Итак, вернувшись из Риги, я перевелся на дневное отделение математического факультета ЯГУ, устроился работать в коммерческий банк программистом на полную ставку и еще на полставки – программистом в университетский вычислительный центр. Надо было все успевать. Но зато уже через месяц я решил основные проблемы с нехваткой средств на жизнь и все постепенно пришло в норму.
Учеба на матфаке оказалась для меня не такой интересной, как в школе или Риге: здесь было много высшей математики, вроде функционального анализа и дифференциальных уравнений, и мало программирования. Кроме того, преподаватели по программированию уже уступали мне по квалификации, и с учетом моего юношеского снобизма это приводило к проблемам в отношениях с ними. В целом математика мне мало потом пригодилась в работе и жизни, но я не жалею потраченного времени. Математика – потрясающе красивая наука, полноправная царица всех наук, как ее иногда называют. Возможно, именно учеба на матфаке помогла мне фокусировать внимание на цифрах при развитии бизнеса, легче обращаться с данными, видеть важные тенденции и корреляции.
Пара историй из периода учебы.
На третьем или четвертом курсе я делал курсовую. Суть задачи была в том, чтобы, зная суточную потребность среднестатистического солдата примерно в 20 питательных веществах и микроэлементах, зная их содержание в нескольких сотнях продуктов питания и имея представление о стоимости этих продуктов, рассчитать самую дешевую диету. На основе методов теории оптимизации я вывел алгоритмы и написал программу. В итоге вышло, что кормить солдат надо черным хлебом, фасолью и морковками. Получил за курсовую пятерку. Через несколько лет встретил преподавателя, и он сказал, что программа теперь демонстрируется студентам-математикам как эталонный пример. Самое смешное, что через неделю после сдачи курсовой я нашел ошибку в коде, буквально пару строк, и выяснил, что у солдат должна быть гораздо более гуманная и широкая диета. Хорошо, что исходники с багом не добрались до армии.
Дипломную писал по теории графов и потокам в сетях. В те годы, в середине 90-х, возникла огромная проблема – неплатежи. В стране не хватало денежной массы, предприятия не могли платить друг другу за оказанные услуги и товары, что вызывало неплатежи дальше по цепочке, в итоге экономику будто охватывал паралич, и это приводило к негативным последствиям. Люди не получали зарплату по полгода или получали в виде каких-то талонов, многие семьи буквально голодали, особенно в центральной части страны. Я решил смоделировать неплатежи в терминах высшей математики. Представив цепочки неплатежей в виде ориентированного графа, предположил, что можно находить замкнутые цепочки внутри графа и проводить взаимозачеты, убирая полностью одну из веток (с наименьшей суммой) и снижая остальные ветки-долги на сумму исчезнувшей ветки. Сформулировал теорему, доказал ее, на основе теоремы расписал алгоритм и написал прикладную компьютерную программу на языке программирования FoxPro. Дипломную защитил на отлично. Но самое прикольное, что программу у меня купил Якутский долговой центр, созданный к тому времени для уменьшения проблемы неплатежей, и несколько лет с ее помощью проводил взаимозачеты. А директор этого центра с моего разрешения даже защитил диссертацию на основе моей работы.
И снова магия IT, улучшающая жизнь!
В коммерческий банк «Сир», один из первых частных банков в Якутии, меня позвал работать Олег Яковлев, заместитель директора банка по IT. Этот умный профессионал еще в годы моей учебы в физматшколе обратился к руководству с просьбой выделить ему пару толковых ребят, чтобы вырастить из них в будущем специалистов для себя. Он брал нас на практику в «Якутгазпром», где работал начальником отдела автоматизации, и именно благодаря ему я оказался в Риге, в его собственной альма-матер.
Во время работы в банке я написал систему на скриптовом языке Quattro Pro, в популярной в те годы программе электронных таблиц, которая анализировала распределение финансов банка, строила красивые графики и давала рекомендации по оптимизации. Советы были относительно простые – например, оформлять депозиты не на 90, а на 91 день: тогда ставка резервирования в Центральном банке снижалась, что позволяло банку освобождать достаточно приличные средства. Но это происходило в начале 90-х, когда везде, в том числе и в финансах банков, царил хаос только зарождающегося капитализма, и даже простая упорядочивающая система была актуальной для банкиров. Сообразив, каким спросом может пользоваться моя система, где-то через полтора года я ушел из «Сира», где уже все было настроено и нормально работало, и в качестве частного консультанта начал продавать свои услуги другим банкам в Якутске, благо их в то время было почти тридцать на город с населением 300 000 человек.
