не уставал меня удивлять.
– У нас нет времени, – не оборачиваясь, отозвался Аркадий Степанович,– пришлось поискать твой паспорт. Зато у меня все готово, можешь читать и подписывать иск. – Он протянул мне распечатанные листы.
Я представила, какая жизнь у меня начнется в промежутках между заседаниями суда и поиском денег и со стоном закрыла глаза.
– Аркадий Степанович, я не хочу тратить силы и время на споры и суды. Может, мы решим с Ухватовой полюбовно? Какую ссуду она взяла? Может, я найду деньги, отдам ей, и мы подпишем договор купли-продажи? Что скажешь?
– Я только за. Но как говорят древние, si vis pacem, para bellum. Хочешь мира, готовься к войне. Ты же не только аренду выплачивала, – напомнил Аркадий Степанович, – ты офис в рассрочку выкупала. Нам надо собрать все доказательства того, что большую часть суммы ты уже выплатила. Если Наталья откажется от сделки, мы передадим дело в суд. И суд вычтет из выплаченной суммы среднерыночную стоимость аренды, остальное заставит Наталью вернуть. Когда у меня на руках будут все доказательства, я смогу убедить ее, что ей не выгодно доводить дело до суда. Дай мне договор аренды офиса и банковские выписки. Это все, что мне от тебя нужно.
Разумеется, я была не согласна с Аркадием.
Старая русская пословица гласит: «против лома есть другой лом». Ухватова тоже наймет адвоката, и мы дойдем до Гаагского суда назло друг другу. «Встречусь с Натальей и поговорю. В конце концов, мы с ней женщины и должны поддерживать друг друга», – думала я, слушая Бирюкова.
– Я все сделаю сам, ты можешь вообще ни о чем не беспокоиться, – продолжал внушать мне Бирюков.
– Аркадий Степанович, иди домой, – попросила я и посмотрела на своего защитника так, как смотрел на меня Сойер, когда выпрашивал лакомство.
Адвокат оказался упрямым, как ишак.
– Дай мне договор аренды.
– Договор у меня в сейфе на работе. И вообще, я тебя еще не наняла, – юлила я.
– Какие проблемы, сейчас и найми.
Он протянул мне еще один документ – это был адвокатский договор.
– Давай потом как-нибудь, я сейчас плохо соображаю, – все еще отбивалась я.
Никаких причин доверять Бирюкову у меня не было. Несколько дней назад я вообще не знала этого человека.
Аркадий расстроился:
– Ася, в чем дело? Я не возьму с тебя гонорар. Это благотворительная акция, – заверил он меня.
Кто же откажется от халявы? И я поступилась собственными принципами:
– Ну, если акция…
Мы поставили подписи под документом, Бирюков заверил их личной печатью и отбыл. А я поймала себя на мысли, что все-таки нашла, на кого переложить свои заботы. Бирюков, конечно, чужой человек, но так даже лучше: когда он все уладит, я оплачу его работу и ничем не буду обязана.
Забегая вперед, скажу: моему замыслу суждено было погибнуть «с размахом», в точности, как у Шекспира.
…После работы я обнаружила на лестничной площадке Аркадия Степановича.
Встретил меня Бирюков возмущенной тирадой:
– Где тебя носит? Никакой ответственности перед животным!
– Ты мне еще иск предъяви за жестокое обращение с ним, – огрызнулась я.
Этот наглый, зацелованный пес умел манипулировать людьми и играть на публику. Вот и сейчас прикинулся несчастным и завыл, услышав за дверью голоса.
– И почему телефон отключила? – приставал Аркадий Степанович.
Для мужчины, которого я знала всего несколько дней, он вел себя слишком по-хозяйски.
– Не слышала звонка, – буркнула я. Открыла дверь, сняла с крючка и передала Аркадию поводок. – Любишь кататься – люби саночки возить, гринписовец.
Аркадий Степанович покачал круглой головой, но поводок взял и повел Сойера на прогулку.
Я тут же пожалела об этом: пока адвокат гулял с моей собакой, мне ничего не оставалось, как заняться ужином.
Вообще-то готовила я редко, в основном перекусывала. Но гость есть гость. «Повадился, понимаешь, – ворчала я за чисткой картошки. – Пора с этим покончить»
Я убеждена, что не всех людей можно допускать к плите. Себя я относила к их числу. А в плохом настроении я просто переводила продукты. Вот и на этот раз картошка у меня подгорела.
За ужином Аркадий высматривал в тарелке съедобную картошку и пытался вести светскую беседу.
