Запрыгнув в машину, Тони ещё не знал, куда поедет. Нужно было просто побыстрее скрыться с глаз охотников за головами. Теперь же всё сложилось само собой. В ста шестидесяти километрах от города в местечке под названием Елизаветинский утёс у озера Круглое стоял домик его институтского приятеля Григория Мостового. Ему этот домик достался по наследству. В то время они как раз были близкими друзьями, и Гриша предложил вместе привести «усадьбу» в порядок, чтобы потом пользоваться ей, когда понадобится. Тони с Тиной охотно согласились. Они вместе с Гришей и его женой Натальей за какие-то два месяца привели домик и сад в божеский вид. Даже успели несколько раз вместе выехать на шашлыки. А потом хозяева почему-то быстро разбежались. Буряковы стали сами ездить туда на праздники. Григорий даже не забирал ключи. Они хранились в укромном месте во дворе. После убийства Тины Буллит ни разу не был там. Да и с Гришей они созванивались максимум два раза в год. Тем не менее, Тони посчитал, что он вполне вправе заявиться в этот домик «для отдыха».
Ещё одной причиной, почему он поехал именно туда, была «капсула времени». Вернее, это был пластиковый контейнер, в который они по идее Тины поместили целую охапку каких-то своих фотографий, вещей, важных для них, ещё какой-то ерунды. Она говорила, что если у них начнётся разлад, как у Мостовых, они приедут сюда, выкопают капсулу и вспомнят, как много их объединяет, сколько хороших моментов было в их жизни.
Направляясь из парка домой, Тони как раз намеревался перерыть старые альбомы, найти какие-нибудь документы вроде трудовой книжки или диплома, или похвальной грамоты с работы, чтобы оживить воспоминания того периода в их жизни.
Был четвёртый час ночи, Буллит на пустынной трассе разогнался до 170 километров. Ощущение бешеной скорости, которое он давно не испытывал, помогло эмоциональной разгрузке. Мысли стали идти ровнее, и Тони смог подумать о сложившейся ситуации. Если Трубочист этот добыл информацию, то она давно уже у заказчика. Такой профессионал не станет медлить. Он постарается быстрее выполнить заказ, чтобы получить деньги и убраться восвояси. Значит, в принципе искать его уже не имеет смысла.
Но в таком случае, что бы так кипятились его утренние гости, если бы он передал им инфу? Зачем им Тони, если они сразу держали его за лоха? Выходит, что информацию они не получили. А это значит, что-либо Трубочист был не их человеком, а какой-то третьей стороны, либо он выкрал информацию, но решил найти того, кто заплатит подороже. Тем более, что лысый садист утверждал, что ни тысячи, ни миллионы тут не имеют значения. Выходит, стоимость разработки идёт на миллиарды. В любом случае самым лучшим вариантом в этой войне корпораций был побег. Жизнь человека в этой схватке стоила ничтожно мало. И чем дальше Тони уезжал от города, тем больше он в этом убеждался.
Он подкатил по знакомой дорожке к домику, припарковался, перемахнул через низенький заборчик и зашагал к небольшому одноэтажному строению. Нужно было убедиться, что внутри никого нет. Ведь Гриша вполне мог и продать свою «фазенду». В доме было темно и тихо. Тони подошёл к деревянному крыльцу, присел, снял одну из досок, сунул руку вовнутрь и на крохотном гвоздике нашёл ключи, все оплетённые старой пыльной паутиной. Всё было нормально.
Убрав машину с глаз долой за сарай, он набросил на неё какой-то лист брезента, а сам направился в дом. Внутри практически ничего не изменилось. Даже газеты на полке в комнате лежали всё те же – семилетней давности.
Правда осматриваться Тони не хотелось и ждать рассвета – тоже. Он скинул куртку и дорогие длинноносые туфли, надел резиновый сапоги, что стояли чистенькие в прихожей, и пошёл искать лопату.