Выглядело это так. В приемную президента банка, где сидела скучающая секретарша, входил молодой человек интеллигентного вида, в очках, одетый по последней деловой моде в ярко-зеленый пиджак. Он небрежно держал в руках невероятные для того времени мобильный телефон (размером с приличный кирпич!) и крутейший ноутбук Toshiba и, слегка заикаясь, произносил: «Я к Павлу Павловичу по вопросу оптимизации финансов банка с помощью новейших математических и компьютерных алгоритмов». Секретарша, привыкшая к необразованным и простым в манерах торгашам, мечтающим получить кредит на завоз очередной партии «вареных» джинсов, приходила в волнение и, как правило, без проблем передавала это послание своему шефу. Заинтригованный президент банка впускал дерзкого юношу и в течение нескольких минут выслушивал поток слов, состоящий из знакомых финансовых и незнакомых компьютерных терминов. Включался лэптоп (который не все банкиры видели до этого), демонстрировались ряды цифр, разноцветные графики и отчеты. Завершался разговор обещанием высвободить дополнительные ресурсы для кредитования клиентов, оздоровить финансы в целом и взять плату только за положительный результат. После этого в половине случаев юноша выставлялся за порог, а в другой половине случаев банкир решал, что перед ним компьютерный вундеркинд – и почему бы не попробовать.
В итоге я достаточно быстро набрал портфель заказов, в части из них добился хороших результатов для банков, и они щедро заплатили мне наличными. Финансовый вопрос был окончательно решен, в Якутске появился, возможно, самый обеспеченный в городе студент. Через пару лет я окончил математический факультет, к слову, став единственным на потоке, кто оплатил свое обучение. Остальные принесли договоры о трудоустройстве в разные учреждения, что освобождало от необходимости оплачивать учебу.
Программировал я не только для бизнеса, брался за все, что считал интересным. Мог сидеть буквально днями и ночами, писать код, питаясь чем попало («Доширака», гениального изобретения для программистов, тогда еще не было!). Программирование было занятием, доставлявшим мне огромное удовольствие. Десятки, сотни тысяч строк кода. Была написана, к примеру, программа, которая предсказывала результаты футбольных матчей и целых турниров, причем зачастую довольно точно. Или программа, которая на основе базы данных жителей Якутска формировала разные отчеты и графики, наподобие топа самых популярных фамилий в городе. Бессмысленно, но прикольно. До сих пор помню, что № 1 оказалась фамилия Петров. Были более осмысленные проекты, такие как утилита GAMETEST, которая, подобно знаменитому тогда антивирусу AIDSTEST, сканировала компьютеры, находила и удаляла с них компьютерные игры. Идея заключалась в том, что программа неминуемо должна была заинтересовать учебные заведения и коммерческие организации. Ирония – в том, что купил ее у меня только мой однокурсник в виде жеста дружеской поддержки. И в том, что спустя много лет я создал и возглавил Федерацию компьютерного спорта Якутии, которая популяризировала компьютерные игры.
К завершению учебы я задался вопросом: что делать дальше? С одной стороны, передо мной, как перед сильным программистом, открывался мир. К тому моменту появился отец, который перебрался жить во Францию и звал меня в Париж, обещая помочь найти работу программистом с зарплатой в валюте – совершенно космического размера по понятиям Якутска. Можно было уехать в другую страну или город – в Москву, Петербург. Когда ты крутой айтишник, весь мир для тебя открыт: везде дефицит профессионалов, многие страны конкурируют за них. С другой стороны, я четко осознавал, что буду там винтиком в большой машине, иммигрантом, чужаком. Что с моей не самой сильной коммуникабельностью, заиканием придется сложно, по крайней мере на первых порах.
Сделать выбор мне помогло уже возникшее к тому моменту стремление понять на более высоком уровне, кто я, в чем моя цель и миссия. Помню, как сижу в сумерках в темной комнате, смотрю в окно на самолет, мигающий красными фонарями и медленно делающий разворот в почти ночном небе, и чувство тревоги и неопределенности заполняет все тело, до самой последней клетки, учащая пульс. В итоге решил, что я – тот, кто будет развивать Якутию, свою родину. А именно – через развитие IT. Если все способные люди уедут, кто же это будет делать? Это была простая мысль: «Кто, если не мы?» И это было одно из важнейших решений в жизни.
