Кровавые метки, по которым шли три филина, скоро оборвался, раны воргов закрываются очень быстро. Зато следов лап оставалось с избытком – подраненный ворг уже не мог делать длинные прыжки, путая следы. Да и яд, хоть и не убивал, но голову зверюке дурманил, и ворг по перецеплял половину кустов в лесу, оставляя сломанные ветки и клочки шерсти.
Шли очень аккуратно. Серебряный хвост тварь хитрая и опасная в любом состоянии. Поэтому всегда присматривали деревья, на которые можно будет вскарабкаться сходу, на случай засады.
Свою дичь филины нашли ближе к рассвету. Арн зашел вперед для проверки бурелома и вернулся почти сразу. Ворг залег в нагромождении бурелома и, явно, собрался пережидать там день.
Дальше придется действовать рискованно, подранить зверя не удастся – бурелом надежно защищает его от дальнего выстрела. Играть с ним в скакалки между бревнами, так проще уже самому себе ногу оттяпать и ему бросить…
– Ждем света? – спросил слегка запыхавшийся Ждан.
Арн злобно зыркнул на охотника.
– Я тебе ребра не поломал до сих пор, только потому, что ветер в морду дует. Ждан, я тебя раз в год к делу приспосабливаю, но ты даже в этот день умудряешься лесного чесноку обожраться.
– Ну звеняйте, не догадался заранее, что ты мне дело придумаешь…
– Жопа у тебя в деревне к одному суку приросла, вот и голова не варит, брюхо аж расти начало. Пора тебя к Солоделову семейству пристроить, ведром махать.
– Тебя спросить забыли, куда меня пристраивать!
Рука Арна делает молниеносное короткое движение, и Ждан падает на спину, нелепо разбросав руки. Пару мгновений он барахтается на земле, заливая кровью из носа все вокруг. В конце концов водружает себя на дрожащие ноги и, зажимая нос, затравленно смотрит на Арна.
– Либо я тебя через мгновенье уже не наблюдаю, либо я накормлю ту зубастую тварь в буреломе, бесполезной тварью, которая стоит предо мной.
Долго ждать не пришлось. Вскоре была видна только удаляющаяся спина охотника. Ждана конечно распирало сказать пару ласковых обидчику, но Арну, не просто так, запретили в кулачных боях тешиться. Ткнет кулаком чуть посильнее и о передних зубах можно забыть, а то и правда скормит, за ним станется.
– Управимся Арн?
– Ты сам знаешь, что от него толку мало, целит ужо хуже поварихи. А нам рассвета ждать, чтобы ворг ослеп.
– И? Как никак третий лук.
– Ворг как ослепнет, носом видеть будет, а от него несет аж против ветра! Он ему руки отожрет, стрелу пустить не успеет.
– Как теперь?
– Кедр толстый видишь поверх бурелома?
– Ну…
– Ствол высоко, с одного прыжка не запрыгнуть ему с подраненными лапами. И, чуется мне, виден для выстрела он оттуда будет…
– Тогда ждем света и я пошел.
– Куда ты пошел дурила?! Лезь на дерево, вон с того выстрел чистый будет, а я с бревна поманю.
– Арн, богов побойся! Ты муху шибешь с такого расстояния, тебе и лезть. А я смажу еще, тебя сгублю… Стало быть, я и полезу!
– Ну ты мне зубы засранец не заговаривай, стреляешь ты с такого расстояния не хуже моего… А клыками часто махать приходилось?
– Неее… я копьем больше… – раздосадовано промямлил Пяст – сам же знаешь, что с клыками вашими, надобны ручищи как у медведя…
– Хорош воду в ступе толочь! Подходим к завалу и я наблюдаю тебя на дереве. И не вздумай пришибить по привычке, цель только лапы.
Убедившись, что ветер по прежнему в лицо, оба филина начали абсолютно бесшумно продвигаться к завалу. Арн сразу указал Пясту на дерево с хорошей позицией для стрельбы, и через пару мгновений он уже стоял на нужной ветке с наложенной на тетиву стрелой.
