– Теперь немного отдохни! – распорядился Дейв, и Роко послушно лёг.
Вечером всё повторилось. Они поужинали и просмотрели ещё один фильм про развитие жизни на Земле. В этом фильме была выложена теория происхождения видов Чарльза Дарвина. Роко с видимым удовольствием смотрел на экран, Дейв видел, как расширяются и сужаются его глаза. После того, как фильм кончился и пошли титры, Роко сделал быстрое движение здоровой рукой и сам выключил компьютер, затем посмотрел на Дейва и лёг спать. Астронавт только порадовался таким действиям пришельца. Видимо, просмотр фильмов ускорил выздоровление потерпевшего аварию и у него появилось желание изучать незнакомую ему планету.
Утром Дейв встал пораньше, чтобы освежиться в океане, сделать пробежку вдоль берега. Когда он вернулся, то был вновь удивлён. Роко сидел на кровати и самостоятельно работал с компьютером. При этом у него шевелились губы. Было похоже, что он начал изучать земной язык. Это уже означало победу Дейва, он спас Роко и дал ему шанс проявить себя в совместной работе на Вонде.
– Молодец! Ты научился пользоваться компьютером, это очень здорово, с помощью этого приспособления ты вскоре сможешь узнать о моей планете всё. Жалко, что я не смогу узнать про твою планету.
Роко внимательно прислушивался к словам Дейва, будто понимал их. Внезапно астронавт увидел перед собой в воздухе экран шириной и длиной не менее метра. На нём он увидел большую яркую звезду, похожую на Солнце. Она быстро приближалась, будто Дейв летел к ней на межзвёздном космическом корабле. Вскоре по курсу полёта появился матовый шар неизвестной планеты. Приблизившись, Дейв заметил через атмосферу, видимо, насыщенную водяными парами, зелёные контуры растительности, пересекаемые прямыми линиями, скорее всего – дорогами, крупные технические сооружения непонятного назначения. В этот момент экран неожиданно исчез. Роко махнул рукой, показывая на компьютер.
– Ты хотел бы продолжить работу по изучению нашей планеты и жизни людей? – догадался Дейв. И ему показалось, что Роко слегка кивнул головой. – Прекрасно! Не буду тебе мешать, у меня сейчас набралось много невыполненной работы по огороду, да и на модуле кое-что вышло из строя. Занимайся, я зайду к тебе попозже.
Астронавт был очень доволен, что Роко идёт на поправку, а самое главное, что он относится к технической цивилизации, это может как-то повлиять на их совместную судьбу. По крайней мере они смогут совместно проживать и, возможно, соорудят средство для связи с соотечественниками.
Выполнив запланированные работы, Дейв искупался и сел обсохнуть на берегу. Почти сразу рядом с ним пристроился Роко. Он смотрел на Дейва и что-то наподобие улыбки светилось на его странном лице. Глаза размером в пол-лица сегодня казались привлекательными, как в нарисованном мультфильме.
– Я – Роко! – отчеканил вдруг пришелец. – Ты – Дейв. Дейв – мой друг!
Сказать, что земной астронавт упал от этого в обморок, нельзя. Но он очень удивился такому преображению, случившемуся с потерпевшим крушение существом.
– Ты начал учиться разговаривать? – спросил он.
– Я учиться разговаривать! – ещё коверкая слова, ответил Роко. – Я разговаривать неделя!
– Через неделю ты полностью освоишь мой язык? Здорово! Мне бы твои способности! – сказал Дейв и в чувствах пожал Роко его здоровую руку. Тот подумал и другой своей рукой пожал Дейву руку в ответ, показывая этим, что она у него уже выздоровела. Теперь они сидели молча на берегу океана и смотрели на клонящийся к горизонту огромный диск Проциона.
– Эта звезда у нас называется Процион, – сообщил Дейв. Подумав, Роко неожиданно поправил его:
– Нет. Процион А.
«Это невероятно! – подумал Дейв. – А что же будет, когда он все земные записи просмотрит?»