Когда он сквозь заросший напрочь огород добрался до дальнего угла участка, стал накрапывать дождь. Тони усмехнулся.Было бы хуже, если бы капсулу нужно было выкапывать где-нибудь на старом кладбище. Люди бы точно не поняли. Да и сейчас наврядли поверят, если скажешь, что вышел поухаживать за огородом. Ага, в промозглую ночь, в кромешной тьме, да вдобавок под колючим холодным дождём! Вышел повозиться на грядках, да, да! В разгар-то осени.
Тони отчего-то поплевал на ладони, потёр ими друг о друга и с силой всадил лопату в мягкую землю. Мешали копать только буйно разросшиеся сорняки. Благо место он знал точно, так что яму большую рыть было не надо. Пришлось потрудиться минут десять, пока лопата не ударила в крышку контейнера. Тони отбросил инструмент, точно так же, как это делают актёры в фильмах, присел на корточки и аккуратно обеими руками достал контейнер. В месте удара лопатой пластик треснул, но грязь вовнутрь не попала.
В колонке он помыл бокс, тщательно обтёр его и пошёл в дом. Здесь, в зале, он открыл капсулу, и в предвкушении ответов на поставленные вопросы, стал доставать оттуда вещи и бумаги. И вот настало время удивляться! Воистину.
Ему казалось, что он знает, что лежит в этой коробке, но теперь он с изумлением извлекал на свет божий совсем другие вещи. Словно кто-то откопал этот ящичек раньше него, выкрал содержимое, поместив вовнутрь совершенно другие вещи.
Первым в его руках оказался листок, сплошь покрытый формулами, написанными от руки. От всех этих закорючек зарябило в глазах, и Тони отложил его. Небольшая растрёпанная тетрадь хранила записи, сделанные почерком Тины. Тоже формулы, цитаты, какие-то записки по работе, поручения на совещаниях. Он пролистывал страницы, пока не наткнулся на одну, заштрихованную чёрной ручкой. Свободным осталось только пространство в середине. На тёмном фоне словно выплывали три белые буквы «БОГ» и восклицательный знак после них. Буллит засмотрелся на рисунок. Всё это было уж слишком странно. Затем следовало несколько цитат из Библии, после которых вписывались цитаты из научных статей. Тина видимо отмечала схожие моменты в текстах. Время от времени в рабочей тетради мелькали выведенные надписи вроде «Как я жду этого часа!» или «Мы на пороге величайшего открытия. Осталось толкнуть дверь!» или «Рай ближе, чем мы думаем» и ещё «Мы сделали это!» в самом конце.
Буллит бережно положил тетрадь на диван. Позже надо было уделить ей побольше внимания. Он даже понюхал пожелтевшие листы, но ни намёка на аромат духов его жены. Лишь стойкий аромат плесени и сырости.
Следом ему в руку попал странный свёрток – в белую квадратную тряпку (влажную и холодную) был завёрнут продолговатый тяжёлый предмет. Тони был уверен, что это обычный камешек размером со спичечный коробок. Верхняя его часть была прикрыта неким подобием колпачка, выполненного из твёрдой резины или пластмассы. Нижняя часть была покрыта изящным узором из тоненькой серебряной нити. Она оплетала это каменное «яйцо», вырисовывая листки, цветочки и завитки. На боку штуковины резина и нить оставляли свободное место размером с десятикопеечную монету. На нём был вырезан крест. Внутри прорезей был помещён миниатюрный золотой крестик, на концах которого были инкрустированы красные глазки-камешки.
Буллит никогда не видел ничего подобного. Работа была очень тонкая, изящная. Было похоже, что над этим камнем ювелир проработал не один день. Тони сунул его в карман.
Далее шёл листок бумаги, на котором было написано четыре адреса. Причём Тони узнавал свой почерк по характерным «д» и «з», но совершенно не понимал, что это за адреса и почему он их написал. Он всё больше и больше запутывался в этой странной истории.
Но самое большое, просто убийственное впечатление на него произвели несколько фотографий, лежавших на самом дне. На первой Тони был запечатлён вместе с Тиной возле какого-то огромного агрегата. Оба улыбались. Тина была одета в белый халат, а на Тони была какая-то чёрная форма без опознавательных знаков. Место Буллит тоже не узнавал. При этом по его выражению лиц на снимке было понятно, что он в этом месте не впервые, что он тут вроде как свой. Тони даже стал присматриваться внимательно, чтобы понять, не коллаж ли это.