Арн еще раз осмотрел ствол поваленного бурей кедра, лежащего поверх завала. От самого комля оно уходит под крутым углом вверх, облокотившись кроной о другие деревья. В том месте, где залег серебряный хвост, оно уже на высоте в два роста над землей, и воргу придется поскакать козликом, прежде чем он туда заберется. В лесу уже растаяла тьма, и зубастая бестия почти ослепла, но и бревна успело покрыть росой, так что о резких кульбитах на бревне и прыжках на соседние лучше забыть.
– Начали – произнес Арн, и как дикий кот побежал по бревну вверх.
Привязав обе веревки к бревну, он достал одну из специально подготовленных для этой ночи стрел. На месте наконечника красовался увесистый гладкий камень, по форме похожий на огромную каплю. Он выпустил ее сквозь ветки в сторону лежки ворга, и тот, получив камнем по ребрам, понял, что прикинутся шлангом уже не получится. Надо сказать, Арн не ожидал от подранка такой прыти, и надеялся успеть продырявить ему обе задние лапы. Ворг же филейную часть подставлять не пожелал, а по бурелому вверх поскакал, как белка. Чертыхнувшись, он спустил тетиву только один раз, и стрела навылет пробила твари переднюю лапу. За следующей тянуться к колчану было уже бесполезно и, закинув лук за спину, он выхватил оба клыка и встал поустойчивее.
Торчащая из передней лапы стрела и раны которые нанес филин раньше, всё-таки сделали свое дело. Зверь уже не мог двигаться настолько быстро, чтобы оставаться неуязвимым, и, когда он запрыгнул на бревно к Арну, в его задней лапе уже торчало два подарка от второго филина.
Арн, готовясь к молниеносной атаке, за несколько ударов сердца прокрутил все в голове. Он пробил правую лапу, значит полосонуть ворг постарается левой, а стало быть – он подбрасывает оба когтя в воздух, меняя их местами. Коготь с привязанной веревкой ложится в левую руку.
Пяст хоть и был самым молодым филином, но голова у парнишки работала хорошо. И, понимая куда лезет ворг, и, что повернется он к Арну, показав ему левый бок, он обе стрелы загнал в правую заднюю лапу. Сейчас он уже на бревне и готовится кинуться на свою жертву. Одна за одной стрелы молодого филина отправляются в цель. Теперь пара стрел торчат и из левой задней лапы зверя.
Поняв, что прыжка на жертву ему не сделать и за горло не ухватить, ворг привстал как медведь на слабеющих задних лапах и попытался полосонуть противника здоровой лапой, вложив в удар вес всей своей туши.
Арн качнулся вправо, повернув корпус и отведя левую руку для удара назад. Когтистая лапа со свистом пролетела в волоске от левого плеча. Левая филина выстрелила как пружина. Зверь взвизгнул от боли, чувствуя разрывающий последнюю целую лапу коготь. Он уже ничего не видит, и пытается зубами растерзать то место, где стоит запах страшного человека, но хватает зубами воздух, и тут же получает обратной стороной клыка по морде. От этого грозный зверь теряет равновесие и, не удержавшись на обмякших лапах, летит вниз.
Арн очень удачно рассчитал длину веревки. Ворг не мог встать из-за привязанного к стволу когтя, который держал его переднюю лапу поднятой в двух локтях над землей.
Еще несколько стрел пробили задние лапы. Он пытается встать, но не скулит от новой боли… ему уже не больно. Ворг перестает брыкаться и рычать, он лишь вяло ворочает лапами, будто пытается плыть в воздухе. Спустя несколько мгновений зверюга бездвижно сопит на траве, перемазанная кровью.
Арн выдыхает, руки предательски подрагивают. Не первый раз ему приходится сходится с таким зверьем на коротке, и успел уже сам понять, что в скорости им не уступит… Но каждый раз, после такого боя, руки подрагивают, а мышцы зудят, будто бы каждую жилу щекотит изнутри. Он отвязывает веревку, привязанную одним концом к дереву, а другим за его пояс, и спускается вниз.
Арн с Пястом, стоя в 10ти шагах, мнутся с ноги на ногу. Пяст убегает. Возвращается с длинной сушеной и тянется к воргу. Арн накладывает стрелу и натягивает лук. После того, как хвостовик стрелы касается его щеки, Пяст начинает неистово теребить зверюку. Реакции никакой.