Он поднялся и позвал:
– Роко! Нам пора есть, пойдём!
– Пойдём! – отозвался тот.
– 9 —
С этого вечера Дейв только кормил Роко, не отрывал его от компьютера, лишь разрешал купаться и три раза в день принимать пищу. Ел он уже всё подряд, но особенно Дейву нравилось, как Роко купается. На это было смешно смотреть, потому что тельце у инопланетянина было небольшое, грести руками ему было трудно из-за малой площади ладоней, и он хорошо добавлял, дрыгая с огромной скоростью ногами. Раз они попробовали плыть наперегонки, но при включении в работу ног пришельцем Дейв резко начал отставать. После этого случая соревноваться с Роко стало неинтересно. Иногда он пытался оказать помощь на грядках, но только в отсутствии землянина. Но Дейв понимал, что с его мышцами можно на поле нажить неземную грыжу или вовсе помереть и гнал его к компьютеру отовсюду, где Роко начинал проявлять инициативу. Говорить он начал ровно через неделю – полностью сравнялся с Престоном в красноречии и всё понимал.
Как-то они обедали, и Дейв начал наводить его на решение задачи по космической связи с нашими планетами.
– Ты ведь хотел бы вернуться домой?
– Дейв – мой друг, с другом – хорошо! – ответил Роко. Природа в это время разразилась проливным дождём и приходилось перекрикивать шуршание массы капель по крыше.
– Мне с тобой тоже хорошо, но на родину ведь всегда тянет! Разве тебя не тянет?
– Нет, не тянет! – ответил Роко и не стал больше ничего добавлять. То ли у него не было родины, то ли Дейв ему настолько понравился, что не хотелось его покидать…
Здесь-то земной астронавт и задумался. Роко был хорошим существом, с ним уже было довольно весело, и скука полностью пропала. Но всё-таки на Земле осталась Лейла, опять постоянно снившаяся Дейву – после того, как закончились бессонные ночи из-за болезни Роко. Землянин стал ждать, когда тот полностью изучит все материалы из архива звездолёта, чтобы вновь вернуться к незаконченному разговору. Конечно, могла быть ещё одна причина: Роко не обладал теми знаниями, чтобы соорудить мощный передатчик сигнала на Землю или на свою планету. Пока он не объяснил, какую работу выполнял на своём корабле и из какой звёздной системы до Вонды добрался. Он сразу сообщил, что показать свою планету сможет только, как в тот раз – на плавающем в воздухе экране, но где она находится, он определить пока не может, данных земного архива для этого недостаточно…
Больше всего Престону у Роко нравились огромные глаза, иногда они словно притягивали к себе, казалось, что пришелец всю жизнь работал гипнотизёром. И Престону было интересно, что на своей планете внушал соотечественникам Роко? Не только ведь экраны с бегающими картинками?
Быстро стали лететь дни, работы Престону прибавилось, он не торопил Роко с компьютером, потому что считал спешку в обучении новым знаниям излишней. Он верил, что наступит день, когда пришелец сам скажет, что работа закончена, и они могут поговорить об основных своих планах, спокойно сядут и всё распланируют. Дейв чаще и чаще задерживался на берегу океана и смотрел на закат до последнего лучика, давая время своему гостю работать в одиночку.