На второй фотографии какой-то высокий мужчина с улыбкой на лице пожимал руку Тине. Она была очень довольна и держала в руке маленькую коробочку. Это всё походило на официальную церемонию награждения.
На третьем фото Тони с сигаретой в зубах сидел на корточках на каком-то бордюре, который огораживал огромный зал с экраном на полстены и пультами в разных точках. На Тони была та же чёрная форма. Даже не совсем форма, а какая-то спецодежда, похожая на одежду работников метрополитена. Тех, что с металлическими ящичками шастают в самих тоннелях.
Но больше всего его поразила последняя фотокарточка. На ней было несколько человек, включая его с Тиной. Ни одну из двух женщин в синих халатах он не признал, но вот тот, кто стоял с ним рядом, кого он по-дружески обнимал за плечо был ему знаком. «Не-не-не!» – пробормотал Тони, мотнув головой. Он снова склонился над фото, приблизив его к глазам. Ошибки быть не могло. Рядом с ним стоял, улыбаясь, никто иной, как Трубочист!
Сомнений быть не могло. Он запомнил эти глаза отчётливо. Не выпуская фотографии, он провёл свободной рукой по волосам и откинулся на спинку. «Вот это дела!» – вырвалось у него непроизвольно.
Буллит напряжённо думал, но понимал лишь то, что целый пласт его жизни напрочь стёрт из его памяти. Он не помнил этих людей, эти места, не понимал, о чём записи в блокноте жены. Это было просто ужасное ощущение. Эдакое первое осознание того, что ты сходишь с ума. Тони не знал, что и думать.
Он в волнении стал ходить по дому, зашел на кухню, поставил греться чайник, нашёл несколько пакетиков Эрл Грея и пачку просроченных крекеров. Было видно, что домик давным-давно никто не посещает. Пожалуй, самым лучшим вариантом было бы залечь здесь на дно, отключить телефон и не высовываться несколько месяцев, пока конкурирующие компании не разберутся между собой сами, но так поступать было нельзя. Тони чувствовал профессиональным чутьём, что его интерес в этом деле гораздо больше, чем просто деньги. Не верит такой человек, как Тони, в такое количество случайностей. Не бывает такого.
Буллит стал открывать ящики на кухне и нашёл почти полную бутылку водки. Хотелось выпить, чтобы унять эту нервную дрожь и собраться с мыслями, но Тони резко поставил бутылку на место. Он отлично умел направлять подобную нервозность в нужное русло, превращая в азарт, фонтан энергии и решительность действовать. План действий теперь вырисовывался сам собой. Из всех бумаг, найденных в контейнере, пожалуй, только одна несла конкретную информацию – бумажка с четырьмя адресами.
Тони собрался посетить их все. Он привёл себя в порядок, заварил в термос крепчайшего кофе, от которого сердце должно было выпрыгнуть из штанов, проверил пистолет и покинул дом, прихватив ключи с собой. Сегодня же он собирался вернуться сюда.
Буллит с удовольствием сел в удобное кресло, поставил телефон на зарядку, глотнул кофе. Заиграло ретро радио, и он покатил. Сначала Буллит даже подпевал, кода девушка запела «Солнышко в руках», когда подключился позже Сергей Жуков, Иванушки. Потом неожиданно заревел Витас, и тут Тони понял, что эти песни навевают на него меланхолию. Ему вспомнилось, как они гоняли с Тиной, хором подпевая этим же трекам. А теперь её не было рядом, не было вообще, и даже не было в части его воспоминаний.