Арн опускает лук и берется за веревку. Соорудив петлю-удавку, он начинает аккуратно по дуге подходить к бездвижному зверю. Подойдя почти вплотную он поворачивается к Пясту. Тот стоит затаив дыхание и свесив челюсть, повиснув на палке, которую упер толстым концом в землю.
– сссскотииина твоюж заногу… ты че хлебало повесил!!!!! – прохрипел филин со страхом и злобой одновременно.
– Ой ёп, я это! Прости бога ради! Я уже!
И вот он уже стоит с натянутым луком, а кончик стрелы, как и глаза юного филина, прикованы к воргу. Причем проделано это было с такой скоростью и сноровкой, что Арн даже удивился, а длинная сушина так и осталась стоять рядом вертикально. Но недолго. Спустя мгновение, деревяшка вспомнила, что она больше не дерево и поспешила занять горизонтальное положение, угодив вторым концом воргу по морде.
Хищная тварюга даже не шевельнулась, а вот Арн пропал. Просто взял и исчез. Зато сзади кто-то стоял и дышал со свистом. Пяст обернулся и поймал самого большого леща в своей жизни. Даже сознание от радости потерял ненадолго.
Когда очнулся, Арн уже накинул удавку на морду зверя и теперь вязал шею, чтобы при попытке открыть пасть зверюга душила сама себя.
– Че это я? Палка упала и не помню!
– Я испугался. Я просто испугался, а ты сильно испугался и в обморок от этого брякнулся.
– А башка почем раскалывается!?
– От напрягу… не беси меня! Видишь занятие у меня нервное!? Тащи бревно, что б с ладонь и росту в два, не меньше…
На лапы также накинули удавки, а затем намертво примотали к бревну. После этого вязали уже основательно и без страха. Даже если очнется, то отскочить успеют, пока веревки рвать будет. Повязав ворга всеми веревками, что были, Арн достал маленький кувшинчик, что дала вира. Выдернув все стрелы, он залил все раны зверя липкой и густой жижей из горшочка, похожей на разогретую смолу, чтобы ворг не сдох от кровопотери.
Закончив, сели дух перевести:
– Арн, мы живого ворга изловили!
– Ну да, вот он лежит… я тоже заметил.
– Да ну нет же, ты пойми… Мы взяли живого ворга! Такого никто никогда не делал! Мы герой!
– Думаешь?
– Конечно!
– Ну ты прав, наверное, подранка то по крови найти не каждый сдюжит… Найти его потравленного еще малость; лапы прошибить в два лука; сонным снадобьем наконечники помазать; с бревна задурманенного сбросить; спеленать, опять же, сонного. Тут уметь надо! Еще и смотреть, чтоб сам себя не пожрал – стаи то нету!
– Да ну ладно тебе… дело то всё-таки неслыханное – уныло пробубнил Пяст, понимая к чему клонит его напарник.
– А неча грудь колесом пялить. Стрел тебе специальных кто наделал? Мазь на стрелы сонную кто сварганил? Жратву тебе кто делал, чтоб у тебя сил до сюда хватило?
– Да я уж понял…
– То то и оно, понял он. Без одного куска, целого не будет! Я вон, клыком махнул и усе. Ты стрельнул, и тоже усе… А старик с ведьмой целый вечер горбатились. Так что… Не ну сожрать то их не могли! А нас могли, но така работа.
– Я понял. В деревне без выпендрежа. У меня, кажись, шишак растет от обморока…
– Второй хошь для красоты, а то торчит с одной стороны, я ровно сделаю… Чтоб ведьме зазря мазь значится не раскупоривать по мелочи.
Арн нехорошо улыбнулся и хрустнул костяшками, сжав свой огромный кулачище.
– Нененене! Тут и мазать нечего! Уже чешется – знать спадает!
– Дохлебывай чай уже и потащили.
Арн, забрал у него бурдюк с зельем Виры, сделал большой глоток и, повесив бурдюк на пояс, взялся за край бревна.
