Когда-то давно в школе "Педагогическую поэму" ускоренно проходили - с упором на личности воспитанников колонии; теперь решила перечитать в полном варианте (и на мой взгляд, в классическом варианте чуть получше, покороче и доходчивей, мысль местами звонче). Обратила внимание на ставшую уже непривычно витиеватой и игривой авторскую речь ("многие головы, обладающие мозговым аппаратом облегченного образца, возмущались..." "Халабуда произнес какой-то звук, что-то среднее между б и д") - в юности-то литература все больше 19-го - середины 20 вв. под рукой была, и Макаренко этим не выделялся на общем фоне. Оценила его ненависть, язвительность и бунтарство по отношению к теоретикам педагогики, не умеющим и не желающим заниматься непосредственно воспитанием и перевоспитанием детей.
Шагая по улицам Подворок, мы проходили точно по вражеской стране, где в живом еще содрогании сгрудились и старые люди, и старые интересы, и старые жадные паучьи приспособления. И в стенах монастыря, который уже показался впереди, сложены целые штабеля ненавистных для меня идей и предрассудков: слюнотечивое интеллигентское идеальничанье, будничный, бесталанный формализм, дешевая бабья слеза и умопомрачительное канцелярское невежество. Я представил себе огромные площади этой безграничной свалки: мы уже прошли по ней сколько лет, сколько тысяч километров, и впереди еще она смердит, и справа, и слева, мы окружены ею со всех сторон.
Да, тяжело делать революцию... Тяжело начинать новое, невиданное, наугад, наощупь, да под критикой тех, кто готов тыкать в недостатки, но не готов делать сам, да на минимуме ресурсов, наибольший из которых - личный энтузиазм. Из песчинки собственной болью нарастить жемчужинку - основу колонии подростков, перевоспитуемых из преступников в советских граждан. Пересадить ее на новое место и снова нарастить. И еще раз перенести, дополнить новым шлаком, новыми усилиями - может, уже не с тем отчаянием, как в начале, да тоже не просто, тоже с болью за дело. А знаете, от чего мне больно? От того, что большая часть этих по-макаренковски воспитанных советских людей погибнет в войну, не воспитав новое поколение. Погибнут самые идейные, патриотичные, здоровые, смелые, погибнут настоящие коммунисты - а останутся все больше мещанствующие, бюрократичные, очковтирательствующие, опасливые... и потом придут к власти, причем лицемерно какое-то время даже называясь коммунистами.
«Педагогическая поэма» kitabının incelemeleri, sayfa 3