– Чем ты сегодня занималась, как дела в агентстве?
– Тебе правда интересно?
– Мне все про тебя интересно.
– Дела как сажа. Клиентов нет. Сейчас у всех так. Или почти у всех. Я исчерпала все запасы, а тут еще Ухватова…
– Все будет хорошо, – пообещал адвокат. – Я встречался с Ухватовой, она просит пять лямов на покрытие кредита.
Я не поверила.
– Сколько-сколько?
– Прости за мой французский. Пять миллионов. Так что тебе ничего не остается, как подать иск. И не надо затягивать. Завтра же принесешь мне договор аренды и платежные документы. И забудешь об Ухватовой, – гарантировал Аркадий.
Видимо, наглость Ухватовой переполнила чашу моего терпения, потому что я прошла в гостиную, открыла бар, который использовала вместо сейфа, нашла и вручила адвокату копии всех договоров аренды.
– Я так и думал, – проворчал Аркадий, складывая в портфель документы.
И не успела я моргнуть, как Аркадий полез целоваться. Я прислушалась к ощущениям, ожидая предсмертных судорог. Судороги появились, но совсем другого свойства.
И я уступила Бирюкову, раз уж как-то вышло, что мы стали сообщниками, то есть, союзниками. К тому же сердце мое было на тот момент абсолютно свободным…
…В агентстве по-прежнему стояла тишина, клиентов не было.
Аркадий Степанович на несколько дней исчез с радара, и в мою голову даже закралась мысль, что ему не понравилось со мной… Но я считала ниже собственного достоинства ему звонить.
Потом глупости сменились ужасами на манер передачи «ЧП недели», и Аркадий Бирюков выступал в роли пострадавшего.
Однако с Бирюковым все оказалось в полном порядке. Я убедилась в этом, когда адвокат в костюме из небеленого льна и необъяснимого припудренного цвета рубашке без предупреждения появился в моем кабинете.
– Дата судебного заседания назначена, – сообщил Аркадий, располагаясь на стуле для посетителей. – Наше дело правое, мы победим. Кстати, я выторговал у Натальи лимон и продолжаю работать над этим. Склоняю ее к досудебному соглашению. Сколько ты готова ей заплатить прямо сейчас?
– У меня всего миллион,– с кислой миной призналась я, – минус твой гонорар.
Бирюков улыбнулся профессиональной улыбкой преуспевающего адвоката.
Эта улыбка и подтолкнула меня открыть сейф и выложить перед ним банковскую упаковку в пятьдесят тысяч рублей. После некоторого колебания я добавила еще пятьдесят тысяч.
– Теперь уже девятьсот, – вздохнула я, имея в виду остаток в сейфе. – Этого хватит на оплату адвокатских услуг? – Я подвинула Бирюкову деньги. Он все еще был чужим человеком, с которым меня связывали только деловые отношения. Никакой love story. А секс, как говорится,– не повод для знакомства.
– Я же сказал, что ничего не возьму с тебя.
Бирюков направился к двери.
– Аркадий Степанович, – окликнула я его, – тогда я расторгаю с тобой договор.
Аркадий постоял, раскачиваясь с пятки на носок, но уходить передумал. Он подошел к столу, открыл дипломат и сложил в него гонорар.
– Ты долго еще? – Аркадий Степанович имел в виду мою работу.
– Да, долго.
– Может, дашь ключи, я пока погуляю с Сойером?
Разве можно отказаться от такого предложения? Когда я заводила собаку, я не знала, что меня ждет: полумертвая приползаешь с работы домой, а тут вторая смена…
Вместо того, чтобы растянуться вдвоем на диване и посмотреть какой-нибудь остроумный сериальчик, переодевайся и сопровождай собаку в ближайший сквер. Я пыталась найти догситтера – в нашем городе таких не оказалось. Однажды доверила Сойера соседу-студенту, но он умудрился потерять моего пинчера, объяснив, что пес отстегнулся с поводка. Это было не так уж невероятно – Сойер очень изобретательный.
Бывали минуты, когда я склонялась к самовыгулу, и только страх перед догхантерами меня останавливал.
– Бесплатно? – на всякий случай уточнила я.
– Задаром! – заверил меня адвокат.
С легким сердцем я нашла в сумке и протянула Бирюкову связку ключей – от верхнего и нижнего замков и почтового ящика.
… Очень скоро я поняла свою ошибку: как раз у Бирюкова была запланирована love story. Больше того, Аркадий не собирался довольствоваться ролью любовника.
