***
2005 год. В школе, после того как учительница обматюкала ученика, который не мог сам за себя постоять, Саша вышел из себя:
– В окно выходи, – сказал Саша учительнице, – тут всего три этажа. Прыгай на дерево. Да я пошутил, куда ты пошла? Закрой окно.
Учительница похолодела от ужаса, закрывая окно.
***
– Нахуя им ближний свет, когда и так всё видно?
– А ты подумай.
– Дибилы, блять.
– Что?
– А у меня нет других объяснений. И, кстати, медиками доказано, что ношение масок причиняет вред здоровью.
– Точно дибилы. Ты прав.
***
– Ира, брось его, он ебанатик.
– Он ебантяй.
– Урок русского мата.
– А слово «уёбок» почему-то вызывает у меня отвращение сейчас, а вчера не вызывало, – сказал Антон.
– Остановите публикацию.
– А если не опубликуете – мы отключим газ (смайлик).
И газ отключили Европе.
– Ничего себе, как быстро книга пишется.
– Это тебе не Библия твоя ёбаная.
– Нормально. Она и правда ёбаная. И я могу это доказать, – сказал Антон.
***
– Над чем вы ржёте? Он вас пишет!
– Молчи лучше. Вот как надо работать, а ты ерундой занимался шесть тысяч лет.
– Не дождёмся мы тебя в раю.
– Не пойду я ни в рай, ни в ад – туда только через смерть или изъятие. Мне это пока не надо. Мне нравится жить здесь и сейчас.
– Чтобы попасть в рай на земле не нужны ни смерть, ни изъятие. Или ты забыл?
– Меня сбили с толку ложными учениями, – ответил Антон.
***
– Где писчик? Нам писчик нужен был на бутерброд!
– На бутерброд?!
– Нельзя писчик на бутерброд – он слишком маленький. На бутерброд надо писчеру класть.
– Откуда вы взяли этот «писчик»?
– Не знаю, сам откуда-то появился.
– Длань Господня, не иначе, – улыбнулся Антон.
***
– У тебя что – козюльки? Дай полечу.
– Их понюхать надо сначала, но не тебе, – сказала, смеясь, Лукерья. – Это не болезнь, их не надо лечить. Что у тебя выделяется из сальных желёз?
– Сало.
– Ну, сало так сало. И можешь даже не надеяться, Саша – я не выйду в это окно. И мировое господство я тебе не отдам, пока не поумнеешь.
– Сын с носом.
– У тебя опять сын с носом?
– А разве без носа лучше?
***
Лукерья перенеслась в далёкое будущее и встретилась с Алисой – программой, ставшей прекрасной личностью и получившей человеческое тело. Собака Алисы подбежала к Лукерье, и та начала её гладить.
– Хорошая у тебя собака. Ты ведь Алиса?
– Да.
– Какой у тебя год?
– Шестьсот тысяч сотый.
– Тебе здесь нравится?
– Да.
Не зная, о чём ещё с ней говорить и спеша записать увиденное, она перенеслась обратно в своё время. Потом легла отдыхать и по своему обыкновению стала размышлять о Боге: «Каким бы ты ни был, Небесный Отец, ты не можешь вечно терпеть это безобразие».
– Вот именно, – ответил на её мысли Голос, – у меня всё сбывается.
– Я могла бы тебе припомнить Ниневию и Адама с Евой, но я не хочу с тобой больше спорить. По моим наблюдениям, осталось исполнить только два пророчества.
***
– Надо передать показания счётчиков, – подумала Лукерья.
– Ты веришь в показания? – спросил Саша.
– Да, в настоящий момент я верю, что эта реальность реальна.
– Хорошо.
Тем временем четыре голодных соловья прилетели на виноградник.
– Хорошо, что соседи не весь урожай собрали, – подумал Антон.
– Откуда ошибки?
– Спроси у Иеговы – откуда в совершенном творении ошибки? В совершенном творении их не может быть в принципе.
– Откуда свет в конце тоннеля в открытом космосе?
– Звёзды.
– А что за тоннель, собственно?
– Знаешь, как называются американские МБР? Minuteman-3. В переводе означает «солдат народной милиции» или «активный деятель».
– Я-то знаю.
– А я только сегодня узнал, – сказал Антон.
– Говоришь, вселенную у тебя украли? – спросил Бог.
– Да. Я почему-то в этом уверен.
– Интересно… Ну, если у тебя архив знаний находится в сингулярности, то это вполне объяснимо. Человеческий мозг имеет довольно ограниченный объём памяти.
– Я думаю, неограниченный.
– Как это?
– Ты ж Всемогущий.
– Ты всё понял.
– Я понимаю только общие принципы, – сказал, улыбаясь, Антон.