Покрутив ручку, Тони отыскал рок-радио и стал думать. Он отлично помнил, что они закапывали этот контейнер вместе с Тиной, и что в нём была всякая белиберда, ну, во всяком случае, ничего похожего на то, что он нашёл там. Получается, что Тина потом взяла и для чего-то заменила содержимое капсулы. И это наверняка была она, поскольку найденные вещи очень личные и дорогие для неё. Впрочем, учитывая его память с «бэдами», не исключено, что это сделал он сам. Просто теперь ничего не помнит. Тут – помню, тут – не помню, как говорится. В таком случае для чего Тина сделала это? Ведь есть много хороших вариантов, куда спрятать важную информацию. И закопанный контейнер далеко не на первой странице этого длинного списка. И тут Тони чуть не подпрыгнул в кресле. А что,если она всё знала? Если она это сделала для него специально. Или сделала это для них обоих?
Рассуждения переходили в разряд полуфантастических, но он продолжил. Если предположить, что она знала о том, что часть его памяти «форматируют», что он ничего не будет помнить о своей прежней работе, то она могла оставить ему такое вот послание. Или оставить его им обоим. Ведь ей память тоже могли подчистить. А контейнер они зарывали значительно раньше. Следовательно, о том, что он закопан они бы помнили, но о смене содержимого им бы ничего не было известно.
Это была интересная, но фантастическая догадка. Все предположения можно было легко опровергнуть. Но Тони не спешил с этим. И так за последние дни случилось слишком много того, что не могло случиться. Пока для него было понятно только одно – Тина, а может быть и он сам, участвовали в каком-то крупнейшем научном исследовании, в том, что могло перевернуть весь научный мир. И может быть! Тони даже вслух сказал «может быть», что именно эту информацию и хотят украсть из «Иннотек Фьючерс». Если так, то хороший бы сюжет получился для детективного романа.
Дорога до города заняла два часа. Тони и не торопился, чтобы не приехать слишком рано. Он слышал, как куранты пробили девять, когда он подкатил к первому адресу, указанному в списке.
Старинный двухэтажный дом с колоннами и высокой мраморной лестницей хвастался надписью, что он относится к наследию ЮНЕСКО и большой табличкой на фронтоне «Общество православных книголюбов». Буллит ожидал увидеть жилой дом, научное учреждение, банковское хранилище, офис на худой конец, но никак он не представлял, что окажется в обществе книголюбов.
Тони даже некоторое время сидел в нерешительности. Книголюбом, он, конечно, был знатным. Делать было нечего. Поднявшись по ступенькам, он оказался в просторном зале. Прямо наверх шла широкая лестница, на выкрашенных зелёным стенах висели портреты. Справа находилось некое подобие регистратуры. За мощной деревянной стойкой сидела молодая женщина, одетая в серое платье с длинными рукавами, белый передник и чепчик с вышитым красным крестом. В такой одежде обычно ходят сёстры милосердия.
Увидев Тони, она поднялась, озарив лицо улыбкой.
– Добро пожаловать. Чем могу помочь?
Тони улыбнулся в ответ, ориентируясь внутри здания и придумывая на ходу легенду.
– Здравствуйте. Хорошо тут у вас. Эм… У меня знаете какой вопрос… – он замялся. – Я потерял супругу некоторое время назад. А недавно наткнулся на её вещи. И такая тоска взяла! По-моему, она была в вашей библиотеке.
– Соболезную вашей утрате, – довольно спокойно сказала девушка. – Помогу вам, чем смогу. Как её звали?
– Валентина Бурякова.
Девушка быстро защёлкала мышкой.
– Да, есть. Она у нас очень давно не была.
– Я бы хотел почитать те же книги, что и она… Хотел бы освежить воспоминания.
Девушка посмотрела ему в глаза, покачала головой. Теперь в её глаза появилось немного сочувствия.
– В таком случае вам нужно будет оформить членство. Или вы бывали у нас?
– Нет, я впервые. Вам нужны документы?
– Да, можно паспорт или права. Я открою карточку.
– А что она брала последним. Я бы хотел взять это же.
– Тут много…
– Тогда последние три книги.
– У нас можно максимум две.
Тони улыбнулся.
– Хорошо, тогда давайте две, – ему хотелось добавить «и телефончик», поскольку это оказывало хорошее воздействие на молодых девушек, льстило им, но он промолчал.
Сестра, а он уверен, что книголюбы обращались друг к другу именно так, протянула ему права и небольшой листок, на котором было написано два номера.