___________________________________
С самого рассвета второго дня Тэрий гулял по деревне. Он старался досконально изучить все, что помогло этим людям выжить среди лесов, наполненных хищными монстрами. Капитан понимал, что в оборонительных сооружениях эти лесные люди понимают мало и тактику обороны от лесных чудовищ ему на блюдечке не преподнесут. Следовательно, как опытный воин, он сам должен разглядеть нужные приемы защиты и применить их на обороне защитной стены, где, несмотря на все укрепления, ворги продолжают собирать свой кровавый урожай сладкого человечьего мяса.
Компанию ему составляли двое – Корст и юный маг Ютий. Корста было удержать невозможно, хотя он своей хромотой и тормозил перемещения по деревне. Но, после того, как ведьма-целительница выдала ему костыль и разрешила разрабатывать ногу, для восполнения мышц, его было не остановить ничем, кроме обеда.
Магов Тэрий недолюбливал, но рыжий парнишка был крайне полезен. Он как ходячий справочник, сразу растолковывал, как что сделано и по какому принципу работает. Даже, если не понимал сразу, то ему достаточно было прикоснутся к предмету и прислушаться, к чему то только ему понятному, и он уже знал больше остальных. Стоило замешательству появится на лице капитана при разглядывании чего либо, как он сразу выдавал из чего сделано, откуда взялось и как это применять.
Хотя, как что работает, капитан имперских пехотинцев, представлял неплохо – оно все убивало. И это в корне меняло его представление о крепостях и оборонительных сооружениях.
Обычные люди под обороной и защитой подразумевают не подпустить врага близко и строят стены, копают рвы и усиливают ворота. Вообще делают все, чтобы по возможности избежать драки.
Здешние люди, похоже, слово компромисс не знают в принципе. Раз враг пришел он должен сдохнуть! Все, что видел Тэрий подчинялось правилу: «лучшая защита – это нападение».
Здесь не было стен, не было рвов, но зато каждый защитный элемент был оружием.
Каждое дерево в дубраве, где располагались домики, имело защитное кольцо из направленных вниз и в стороны острейших шипов, странной формы, загнутых как когти хищной птицы. Перелезть такое кажется нереальной задачей, разгрызть шипы тоже вряд ли легкое занятие.
– Они сделаны из ребер воргов, как и их луки – произнес Ютий, разглядывая вблизи одно из таких колец – А вон те штуки из клыков и прочих костей.
Тэрий перевел взгляд на странные копья, закрепленные на каждом дереве для защитников. Копье, если его можно так назвать, было длиной в два с половиной роста, как раз доставать с мостков до зверя за кольцом. Костяной наконечник был всего с ладонь, зато покрыт чем то зеленым, скорее всего ядом. Необычно было то, что от наконечника древко на два локтя в длину было покрыто шипами разной длины. В бою такая конструкция бесполезна, а вот супротив зверя, который может ухватить пастью древко, самое то. Он сам помнит, как лихо ворги измочаливали своими чудовищными пастями копья его солдат. Да и выдернуть копье не получится, все копья привязаны за конец древка к мосткам, а вот петель под кисть нет, чтоб звери не сдергивали людей с мостков.
Во многих местах, между домами висят сети из толстенных веревок. Ячейка крупная, сапог пройдет со свистом, за то через каждые три ячейки вплетен увесистый булыжник с голову размером.
– Под такую сетку если угодить, либо камнем зашибет, либо придавит как кит камбалу, уж точно не до охоты будет…
– И не говори Корст, хотя ловить на разведение они явно никого не собираются. Глянь, везде колчаны понатыканы, десятка по три в каждом и, держу пари, с узкими наконечниками намазанными тем же ядом, что и копья.
– Яд очень сильный, я чувствую это даже отсюда – вставил свою ремарку Ютий – хотя госпожа Вира и говорила, что яд перестает на них действовать…
– Госпожа!? – ехидно уставились на него Корст с Тэрием.
– У меня язык не поворачивается ее ведьмой называть, она настоящий маг целитель, а по уставу академии… Просто никто не видит ее способностей и силы…
– Да не тужся, мне ваша магическая субординация не интересна. Мне сейчас дико любопытственно – где они столько костей лесных чудовищ добыли, кладбище их нашли что ли?