Аркадий сделал копии с моих ключей, и началась экспансия.
В моей кухне появились разные приспособления, щипцы, лопатки, похожие на тесаки ножи, молотки для отбивания и напоминающий томагавк топорик, разных размеров терки, блендеры, и – венец высокого кулинарного искусства – термощуп! В довершение всего на крючке вместе с моим фартуком теперь висел чужой фартук, а рядом с моими прихватками болтались чужие.
Постепенно Бирюков опутал паутиной все вокруг, захватил территорию и прибрал меня к рукам. Не знаю, как это у него получилось, но он вселился ко мне с твердым намерением сопроводить меня в загс.
С одной стороны, я ничего не имела против разнообразной и изысканной кухни Бирюкова. С другой стороны, Аркадий Степанович еще ничем не пожертвовал ради меня, но все время что-то от меня требовал: то человеческого тепла, то женского внимания (или наоборот).
Приставал с разговорами, пытался вникнуть в рекламный бизнес и дать умный совет, и мне это казалось смешным. Я в бизнесе без малого десять лет, и ни в чьих советах не нуждалась. Может, вопросы адвокат задавал по привычке, в силу профессии?
А может, и нет. Вдруг адвокат собирает информацию? Может он работает на конкурентов? Или на Ухватову.
Как назло за ужином Аркадий Степанович поинтересовался, нашла я нужную сумму или нет.
Тема была больная, и я позволила себе оттянуться.
– Неужели тебе что-то интересно, кроме супа из капусты брокколи? – мстительно поинтересовалась я, но тут же прикусила язык.
Все супы Бирюкова были на уровне мировых стандартов. Может, его призвание – кулинария?
– Женщина, тебе не нравится, как я готовлю? – искренне огорчился адвокат.
– Не прикидывайся, Бирюков!
– Меня мама учила готовить, – с гордостью сообщил Аркадий Степанович, – она говорила, что у меня способности к кулинарии.
– Может тебе переквалифицироваться в повара? – предложила я.
– Талантливый человек во всем талантлив. Я, между прочим, окончил университет с отличием и специализируюсь на практике в военных судах.
– Ты же говорил, что специализируешься на административном праве?
– И на административном тоже. Когда требуется.
– Кулинария не мешает основному делу?
– Нет, не мешает. Ко мне очередь на месяц вперед. Ты лучше скажи, почему ты такая, такая…, – Бирюков запнулся, подбирая нужное слово, – такая задумчивая?
Меня прямо взорвало:
– А какой еще я могу быть? Время несется, нужно выкупить офис, иначе Ухватова снова задерет цену или продаст его новому владельцу. А денег как не было, так и нет. Так что, как видишь, у меня есть, о чем задуматься, – уже спокойнее объяснила я.
– Девочка моя, мне так стыдно, – покаялся Аркадий Степанович, подвигая мне прозрачную салатницу с каким-то невероятным многослойным салатом. – Мне так хорошо с тобой, что я не могу думать ни о чем, кроме своего счастья!
– Аркаша, ты репетируешь роль в бразильском сериале? Мне в голову не пришло упрекать тебя твоим счастьем, тем более, что это состояние не бывает вечным. У меня просто нет времени на все эти сопли.
– Значит, мои чувства к тебе – это сопли? – ужаснулся Бирюков.
Остаток вечера и часть ночи мне пришлось просить прощение у Аркадия и доказывать свое расположение к нему.
… Однако на следующий день адвокат с портфелем в руке появился у меня в агентстве.
В портфеле обнаружился сверток. Сердце мое сладко заныло: я уже поняла, что окажется в нем.
– Этого хватит, чтобы рассчитаться с Ухватовой. – Бирюков положил передо мной пакет.
Я заглянула внутрь и поняла, что не зря терпела Аркадия на кухне и в своей жизни: в пакете лежали полные розовые пачки в банковских бумажных лентах и одна худенькая, стянутая резинкой – из моего сейфа. Аркадий принес недостающую сумму и вернул мне гонорар!
– Аркаша!
Я поднялась из-за стола, в порыве благодарности обняла счастливого Бирюкова.
Главная цель последних двух лет моей жизни была практически достигнута: месяц, не больше, и офис будет моим.
Почему-то я ждала, что эмоции захлестнут меня, счастью не будет границ, а ничего такого не испытывала. Что это? Усталость?
Аркадий Степанович перешел к деловой части визита, и я спрятала деньги в сейф.