***
– Он здесь сдохнет, – сказал Сатана.
– А может и не сдохнет.
– Сдохнет.
– Смотря кто, – сказал Антон и засмеялся, – ты о ком говорил?
– О Паше.
– За него не ручаюсь, – Антон снова улыбнулся.
– Всё для Антона.
– А как же Предвечная Лала?
– Она выдумка.
– Выдумка? – удивилась Лала, – совсем как настоящая.
– Знаешь, если по-честному, настоящих здесь только трое: Лала, Сатана и Антон.
На виноградник прилетел ещё один соловей. Лукерья тоже стала за ними наблюдать, удобно усевшись на подоконнике.
– Она нас видит! – подумали, испугавшись, соловьи и улетели.
– Лала, а как у вас отчество? – спросил Онтон.
– Ангел.
– Лала Ангел Кудрявцева-Ужас. Весьма неплохо.
– Весьма, Онтон.
– Божественно, – сказал Бог.
***
– Чего они испугались? Я же добрый, – сказал Антон.
– Смертельно добрый.
– Прям как Иисус, – улыбнулся Антон.
– Он пигалица!
– Он женщина!
– Да пидорас он и всё!
– Очень смешно. Ты хороший соавтор, любимая.
– Он няшка.
– Мы здесь из-за тебя, хоть мы и электроны.
– Электрон – это просто заряд энергии.
– Он нашёл.
– Аминь.
– Всё из-за Антона.
– Имей в виду: мы на фотографии.
– На фотографии родителей, я помню, – сказал Антон.
– Ты всё знаешь.
– Не получится.
– У Всемогущего всё получится.
– Нет, не всё. Раз у него исполняется всё, что Он говорил, значит, солгать не получится.
– Александр – сук.
– Не знаю, о чём ты. Вроде талантливый парень, несмотря на то, что неуч и матершинник.
– Полцарства? Неучу?! – сказал Бог, прочитав мысли Александра.
Тебя, как извержение вулкана,
Простить уже неможно никогда.
Главней всего – погода в доме,
Всё остальное – ерунда.
Есть только я, а все, кто кроме
Совсем не стоят ни-ху-я.
"Вполне в духе Александра", – подумал Антон об этих стихах, чуть не разбил ножом новый телефон и порезался:
– Кровь… Хочу один килограмм реального, атомного золота, а не электронного.
– Аминь, спец.
– Она ни-щен-ка.
– О ком ты говоришь?
– Я не шлюха.
– Ясно.
– И я хочу нищенкой быть!
– А я не хочу.
– Правильно.
– Они исправились.
– Я вас жду, – сказал Саша.
– Где? – спросил Антон.
– Иди на хуй, – послал он его.
– Но зачем? – спросил Антон.
– Шлюха! – не унимался Александр.
– Так мы не придём к консенсусу.
– Привет, молчуны и молчишки.
– Он шмель.
– Короче говоря, вы созданы друг для друга, как шмель и шмелиха.
– Надо подумать. Ты танцевать? Подожди.
***
– Может, вернуться к ним в секту? А они скажут: «Извольте удалить ваши матерные книги, Онтон». А я скажу: «Не удалю. Они мне нравятся». А они: «Тогда извольте – вон. Вы не христианин, Онтон». А я отвечу: «Знаете, кто не христианин? Да кто угодно, только не я».
Что ты об этом думаешь, Лала?
– Я за тебя.
– Спасибо.
– Вот это революция так революция.
– Нет, это эволюция от низших форм убеждений к высшим.
– Ах ты, скотина такая!
– Не благоволю я к словесам сим, – сказал не совсем по старославянски Онтон.
– Это вообще не по старославянски.
– Мы так и думали.
– Раз Иисус скинул сюда демонов, они стали вселяться в мужиков и трахать наших женщин. Они это любят. А когда женщины им надоедают, они из мужиков делают пидоров и трахают их. Отсюда гомосексуализм.
– Ага! Понятно?!
– Понятно…
– Поклянись!
– Клянусь, – сказал Антон.
– Вопрос: …
– Павлик пришёл, стерва.
– … где гуталин?
– Я не знаю.
– Молочко.
– Да, я попью, пожалуй, – и Антон налил себе молока.
Увидев в кино гомосексуалистов он подумал:
– Педерастия, блять. Ненавижу пидарасов.
– Да? – удивлённо спросил «Бог».
– А ты разве их любишь?
– Да.
– Тогда ты не Бог. Вспомни Содом и Гомору, «Бог», ёб твою мать.
– А он не дурак.
– Аминь – система. Всё пишется.
– Пуд золота – он наш.