– У воргов могила в желудках стай, вы же сами видели, и поди не раз, господин капитан.
– Так. Ютий! Можно поменьше официальщины в разговоре?! Ты не в столице, ты в лесу. Давай мы с Корстом строевым шагом ходить будем, как по плацу, тебе нормально рядом ходить будет?
– Ммммм…. Нет наверное гос…. эээ капитан Тэрий.
– Во. Теперь, когда мы не на официальном приеме, выбираешь одно из этих слов и ура! К Тэрию еще мамка приучила, к капитану тоже привык, к следующему званию тагматара еще быстрее привыкну, если доживу.
– Я понял… а про кости – их ночной охотник перебил несколько целых стай за это лето. Так они все к делу и пристроили – с материалом у них здесь тяжело.
– Дааа, ближайший рынок далековато, это точно. Хотя руда здесь водится, и кузня есть у них. Метал стало быть пользуют, но мало…
– Метал не весь хорош гос…. ой, капитан Тэрий.
– Тфу на тебя, зови как хочешь уже, тебя учить, похоже, ток-ма портить!
– Спасибо господин Тэрий – просиял паренек.
– Думаешь стали рецепт не знают – не дал уйти разговору в сторону этикета Корст.
– рецепт у них гномий, вы в армии такую сталь запечённым булатом зовете, насколько мне известно. Вроде как цените, но сами не пользуетесь…
– Потому, как один клинок по цене сотни копий встает, вот и не пользуем, потому как не имеем. А они мол имеют и не пользуют толком? Это ж бред!
– Раньше у них соседи были. Рудокопы, толи гномы, то ли в родстве. В общем, осело тут пару кузнецов у них в деревне, с приходом воргов. Детальки делают по хозяйству, ну и для луков штифты всякие, а оружие из кости предпочитают.
– Дичь какая, иметь гномий булат и пользовать костяшки. Все равно, что я на войну с дубиной вместо меча пойду! – прыснул Корст.
– Чуется мне дружище, не все так просто, здесь просто так ничего не делается. Сам видишь с какими соседями живут. Вот и наш юный всезнающий маг из под мантии что-то выковырять пытается. Спер походу, как вы говорите… «образец». Сейчас будет тебе пояснение.
– Ничего я не пер. Они нас спасли всех, я бы даже ради науки не посмел!
– Да кажи уже! Хватит в карманах путаться.
– Вот он. Я на свой сменял. Помните мой нож из черной бронзы.
– Помним, под колбасу который удобный, режет и отваливает.
Тэрий с Корстом переглянулись как две ехидные гиены. Оба знали как бесятся маги при изуверстве над их инструментами…
– Колбасный… саблями своими колбасу рубайте! Это же высокоточный инструмент!
Надо сказать, что ножи магов исследователей природных сил, к которым относился Ютий, стояли баснословных денег. Им нельзя было использовать стали, по их словам железо меняет свойства образцов, примешивает окислы. А говоря проще и понятно – херят растения волшебные, те кто их неправильным ножом срезает. Но острота им нужна, как у бритвы, поэтому делали им ножи из черной бронзы, или колдовской стали, как называл ее простой люд. Такой метал почти не уступал оружейным сталям по прочности, но не ржавел от влаги и не требовал ухода.
Нож был прямой, с лезвием в полторы ладони, серповидной формы с заточкой по внутренней стороне, и чем то вроде прямой стамески вместо острого носа. Заточку делали только с одной стороны, вторая сторона и спуск, наполировывали до состояния зеркала. Для образцов и травок наверное удобно, а колбасу резать прям как под нее придумывался.
– Вот, смотрите – и Ютий выудил, наконец, из кожаных ножен, подвешенных под мантией, такой клинок, только на три пальца длиннее и светлого цвета.
Лезвие сделано из цельной кости, рукоять из оленьего рога и маленькая гарда, из той самой гномьей стали.
– Красивая работа, но тебе за твой ничего не намылят? А, меняло?