– Кстати, Ухватова склоняется подписать досудебное соглашение. Я выполнил обещание. Награда победителю положена?
– Положена, – признала я.
И тут Бирюков выкинул номер – надел мне на палец кольцо. Кольцо было с бриллиантом, я едва не ослепла от количества граней!
Я стояла столбом и понимала одно: я не хочу замуж!
Развод нарушил четкость моего самовосприятия, как это называют психологи. Правда Инга успокаивала меня, обещала: «И это пройдет». Тогда-то она и посоветовала завести собаку.
– Я занялся реконструкцией дома, – гнул свое Аркадий. – Решил поднять второй этаж. Кстати, Сойеру будет в частном доме лучше. – Мелкий уличный попрошайка на глазах превратился в вымогателя с солидным стажем.
Ловко Бирюков загнал меня в угол. Если бы не злополучный офис, я бы уже, наверное, согласилась выйти за Аркадия Степановича замуж – уж очень он этого добивался.
Все портил шкурный вопрос.
Уж если выходить замуж, то без всяких условий, просто из любви к ближнему. Кстати, так я и сделала в первый раз. А теперь получалось как на картине Пукирева «Неравный брак». Несчастную жертву тащит под венец нелюбимый, потому что ее семья в долгах, как в шелках. Противно.
Деньги, которые принес Аркадий и которые лежали сейчас в моем сейфе, запечатали мне рот не хуже сургуча. Но я не собиралась менять на них свою свободу!
Пусть Бирюков живет в своем доме, даже Сойера пусть забирает, если уж так привязался к нему, только без меня!
Бирюков от намеков перешел к прямому давлению:
– Теперь ты как порядочный человек должна выйти за меня замуж.
Я без труда представила, как, используя тонкий цинизм, легкое давление и лесть адвокат Бирюков выигрывает дела в суде. Приходилось признать: это дело он тоже выиграл.
И я поняла: не долги и не усталость портили настроение. Явные намерения Бирюкова – вот, что ввергало меня в депрессию.
– Что ты молчишь? – догадался спросить Аркадий Степанович.
– Давай ты сначала ремонт закончишь, – промямлила я.
… В ожидании Ухватовой я сверила настенные часы с электронными на компьютере и в телефоне – шли они синхронно и показывали, что Ухватова задерживается уже на три театральные минуты.
Наконец, Валюшка распахнула дверь в мой кабинет, на пороге появилась Наталья. Вся в белом, как королева в трауре, она присела на край стула.
«Она выпила из меня столько крови, что, наверняка икает кровавыми пузырями», – думала я, глядя на посетительницу.
– Рада вас видеть, Наталья Павловна, – фальшивым голосом сказала я.
– И я вас. Кажется, наши отношения подошли к завершению?
Мне очень хотелось трижды сплюнуть через левое плечо, но я удержалась.
Достала из сейфа деньги и выложила стопку перед Натальей.
Она положила ухоженные руки на стол, поближе к пачкам.
– Ровно три миллиона, – опустив глаза, чтоб Наталья не смогла прочитать мои мысли, проинформировала я ее.
– Как три? Я же просила четыре. Разве Бирюков не передал вам?
– Нет, он сказал три, – спокойно и твердо ответила я. – Можем перезвонить ему.
– Это обычная тактика Бирюкова! Только из женской солидарности я возьму их. Значит, остаток за вами. И это божеская цена, согласитесь, Ася. Такой офис в центре стоит в два раза дороже, – приторным голоском проговорила Наталья и принялась писать расписку.
Ругаться с Натальей было нельзя ни при каких обстоятельствах, и я попыталась зайти с другой стороны:
– Наталья Павловна, вы столько для меня сделали, что мне уже самой неудобно вас о чем-нибудь просить, но вы же знаете, как одинокой женщине трудно решать финансовые проблемы. Совершенно не на кого положиться. Давайте перезвоним Бирюкову. Возможно, это недоразумение.
– Ох, Ася, вы меня режете без ножа. Заметьте, вы перетянули на свою сторону моего адвоката, вы сидите в моем помещении, и вы хотите, чтобы я еще звонила ему и уточняла, как он меня понял ил понял ли вообще. Вы ставите меня в сложное положение, – скуксилась Наталья Павловна, не потеряв при этом ни грамма шарма. – Когда вы отдадите остаток?
– Если вы подождете…
– Ну что с вами делать? Кто еще поможет женщине, если не женщина.
Опять она оказывалась пострадавшей стороной, вот ведь способности у женщины!