– Поднимайтесь на второй этаж. Вам там помогут с книгами.
– Спасибо! – радостно ответил Тони.
– Во славу Божию! – ответила женщина, возвращаясь к компьютеру.
Тони поднялся на второй этаж, где в огромных залах в застеклённых шкафах хранились, наверное, десятки тысяч книг. Буллит аж рот открыл от удивления. Последний раз по его воспоминаниям он был в библиотеке ещё в школе. Хотя, теперь своей памяти он не доверял на все сто.
Наверху его встретила ещё одна «сестра», одетая точно так же, как и первая. Она взяла листок с номерами и велела Томи подождать на диване.
Через пять минут у него в руках оказались две довольно потрёпанные книги. По всей видимости, они были изданы ещё до революции. На первой готическим шрифтом было оттеснено «KritikderreinenVernunft» ImmanuelKant, на второй на русском было написано «Россия и Вселенская Церковь» Владимир Соловьёв. Лицо Тони просияло, словно именно это он ожидал увидеть.
– Я могу их взять? – уточнил он.
– Можете, но я должна напомнить, что за порчу или утерю книг у нас предусмотрены большие штрафы. У нас в основном старинные издания.
– Да, да, я в курсе, благодарю вас.
– Во славу Божию! – ответила женщина, уже знакомым Тони образом.
Уже в машине Буллит открыл книгу с немецкой надписью. Внутри она, как и положено, была на русском. Он полистал пожелтевшие от времени страницы, но текст был настолько загромождён какими-то непонятными терминами, что понять, о чём там толкуют, не представлялось возможным. Тони только стало понятно, что это какой-то философский трактат на тему религии и веры. Книга была 1912 года издания.
Открыв вторую книгу, он наткнулся на французский текст, но, как оказалось, только предисловие было дано в оригинале. Остальная часть была на русском языке. Соловьёв оказался русским философом конца 19 века, который также рассуждал по поводу загнивающего Запада, места России в мировой истории, роли религии в государстве и цикличности истории. Текст был вполне себе понятным, но всё это было настолько далёким для Тони, что он поморщился и, пролистав книгу, отложил её на сиденье.
Второй адрес находился ближе к деловому району. Тони пришлось трижды покружить среди одинаковых двенадцатиэтажных домиков, расставленных причудливым образом на небольшом пятачке земли. По указанному адресу находилось туристическое агентство «Райдо тур». Над дверьми красовалась небольшая, но выполненная с мастерством и любовью вывеска с изображением остроконечной латинской буквы «R». Руна «Raido» – вдруг подумал Тони и тут же удивился этой мысли. О рунах он не знал практически ничего. Только в фильме про войну видел, как рассказывали про кольцо «Мёртвая голова».
В холле было слишком тихо и аскетично для туристической фирмы. Тони стал осматриваться по сторонам слишком сосредоточенно, чем, по-видимому, насторожил женщину в строгом брючном костюме, сидевшую за стойкой. Её рыжие волосы были аккуратно уложены в «бублик» на затылке. На остреньком носу красовались узкие очки. Она скорее походила на таможенного работника, чем на консультанта турфирмы.
–Чем могу? – сухо спросила она, буравя Буллита взглядом из-под своих очков.
Она словно ждала от него какого-то приглашения или пароля.
–Так я, собственно, гулял, смотрю фирма. Хотел узнать, что да куда, да почём, – неловко соврал он.
Женщина не сводила с него взгляда.
– Мы работаем только по предзаказам. Всё через сеть. У вас есть номер?
– Телефона?
Она посмотрела на него, словно видела насквозь и презирала за его враньё.
– Номер вашего предзаказа. Мне нужен ваш номер.
–Нет, я первый раз у вас.
–Мы работаем с постоянными крупными клиентами. Я посоветую вам обратиться в другую фирму. Сожалею, что не могу вам помочь.
Это было сказано таким холодным тоном, что Тони передёрнуло. Ответить тут было нечего, возражения не принимались.