У нас, народа саха, свои особые представления о мистическом. Несмотря на то что, как и везде в России, основной религией является православие и верующие люди его придерживаются, у нас сохранились сильные дохристианские убеждения и верования, пришедшие из язычества, шаманизма и тенгрианства. Мы, к примеру, верим в духа охоты и рыбалки Байаная, которого нужно обязательно покормить, поделившись с ним едой и питьем, чтобы он прислал тебе хорошую добычу. Верим в местных духов, которые обитают в каждом местечке, будь то лес, озеро или речка, – их тоже надо покормить перед тем как расположиться на отдых, ночлег или приступить к сбору ягод. Мы точно так же почитаем огонь. Мы верим в своих экстрасенсов, которых иногда продолжаем называть шаманами, разделяя их на белых и черных. По преданиям, якутские шаманы были очень сильными и творили настоящие чудеса.
Я, как рациональный и образованный человек из научной и технологической среды, всегда был далек от подобных вещей, но и мне встречались необъяснимые явления, которые впечатлили меня до такой степени, что я запомнил их на всю жизнь. Может, если ты саха, то эта метафизика является неизбежной? Расскажу один из таких случаев.
Когда мне было, наверное, лет шесть, я в солнечный и теплый день оказался в месте, которое в Якутске называется Зеленый луг. Это действительно обширные луга, прилегающие к реке Лене, покрытые травами, невысокими деревьями и кустарниками, которые каждую весну заливает. Находится Зеленый луг прямо напротив центра Якутска, где жила наша семья. Я не помню, как попал в это пустынное, малолюдное место в таком маленьком возрасте, но очень хорошо помню, что там произошло. Я стоял под деревом – кажется, это была ива – и вдруг услышал необычное пение хора, состоявшего из мужских и женских голосов. (Спустя много лет я узнал это пение – оно называется горловым и как древнее вокальное искусство встречается у многих народов мира.) Подняв голову, я увидел, как с дерева на меня падает какой-то небольшой объект. Едва коснувшись моей головы и плеч, он разлетелся мельчайшей пылью во все стороны. Пение в этот момент усилилось. Я сильно испугался непонятного явления и побежал домой. Не помню, рассказал ли об этом родителям. Но даже если рассказал, они, наверное, тогда не поняли из моего сбивчивого рассказа, что произошло.
Подобных историй у меня в жизни было несколько. После таких случаев, которые произошли непосредственно со мной, я верю, что наш мир представляет собой нечто более сложное, чем совокупность физических микрочастиц. Что есть нечто наукой необъяснимое, что есть особые, невидимые связи между людьми.
Плыви не по течению, не против течения, а туда, куда тебе нужно.
ВОСТОЧНАЯ ПОСЛОВИЦА
К моменту завершения учебы все существовавшие тогда частные банки в Якутске были уже мною обойдены и рынок сбыта моих услуг исчерпался. Я поработал с год программистом в небольшой компании, которая бралась за любые заказы, вроде монтажа локальных сетей и внедрения программного обеспечения у корпоративных заказчиков. Одной из таких внедряемых систем была так называемая АССИБ, что расшифровывалось как «автоматизированная система составления и исполнения бюджета». Ее основное предназначение заключалось в автоматизации процесса формирования бюджета и отчетности по нему. Проще говоря, АССИБ вела учет поступающих в бюджет налогов и расходов бюджета, в виде, например, выделения финансирования для школ и больниц.
Разбираясь с этой системой, я освоил схему работы государственных финансовых учреждений и решил делать бизнес в этой сфере. Через год после окончания университета, когда мне было 22 года, я создал свою первую официальную компанию, которую назвал «Консалтинговая компания Стелс», от английского слова «Stealth». «Невидимка» или «невидимый», если вдуматься, – не самое удачное название для разработчика программного обеспечения, но тогда мне оно показалось крутым и вполне подходящим. Впрочем, весь штат моей крутой компании состоял из меня одного – директора, продажника и программиста в одном лице, и название вполне оправдывало себя. Второй сотрудник появился в «Стелсе» только через год с лишним.