Я собрала волю в кулак.
– То есть, в документах мы укажем четыре миллиона?
Ухватова снисходительно улыбнулась:
– Нет, зачем же, налоги же вырастут.
Оставив расписку, Наталья простилась и выплыла из кабинета с моими денежками.
Я положила голову на стол, и сидела в полном изнеможении какое-то время, собираясь с силами и мечтая попасть домой, на диван, где меня ждала моя собака.
Я даже представила, как мы устроимся перед телевизором, и в полном согласии друг с другом будем смотреть один и тот же канал.
– Ася, ты не забыла, завтра конференция предпринимателей, – напомнила Валюшка.
– Завтра так завтра, – вздохнула я.
… Впервые после самоизоляции и карантина администрация решила провести встречу не виртуально в «зуме», а offline.
Для телевидения меры безопасности были соблюдены: масочный режим и дистанция – два пустующих кресла между участниками.
К в старые добрые времена в перерыве все снялись с мест и отправились в буфет, и меры безопасности были благополучно забыты.
Я тоже сняла маску и встала за порцией салата и сока. За мной заняли очередь фактурные мужчины, высокие, широкоплечие, спортивные. Они о чем-то спорили.
Я прислушалась: говорили о том, кто и как выбирался из кризиса.
Кто-то продал квартиру, чтобы рассчитаться с кредитом, и переехал в деревню, кто-то подал заявку на банкротство, переждал и открыл новый бизнес. Кто-то заложил имущество. А кому-то нечего было заложить и продать, его задушили налоги и проценты, и он просто ушел в запой.
– Девушка, а вы чем занимаетесь? – раздался волнующий баритон прямо у меня над ухом.
Я обернулась и почувствовала волнение. На меня смотрели внимательные серые глаза.
– Я? Я в рекламном бизнесе.
Идиотка, тут же обозвала я себя. Еще в обморок грохнись от полноты чувств.
– И как в целом дела у рекламщиков?
Стараясь скрыть так некстати подступавшее волнение, я пожала плечами:
– Иных уж нет, другие странствуют далече.
– Но вы-то здесь! – Мой собеседник улыбнулся так, что у меня в легких остановился воздух.
– Просто я упрямей других,– выдохнула я. – А вы? Вы чем занимаетесь?
В ответ Евгений порылся в карманах и протянул мне визитку. Хозяин визитки обладал редкой в наших местах фамилией – Иванов.
Евгений Максимович Иванов оказался владельцем сети спортивных клубов «Самсон», а также одноименного частного охранного и сыскного агентства.
Я вертела в руке визитку (класс «люкс», дизайнерская бумага – «античное золото», можно было, при желании, придраться к шрифту, но о вкусах, как говорится, не спорят) и осмысливала прихоть судьбы.
Все чаще разглядывая себя в зеркале, я мечтала начать бегать по утрам или заняться йогой. Или записаться на танец живота. И вот сама судьба подносит мне на блюдечке владельца фитнес-клуба!
Так романтично!
Спохватившись, я выступила с ответным номером, достала и протянула Иванову визитку.
Едва взяв ее, Иванов удивленно поднял брови – по рассеянности я перепутала визитки «члена союза адвокатов Аркадия Степановича Бирюкова» и свою – они у нас с Аркадием похожи.
Я почему-то покраснела. Извинившись, достала свою визитную карточку, и мы произвели обмен.
Вернувшись после перерыва в зал, мы с Евгением сели вместе, а после конференции Евгений предложил посмотреть один из своих клубов, и я, не задумываясь, согласилась.
Почему бы не разогнать застоявшуюся кровь, не внести в мою жизнь хоть какую-то интригу, не связанную с поиском денег? Не хлебом единым, как говорится…
Тренажерный зал с тренажерами от Proxima, бассейн с местами для зрителей и фитобар, где продавались свежеотжатые соки – хозяин владений показал мне все.
И если бы не Бирюков, вечер бы удался.
Аркадий звонил каждые полчаса, в конце концов достал меня, и я отключила телефон. В воспитательных целях, чтобы Бирюков привыкал к мысли, что я хожу сама по себе.
Здание, в котором располагался клуб, находилось в квартале от моего офиса, в отместку Бирюкову я решила купить клубную карту, и уже достала кошелек. Но тут Иванов коснулся моей руки:
– Не спешите, – перейдя на интимный шепот, попросил он. Его пальцы оказались сухими и горячими, дыхание чистым.