– Ну как сменял, господин капитан. Я попросил и свой предложил, за заготовку хоть-бы. Сам мол сделаю… Он сказал с утра зайти и мой забрал, а утром вот. Я пришел, а он мне готовый клинок в уже ножнах и мой старый тоже, сказал на фиг сдался он ему…
– Какой купчина в тебе пропал парень! А ножик хорош! – приговаривал Корст, взяв нож из рук Ютия – заточить толком костяшку не удастся конечно как сталь…
С этими словами он провел пальцем по лезвию, и тут же запихнул порезанный палец себе в рот.
– Да он как бритва, побери его Чернобог!!!
И Корст сунул его рукоятью в ладонь капитану, протянувшему руку.
– Тонкая работа, на коже полировали поди… проверим?
С этими словами капитан выхватил нож из сапога. Корст перехватил взгляд мага, который толком не разглядел этого движения, а только подивился вынырнувшему из ниоткуда клинку. Старый ветеран хихикнул про себя, шутки шутками, а когда их командир в таверне так по разбойничьи выхватывал нож из за голенища, для разделки курицы, уже настроившиеся помахать кулаками местные, резко теряли к ним интерес.
– Хорошо, мне самому интересно, только не посреди лезвия пожалуйста.
– Небоись, я у самой гарды… у меня не гномья сталь конечно, но добрый булат столичных мастеров как никак.
Терий прислонил клинки лезвиями и надавил на обухи ножей.
– А ты прав парень, кость то хороша, поди и попрочнее твоей колдовской бронзы. Вон скол малюсенький и не видать почти… Ах тыж, мать моя казарма! Корст, глянь…
И капитан сунул своему боевому товарищу под нос лезвие своего засапожного ножа. На лезвие была явно различима зарубка от костяного клинка.
– Неслабые косточки командир! Я уж пальцем прочуял… У них почти у всех копья с такими наконечниками. Я уже тут разбираться поманясь начал. А вот у старших бригад и у опытных клювцы костяные.
– Они их клыками называют – вставил Ютий.
– Да, видел я у того здорового филина, что нас встречал, такие клювцы на бедрах висят.
– О гляньте. Один из ночных охотников возвращается, ну те, которые живьем ушли зверюгу ловить – озвучил Корст и заторопился в сторону сборища охотников со старостой во главе, встречающих филина.
Пока приближались, филин активно жестикулировал и махал в сторону леса, явно высказывал свое недовольство и ожидая поддержки. Подошли они в момент, когда разговор стал тяжелым. Они замедлили ход, понимая, что это не для их ушей, но густой голос старосты был слышен и здесь.
– И ты знать решил, а нажрусь ка я хмельного, до дрожи в руках, чтоб пользы от меня, как от говна крысячего!? А потом подумал еще и чесноку дикого нажраться, чтоб вас снюхали сразу и пожрали всех!? А теперь жалишься знать, что обидели, справедливости хочешь!?
Шаг вперед сделал один из охотников, чуть ниже ростом Барга, но широкоплечий как тур:
– Дозволь старейшина, насыплем ему правды с ребятами?
– А насыпьте мальчики, только кости сберегите… кажись забыл брат наш, по что кус мяса с ним делим, да греем и одеваем почто…
Филин, которого, как помнил Тэрий, звали Ждан, хотел что то возразить, но получил кулак под дых и опустился на колени. Подняв злой взгляд, горе-филин обнаружил себя в кольце из шестерых охотников. Один из них грубо толкнул его ногой в плечо, и Ждан завалился набок. Мужики почти приступили к воспитанию нерадивого собрата, как тот решил огрызнуться:
– Ну тогда и я для воспитания в смену свою пропущу ворга на мостки, пущай по хаткам то пошарит, раз вы так заговорили!
Мужики от удивления все шагнули назад, кто на шаг, а кто на два. Вид у них был, будто перед ними куча потрохов вперемешку с навозом с неба упала. Все молча перевели взгляд на старосту.
Барг долго и протяжно присвистнул, затем опустил глаза к земле и тяжело вздохнул. Спустя мгновение он поднял свой взгляд, уже твердый как гранит и полный решимости. Староста кивнул одному из охотников, стоявшему за спиной Ждана, тот достал с поясных ножен костяной клинок.
