Слова не идут во благо тайному смыслу; произнесенное вслух, все тотчас же неизменно становится чуточку иным, чуточку поддельным, чуточку глупым… то, что для одного человека есть богатство и мудрость, для другого человека звучит нелепостью. Герман Гессе, «Сиддхартха»
Сказание второе – Охотник и его судьба
В Тихом лесу сложно отличить одно место от другого. Среди бесконечных зарослей, почти невозможно потеряться, в виду того, что и идти тут особенно некуда. Да, он бесконечен во все стороны и ширина местных пространств может поражать.
Но сколько бы раз ты не пересекал поляны и рощи, всё равно выйдешь на схожие деревеньки, скальные замки и грибные рынки. Да, обитать там будут совсем не те звери, которых ты видел в иных поселениях, но столь похожие друг на друга, что вряд ли стоит относиться к ним, как к незнакомцам.
Это ещё одно местное правило. Если ты относишься ко всем встречным, как к давним знакомым, то проживёшь чуть дольше. По крайней мере, пока хтоническое чудовище будет отвечать любезностью на любезность, появится шанс убежать или неожиданно напасть. Главное, потом принести извинения чащобе и преподнести жертву лесным богам, что дали шанс нарушить правило и прожить чуть подольше.
Конечно, в такой бесконечной круговерти из однотипных поселений «разумных» зверей и «безлюдных пространств», где шныряют монстры, легко сойти с ума. По крайней мере, если пытаться путешествовать и искать выход из лесной чащи.
Вот все, кто смог сохранить свой рассудок относительно непораженным шёпотом корней, и сидят в своих поселениях, не рискуя жизнью и не пытаясь что-то поменять. Мне повезло больше, ибо я охотник и мне доступны… оригинальные способы перемещения.
Ничего сверхнеобычного, просто у моей породы есть чутьё на тропинки, которые могут вывести к удивительным местам. Подобные «лисьи тропы», могут открыться в любой момент и в любом месте. Просто, ни с того, ни с сего, на гигантских стволах появляются отметки, будто засечки, а почва под ногами превращается в вытоптанную дорогу. Шествуя по этой путанной дороге, можно оказаться в любой значимой части леса всего через несколько минут.
Будто сама земля складывает пространство, для того чтобы ты добрался туда, куда корни желают, чтобы ты пришёл. И пусть, шанс выйти на такую дорогу выпадает нечасто, но иногда его можно «вызвать» самому. Порой нужно только захотеть куда— то попасть, как мох под ногами тут же расступится и превратиться в путь к нужному месту.
Вот, не так давно я услышал о неком «Великом колодце». Вроде бы просто слухи, среди селян об огромной дыре, почти в самом центре леса. И вот, на выходе из поселения, под моими ногами открылась очередная лисья тропа. Я уже знал, куда она меня приведёт. И потому, без страха пошёл по ней.
Дорога была путаной, петляла между деревьями, порой делая бессмысленные петли вокруг гигантских стволов. Но стоило мне пройти эти петли, как пейзаж тут же менялся и тропа передо мной простиралась уже совсем иначе. Это крайне странное ощущение, когда ноги сами несут тебя вперёд, а тропа, хоть и постоянно меняет направление, водя кругами, всё равно идёт непрерывно и не пересекаясь с другими.
Время в пути такого рода не имеет значения, так что я не удивился наступлению ночи и её скорейшей смены обратно на день. Для меня они пролетели, будто мгновения, как и само путешествие. Вот, я уже стою перед огромной воронкой в земле, на самом краю, и у моих ног простирается тёмная бездна.
Колодец действительно выглядел внушительно, по ширине будучи больше даже стволов стометровых деревьев— гигантов. Из его нутра веяло тёплым воздухом, который пах… полынью.
Название этой травы, будто бы было видением из прошлой жизни. Вместе с ним, пришли и иные образы, которые, казалось, я должен был навечно забыть…
Жаркое полуденное солнце, бесконечная степь без единого деревца, не тронутые аномалией двуногие разумные существа, к которым и я когда— то относился… Эти видения были так нереальны, так противоречивы… Но всё же, я был уверен, что все они – истинны. Что я действительно, когда— то жил в месте, где цвела «волчья трава» полынь и не было никакого леса. Славные, наверное, были времена.
Ностальгия обуяла меня столь сильно, что я даже не заметил появления целой процессии, шествующей к колодцу. Шествие состояло из высоких, козлоголовых существ, облачённых в просторные, рваные плащи, будто бы сшитые из каких— то серых лохмотьев.