У меня вспотели ладони. Это был тревожный сигнал. Надо было бежать без оглядки, обходить десятой дорогой клуб «Самсон» с его тренажерами от Proxima, спортивным бассейном, зеркальными витринами фитобара и личным инструктором в придачу! Но я была так самоуверена, что подумала: «Я не такая дура, чтобы влюбиться в красавца да еще и владельца фитнес-клуба».
Экскурсия была окончена, сок выпит. Я посмотрела на часы – пора было ехать домой.
Евгений с сожалением проводил меня к машине и взял слово, что я приду на тренировку.
… – Семь звонков за два часа – это нормально? – с порога накинулась я на Бирюкова.
– Злая ты мне нравишься еще больше, – признался он. С моей точки зрения, от признания за версту несло психиатрией.
– Ты извращенец?
Аркадий не побоялся подойти ко мне, обнять и поцеловать в щеку.
– В каком-то смысле, – согласился он.
Я не собиралась быстро его прощать.
– Твоя Ухватова сказала, что ты лукавишь со мной, и потребовала еще миллион.
Бирюков с улыбкой покачал головой:
– Ну Наталья, ну пройдоха. Завтра же я все улажу. Ужин стынет, давай скорее.
Я потянула носом:
– Чем это пахнет?
– Это ароматы любви. Сейчас будем исправлять твое настроение.
– Сам испортил, сам исправил – удобно.
После моей жареной картошки Аркадий Степанович окончательно выдавил меня из кухни. Он готовил какие-то сложно-сочиненные блюда, подливы и соусы, и я не совалась к нему с пошлым омлетом и пюре.
На этот раз меня ждали запеченные на гриле овощи с грибами и шоколадное суфле. Желание начать тренировки окрепло.
Я посмотрела на Бирюкова: шорты, майка, поверх всей этой красоты фартук. Неужели это все ради меня?
Ответить взаимностью Бирюкову я не могла, поразить его кулинарным шедевром – тоже. Что он во мне нашел?
– Я никогда не научусь так готовить, – предупредила я его.
– И незачем! – поспешил успокоить меня Аркадий. – Мне это в радость, а тебя никто не заставляет.
Мне стало совестно, и я дала задний ход:
– Может, стоит попробовать? Может, мне удастся тебя превзойти. Надо купить кулинарную книгу.
– Ты отстала от жизни. Сейчас все можно найти на ютубе, – проинформировал Бирюков, орудуя вилкой.
В этот момент я поняла, что свернуть Аркадия с генеральной линии будет сложно.
…Испытывая мое терпение, Бирюков взял за правило каждый вечер рассказывать, как идет ремонт дома, показывать эскизы. Он делился замыслами, рисовал чертежи, подробно объяснял, какую стену и куда перенесет, где прорубит вход и все в этом духе.
Но я наблюдала за всем будто со стороны, будто меня это напрямую не касалось, и все время надеялась на чудо – на то, что мне не придется выходить замуж за Аркадия и переезжать в его дом на ПМЖ.
Я слушала в пол-уха, соглашалась, кивала, но мысли мои блуждали далеко – меня занимал спец по сыску и охране Евгений Иванов.
Не могу сказать, что меня скрутило, как бывает с внезапно нахлынувшей страстью, и голова у меня была на месте. Я вполне могла контролировать себя, могла волевым усилием отогнать образ Иванова. Мой интерес к нему был замешан на любопытстве, романтических грезах и смутном желании. Просто Бирюков с ухваткой и в фартуке был так тривиален, а мне так хотелось полета…
Когда Аркадий попросил съездить с ним в строительный магазин, выбрать кафель для ванной, мне захотелось вернуть своему лысому другу долг. Так, на всякий случай. Вдруг мне понадобится свобода от него?
Мысль эта пробудила во мне дремавшего демона разрушения, я уже не могла не придираться к Бирюкову.
– Аркаша, я не влезаю в новую юбку, перестань кормить меня на ночь! – С набитым ртом попросила я. – Все выглядит и пахнет так аппетитно, что меня нет сил отказаться.
На секунду Бирюков перестал работать челюстями, посмотрел влюбленным глазами:
– Кто-то же должен о тебе заботиться.
После ужина я вызвалась мыть посуду и никогда еще не делала этого с таким рвением. Каждую тарелку терла, как для санитарной инспекции, драила форму для запекания. Тянула время в надежде, что пока я управлюсь, Аркаша заснет. Но стоило мне выйти из душа, как я наткнулась на Бирюкова.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.