На основе СУБД и языка Clarion я запрограммировал систему, которую назвал АСКИБ – «автоматизированная система контроля исполнения бюджета». Когда министерство финансов Якутии отправляло деньги в свои региональные подразделения на определенные цели, подразделение должно было ввести в АСКИБ данные по фактическому использованию средств и передать отчет по модемной связи в министерство в целях контроля целевого использования денег налогоплательщиков. Таким образом, моя система позволяла увидеть, что выделенная, к примеру, бюджетная дотация на ремонт школы была вместо этого потрачена в какой-то деревне на покупку внедорожника для главы администрации. Как известно, в России нецелевое использование бюджетных денег является острой проблемой.
Идея была поддержана руководством министерства финансов, затем и мэрии, и моя компания подписала с ними договоры на разработку и внедрение системы. Уже основательно знакомый с предметной областью, я за несколько месяцев написал сложную и хорошо работающую систему контроля. На опытных тестах мы уже на следующий день после отправки бюджетной дотации получили данные о ее расходовании в самой северной точке Якутии – поселке Тикси, расположенном в тысяче километрах от Якутска на берегу Северного Ледовитого океана. И это еще до эпохи интернета. Данные передавались через модемы Zyxel по прямому телефонному соединению со скоростью 2400 бит в секунду, чего вполне хватало для передачи текстовой информации о финансовых операциях.
И тут, как это часто бывает, проявилась парадоксальность российской действительности. Система оказалась настолько эффективной, настолько повышала прозрачность распределения бюджетных средств, что немедленно подверглась полному саботажу как со стороны районов, которые должны были контролироваться, так и со стороны министерства финансов, которое должно было контролировать. Никому эти лишние проблемы и головная боль оказались не нужны. Это был прекрасный урок жизни, показавший, что в России, да и не только в ней, часто все устроено не так, как должно быть и как декларируется.
Чтобы система (да и компания тоже) осталась в живых, чтобы мой труд не пропал зря, я быстро сделал то, что сейчас в стартап-среде называется «пивот» (от английского слова pivot – «вираж»), – переориентировал АСКИБ на другие цели. Система из контролирующей стала инструментом автоматизации исполнения бюджета, с помощью которого формировались все необходимые отчеты и документы для сотрудников мэрии и райфинотделов. То есть это была своего рода программа бухгалтерского учета, но только не со стороны бизнеса, а со стороны государства, – программа, помогающая государственным финансовым структурам вести учет поступающих налогов и их расходование.
В таком виде система получила признание финансистов, и я за пару лет объездил почти всю Якутию, устанавливая ее на местах. Кто не знает, Якутия – это крупнейшая по размеру административная единица в России и мире. Занимая территорию более 3 миллионов квадратных километров, она почти равна Индии. При этом если в Индии живет более миллиарда человек, то в Якутии, в силу суровых климатических условий и отдаленности, – менее миллиона. Даже озер в Якутии, по некоторым оценкам, насчитывается больше, чем людей.
Распространение АСКИБ позволило мне увидеть, насколько огромна Якутия, насколько разная и потрясающе красивая природа на нашей земле. Насколько радушны, добры и отзывчивы жители Севера, готовые всегда прийти на помощь друг другу.
Я видел огромные карьеры, где добывают алмазы. Видел гигантские грузовики на угольных карьерах, у которых только одно колесо размером с представительский седан. Видел, как горит тайга на огромной территории и как там работают специальные отряды пожарных. Я ставил АСКИБ в поселках на западе Якутии, где порядки диктовали криминальные группировки и мне категорически запрещали выходить одному из дома – возили только на служебном авто. Видел бескрайнюю тундру за полярным кругом, северное сияние над ней, огромную Вилюйскую ГЭС и Вилюйское море.
В этих поездках было много интересных и забавных случаев. Расскажу про один, который произошел в крохотном поселке под названием Сюльдюкар. Это отдаленное место, где живут преимущественно оленеводы, находится в алмазной провинции Якутии. Зимой там часто температура опускается ниже –60°С. Когда я приехал, то попросил местных специалистов принести мне компьютер для установки программы. После долгих поисков мне принесли обычную клавиатуру! Я объяснил, что это не компьютер. Тогда они нашли и доставили монитор. Затем наконец мне принесли системный блок древнего компьютера Zema. Но это было нормально, так как АСКИБ писалась с учетом реалий Якутии и могла работать на любом PC, начиная с 286-й серии и с операционной системой MS DOS. После установки и настройки программы было решено провести пробный сеанс связи с городом через модем, который я привез с собой. На просьбу дать доступ к телефонной линии мне принесли рацию размером с табуретку и сказали, что связь бывает пару раз в сутки, когда виден спутник над горизонтом. Рация была простой, симплексной, и передавать данные через нее, конечно, было нельзя. Эта история, на мой взгляд, хорошо иллюстрирует, в каких сложных условиях живут люди в Якутии и как новые технологии постепенно пробивают себе путь даже в этих местах.