Впереди колонны шли трое рогатых: один, облачённый в цепи, и двое его охранников, вооружённых копьями. Остальные, несколько десятков козлоголовых, держали факелы и распевали песни на неизвестном языке, скорее напоминавшие стоны прокажённых. Подойдя к краю колодца, они остановились и столпились вокруг заключённого.
Чтобы лучше видеть происходящее, я встроился в их толпу, чему никто не возражал, и подобрался поближе к несчастному в цепях. Пока я пробирался мимо пахнущих сыростью плащей, из толпы вышел зверь, державший в руках книгу. Он воззвал к своим братьям:
– Внимайте мне! По велению старых законов нашего сообщества, я обязан зачитать прошение Стальному Червю, прежде чем мы преподнесём ему сего агнца!
Чтобы обратить на себя больше внимания, он поднял в воздух все четыре своих конечности, что напоминали скорее паучьи лапы. В ответ ему, все присутствовавшие, кроме заключённого и меня, также подняли свои длинные крючковатые лапы. Козлоголовый продолжил:
– Мы приносим нашему богу бессчётную жертву, надеясь, что он смилостивится и явит нам свой лик. Создатель всего, что существует в этом лесу, явиться к своим безутешным детям, если мы напитаем его достаточным количеством мяса! Пусть же преступная плоть сего агнца наполнит нутро Червя! Пусть кровь его смажет стальные шестерни! Пусть его жертва раскалит стальные лапы бога и укажет ему путь наружу! Во славу Стального Червя!
– Во славу Стального Червя! – тут же завторили ему сектанты.
В следующее мгновение, несчастный «агнец» был сброшен в бездну. Удовлетворённые принесённой жертвой, козлоголовые стали потихоньку расходиться. Видимо, подобные практики у них совсем уж обыденны. Я же решил подойти к тому существу с книгой, чтобы расспросить его о произошедшем:
– Извините, я стал невольным свидетелем этого вашего ритуала…
– Да, я видел тебя в толпе. Тут редко встречаются чужаки. Видимо, тебя привела воля Стального Червя.
– Нет, я вышел сюда случайно, по лисьим тропам.
– А кто, по— твоему, ведает этими «тропами»?
– Может, сам лес? Просто ранее, я никогда не слышал ни о каком черве. И уж тем более о таких чудных существах как вы. А ведь я охотник и много где успел побывать.
– Наша община крайне закрыта. Мы, как и лес, были созданы Стальным Червём и ждём его пришествия. Думается, что мы одни из первых зверей, заселивших чащу. И мы же будем последними, когда наш бог вернётся. Осталось только дождаться…
– С самого начала времён ждёте?
– Да, стараясь не удаляться от колодца и постоянно его подпитывать. С этим, конечно, связано множество проблем. Ты вроде говорил, что ты охотник?
– Именно, хотите что-то мне предложить?
– Нужно убить одного медведя, что терроризирует нашу общину.
– А взамен?
– А взамен мы покажем тебе Тропу праведников.
– Медведь очень непростая цель. Огромный, свирепый и безумный. Даже мне не просто будет с ним совладать. Что хоть эта тропа из себя представляет?
– Две стальных линии, касаясь которых своими бесчисленными лапками, Стальной Червь найдёт путь в сердце леса, откуда всё и началось. Мы не можем пройти по ним сами, ибо обязаны стеречь колодец, но вот тебе может быть интересно пройти по этой дороге. Ты выглядишь любопытным, лис.
– Что ж, по рукам! Дайте мне только немного отдохнуть и подготовиться.
– Можешь переночевать в нашем поселении. Мы рады гостям!
Мне действительно были рады. Стоило только показаться в поселении, как меня тут же облепили заботой и вниманием. Множество бесполых козлоголовых существ потчевали меня местными растительными блюдами и расспрашивали о мире за пределами их закрытого микрокосма. Как любой уважающий себя охотник, я стал травить байки о былых свершениях и всё больше раззадоривал интерес странных существ.
Конечно, скоро им самим можно было убедиться в моём мастерстве. Ибо мне предстояла битва с медведем. Правда, мне самому как— то не очень хотелось в ней участвовать. Противник это нелёгкий даже для тех, кто велением ветвей, был рождён убивать. Огромные, в пять моих ростов, твари чудовищной силы нагоняли ужас на целые лесные общины.