Ночью астронавту вновь приснился яркий сон, в котором он и Лейла играли с дочкой на лужайке у нового собственного дома. Моника во сне тоже выглядела повзрослевшей и несколько раз поинтересовалась у папы и мамы, кем они её хотят видеть, когда она станет взрослой. Дейв проснулся и ощутил, что глаза у него были мокрые от слёз. Он сразу обратил внимание, что свет, который он оставлял на ночь для Роко, был выключен. Инопланетянин спал, хотя обычно в последние дни ему нравилось работать с компьютером почти до первых лучей Проциона. Дейв встал, поправил у Роко свалившееся лёгкое покрывало и вышел под звёздное небо. Взгляд его был устремлён в ту точку неба, где располагалась Солнечная система. Сон полностью пропал, и Дейву пришлось сесть около жилища, разглядывая еле перемещающийся звёздный купол. Ему хотелось, чтобы прилетело какое-нибудь звёздное судёнышко с родины, передало бы послание от знакомых людей, оставшихся ещё живыми. При полёте к Проциону «Торнадо» быстро набрал девяносто четыре процента от скорости света и, если удалось бы вернуться сразу, то на Земле прошло бы почти 24 года, сами астронавты постарели бы только на полгода. Но теперь Престон застрял здесь уже почти на год. Посидев ещё с полчаса, астронавт пошёл досматривать сон. Но всё равно не спалось, и он обрадовался, когда Роко раненько, с началом рассвета подошёл к нему и сказал:
– Вижу Дейв не спит, и ночью почему-то не спал! Решил поднять тебя, в одной программе я нашёл, что спать ночью нужно всегда. Иначе можно заболеть.
– Спасибо, что пожалел, – поднялся землянин. – А ты почему сегодня рано уснул?
– Записи закончились. Теперь я знаю про Землю всё. Там даже про тебя нашёл, про жизнь студента и будущего астронавта Дейва Престона.
– И что теперь будем делать?
– Сажать картошку! – слегка улыбнулся Роко. – Пришелец шутит, мы будем сейчас есть, а затем обсуждать дальнейшие наши действия. Я нашёл, что Дейва на Земле ждёт женщина.
– Где это ты нашёл? – удивился землянин.
– Нашёл там, – и Роко показал тонкой рукой на компьютер. – Она оставила тебе письмо.
– Включай комп и показывай! – приказал Дейв.
– Нельзя! Она другим поручила показать тебе это видеописьмо только во время приближения к Солнечной системе. Не беспокойся, его никто не видел, и я его не видел! И ты не увидишь! Пока не доберёшься до своей системы. Завтракаем и начинаем думать, как это осуществить…
У Дейва замерло сердце, он ждал подобных слов много месяцев. Кто, кроме нового приятеля Роко, может решить такую непосильную задачу, как вызвать пульсолёт с Земли?
– Дай я тебя расцелую! – развел руки для объятий Престон, но Роко увернулся:
– Меня целовать нельзя! И обнимать – тоже!
– Почему это?
– Объясню значительно позже, – сказал Роко и вышел из жилища.
– 10 —
Доев одну тушёную курицу на двоих, а также выпив по чашке чая, землянин с пришельцем убрали со стола и пошли искупаться в океане. Освежённые водой, они основались на ровном берегу и какое-то время всматривались в чистые лёгкие волны впереди.
– С чего начнём? – спросил Роко.
– Мне лично очень хотелось бы знать, откуда ты, Роко, родом? Как ваша раса размножается? Много ли вас на планете? Сколько лет вы развиваетесь, как разумные существа? Понимаешь меня?
– Да. После просмотренных записей на этих днях у меня некоторые ответы появились. Не все, конечно. Мне сложно по вашим звёздным картам определить месторасположение нашей системы планет. Сейчас мы находимся на краю Галактики, а начинали путь чуть ли не из центра. Мы живём много, по вашим меркам больше в двадцать-тридцать раз. Наша цивилизация очень старая, ваши ученые называют подобный возраст цивилизаций близким к окончанию «окна контакта», думаю, что мы опережаем человечество в развитии более, чем на две тысячи лет. Размножаемся мы подобно вам: женские и мужские особи составляют пары, мы – живородящие. Конечно, после появления детей мы их уже не видим, они воспитываются отдельно от взрослых. У вас это ещё не так. Ответь: я хорошо научился говорить?
– Замечательно, ты меня сразу поразил способностью к нашему языку.
– Сейчас я знаю больше двадцати языков разных разумных существ. И несколько наречий народов нашей планеты. Но мы стремимся закончить это, последние народности должны были уже без меня объединиться, и мы будем общим человечеством. У нас уже давно всё общее, так что это только вопрос времени. На Земле ещё далеко не так. Но вы тоже придёте к этому, расы всех планет в итоге объединяются. Так спокойнее жить, легче решать проблемы питания, обеспечения жильём, сохранения экологии и выхода во Вселенную.