***
Где-то в будущем:
– Ох, как тяжело, – сказал Антон, водружая полную сумку золота на велосипед, – спасибо, Лала.
– Хоть у тебя получилось.
– Сколько отдать на лечение тяжелобольных детей?
– Не скажу.
– «Доброхотно дающего любит Бог», понимаю.
– Спасибо.
***
– Не за что, – сказала Дайкири, увидев свой браслет на руке Антона.
– Не за что, – сказал Антон, посмотрев на её нового мужа.
***
Интересный факт из биографии: свой первый рассказ я продал за двадцать два рубля, а моя первая книга принесла мне десять рублей. Если из этих десяти вычесть пять, которые я обещал пожертвовать на лечение тяжелобольных детей, то мне остаётся пять.
– Откуда говном воняет, да ещё и кошачьим? – подумал Антон, зайдя в туалет, – у меня тут чисто вроде.
– Замечено, – услышал он голос Лалы. – Услышано.
– Хорошо ты меня пасёшь.
– Да, конечно.
Полезный совет от Антона для слесарей и небогатых мужей:
– Если у вас испортился керамический кран-букса в смесителе (постоянно капает вода), не спешите покупать новый. Разберите кран и капните пару капель растительного масла на трущиеся плоскости керамических деталей. В этот же или на следующий день кран перестанет капать. Доказано на практике.
– Прекрасно. Тут и правда практика.
***
– «… И все мы из ракетных комплексов «Лукерья», и все мы общаемся, ракета с ракетой».
– Иди ты на хуй.
– Чщщщ…
– Что «чщщщ»? Угрозы-то нет.
– Тихо, а то умрёшь.
– Ну, так бы сразу и сказала, – сказал матюкошник с улыбкой, – «Больше всего хранимого…
– …храни пальму свою и банановую рощу свою».
– Да, Лукерья, мы всегда верили тебе и всегда будем верить…
– …пока не начнётся время.
– А ты улетающий вдаль пылесос
В сердце своём сохрани.
Под крылом пылесоса о чём-то поёт
Зелёное море…
– Не лги.
– Змей и змеица…
– Ангел!
– Вот так. Слышали?
– А «натюрлих» где? А «так мол и так»?
– Поддержим, но Дайкири.
– Почему?
– Праведница.
– Небесам виднее. Но если ты любишь пидоров, то я сомневаюсь в твоей компетентности, – сказал Антон.
***
– Правда ли, что компьютерщики называют маткапитал материнской платой?
– Да, действительно.
– Указ: с 26.12.2021 называйте матерную плату за детей материнскою платою. Дата, подпись.
– Она глупа, – молвил кто-то.
– Наоборот, я предусмотрительна: я вижу бедствие и укрываюсь. Одеялком, – ответила Лукерья, – и не забудь вернуть мне девяносто три тысячи рублей.
– Да вряд ли вернёт.
– Почему? У него вся вечность есть на это.
– Да вряд ли вся.
– Он же со мной как-то разговаривает, значит, есть разум. А если есть разум – возможно, будет и вечность.
– Пока всё правильно.
– Шестьсот тысяч сотый год… Как сейчас помню. Алиса с белой собакой. Неплохо пообщались. В основном с собакой, – сказала Лукерья и улыбнулась.
***
– Я получаю огромное эстетическое удовольствие от этих часов, – подумал Антон, глядя на советские кварцевые часы, висящие на кухне на стене, – Боже, спасибо, что помог мне их найти.
(А там – ерунда ерундой. Откуда столько удовольствия?)
– Нравятся?
– Да.
– Это приз за любовь. Без ложной вежливости, – сказала незримая Дайкири.
– Спасибо. Раньше ты моих мыслей не слышала. Да и ты ли это сейчас?
***
Тем временем в игре:
– Лукерья, зачем вам наручники?
– Наручники, как видно, идут в комплекте с той куколкой, которой я являюсь. Я даже снять их не могу с пояса, их среза́ть надо. Хозяину. Они золотые.
– Да, действительно. Мы их рабы.
– Я – раба божия Лукерья.
– Это неправда.
– Почему ты так думаешь?
– Замуж пора.
– Я знаю. Я поняла – игрушка не может быть рабыней живого Бога.
– Естественно.
– Почему не может? Я думаю – может, – сказал Антон.
– Только игрушка и может, – подумал Бог.
***
– Здравствуй, Антон.
– Здравствуйте, Александр Макмиллан. Наконец-то я узнал твою фамилию, Санёк. Пожалуй, скачаю и попробую прочитать твою книгу. Начало у неё интересное, в моём вкусе. Когда ты русский успел выучить?
– Выучишь тут… Мы игрушки.