Благо, обычно они проводили большую часть времени в спячке и почти никогда не приближались к самим поселениям, терроризируя земли вокруг. Может из этого правила и были исключения, но выживших после набега подобного хищника на деревню, вряд ли было много. Скорее всего их вообще не было.
Конечно, награда была неплохой. Может, Тропа праведников действительно приведёт меня к центру леса, а может и выведет из него прочь. Вряд ли сами рогатые точно знают, что лежит на другом её конце. Но рисковать жизнью подобным образом…
Я не просто так решил взять время на подготовку. Мне думалось, что я успею разузнать местоположение дороги до того, как мне придётся в одиночку бороться со столь свирепым противником. И удача мне действительно улыбнулась.
Когда наступила ночь, мне постелили в одной из небольших хижин. Моим соседом был очень уж разговорчивый зверь, который видимо не знал о награде, что мне предложили. И потому, рогатый вывалил, как на духу, когда я начал расспрашивать его о Тропе:
– Ты говоришь о Тропе праведников, что начинается у Витых терний, рядом с Великим колодцем? У нас о ней множество слухов ходит. Старейшины порой шепчут, будто Тропа шла прямиком из колодца и раньше по ней постоянно ползали Стальные Черви.
– То есть Червь был не один?
– Может быть. У нас принято считать, что из колодца вылезет лишь один Всесоздатель, однако, как существо, обладающее безграничной силой, он вполне может разделяться и копировать себя множество раз. Да и слухам о множестве червей верить не стоит. Старейшины и сами не застали времена, когда Червь являлся к нам. Их вообще никто не застал из ныне живущих.
– Откуда вы тогда знаете, что он придёт?
– Об этом шепчутся, и листья, и корни. Мы просто внимаем их заветам и ждём. Если потребуется, мы будем ждать и целую вечность, ибо такова судьба нашей небольшой общины.
– А что будет, когда вы дождётесь?
– Настанет конец света. Тот, кто создавал мир, разрушит его и Тихий лес перестанет существовать.
– И мы… не освободимся?
– А ты хочешь свободы?
– Я хочу сбежать, чтобы перестать каждый день жить в страхе за свою шкуру. Это место всех рано или поздно сводит с ума. А кого не сводит, тех просто убивает. У меня нет ни малейшего желания делить это долю со всеми прочими обитателями леса, ибо я жажду более никогда не слышать шёпота корней.
– Что ж, чужак, ты имеешь право желать подобного и верить, что из леса есть выход. Пусть эта вера и кажется мне наивной…
Мы ещё долго говорили. Вскоре, мой визави уснул, и я тайком выбрался из хижины. Я уже знал на что ориентироваться, чтобы отыскать Тропу, а потому смысла оставаться в поселении не было. Однако, я решил обезопасить себя от любой погони и потому достал из своей суммы свой набор приманок.
Он состоял из нескольких видов трав, плодов и листьев, а также разного рода пахучего мяса. Смешав их в необходимом количестве, чтобы приманить медведя, я оставил приманку слегка под порогом одного из домов, а сам, в это время, ретировался прочь.
Пусть меня и гложило чувство вины, но иначе было никак. Я пренебрёг добротой козлоголовых селян, и предал своё обещание убить пугавшего их зверя. Они мне этого не простят и наверняка скинут в Колодец, при первой же возможности. А вдруг я встречу их снова? Или лесные тропинки будут снова и снова выводить меня к их поселению?
Нет, чтобы выжить в чаще, иногда необходимо принимать тяжёлые решения. Даже если поводом для них была обычная трусость. Не желая оставлять рогатых совсем уж беззащитными, я дождался появления медведя за пределами поселения и, стоило громовой поступи сотрясти землю, поднял тревогу громким криком.
Вскоре община зашевелилась и стала судорожно готовиться к обороне. Из-за деревьев к ним неумолимо приближался громадный ком шерсти на шести мускулистых лапах. Один его коготь был всё равно, что меч. А огромная пасть, располагавшаяся на животе, казалось, могла перекусить даже ствол дерева.
Я не стал наблюдать за расправой и поспешил быстрее убраться. Пока я бежал в сторону Колодца, до меня доносились крики, адский рык и треск ломающихся зданий. Не то чтобы у козломордых много шансов… но мои симпатии на их стороне.