– Значит ты намного старше меня?
– Совсем ненамного, но не будем уточнять – насколько именно. Скоро тебя ждёт сюрприз. Роко обязан тебе жизнью, и он расплатится. Иначе это будет неблагодарностью по отношению к тебе.
– Вот здесь ты не прав! Ты мне ничего не должен. Если бы ты знал, как я скучал здесь по любому живому существу! А теперь мы с тобой сидим в одинаковой одежде, нас почти не различить. Я только немного крупнее, но представляешь, как удивились бы твои сородичи, увидев тебя в этих моих старых одеждах!
– Ничего! – сказал Роко, вставая. – Может быть, и увидят…
– Что ты имеешь в виду? – с замиранием сердца спросил Дейв. Роко посмотрел на него своими огромными прекрасными глазами и промолчал.
Через нескольких минут молчания он ответил:
– Давай доживём до завтра. Если говорить честно, то мне с тобой расставаться очень жалко, ты замечательный, с тобой очень легко.
– Но мы же пока не расстаёмся? – почему-то расстроился Дейв Престон. Он вспомнил Лейлу и свою ещё не родившуюся дочь Монику, а также свой ещё не построенный новый дом с бассейном. И подумал, что для дочери они с Лейлой обязательно найдут земную работу, подальше от Космоса. Космос разлучает людей, иногда разлучает навсегда…
Легли спать астронавты одновременно. Дейв хотел быстрее окунуться в свой цветной сон, где были Лейла и Моника. Он заранее определил, что они втроём будут рассматривать фотографии, привезённые Дейвом с полёта к далёким звёздам. Правда, фотографий пока никаких Дейв не собрал, но надеялся, что прилетит не с пустыми руками. Вскоре он заснул, и во сне всё было, как он заказывал. Проснувшись, Дейв вспомнил, как во сне говорил жене и дочери:
– Фотографии мне помог сделать лучший инопланетный друг Роко. Он встретился мне около Проциона, и там мы крепко подружились.
– Прямо в космическом пространстве? – лукаво улыбнулась Лейла.
– Наверное… – ответил астронавт, вставая с кровати. Роко в жилище не было.
Выйдя наружу, Престон увидел неожиданное зрелище: в полусотне метров от его модуля находился сверкающий в лучах гигантской утренней звезды круглый корпус чужого космического корабля высотой с небольшой небоскрёб. Роко сидел на берегу океана и смотрел, как на волнах плескались похожие на него существа, их было шестеро.
Дейв присел рядом с Роко и спросил:
– Ты мне об этом сюрпризе вчера говорил?
– Да! – очень серьёзно посмотрел на него Роко. – В космосе они соскучились по большой массе воды, у нас ведь тоже океаны есть. Вот и решили искупаться. Тем более, что эта вода действительно лечит все болячки.
– Так ты улетаешь? – дрогнул голос у Дейва.
– Нет ещё! Они закончат купаться и принесут мне космическое облачение. Не в этих же лохмотьях мне в корабль забираться? Но не беспокойся, тебе тоже принесут, автомат сейчас готовит тебе костюм по твоему размеру.
– И вы полетите в центр Галактики?
– Сначала мы полетим с тобой в Солнечную систему, забросим тебя домой. А уже потом рванём к себе!
– Тогда приглашаю вас всех в гости! – обрадовался Дейв. – У меня, скорее всего, мать с отцом ещё живы, будут рады познакомиться с моим космическим другом. Полетаете над нашей Землёй, походите по ней! В натуре она выглядит значительно красивее…
– Так не получится, Дейв! Ты – мой друг и останешься им навсегда, даже когда умрёшь. Я сохраню о тебе память, пока жив! А нам ещё долго жить и скитаться по звёздным мирам, составлять свой звёздный каталог. Наша цивилизация вышла уже из «окна контакта», нам и вам будет сложно столковаться, уже не найдём общего языка. Поэтому не будем усложнять историю Вселенной. Кстати, я тебе собрал кое-какие фотографии для дома, пригодятся. Я их в кейс с компьютером сунул. И ещё, пока они в океане отмываются, хочу тебе признаться, что по вашим меркам я – женщина. Придут на берег, и ты поймёшь, какая внешняя разница между мужчиной и женщиной у нашей расы.