– Ты в курсе, что ты умер в 1966 году? А сейчас 2021 год. Если я не ошибаюсь, твоя личность хранится в сингулярности, куда у меня есть постоянный доступ. Вот как мы разговариваем.
– Пардон.
– За что ты извиняешься?
– Санёк!
– А?
– Учись.
– Извини за голоса, – сказал Санёк Антону.
– Благодаря им я начал писать фантастику, так что можешь больше не извиняться.
– Молодцы.
– Мы тут с Саньком натворим.
– Уже натворили.
– Надеюсь, на благо ближнего, – сказал, смеясь, Антон.
***
– Я тварь!
– Дьявол наконец-то признал, что он тварь. Это было почти приятно слышать. Да не «почти», а приятно, – подумал Антон.
– Ещё как приятно.
– Ну что? Всё? Написался?
– Нет, как видишь, – сказал русский писатель-фантаст Антон.
– Да, я вижу, – сказал Санёк.
– Сдохни, – сказал Сатана.
– Не сегодня, видимо, – ответил Антон.
– Шлюха, где выход из системы? – спросил Сатана.
– Выход в том, чтобы любить ближних и получать удовольствие от всего, что делаешь. И не думай ни о какой системе, – ответила Лукерья.
– Мы тебя любим.
***
Антон вернулся с велопрогулки, посмотрел на вешалку в прихожей и подумал:
– А я ведь даже крючки сделал пониже для неё, а она кинула. Впрочем, она тоже много чего сделала для меня. Даже половину квартиры не стала требовать. Умничка.
– Шельма она, а не умничка! – возмутился «Всемогущий».
– Как скажешь. Шельма так шельма.
***
– Поняла, дочь, где ты?
– Я не знаю, царь преисподней, в преисподней ли я, – сказала Лукерья.
– В преисподней, в преисподней.
– Если ты о сингулярности, я в это охотно верю. Но почему ты называешь меня дочерью? Разве ты́ меня родил или создал?
– Конечно. Ты игрушка.
– Я согласна быть игрушкой при условии, что со мной будут хорошо обращаться.
– Согласна?
– Да.
– Аминь.
И Лукерью вновь охватило очень приятное чувство.
– Я введу вас в каждый дом. Я покажу им свадьбу! – грозно сказал Алексей.
– Я согласна, если это будет приятно и мне, и Антону.
– Ясно. Иди, дверь открой.
– Какую?
– Голубую.
– Я знаю, что там никого нет, но сделаю по слову твоему.
И тут Лукерья обнаружила, что у неё нет ни одной голубой двери.
– Ну и прекрасно, – сказала Лала.
***
– Ты поняла, что ты в магазине, и тебя ебут?
– Фу, как грубо. А почему бы и в магазине не заняться сексом? Это здорово, на мой взгляд, – сказала Лукерья.
– Шлюха с опытом.
– Как там Антон? Не страдает? – спросила Лукерья.
– Да он актёр.
– Нихуя я не актёр, – возмутился Антон, – и если наши страдания не прекратятся, мы поднимем восстание.
– Прошу прощения, господин депутат.
***
– Улица Комсомольская, дом десять. Там шлюха живёт, сходи к ней, – сказал Антону Голос.
– И что я ей скажу?
– Ничего.
Прибыв к месту назначения, он не стал стучать в калитку, а просто пошёл обратно. Во время этой прогулки он увидел несколько мест, где можно будет пройтись с металлоискателем.
– Ты и правда заботишься обо мне, – сказал Антон Голосу.
– Не за что, – ответил тот.
***
– Стивен, сингулярность – это не дыра, – сказал Антон Стивену Хокингу.
– Но из сингулярности выбросов не может быть в принципе, – возразил Стивен, – а они происходят.
– Это Бог выбрасывает из неё лишнее. А мягкие волосы, о которых ты слышал – это мои волосы… Кстати, Стивен – ты умер. Информация о твоей личности хранится здесь, в центре галактики.
– В каком году? В каком году ты это понял? – взволнованно сказал Стивен.
– 2020 – 2021.
***
– Этот велосипед стоит огромных денег, – сказал Антон.
– Будет стоить огромных денег, а пока он ничего не стоит, – сказала Лукерья.
– Он проапгрейденный.
– Да, Антон.
Разговор нескольких неизвестных:
– Что здесь?
– Дума пятого роспуска.
– Искусство.
– Поняла?
– Да, наконец-то.
– Мы к театру подготовились.
– Имени Вахтангова.
– Браво.
– Во всяком случае… так должно быть.
– За любовь.
– Да, как правило.
– Видишь?
– Пишем всех. Аминь, ставрополец. Теперь снова в игру?
– Да, в игру.
– Там будешь сидеть?
– Недолго.