До Ждана начал доходить смысл того что он ляпнул, и на его лице проступила мертвецкая белизна. Он открыл, было рот, но за спиной звонко щелкнуло. Это лопнула перерезанная тетива его лука, висевшего сзади.
– Братцы! Братцы! Да яж так, с обиды… Ну не подумавши яяяя!!! Да я никогда бы….
– Заткнись. – голос Барга прозвучал безразлично и спокойно, от того еще страшнее и обрекающее – Кто-ж тебе гаду теперь доверит жизни деточек своих родных, да жинок любимых…
Один из охотников взял его лук и бросил на землю прямо перед ним. Ждан, понимая к чему дело идет, хотел ухватить лук или накрыть его своим телом, но не успел… Один из охотников ударил каблуком в место крепления рычага к плечу и сломал его. Из глаз Ждана брызнули слезы, он зарыдал как ребенок, умоляя их остановится и пытаясь выхватить его, однако получил удар ногой в лицо – сострадания никто проявлять не собирался. Его палачи быстро доломали второй рычаг лука, после этого Ждан успел выхватить рукоять и прижал к груди. Пока прижимал к себе остатки лука как любимую игрушку, охотники, ловко орудуя ножами, срезали с него рюкзак, колчан и все ремни утяжки. Покромсав его снаряжение, они бросили это кучей перед ним. Каждый из участников смачно плюнул на остатки изрезанного обмундирования, после чего они молча ушли в сторону домиков.
Терий понял – насколько прагматичными и расчетливыми надо быт в этом мире, мире лесных тварей и суровых ловчих, как часто называли охотников в столице. Их собрат потерял самое важное – доверие, и, не раздумывая, они избавились от человека, на которого не могут положится. Конечно не убив его, здесь живут люди а не звери, но ночным охотником ему уже не быть. Об этом ясно говорит срезанное снаряжение. Они не просто сняли, а, именно уничтожили все, что было сделано и подогнано именно для него и именно для охоты. Этим ему дали понять бесповоротность их решения и неотвратимость наказания.
До него дошел главный смысл живучести этого племени. Дело не в шипах и копьях, не в конструкциях и материалах, все скрыто в педантичности, идеальной выверенности и продуманности каждого шага, каждого слова и даже каждого стежка на одежде лесных людей. Хочешь выжить – думай на пять шагов вперед.
Старейшина подошел к Ждану и навис над ним как грозовая туча, сулящая только неприятности. Уже бывший охотник оторвал взгляд от кучи своих изрезанных ремней, рюкзака и прочего снаряжения и посмотрел на него.
– Барг… Я… Я никогда…
– Никогда больше не будешь филином ежели веру не вернешь!
– Я сделаю! Я согласен. Скажи, что надо!?
– Работать надо… может через пару зим лук доверят, а может через пяток. Или дело по душе найдешь, сам не захочешь. А про стрельбу из головы выкинь!
– Я стрелять могу, следопытить… я могу… я только охотник…
– Видишь ты плохо днем, руки у тебя… не ремесленник ты короче. На шкуры иди или к Солоделу в помощь. Вечером скажешь, а завтра начнешь. Не нравится, тогда ступай в лес, живи сам! А сейчас уйди с глаз от греха.
По окончании разговора старейшина молча направился к капитану и его спутникам.
– Здравы будьте войны и ты, юный маг. Вы уж извините нас, за сцену гнусную пред вами, да уж получилось так. Без строгости у нас никак.
– Мы люди военные уважаемый Барг, дисциплину чтим, ваше решение достойным считаем. Да и не с руки нам гостям вас, радушных хозяев, судить да свой уклад навязывать.
– Я думал вы его убить хотите… – полушепотом произнес бесхитростный Ютий.
– Хочу юный маг, и те охотники хотели. Как представлю, что страж ночной стрелу с тетивы снимает и смотрит, как тварь лютая семьи с женщинами да детками малыми режет… Так вот и оторвал бы башку подлецу, что только мысль таку в голову пустил. Но мы не звери господин маг, надо жить по людским законам, вот и живем…
– Пора нам о грядущем что-нибудь порешать уважаемый старейшина. – увел разговор в нужное русло Тэрий.