Когда он закрыл металлическую дверь, раздался щелчок автоматического замка. Тони не стал оборачиваться, поскольку помнил, что возле вывески висит камера видеонаблюдения. Впрочем, его и так успели отлично заснять.
Он сел в машину и отъехал, хотя мысли его были заняты совсем другим. Эта «Райдо» была такой же странной конторой, как и православные книголюбы. Вопросов возникало всё больше и больше, и это чертовски бесило.
Крупицы информации были так разномастны, что даже близко не сходились в одну картину.
Тони взглянул на бумажку и не смог припомнить, где находится третий адрес. Пришлось включить навигатор и действовать по указке какой-то женщины, чей голос доносился из динамиков.
Стала сказываться усталость. Глаза не слипались, но они словно без смазки со скрипом и болью вращались в глазницах. Буллит чувствовал, как снижается концентрация, нужно было поесть и принять энергетика. Ко всему прочему снова стали ныть повреждённые рёбра. Он с ненавистью посмотрел на дисплей навигатора. До цели оставалось всего несколько километров.
Свернув в очередной раз по велению своего сладкоголосого командира, Тони оторопел. Он словно перенёсся в пространстве и времени на десятки лет назад. Вокруг пошли нестройные ряды старинных двухэтажных домиков. Такими застраивали окраины города лет сто назад. Теперь этот район был совсем недалеко от центра. Окружённый громадными бетонными «глыбами», он походил на резервацию. По обочинам узкой дороги росли деревья, чего давно уже не было в асфальтовом лабиринте. Буллиту даже показалось, что воздух здесь чище, что можно дышать, не боясь заработать эмфизему. Несмотря на усталость и раздражённость, Буллит почувствовал почти забытое странное чувство, когда в груди защемило, словно от какой-то давней тяжёлой утраты. Словно на минуту оказался в детстве.
Тони и не представлял, что такие районы и такие дома ещё остались в городе. Земля здесь стоила просто космических денег, поэтому оставалось только предполагать, по чьему велению был оставлен этот уголок прошлого. На домах висели старинные таблички, на которых синим цветом были выведены названия улиц и номера домов.
Навигатор продолжал вести Буллита к цели, не обращая внимания на внешние изменения. Он приказал остановиться возле очередного, ничем не примечательного дома с цифрой 8 на боку. Перед подъездом стояла красивая беседка из кованого металла. Внутри сидел седовласый старичок. Он держал спину очень прямо, поставив прямо перед собой тросточку и сложив на ней руки. Смотрел он прямо перед собой, шамкая что-то себе под нос. По другую сторону от подъезда стояла пластиковая детская горка, но на ней никого не было.
Тони припарковался на обочине и вышел, намереваясь посмотреть, в каком подъезде находится нужная ему квартира. Старик, который, казалось, спас с открытыми глазами, подскочил, как ужаленный.
–Толик! Ты ли это? Вот уж не ожидал! – затараторил он старческим, но на удивление бодрым голосом. – Какими судьбами? –он заулыбался. – Судьбами мира?
– Здравствуйте! – не скрывая удивления, ответил Буллит.
Он не ожидал, что его могут узнать, хотя это надо было предполагать. Пока старик тащил его за руку в квартиру, он задумался, не узнали ли его в других местах? Вспоминая поведение девушек из общества книголюбов и турагентства, он теперь уже смог найти много странных «звоночков». Особенно в турфирме. Об этом надо было хорошенько подумать. Но потом.
Старик, как оказалось, притащил его именно по тому адресу, который был указан на листке.
– Теперь-то у меня с памятью что-то не то стало. Раньше всё держал в голове. Никогда на записки не рассчитывал. А теперь про работу нашу совсем ничего не помню, – сетовал старичок.
Буллит рассматривал его в упор и не мог вспомнить ни его голоса, ни его лица. Информация отсутствовала в памяти. Он нёс какую-то ахинею и заговаривался, но он, по-видимому, и вправду помнил Тони.
– Как там Алмаз? Как Седой дед? – продолжал расспрашивать он. – Вы всё воюете с этими безбожниками? Или сдались?