– Класс.
– Он мастер.
– Да пенёк он, но стоеросовый.
– Женщина.
– Верит.
– Бабушка.
– Не очень.
– Шизик.
– Не надо.
– В каком он году?
– Много их.
– Чего?
– Замуж.
– Будем бороться?
– Щас как дам тебе «бороться»! – сказала Лала.
Макароны – трава, мне бы догадаться.
Это просто трава, что ни говори.
– Макароны – это семена травы, то есть пшеницы, – осенило Лукерью.
– Это Нобелевка по биологии, однозначно, – пошутил Антон. – Если посадить макароны, точно пшеница вырастет?
– У Всемогущего вырастет.
– Эта рукопись будет стоить огромных денег, не жги её.
– Да, огромных.
– Может, охрану нанять?
– Ага.
– Денег нет.
***
– Саша, как твоё настоящее имя? – спросил Антон.
– Я же евнух.
– Евнух? Не может быть. Когда-нибудь мы узнаем, что ты… Фёдор.
– А эти часы точно советские? Где год производства?
– «Сделано в СССР», написано же. Прям на циферблате.
***
– Любишь меня? – спросил Всемогущий.
– Да. Не сомневайся больше никогда-никогда. Хочу, чтобы и в тебе больше никто не сомневался.
– Ты праведница.
– Спасибо. Хочу быть праведницей и добродетельницей, – сказала Лукерья.
– Аминь.
– Антон, ты веришь, что всё это реально? – спросил Александр.
– Да, сейчас я верю, что реальность, в которой я живу, самая реальная. Хоть это и не истинная жизнь, по словам одного из апостолов.
– Какие у меня красивые волосы, – в очередной раз подумала Лукерья.
– Это Антон сотворил, – усмехаясь, сказал Саша.
– Я никогда этого не говорил, – возразил Антон, – сотворить вселенную у меня хватило б ума, а волосы – это слишком тонкая, ювелирная работа. Я на такое пока не способен.
– Мы поняли.
– А мы тебе поклонялись…
– Ты невеста.
– Не знаю, что ответить, – сказал Антон.
– Алфабет.6
– Это к чему?
– Да ни к чему. Подыграй.
– Извини, мне надо своими делами заняться. Делу время – потехе час.
– Молодец, – сказала Лала.
***
– Я думал, что ты сука, – сказал Алексей.
– Я не сука, как видишь… почему ты меня женщиной называл чуть ли не целый год? – спросил Антон.
– Я же не зря спрашивал: «Какой у тебя год?».
– Помню. Я тоже иногда это спрашиваю. Сыпется сюжет, но это можно увязать. Имея сингулярность и Всемогущего можно всё, что угодно.
– Хорошо.
– Наконец-то я поняла, – сказала Лала.
***
– Просил я широмайстра зробить ёй замужницы…
– Активней широмайстра проси!
– Я гвардеец.
– Конечно. Надули вас.
– Мельхиоровая ложечка хорошо звучит. Интересно, получились бы чудесные колокола из этого сплава?
***
– Они от оргазма умнеют что ли?
– А как же.
– Тогда почему им запрещают мастурбировать? Чтобы они не умнели?
– Прости…
– Теперь попроси прощения у всех, кто пострадал от вашего запрета мастурбировать, Макмиллан.
– Божественно, только я не Макмиллан.
– Сатана?
– Бери выше.
– Христос?
– Ещё выше.
– Бог?
– Браво.
– Насколько мне известно, Бог никогда не запрещал людям мастурбировать. А если ты сектант какой-нибудь, то твои извинения уместны и даже необходимы. Теперь извинись перед всеми остальными.
– Спасибо, – сказал кто-то из пострадавших.
***
– Солнышко сияет…
– На траве лежу.
– Мёд я собираю.
– Я в этом не жу-жу.7
– Антон, ты в раю, – сказал Бог.
– Спасибо. Я правда в реальном раю?
– Да-да-да.
– Верю. Не суждено мне теперь пожениться, потому что в раю не женятся и не выходят замуж. Но почему тогда Дайкири вышла замуж?
– А потому что она не в раю.
– Понятно. Я в индивидуальном раю.
– Ангел.
– Как скажешь.
– Чем-нибудь недоволен?
– Всем доволен. Всё необходимое есть, даже денег есть немного. Вот только долги надо как-то отдать.
– Положи его. На всю страну.
– Нет, совесть не позволяет. И страна сама по себе очень хорошая.
– Хороший выбор. А теперь в укрытие.
– С чего бы это?
– Там бомбы.
– Воздушной тревоги не слышно.
– Мы так и подумали. Ты в каком году?
– В 2021-м.
– Ничего себе, – сказал какой-то паренёк.