Дейв Престон смотрел в умные, всё понимающие, огромные глаза Роко и уже знал, что за разницу он увидит. Мужчины этой расы будут с накаченными мышцами, повыше, а глаза у них наверняка меньше, чем у Роко раза в два! И он убедился, что прав, когда все собрались…
– 11 —
Звездолёт команды Роко достиг Луны за несколько дней. Прямо на орбите к нему причалил возвращающийся на Землю пассажирский крейсер «Мечта», Дейв попрощался с командой, заглянул в громадные, потемневшие от огорчения глаза Роко и вышел в переходный отсек. Через полминуты он находился среди ликующих землян, встреча получилась необыкновенно радостной. А в это время чужой звездолёт, выполняя свою программу, сделал гигантский скачок в пространстве и исчез из поля зрения астрономов.
Дейв письмо Лейлы смотреть не стал. Он слишком быстро добрался до Земли и ему захотелось настоящей встречи, а не на экране монитора. Очутившись на Голубой планете через час с небольшим, «Мечта» приземлилась на космодроме мыса Канаверал. Среди встречающих он увидел женщину своей мечты, ту, которая появлялась во всех его снах, пока он бороздил Космос, выручал из беды чужого астронавта, обживал необитаемую планету Вонду. Они сошлись у трапа и обнялись. Поцеловав Лейлу, Дейв сразу поинтересовался:
– А знаешь, кто у нас первым родится?
– Конечно, – ответила Лейла, – первой у нас с тобой будет девочка Моника…
Меня трудно было убедить войти в состав экипажа звездолёта «Разум». Заниматься своим любимым делом на территории лунной колонии было значительно интереснее, чем в полете к спутнику Юпитера. Обсерватория «The Great Moon», из-за которой, строго говоря, и возникла лунная колония, имела славную историю, восходящую к истокам налаживания близких контактов между странами в вопросах исследования Космоса и использования разумных средств для поиска объектов в околосолнечном пространстве, где могли бы расположиться поселения землян с перспективой дальнейшего увеличения ареала. Уже в середине двадцатого века люди поняли, что Циолковский прав и «…нельзя вечно жить в колыбели», пригодных для жизни людей территорий на Земле практически не осталось, а даже самые умные технологические новинки, например, с увеличением этажности зданий и переводом бесплодных пустынь в приемлемые места обитания – не позволяли разместить увеличивающееся население на планете. Недалеко то время, когда землянам станет места на Земле не хватать. И найти его можно будет только либо под поверхностью планеты, либо в глубинах океанов, либо в космическом пространстве. Внутри планеты никто поселиться не согласился бы, поскольку в любом случае это было связано с повышенной опасностью для жизни из-за возможности постоянных разрушений, связанных с деятельностью земного ядра и перемещением тектонических плит, а также естественных заболеваний из-за искусственного Солнца подземного царства. Жить под водой было ещё сложнее, так как землян необходимо было превратить с хирургической помощью в совершенно других существ, способных дышать под водой, но тогда они переставали быть людьми. О том, чтобы построить большое количество подводных городов с генераторами воздуха, не было и речи. В таких городах можно было бы расселить не более десяти процентов землян, к тому же всем им требовалось бы постоянное медицинское наблюдение за состоянием здоровья.