Интернет я впервые увидел за пару лет до этого случая, в 1994 году. И так же, как при первом знакомстве с компьютерами, для меня это стало настоящим потрясением. Несмотря на то что скорость канала позволяла получать на работе только текстовую информацию без изображений, тем более без звука или видео, я не мог поверить, что мы в режиме реального времени переписываемся в чате с человеком на другом конце света. Это было абсолютно невероятно! Открывающиеся перспективы и возможности захватывали воображение. Было понятно, что постепенно через интернет можно будет получать самые свежие новости, общаться, продавать и покупать товары, учиться и делать многое другое.
На постоянной основе мы подключились к интернету на работе только через год, еще через год я купил домой dial-up доступ. Мы были одними из первых в Якутии, кто был знаком с интернетом и начал его использовать. Для остальных 99,9 % населения это было совершенно незнакомое слово и явление.
Интернет быстро стал моим любимым увлечением, я каждый день проводил много времени в сети. Это был романтический интернет первого поколения с такими популярными сайтами, как AltaVista, Yahoo в мире, anekdot.ru в России, забытыми сегодня IRC-чатами и протоколом FTP, позволяющим хранить и передавать файлы. Сложно уже представить, но тогда до появления Google, YouTube и первых социальных сетей оставались годы, до мобильных приложений – десятилетия.
И пока что интернет никак не был связан с моей основной работой.
Однажды я попробовал заняться офлайн-бизнесом, и мне это категорически не понравилось. Выглядело это так. Получив хороший контракт в местном министерстве финансов, я решил на часть заработанных денег создать в Якутске мини-сеть из трех торговых киосков, в которых продавалась бы всякая мелочевка вроде снеков и пива. В те годы подобная торговля процветала, весь город был утыкан киосками и павильонами разных размеров. В моих глазах эта идея выглядела как некая диверсификация бизнеса, создание постоянного источника доходов. Забегая вперед, скажу, что вместо этого получился отличный источник постоянных проблем.
На какой-то свалке на окраине города я нашел железные б/у киоски, отремонтировал и покрасил их. Чтобы облегчить процедуру оформления и уменьшить налоговую нагрузку, все разрешительные документы были сделаны от лица общества инвалидов, с председательницей которого я договорился об отчислении процентов с выручки на нужды общества. Пройдя через кучу согласований (более 20 разных инстанций!), мы наконец получили все необходимые документы и расставили киоски в достаточно симпатичных и проходных местах, два – на рынках и один – в спальном районе. Я закупил товар на оптовке, сделал надбавку на 25–50 %, нанял продавцов и в один прекрасный день начал торговлю. В принципе, из-за неплохого расположения киосков торговля пошла более или менее нормально, киоски окупали себя и даже давали небольшую прибыль. Главной проблемой было то, что почти каждый день возникала та или иная проблема, которая требовала срочного решения. То очередной продавец не выходил на работу, пропадая без предупреждения, то ломалась автомашина, на которой мы возили продукты, то приходили какие-то местные спортсмены-полубандиты и требовали платить им дань (привет, лихие 90-е!). В итоге началось то, что я называю «великой битвой за рваный носочек», – большой объем работы в микробизнесе стал сильно отвлекать меня от основного IT-бизнеса. Это, к слову, одна из основных проблем множества предпринимателей: они тратят основной и самый ценный жизненный ресурс – время – в погоне за микроцелями на ограниченном региональном или нишевом рынке.
Промучившись полгода, после очередного отключения электричества (а значит, и отопления) зимой в киоске, когда замерз весь товар, я всерьез задумался о том, как бы выйти из этой истории. И тут, как раз вовремя, если можно так сказать, председательница общества инвалидов, полагая, что этот торговый бизнес в достаточной степени раскрутился, решила меня кинуть – формально киоски были записаны на ее общество, я был просто арендатором. В один из дней она пришла и ультимативно потребовала от меня освободить киоски и передать их им: теперь они сами будут торговать. Я с большим облегчением распродал весь товар, забрал свое оборудование и передал им пустые киоски. Надо отметить, что сами они наладить торговлю не смогли, и через пару месяцев киоски снова отправились ржаветь на пустыре.