– У меня тоже с памятью что-то не то, сейчас как раз обследуюсь. Видимо после нокаута на ринге, – соврал Тони.
Старик прямо обомлел. Он скинул свой светло-серый пиджак, расслабил безупречно повязанный галстук и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.
– Ты помнишь, как меня зовут, Толик? – настороженно спросил он.
– А должен?
Он сжал его голову руками и вперился в него взглядом.
– Вот же ж мать их! – удручённо выдал он. – Они тебя стёрли!
Старик словно весь обмяк и опустился на своё место на старенькой софе. Тони смотрел на него с опаской и недоверием. Слишком уж сильно тот походил на чокнутого профессора.
–Когда рай увидели, все словно с ума посходили. Одни от открытия, другие от желания заработать. Вот откуда вся эта дрянь и попёрла. Из-за этого и Тоньку твою того! Хорошо хоть не тебя! Тоньку свою помнишь?
–Тину?
–Угу.
– Смутно, – Тони до сих пор не мог решить, выживший ли это из ума старик, или тот, кто сможет пролить свет на весь происходящий детектив? – То, что связано с работой – практически стёрлось.
–Тогда зачем ты приехал? – резонно спросил старик. – Вспомнить всё собираешься? Так это не получится. Скажи спасибо, что они так ювелирно поработали. Это значит, не один день сидели, чтобы лишнее не удалить. За прежние твои заслуги. Могли просто лет пятнадцать зачистить, или как с Тоней. А что? Жаловаться ведь некому.
– Я пытаюсь разобраться…
– В чём? В смысле жизни, как раньше, или новые проблемы? – старик говорил вроде бы и с юмором, но уж очень резко.
– За мной кто-то следит и, возможно, охотится.
– Не возможно, а наверняка. Ты стал активность какую-то показывать, вот они и засуетились. Но я тебе вот что посоветую – ты забудь об этой всей ерунде и подумай о душе своей. Если теперь получится, конечно. Я тебе ничем помочь уже не смогу.
–Причём тут душа?! – вспылил Тони. Старик мог рассказать кое-что интересное, но уж слишком часто переключался на свой бред. – Я хочу знать, кто убил мою жену и кто охотится на меня, и почему я ничего не помню про предыдущую работу свою.
–Как тебе сказать? Я же тоже только обрывками помню. Где-то остались воспоминания. Что я помню однозначно – так это то, что с раем было это связано. Открытие, которое сделала твоя жена, всё бы перевернуло. Это понимаешь какое дело, как пророк бы она была. За это её и того!
–О чём вы говорите? Её убили за её работу? Она же была физиком!
–Ясное дело, что физиком!
–Так какой пророк?
– Да какой?! Такой! – наконец и старичок повысил тон. – Если тебе скажут, мол, вот он, рай, но ты туда не попадёшь, поскольку ты грешник. Иди, скажут, и живи достойно, иначе адовы муки. И всё по-научному! Это же весь мир бы рухнул! Хотя, люди бы всё равно не верили… – он задумался. – Вера на то и вера, что не требует доказательств, а тут вот они, улики! – он захихикал.
Тони понимал всё меньше. Ясно было только одно – старикан не в себе. Видать ему хорошенько мозги прочистили.
–А кто убил, не знаете? – с надеждой спросил он снова.
– А?
– Кто убил Тину, спрашиваю, – повторил Тони громче.
– Да какая разница? – удивился старик. – Ведь это всё теперь не имеет значения. Она уже там. Доказано! (Он показал указательным пальцем вверх). Кто-то из твоих ребят. Может и ты сам. Это не важно. Или, подожди, зам твой.
Тони всё больше нервничал. У него было чёткое ощущение, что истина здесь, рядом, но ухватить её он не в состоянии.
– А я чем занимался?
– Убийствами этими, – невозмутимо ответил дед. – Охрана и ликвидация.
– Убийствами кого? Это частная военная компания?
– А вот это я не знаю. Там механизм был какой-то. Шут его знает.
– А зам? – Буллит хватался за каждую соломинку. – Вы сказали, что это зам мог быть. Кто он? Можете описать?