– Ваша правда капитан, ваша правда. И магистр Лайн тоже мне намекает, что пора мозгами пораскинуть, да порешать, как планировали, сегодня по утру.
– Мы боимся злоупотребить вашим гостеприимством.
– Так, юноша! – моментально взъерепенился Барг – мы договорились, что языками узоры не вышиваем. Мы лесные да дикие, а вы войны а не цацы дворцовые. Обожрать нас вы пузом не вышли, мяса ужо на две зимы хлопцы набили! А стеснять, так вас вроде не в бабью раздевалку поселили!
– Я понял господин Барг, по свойски, дык по свойски. Докладываю: руки трясутся, жопа зудит, приключений требует. Это раз. Жрем тут и спим нахаляву – непривычно нам. Это, стало быть, два. Ну и мы обвешались своим, нам без этого как без штанов… Вы не против?
– То что ножами своими да саблями увесились, это хорошо, так красившее, а нам не обидно. Девкам нашим я смотрю любо на вас парадных таких смотреть. Глядишь и кровушку поразбавите, а то застоялась в племени. Жрите в три горла с чистой совестью – вы нам тоже на пользу, мы не пни трухлявые, понимаем – сами не сдюжим вечно стоять супротив воргов. Про зуд забудь пока. Люди твои не все силу набрали. От виры больного забрать, пока она сама не отпустит – проще у подземных богов умерших назад вызволить.
– Уже полегче, но без плана оно не оно…
– Это понимаю, да без Арна решать не охота, а этот паскудец за воргом в лес убег… Совсем старика не слушает, все по своему!
– Он вроде голоса всех охотников?
– Я не знаю как вам объяснить, он вроде вожака стаи у этих охламонов, он куда, они за ним. Да и про повадки бестий этих лесных, лучше него не сыскать никого.
– Уважают за мастерство?
– Верят ему больше чем себе. Жизней за ним спасенных с полдеревни будя… вот и весь разговор, у кого жинку, у кого дитятку с лесу вернул, а кому свою шкуру из пасти почти вынул…
– Тут вы добродушный хозяин, вам и решать.
– Да припрется уж к обеду на запах жратвы, куда он денется! – довольно оскалился улыбкой староста. – так что вечером будет вам военный совет господин Тэрий.
– Как скажите. Может мы какую пользу пока принесем?
– Давно пора молодые люди! Вы тех кто целехонек, да кого Вира погулять пустит, к мастеровым отправьте. Им мерки надо поснимать с руки да по росту.
– Мерки с наших ребят?
– Кроме господ магов разумеется. Им то копьями махать не пристало. А вашим солдатам надобно оружие подготовить.
– Надо признать, пару копий нам действительно не хватает, те бестии грызут их как солому.
– Молодой человек, не знаю как ваши тыкалки называются, но супротив зверя, они непригодны, так что копий у вас, считай, нет вообще! Поэтому не затягивайте, работы много. Распоряжение я отдал, ремесленники наши вас ждут. Но это опосля завтрака, так что заканчивайте потихоньку прогулку и милости прошу к столу.
На завтраке, как обычно, присутствовала большая часть деревни. Староста Барг загнал на завтрак даже господ магов. Для них и капитана с его людьми выделили отдельный стол, но на лицах господ магов читалась легкое недовольство. Офицерское общество Тэрия они еще воспринимали, но есть с солдатней всегда брезговали, даже в походе. Старейшина же делил всех по принципу люди и не люди, так что свои важные чины господам магам пришлось сунуть себе под мантию.
Больше всех воротила свой носик Миранда, отгородившись от всех своими коллегами, а точнее затесавшись между магистром Лайном и Ютием. Несмотря на отсутствие полированных столешниц и белоснежного фарфора, содержимое тарелок перегружалось ложкой в Миранду не медленнее чем у солдат Тэрия. Свежий воздух и крепкий сон всегда являлись лучшими друзьями здорового аппетита. К тому же вкусно поесть эти лесные здоровяки любили и поварихи старались во всю. Поэтому, ехидно поглядывающий на магов, Тэрий был уверен, что господа маги вряд ли трескали с таким удовольствием своих лебедей да морских крабов на имперских приемах, как местную простую, но удивительно вкусную снедь.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.