В итоге мною было сделано два базовых вывода: что IT – лучший в мире бизнес, и если ты айтишник, то надо это ценить и не лезть в офлайн. И что схемы с участием партнеров, особенно малознакомых, не всегда надежны.
Россия – страна с высоким уровнем коррупции, это общеизвестно. В мире есть еще более коррумпированные места, но у нас коррупция представляет собой серьезную проблему, и бьет она в том числе и по предпринимателям. К счастью, благодаря определенной тактике, о которой я расскажу в следующих главах, я смог построить бизнес, не влезая в серые схемы и откаты. Но бытовой коррупции, как и миллионы других россиян, в 1990–2000-е годы я не избежал. Расскажу об одном таком случае, который стал для меня важным уроком.
В 1996 году я купил свой первый автомобиль. Это была сказочно красивая (в моих глазах) иномарка Nissan Sunny, цвета металлик с отливом морской волны и правым, «японским», расположением руля. На «Ниссане» стоял турбированный двигатель, что позволяло разгоняться с места до 100 км в час менее чем за 10 секунд. Агрегату было всего три года, что в те времена приравнивалось к почти новому автомобилю. Заплатил я за него приличные для меня (да и для многих других) 9000 долларов. Когда тебе 22 и у тебя в гараже стоит такой красавчик, то, конечно же, тебе не терпится на нем покататься. Проблема заключалась в том, что у меня еще не было водительских прав: я записался в автошколу одновременно с приобретением «Ниссана», и права мне светили только через пару месяцев. При этом я уже вполне нормально умел ездить. В итоге среди гаишников нашего не самого большого города быстро распространился слух, что на таком-то заметном и редком автомобиле рассекает молодой, обеспеченный «ботан» без прав, с которого можно стрясти взятку в обмен на неизъятие автомобиля на штрафстоянку. И меня стал останавливать буквально каждый сотрудник ГАИ, стоявший на обочине со своей полосатой палочкой. Меня это настолько достало, что в один прекрасный день, увидев махнувшего мне палкой инспектора, я не остановился. Просто сделал вид, что смотрю в другую сторону. Миновав его, в зеркале заднего вида я увидел, что офицер побежал к своему автомобилю. Они включили мигалки, сирену и выехали за мной. Недолго думая, я свернул на перекрестную улицу и, выжав педаль газа до упора, проскочил два или три светофора на большой скорости, в том числе на красный свет, убедившись, что рядом нет пешеходов. В конце улицы, там, где она упиралась в набережную, «Ниссан», визжа тормозами, развернулся и помчался налево. Боковым зрением я заметил, что тут же мимо на скорости пронесся редкий для Якутска черный Mercedes. Выехал бы я на пару секунд позже – он бы со всей силы врезался мне в бок. Все это было очень и очень опасно, неразумно, и даже молодость и зашкаливающий в крови адреналин не могут оправдать тот риск, которому я подвергал себя и окружающих.
Рядом со мной на пассажирском месте сидел мой однокурсник, держа в руках VНS-видеомагнитофон, который мы одолжили и везли ко мне домой, чтобы посмотреть голливудские фильмы. От страха однокурсник сполз с сиденья вниз и только издавал непонятные звуки. Я повернул налево, потом почти сразу еще раз налево, во дворы рядом с моим домом, и загнал автомобиль в старый металлический гараж, который арендовал под окнами своей квартиры. Гаишники, не заметив второго поворота, проехали дальше по набережной, но когда мы с видеомагнитофоном в руках шли из гаража к дому, они уже вернулись и медленно въехали во двор, разыскивая наш «Ниссан». У нас замерло сердце и пересохло во рту. Не узнав нас в лицо, патруль проследовал дальше. Таким образом первая часть этой авантюры закончилась для меня благополучно. Просто повезло.
На следующий день я, уже один, решился выехать на авто по своим делам. Ехать было недалеко, но, проявляя сверхосторожность, я почти на каждом светофоре выходил из машины и забегал вперед, чтобы убедиться, что гаишников не видно. На обратном пути, уже въезжая во двор, я с тихим ужасом заметил в зеркале заднего вида вчерашний патрульный автомобиль, следовавший вплотную за мной. Когда я остановился во дворе, они встали за задним бампером, заблокировав мою машину. Офицер вышел и направился ко мне. Я опустил стекло.