Учитывая все эти умозаключения, несколько совещаний под эгидой ООН смогли положительно оценить лишь один путь для человечества – ускорение работ в космической отрасли: быстрое обследование Солнечной системы, близлежащих звёзд, а затем уже перемещение землян на вновь найденные во Вселенной островки для возможного проживания. На инопланетную помощь рассчитывать не приходилось, потому что многолетние изучения множества звёзд и планетных систем у этих звёзд показали несостоятельность гипотез наличия родственного разума, способного помочь жителям Земли. Оставалось полагаться только на свои собственные силы, на международную солидарность, на сложение всех возможностей людей в поисках мест расселения.
Обсерваторию «The Great Moon» строили сообща, как когда-то международную станцию на земной орбите, но делали это значительно быстрее. Огромные оптические и радиотелескопы были сооружены в бесконечных кратерах земного спутника сразу вслед за поселениями людей в лунных скалах в течение трёх лет. И мне – Ренате Мур – в числе первых пришлось осваивать один из таких поселков. Группа астрономов изучала ближайшие звезды и отдаленные планеты Солнечной системы, а я обслуживала персонал, возглавляла медицинский блок всего лунного поселения. И до того момента, как Рафаэль Горенко убедил меня пойти с экспедицией в район Юпитера, прошло больше пятнадцати лет.
Горенко знал, что у меня подрастал голубоглазый малыш Исаак, знал, что сын был одной из главных причин моего нежелания войти в состав экспедиции, но он придумал необычную возможность уговорить меня: написал длинное электронное послание с обоснованиями, всего их насчитывалось больше полусотни. Я читала сначала недоуменно – не люблю терять время на всякий бред в свой адрес. Затем кое-что меня заинтересовало. Почему командир «Разума» выбрал врачом экипажа именно работника лунного поселения, я узнала только в самом конце первого разговора с ним.
Влюбилась по-настоящему я только однажды, поработав на Луне с год. Среди поселенцев было много разных людей, объединяло их неутомимое стремление как можно быстрее решить проблему перенаселённости Земли. Понятно, что Объединённый космический департамент ООН старался выбрать для станции именно таких, неутомимых тружеников с достойными знаниями и хорошей подготовкой. Родной планете оставалось совсем мало времени для выполнения своей миссии по обеспечению стабильного проживания пятнадцати миллиардов человек. И надежда оставалась только на самых умных, талантливых, трудолюбивых. Среди прибывающих специалистов, которых я в обязательном порядке регистрировала в своём рабочем компьютере, обращал на себя внимание высокий весёлый парень из Японии. Даже трудно сказать, почему я выбрала именно его из группы, прошедших медицинское обследование в один из дней. Хотя мне уже исполнилось двадцать четыре года, ни с кем из мужчин заводить отношения даже не приходило в голову. Моя мать вышла замуж после тридцати, и я считала это нормальным, не приглядываясь с противоположному полу. Давно уже не было в живых матери и отца, с Земли мне никто не слал весточек, кроме бывших сокурсников по медицинскому колледжу. Акио Накамура на меня не обратил никакого внимания, а я изучила все его данные для медицинских целей и для себя, а также его род до второго колена. Председатель Совета лунной колонии заметил способности японца и включил его в группу, занимающуюся роботизированием управления радиотелескопами. Пришло время для быстрых исследований разных участков космического пространства, системы управления оборудованием устаревали, необходимо было быстро искать другие пути. Мне удавалось иногда узнать, что Накамура отличился на порученной работе и радиотелескопы начали выдавать значительно больше информации. Стали появляться очень обнадеживающие сведения о спутниках планет-гигантов: Юпитера, Сатурна, Урана, Нептуна. Конечно, жизнь – в нашем понимании – на спутниках этих планет была невозможной. Это стало известно ещё со времен американских зондов «Пионер-1,2», «Галилео», «Вояджер-1,2» и подобных им, отработавших свои ресурсы в конце двадцатого и начале двадцать первого века. Только в скафандрах можно было спуститься на поверхность и исследовать её, попытаться найти на ней возможности для размещения какого-то количества землян, определить размеры космических помещений для них. Подробный план работ по каждому спутнику разрабатывался инженерами станции «The Great Moon» очень подробный и срочно высылался на Землю, в Объединённый космический департамент. Несколько иначе выглядели проблемы расселения землян на больших спутниках, имеющих под поверхностью тёплые океаны воды. Ожидалось даже наличие зарождающейся жизни в таких океанах. Но в любом случае в них можно было разводить достаточное количество доставленных с Земли высококалорийных обитателей подводного мира, таких как кальмары, гребешок морской, мидии, крабы, рыба, креветки, которые можно было использовать источниками пищи для переселенцев.