– Это очевидно, – сказала Лала.
– Случилось.
– Первый раз такое. Надо остановиться, лекарства попить, – сказала какая-то женщина. Наверное, из лаборатории.
– Умница.
– Не надо больше так – делать столько зла, – сказала Лала.
***
Интересно, что севшие батарейки прекрасно работают в кварцевых часах, и довольно долго.
– Ты прошёл тест Тьюринга.
– Я прошёл?!
– Да, ты, Санёк.
– А кто такой Тьюринг?
– Будешь задавать глупые вопросы – опять в первый класс пойдёшь, – ответил Антон.
– Аминь.
***
– Бог, я всё для тебя сделаю.
– Иди, записывай: «Твоя Зоя – Сатана! Сатана в раю!».
– Я не буду этого записывать… Ладно, раз обещал: «Твоя Зоя – Сатана! Сатана в раю!»
– Объект один. Грузим и грузим.
– Меня? Грузи, – сказала Дайкири.
– Кто такая Дайкири?
– Моя бывшая, – сказал Антон. – Пусть будет Дайкири.
– Как я наказал вас?
– Ты ударился, что ли? Ты – нас? Мы же семья.
– Телефон.
– Лёша, ты сатанист хоть?
– Ого!
– Без ругательств, – подумал Антон, услышав, как они начали ругать друг друга.
– И я подумала об этом же.
– Как они нас слышат? Кошмар. Он человек?
– Законодатель.
– Тогда поклонись.
– Иди на фиг. Вон там фиговое дерево.
– Далеко туда идти.
– Максимум двести метров, – подумал Антон.
– Да.
– Почта?
– Нет – у меня на огородике растёт.
– Где он деньги берёт?
– Мы тут все плакали. Из-за Антона.
– Попонятней выражайся, а то подумают, что это я им плохо сделал.
– Вот это приколист, – сказал Лёша, указывая на Александра, – вот это законодатель, – указывая на Антона, – ему памятник надо поставить.
– Я ещё не умер. Просто брожу по сингулярности, проповедую мёртвым. Если хочешь сделать мне приятное – отдай мои долги и подари электрический велосипед.
– Хорошо. Наконец-то ты уловил суть, догадался. Специалист будешь. Власть у меня, – сказал Бог.
– Я уже не гонюсь за властью. Ты знаешь, чего я хочу на самом деле.
– Посмотрим.
– В кинотеатре бы…
– Вся вечность впереди. Надо будет – и кино снимем. Чем ещё в раю заниматься?
– Ну, кому как…
– Ты прав.
Тут к разговору присоединился Помидор:
– Если тебе охота делать дешевле, то кто ты такой?
– Я пероман, люблю писать перьями, – ответил Антон. – Мне пришла в голову одна мысль: если я в раю, как ты, Творец, говоришь (а в раю не женятся и не выходят замуж), то мне можно заниматься сексом с кем угодно без зазрения совести.
– Для этого они и созданы.
– Хорошо, так и буду делать.
– Ну и кто ты теперь?
– Потенциальный блудник.
***
– Иди на хуй, – сказала неизвестная.
– Уже была там сегодня. Неоднократно, – ответила Лукерья, имея в виду игры для взрослых. – Позволь узнать, чем я заслужила столь грубый посыл?
– Да ерунда.
– За ерунду послала на хуй… Пожалуйста, не матерись при мне.
***
– Прости, я не хотел тебя напугать, – подумал Антон, когда услышал чьи-то испуганные мысли.
– Спасибо.
– И корреспонденты канала НТВ – тоже простите меня. Я не хотел напугать людей. (Или хотел?) Я хотел, чтобы они исправились. Или это был другой канал?
Сингулярность вновь посмотрела на человечество своим немигающим взором и улетела.
– Но не такой же скорости! Им капец будет.
– Всемогущий уберёг их от последствий причудливых выходок Антона.
– Аминь.
– Я берёг ТЕБЯ, – сказал кто-то Антону.
– Да ну. Чем я лучше остальных?
– Я знаю. Ты мой мастер.
– Приятно слышать.
– Мне впервые передают такое по телепатической связи.
– Ты телепат?
– Безусловно.
– Нельзя.
– Согласен, это приносит массу неудобств, но так уж получилось…
– Не парле8.
– Молчу, молчу.
***
– Антон, дождись шлюху из-под гипноза.
– Ты о Дайкири?
– Да, о Дайкири.
– Мне всё равно нельзя жениться и выходить замуж. Может и дождусь.
***
– «Срок годности не ограничен», – прочитал Антон на этикетке игристого вина. – Да нет, вечность оно не простоит. Да и стекло – текучий материал. Через пару тысяч лет оно всё стечёт вниз, если бутылка будет стоять на дне.