– Ну что, привет, – инспектор даже не назвал, как обычно, свое имя и должность. – Выходи, каскадер.
– Здравствуйте. – И далее я не нашел ничего лучшего, как сказать: – Требую своего адвоката.
Офицер не оценил мое чувство юмора:
– Адвоката тебе? Сейчас!
После этого меня без лишних разговоров вытащили из машины, положили лицом на капот и, заломив руки за спину, замкнули на них наручники. «Ниссан» повезли на штрафную стоянку, а меня – в отделение милиции, самое дальнее, в районе домостроительного комбината на окраине города.
В отделении заполнили протокол задержания за неподчинение сотруднику милиции с последующим заключением в «обезьянник» на 24 часа в качестве наказания. Так я оказался в большой полутемной и обшарпанной комнате с железными решетками на окнах и дверях, где было человек двадцать не самых передовых представителей общества. Пахло мочой и плесенью. Немного привыкнув к обстановке, я уже было смирился с мыслью о предстоящей ночевке, как к вечеру зашел дежурный милиционер и скомандовал в стиле фильмов Гайдая: «Товарищи алкоголики, бомжи, тунеядцы, построиться в шеренгу! Всем снять и сдать ремни, шнурки, подтяжки, приготовить личные вещи к досмотру». Ремни и другие вещи они изымали, по всей видимости, для того, чтобы никто ночью не смог на них повеситься или задушить кого-нибудь из соседей. Я послушно расшнуровался и встал вместе с остальными, дожидаясь своей очереди. Дойдя до меня, милиционер заметил, что я внешне отличаюсь от собравшейся компании. Спросив про место работы, он открыл мою сумку, увидел ноутбук и радиотелефон (крутейшие вещи в то время!) и сказал: «Так, понятно. Зашнуровывайся, пошли со мной». В подсобке у меня спросили, не хочу ли я сделать добровольный взнос в некий фонд дежурных этого отделения. Налички у меня было немного, и вся она перекочевала к милиционерам. Через полчаса, когда ушел дежурный офицер, меня выпустили.
Никогда не забуду то пьянящее чувство свободы, сладость воздуха и красоту окружающего мира, от которых на крыльце отделения милиции у меня перехватило дух. Я высоко подкинул сумку с ноутбуком в воздух, поймал ее и заорал на всю округу: «Ураааа!» И дал себе слово больше никогда не попадать в такие места.
В это же время у меня случился первый реальный опыт использования такси, по-настоящему экстремальный и судьбоносный. Как ярый фанат интернета, я встречал новый 1997 год, сидя в одиночестве дома перед компьютером с бутылкой шампанского, чокаясь бокалом со стеклянным экраном монитора каждый раз, когда в очередном часовом поясе кого-то из моих виртуальных друзей из IRC-чата часы били полночь и наступал новый год. Сначала это была Камчатка на крайнем востоке России, затем настала очередь Владивостока и Магадана, потом Якутска, Сибири, Урала, Москвы, Европы. Последними были ребята с Аляски, которые позже рассказывали, что к наступлению своего Нового года по западно-американскому времени они уже были в стельку пьяные, отмечая почти сутки наступление нового года со всем миром. Но я не собирался сидеть в чате всю ночь, к часу ночи я планировал переместиться к своим реальным друзьям: две компании собрались в разных частях города и каждая звала меня к себе. Я выбрал из них более дальнюю, к которой нужно было ехать на такси. Одевшись, я дошел до автобусной остановки на центральной площади города, где у меня каким-то чудом получилось поймать таксомотор – в те годы в новогоднюю ночь было очень и очень сложно найти такси. Только я открыл дверь и начал договариваться о цене поездки, как сзади подошел незнакомый парень и, грубо оттолкнув меня, безапелляционно заявил: «Чувак, отвали, это мое такси». Я не согласился с этим, и начавшаяся дискуссия плавно и быстро перешла в драку. Проблема была в том, что их оказалось трое. Двое других присоединились к драке. Они повалили меня на землю и безжалостно избили ногами. Один из сильных ударов ботинком пришелся прямо в лицо. После того как нападавшие убежали, я встал. Моя одежда была в снегу, дубленка спереди разорвана пополам, кровь из сломанного носа заливала лицо и грудь. Метрах в ста от меня стоял с включенным двигателем патрульный автомобиль милиции, в котором, как я увидел, служители правопорядка отмечали наступление Нового года. Я подошел к ним, и у нас состоялся следующий диалог.