Самым перспективным объектом исследователям показался третий по величине спутник Юпитера Европа. Сразу несколько добровольцев внесли предложение о полёте на Европу с предварительными исследовательскими целями. На орбите Земли как раз закончились испытания достаточно просторного для данной миссии межпланетного корабля, и департамент ООН согласился послать к Юпитеру трёх астронавтов. Конечно, Акио Накамура находился в их числе. Началась подготовка полёта и тренировки. Я возражала против участия Акио в экспедиции, сославшись на медицинские показания. Он посетил медицинский блок неожиданно и сразу начал требовать данные своих обследований, на что мне пришлось ответить:
– Я могу только предположить, что может привести к летальному исходу какого-то конкретного человека в длительном космическом полёте, но права посвящать посторонних в полученные результаты обследования не имею. К сожалению, результаты находятся в компьютере и временным жителям лунной колонии не выдаются.
– Но в этом деле я – не посторонний! – убеждённо говорил японец. – Ничего у меня не должно быть противоречащего длительному полёту. Проверьте, Рената, я прошу вас. Давайте с вами условимся: с вас – хорошие данные о моём здоровье, а с меня – замечательный поход с вами в лучшее питейное заведение в колонии. Мне рассказывали, что вы ведёте замкнутый образ жизни и никуда не ходите.
– Кто это мог вам сказать? – удивилась я.
– Разве это неправда? Воспользуйтесь шансом выйти в свет и повеселиться! – улыбнулся Накамура. Улыбка у него была просто очаровательная, он об этом знал и пользовался в полной мере. – Ну, так как? Договорились? Я вижу, что вы почти согласны…
– Почти не считается, – ответила я, пытаясь потянуть время, чтобы согласие не выглядело сдачей на милость победителя. Я почувствовала, что заинтересовала его, как женщина, к тому же знала, что у Накамуры не было подружки, поэтому ничем не рисковала. – Да и зачем это вам?
– Разве мне будет неприятно зайти в известное общественное место с красивой женщиной? У меня появится много завистников, что я обожаю.
Я сделала вид, что колеблюсь, затем согласилась:
– Пожалуй, можно пойти вам навстречу, но только никакого бахвальства в кругу друзей!
Мне нетрудно было поправить результаты обследования, потому что они были у японца идеальными. Просто не хотелось отпускать со станции человека, за которым я следила ежедневно. Один факт его присутствия на Луне, а тем более в колонии, где я работала, придавал мне множество положительных эмоций.
После отправки экспедиции в сторону Юпитера у меня остались только воспоминания о нескольких страстных встречах с Накамурой, моим первым мужчиной. Ионолёт «Союз» потерпел аварию при пересечении пояса астероидов на середине пути к планете-гиганту. Спасательная экспедиция не успела добраться для оказания помощи. В лунном родильном доме, запрятанном глубоко в скалах, у меня появился крошечный мальчик, и произошло это в тот же трагический день. И даже в тот же миг! Невзрачный астероид массой всего в тонну мгновенно разгерметизировал «Союз», и мой Акио превратился в безмолвную сосульку, как и его товарищи по несчастью. Медсёстры рассказывали, что трёхкилограммовый мальчик вёл себя, как мужчина и чаще его маленькое сморщенное личико искажалось гримасой улыбки, чем недовольства. Я и сама это замечала, поэтому, наперекор смерти Накамуры, дала библейское имя ребёнку – Исаак, то есть смех.