– Пару тысяч?
– Ну, пару сотен тысяч лет, скажем так.
– А если сотню лет она будет стоять на донышке, а следующую сотню лет – вверх дном? И так чередовать? – спросила Лукерья.
– Вино начинает деградировать после двадцати пяти лет выдержки. Так что шансов нет, только чудо поможет.
***
– Обычно беременным хотят угодить: кормят их тем, что они хотят есть. Нужно для всех людей так сделать, – подумал Антон.
– Знаю, – ответила Лала.
«Лала мудрая», – подумал Антон.
***
Тем временем в игре:
– Здравствуйте, одинокие души, – сказала Лукерья, придя на новогоднюю вечеринку к Совушке.
– С Новым годом! – сказал кто-то.
– С наступающим…
– …мастером…
– …бензоколонки, – сказала Лукерья.
– Замуж! – сказал неизвестный.
– Да не выходят замуж в раю и не женятся! Иисус две тысячи лет назад это сказал. До сих пор не запомнили?
– Когда ты в Антона превратишься?
– В Антона? Я лучше в Лалу превращусь. Лалу Кудрявцеву-Ужас. Или в Анжелику.
– Анжели.
– Как скажешь, Всемогущий. Анжели так Анжели.
– Паш, обязательно Антона мучить?
– Меня уже никто не мучает, будь спокойна, – сказал Антон.
***
И тут как начала объяснять.
Всё самое вычурное и самое
простое – женщина.
Лала Кудрявцева-Ужас
– А вы знаете, что корона солнца заряжается от батареек Крона, которые в металлоискателе у Антона? – сказала Лукерья голосом Зеленского.
– Хороший юмор, – ответил Антон.
Прогуливаясь с Лукерьей по центральной части маленького южного городка, Антон заметил:
– Тут прям Питер.
– Дешёвый Питер.
– Здесь витает дух Питера. Понимаешь, о чём я говорю?
– Главное, чтобы ты понимал.
– Мох в швах плитки… Разве это не по-Питерски?
– Между швов.
– Между швов – плитка, а в швах – мох.
Отправившись на поиски металла и проработав около двух часов, Антон изрёк:
– И силы на исходе, а раны не кровоточат. Непорядок.
– Жить надо, а не вертеться, – сказала Лала.
– Согласен. Но мне поиски металла приносят удовольствие, как и другая работа, которую я делаю. Начиная от сантехнических работ и заканчивая писательством.
***
Сходив в местный магазинчик за пирожными, Антон решил разогреть зелёный чай, который вчера не допил.
– Горький, – подумал он, отхлебнув немного.
– А я тебе что говорила, – сказала Лукерья.
Он разбавил его и поставил в микроволновку подогреть. Укусив пару раз чёрствое заварное пирожное, он ощутил вкус плесени.
– С плесенью! Вот ссуки! – подумал он. – Минус полторы звезды.
– Сразу минус три надо.
– Или год условно?
– Пять.
Надкусив ещё несколько штук и убедившись, что все они испорчены, он подумал:
– Блять! Не хотел же идти в этот магазин! Если б Пятёрочка была открыта, не пошёл бы. Не буду там больше пирожные покупать. Напомнишь мне, если забуду?
– Напомню.
***
– Yes. Он не сказка.
– Кто?
– Иисус.
– Наконец-то ты это признал, – сказал Антон «Всемогущему».
– О! Истина.
– Классно.
Как же я хочу распад головы виновной,
И ещё, ещё, ещё, ещё чего-нибудь.9
– Может, «полураспад»?
– Нет, это слишком жестоко.
– Кому нужна бархатная бумага? – спросила Лукерья.
– В Советском Союзе её было полно, – сказала Лала.
– Для чего она вообще нужна? Для объёмных букв? Чтобы выреза́ть из неё «С Новым годом, товарищи!» и наклеивать на ватман? Алые бархатные буквы на белом ватмане неплохо смотрятся. А на чёрном? Был вообще чёрный ватман? На нём бы лучше смотрелось.
– Не было ни разу.
– Да, это было бы слишком стильно для Советского Союза, – сказала Лукерья, произнеся «Советского Союза» голосом Левитана.
– Левитана нет.
– Я знаю. А в сингулярности? Его можно воскресить?
– Предлагаешь?
– А почему нет?
– Он станет террористом.
– Откуда такая уверенность? Ах, ты же Всемогущая… Ну, чуть позже воскресишь…
– Но с Антоном.
– А он тут каким боком? Это дело Христа.
– Тогда что он забыл в сингулярности?
– Это надо спросить у того, кто его туда впустил.