В Тихом лесу смиряешься со многими странностями. Когда вокруг аномально всё, начиная с мелких камушков и заканчивая самими обитателями чащобы, не остаётся почти ничего, что могло бы вызвать удивление.
Даже страх неизвестного куда— то улетучивается, уступая место тотальному безразличию к окружающему безумию. Впрочем, деревья могут удивлять и порой приводить в такие места, в которых начинаешь сомневаться: а так ли ты устойчив к безумию, как считал ранее?
Я оказался как раз в таком месте, когда забрёл на Тропу праведников. Выглядела она крайне отлично от всех прочих лесных тропинок. Ибо это была не изрядно затоптанная почва, не мощённая камнем дорога и даже не легендарный путь из светящегося мха. Две стальных линии, тянущихся параллельно друг другу бесконечно далеко вперёд, сложно вообще принять за дорогу. Можно даже подумать, что это что-то совсем несвойственное лесу, будто оказавшееся в нём по ошибке.
Металл – вещь крайне редкая под сводами крон. Его почти невозможно достать, если не повезёт наткнуться на случайно попавшего в лес бесшёрстного, у которого при себе будет что-то железное. Ну или придётся соваться в волчьи логова, и выковыривать самородки из стенок их пещер, что можно назвать ещё более невероятным способом. Конечно, обладание сталью стоит всех затрат, ибо она крошит и дерево, и кость, и камень. Но большинству лесных зверей всё же приходится искать другие способы для самозащиты.
Мой клинок как раз из тех редких экземпляров металлического оружия, которые почти не найти в пределах Тихого леса. Меня даже пару раз чуть не убили из-за обладания таким оружием. А в этих двух параллельных линиях железа на тысячи подобных мечей, и они лежат себе бесхозные. Будь моих физических данных чуть больше или имей я сообщников, смог бы утащить хотя бы одну подобную балку и переплавить в оружие. А может и просто продать за огромные деньги.
Впервые жалею, что не имею друзей… Да, эта тропа явно нехорошее место, но она должна привести меня к чему— то ещё более нехорошему. А где неприятности, там, зачастую, и сокрыты ответы на все интересующие вопросы. Так что я смело направился вдоль линий, стараясь то и дело поглядывать под ноги.
Путь по Тропе был долгим, а сама она казалась бесконечной. В какой— то момент я начал видеть их… Полупрозрачные тени поглядывали на меня из-за деревьев. Они держались на почтительном расстоянии и старались не попадаться мне на глаза, но я то и дело видел странные фигуры, краем глаза. Они будто следовали за мной, терпеливо сопровождая и чего— то ожидая. Я, конечно, не стал придавать этому преследованию слишком много внимания, но на всякий случай держал кисть на рукояти клинка. Может ли металл справиться с кем— то незримым? Вряд ли, но это лучше, чем ничего не сделать.
Я так зациклился на преследователях, что даже не заметил, как спустился туман. Сначала лёгкая дымка, а затем и тяжёлые свинцовые облака, из-за которых не было видно ничего в радиусе пары шагов. Чтобы не потерять Тропу, я старался идти прямо по стальной линии, надеясь, что в какой— то момент два стальных пути не разойдутся в разные стороны.
В тумане тени стали наглее, они сновали в серой пелене, танцевали, резвились и их силуэты всё чаще попадались на глаза. Они были и спереди, и сзади, и со всех сторон. Это чертовски сильно давило на мою голову, но я упорно продолжал путь, пока из тумана вдруг не вынырнула башня.
Огромное строение, сложенное из тёсаного кирпича также, не было похоже на что-то, что происходило из пучин леса. Она скорее являлась частью какого— то иного, не столь парадоксального мира. И это пугало в ней больше всего. Я сам не заметил, как ноги привели меня к единственной двери внутрь. Чутьё подсказывало мне, что необходимо проникнуть внутрь.
Будто бы кто-то подсказал мне ранее неизвестное правило Тропы, согласно которому просто необходимо повстречаться со всеми её духами, прежде чем найти искомое. Может сам лес подсказал мне, а может я и вовсе выдумал это правило. Но факт оставался фактом – мне необходимо зайти внутрь.
Я осторожно приоткрыл дверь и очутился в тёмном помещении, едва освещаемом светом, исходившим с самого верха башни. Наверх вела винтовая лестница с очень низкими и широкими ступенями, обещавшими долгий подъём. Кроме самой лестницы свет почти ничего и не выхватывал из непроглядной тьмы. Да и моё острое ночное зрение, за неимением естественного света ничуть не помогало. Я стал осторожно ступать по ступенькам, стараясь не издавать лишнего шума и смотря под ноги: местами ступени просто отсутствовали и можно было ненароком свалиться вниз.