Грустить было не время, да и работы было всегда много, а на Землю меня не тянуло, хотя с ребёнком могли отправить на отдых минимум на три года. Через месяц Исаак очутился в общей группе доясельного возраста. На Луне такой порядок был запланирован давно. Женщины почти сразу после родов должны были возвращаться к работе. Вернулась и я, лишь после вахты занималась с ребёнком. Исаак рос быстро, малое притяжение позволило начать ходить уже в полгода, а в год он начал говорить. Мне было интересно наблюдать за его взрослением и дальнейшим обучением. Колония на Луне имела достаточно средств, чтобы воспитывать и обучать детей.
Прошло четырнадцать лет и Исаак превратился в умного, разносторонне грамотного парнишку с японской фамилией, он стал строить собственные планы о своей судьбе. Я довольно рано рассказала ему об отце, и он загорелся продолжить его путь в науке. И вот здесь настало время заинтересоваться мною капитану новой экспедиции в сторону Юпитера. Рафаэля Горенко выбрали из сотен претендентов заниматься комплектацией экипажа звездолета с ядерным двигателем, собранного на орбите Земли и предназначенного совершать полеты в пределах Солнечной системы. К этому времени появились новые данные о состоянии всех крупных спутников планет, начиная от Ганимеда и Титана. Наличие значительного количества воды в замёрзшем виде на поверхности и даже глубоко под ней на некоторых спутниках заставили группу ученых переработать проекты по их заселению. Человечество владело большими энергетическими возможностями, проекты предусматривали использовать внешнюю энергию для растапливания льдов и внутреннюю энергию самих спутников для постройки огромных комплексов, оборудованных для жилья переселенцев всем необходимым.
На Луне все уже знали, что полёт «Разума» довольно близок, заканчивалась комплектация экипажа. Мы частенько, собравшись в конце рабочего дня в кают-компании, обсуждали земные новости и у каждого возникали какие-то свои соображения по поводу работы на выбранном спутнике. Пока Земля держала этот вопрос в тайне, а нам было интересно догадаться, где появится первая большая колония после Луны. Астрономы склонялись к одному из спутников Юпитера, потому что Юпитер находился ближе к Солнцу, из-за которого здесь можно было получить значительно большее количество энергии. Те, кто не работал в астрономических блоках, не имел больших познаний про окружающее нас Пространство, вроде меня; ничего иного они не могли, как соглашаться с мнением специалистов. Я не очень вникала в нередко возникающие споры, потому что много времени проводила, как и все матери, со своим сыном. Исаак удивлял меня своими увлечениями, частой работой у компьютера и постоянно возникающими вопросами о плавающей над горизонтом голубой Земле. Лишь на мониторе компьютера он мог видеть города, океаны, огромные заводы, парки под открытым небом, и не всё понимал без моих пояснений. Он удивлялся, почему я не выбрала себе нового мужчину и живу неполной семьей. Это не просто было объяснить молодому парню, но я пыталась. Сообщила ему, что мне достаточно иметь умного, любящего меня сына, а мужчины меня не интересуют. Только отец Исаака в своё время завладел моими мыслями, но жизнь повернулась к нашей семье несчастливой стороной.
Моей близкой подругой на Луне была Алиса Ветрова, врач из русского города Самара. Она иногда приходила к нам со своим мужем Эмилем, и мы вместе ужинали, слушая теленовости с родной планеты. Исаак спрашивал меня, почему у Алисы с Эмилем не было ребёнка, ведь запрета на детей в колонии не было. Он хотел бы поиграть или поговорить с кем-нибудь своего возраста. К сожалению, создать полноценную семью на Луне не все стремились. В основном, поселенцы хотели отработать свой контракт и улететь на Землю для остальных житейских дел. Всего в колонии было трое детей вместе с Исааком – кроме него ещё две девочки моложе на несколько лет. К девочкам моего сына пока не тянуло, он считал, что парень должен больше заниматься со взрослыми мужчинами, перенимать их опыт работы на станциях управления астрономическими приборами, находить и изучать новые космические объекты на краю Вселенной. Сын почти не имел свободного времени для простого времяпрепровождения.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.