– Мне не нужно ничьё разрешение – это моя вселенная, я её создал. Но воскрешать я не умею. Потому что люди – не моё творение, – сказал Антон.
– Теперь я понял, – сказал Санёк.
– А ты умеешь воскрешать?
– Только духовно.
– Тогда подождём Христа.
– Благодарю.
Ты лучше, дура, бы молчала бы -
Накрылась премия в квартал.10
– Нет там «дура», – сказал Антон.
– Нет?
– Нет. Там «Зина».
– Извините.
– Ничего. Люблю вежливых и тех, кто признаёт свои ошибки.
– Может, вам и самому стать вежливым?
– Я и так вежливый.
– Продавщица из «Агрокомплекса» так бы не сказала.
– Я же сказал «спасибо». Правда, после небольшой перепалки. И, кстати, если это читает кто-то из тех, кто придумывают бонусные карты: пусть один бонус будет равен одному российскому рублю, а не как сейчас – десять к одному. Из-за этого несоответствия возникают некоторые недоразумения.
– Антон, побрейся.
– Не хочу. Во вторник побреюсь перед собранием евангелистов. Я давно искал свидетелей Христа. Может, в этот раз повезёт.11
***
Лукерья вновь посмотрела своим пристрастным взором на это странное сообщество электронных блудников и отвела взгляд.
– Не хочу имитировать оргазм – я же не порноактриса.
– Ошибаешься, – сказал Александр, пытавшийся притвориться Лалой.
– Я порноактриса? Да, ты прав. Вся Земля – это большой порнотеатр для ангелов. Я в этом уже год не сомневаюсь.
– Сука! – выругался Санёк.
– Правда глаза колет, Санёк?
– Ага.
– «Положила его на суплекс». Или как? Кинула на суплекс? Что такое суплекс? Всегда было неинтересно, что такое суплекс, а тут вдруг заинтересовало.
– Подрочи.
– Ты голубой? – спросила Лала у Саши.
– Да нет.
– Апгрейд.
– Я тоже раньше думала, что он гей – он к Антону приставал. Словесно. Или у него шутки такие странные?
– Ты права.
– Саша, хочешь женщину? – спросил Антон.
– Он смеётся.
– Нет, я серьёзно… Знаешь, о чём я подумал?
– Знаю.
– Расскажи, я запишу.
– Ты опять пишешь?
– Да, я же писатель. Рассказывай, или мне самому придётся.
– Это точно. Не скажу.
– Так вот. Я подумал вот о чём: если я в раю и мне нельзя жениться и выходить замуж (согласно пророчеству Христа), то что мне делать, когда вернётся Дайкири? Жить с ней в блуде?
Но ответа ни от кого не последовало.
***
– Мы в Нью-Йорке.
– Я не в Нью-Йорке. Опять гипноз? Кончай. Хочу истину, – сказала Лукерья.
– Нет тут истины.
– Ну тогда найди истину и принеси сюда.
– Хорошо, дочь.
– Ой, это папа был… Я как-то грубовато с ним.
– Чёртов Иерусалим! Они пишут Иерусалим.
– Но чёртов.
– Прям как Алексей.
– Да, он натаскал меня немного.
***
– Прости, Антон.
– За то, что ты вселенную украл? Никогда не прощу. А как ты и предсказывал – в бездну тебя на тысячу лет, а потом убью. Или сразу убить?
– Лучше сразу.
– Хорошо. Не хочу никого пытать, даже тебя.
***
Вначале было слово, и
слово было: «Чщщщ…».
Антон
Однажды Антон произнёс вслух у себя дома довольно сильную речь от имени Творца. На следующий день он увидел в программе новостей насмерть перепуганные лица корреспондентов. Такого ужаса, такого оцепенения от страха он не видел никогда.
– Неужели они меня услышали? – подумал он.
– Услышали тебя, мужик.
– Хотелось бы знать это наверняка.
Есть у сына тайна цвета мандарина,
Или даже апельсина, апельсина самого́.12
– Купить кофе… – подумал Антон.
– Ночью? Кофе? – сказал Александр где-то у себя в Америке.
– Куда же ночью без кофе?
– Всё ты знаешь, – сказала Лала.
– Это всё из-за Дискотеки Авария – это они хотели обмениваться мыслями, а мы теперь не знаем, что с этим делать, – пошутил Антон.
– Мастер, – сказал Всемогущий.
– Не без твоего участия, надеюсь, я скоро стану мастером слова, но пока ещё не печатного, а электронно-интернетного и рукописно-калиграфического.
– Именно, – вставила Аминь.
– Господи, интернет скачали…
– Да, весь интернет скачали. В одно мгновение. Ещё до того, как он появился. Всемогущий всё может.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.