–Смутно… Мужичок, парнишка. Хороший в общем человек, хоть и не русский, – старик засмеялся, подняв взгляд на Тони. По всей видимости, эта шутка всплыла из далёких глубин его памяти, и он очень ей обрадовался.
Тони вдруг осенило. Он побежал в машину, на ходу ругая себя за то, что такие важные вещи мог оставить в авто. Он принёс фотографии, которые откопал в контейнере и с надеждой сунул их старику. Тот с прежней улыбкой надел очки и стал рассматривать снимки, держа их на вытянутой руке.
–Вот она, Тоня! – он поднял взгляд на Тони. – Вот она, жена твоя. Убили её.
– А кто вот этот мужчина? – нетерпеливо перебил его Буллит, указывая на «Трубочиста».
– О! Так это он и есть. Как же его звали? Подожди…
–Кто он?
–Да зам твой, Володька! – старик рассмеялся. – Смотри, выскочило имя его. Да, Володька это. Точно.
Тони на этот раз сам внимательно посмотрел на фотографию, словно надеясь, что имя человека позволит вспомнить хоть что-то. Тщетно. Словно вглядываешься в умелый фотошоп и убеждаешься, что не было ничего такого на самом деле. Особо здесь было нечего ловить. Нужно было двигаться дальше. Старик предложил чаю, но Тони отказался.
–Я смотрю, ты уже в канцелярии был? – спросил хозяин, указав на книги, которые Тони тоже прихватил с собой. – Это чьи файлы?
– Что вы имеете в виду? – переспросил Буллит.
– А ты и это не помнишь?
–Абсолютно.
–Здесь я кое-что припоминаю. Это общество на самом деле канцелярия. Всю информацию, которую им поручали, они шифровали и шифр тут же руководству. У них только номер заказа оставался. А шифр у заказчика. То есть тебе дают нужную книгу, а у тебя соответствующий шифр, подходящий именно к этой книге. И при помощи шифра ты читаешь нужный файл.
Тони не смог скрыть удивления.
– А почему они тогда мне дали эти книги?
– Да они по своей сути только книги. Найди другие такие же, и читай с них. Просто тебе нужен ключ и нужно знать, какая книга скрывается под конкретным номером заказа.
– И что здесь может быть? – он поднял вверх «Критику».
– Что угодно. Может быть твоя объективка, или описание атомной бомбы. Кто знает? – он встал, покряхтев. – Забыл, что хотел!
Тони хотел спросить, у кого может быть ключ, но этот вопрос был бессмысленный. Он сам понимал это.
–Вы знаете ещё какую-нибудь информацию про этого Володьку?
–Нет, хорошо, что имя вспомнил. Парнишка наш, каких десятки. Что я про него знать могу?
–А фамилия?
–Фамилия? М… – он наморщил лоб. – Нет, ничего на ум не приходит.
Тони снова пролистал книги. Никаких заметок на ней не было. Да и не должно было быть, поскольку для дешифрования этого не требуется.
–Так вы говорите, что наши учёные рай открыли? – ещё раз уточнил Тони, чтобы удостоверится в полоумности старика.
–Истинная правда! – повторил тот с жаром, не оставляя никаких сомнений у гостя.
–Я могу к вам ещё обратиться, если возникнут вопросы?
–Да, пожалуйста. А как звать меня не спросишь? Или вспомнил?
Тони улыбнулся, на его бледных щеках рядом с синяками даже заиграл румянец.
–Нет, не вспомнил…
– Профессор Воронцов меня зовут. Пётр Алексеевич.
Тони быстро вернулся в машину и поехал по улицам, просто потому, что в движении его было труднее выследить и поймать. Его положение, как ничто другое подтверждало известное выражение «Движение – жизнь». Буллит устал. Он остановился у ряда вендинговых аппаратов, взял большую банку Ред Булла и пачку крекеров. Попивая тонизирующий напиток, он прохаживался вдоль большого торгового комплекса, чтобы немного размяться. Стресс сковывал мышцы и мешал думать. Как ни крути, каждая новая встреча порождала только новые вопросы и загадки.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.