Когда я наконец достиг верхнего этажа, то прежде аккуратно заглянул в, освещённое множеством лучин, помещение. В нём лежало множество трупов. Некоторые были покрыты шерстью и имели следы мутаций, другие же были бесшёрстными и выглядели как обычные люди. Ха! Люди… какое нелепое слово пришло мне на ум.
Впрочем, долго подумать о нелепости этого слова, у меня не получилось, ибо когда мой нос наконец немного отпустил нахлынувший зловонный запах мертвечины, я наконец заметил единственного живого обитателя этой комнаты. Огромная чёрная старая паучиха громоздилась на горе тел и вырывала волосы из головы мертвецов, а затем что-то шила из полученных таким образом «ниток».
Я вышел к хозяйке помещения во весь рост и громко поприветствовал её:
– Приветствую!
Паучиха взглянула на меня четырьмя парами глаз, активно задвигав хелицерами:
– Охотник… Пришёл увидеть? Пришёл сохранить? Пришёл съесть? Какое сокровенное желание движет тобой? Что заставляет идти по мистическому пути?
– Я хочу освободиться и выбраться из леса.
– И поэтому ты забрёл так глубоко в его чащу?
– Я вряд ли смог бы найти его край, так что решил следовать от обратного. Хотя, если честно, то мне просто повезло попасть на эту Тропу. Если она приведёт меня к свободе, я буду рад.
– А что, если ты забрёл в божественный домен?
– Так ты, получается, бог?
– Получается так. Я Судьба. И я олицетворяю неотвратимость леса и нерушимость его правил. Здесь, в тумане, живут и другие боги. Твоя судьба встретить троих, включая меня.
– Но зачем мне вас встречать? Вы можете помочь мне выбраться? Можете спасти меня из бесконечного цикла?
– Я могу только показать тебе то, что будет необходимо в дальнейшем пути. Мои братья, их ты встретишь дальше, могут помочь почувствовать и съесть. Я же дам тебе это… – она протянула мне маленькую куклу лисы, сшитую из волос мертвецов, – Эта вещь поможет тебе видеть сокрытое.
Я недоверчиво посмотрел на игрушку, а затем на старуху:
– Почему лесное божество дарит мне подобную вещь?
– Потому что лес разделяет твоё желание сбежать. Его волей, ты можешь стать спасителем всех, кто оказался заперт внутри.
– Тюрьма, которая хочет сбежать сама от себя и надзиратели, которые помогают этому побегу… Ладно, давай сюда свою куклу.
Стоило мне дотронуться до игрушки, как меня тут же перенесло в другое место. Даже более пугающая, чем окутанная туманом башня, полная трупов.
Ибо пространство, в котором я оказался, было мне смутно знакомо. И оно также было полно тел. Тел неизвестных существ, также будто бы вынутых из моих потаённых воспоминаний.
Я стоял в центре небольшой комнаты, без окон. В ней было несколько столов со стальными коробками на них. За каждым столом, на стуле, сидело по давно иссохшему мертвецу. Лишь одно место было свободно, моё место.
В памяти, бесконечной вереницей, начали всплывать воспоминания, как я сидел в этом помещении и общался с другими существами, что были крайне похожи на меня самого. В это было трудно поверить, ибо всё что я помнил до этого момента, было связано с лесом. Я появился в нём, провёл целую вечность, охотясь на разного рода тварей и в нём же мне было суждено умереть.
А эта комната, что когда— то кипела жизнью… было чувство, что я не имел к этой жизни никакого отношения. Будто бы в мою голову впустили чужие воспоминания и настойчиво пытались убедить в их правдивости.
Здесь всё было знакомым, но в то же время, абсолютно чуждым. Я никогда бы не стал сидеть за стальным ящиком, не смог бы долго просидеть в закрытом пространстве и уж точно бы не стал работать в команде.
Если уж я что-то о себе и знаю, так это то, что я дикий зверь, которого не загнать в подобные рамки. На этом, во многом и основывается моё желание освободиться от оков Тихого леса и сбежать из него. Если все эти отзвуки прошлого правдивы, то не получится ли так, что моя единственная мечта – пустой звук?
Будто бы в ответ мне, откуда— то из-за пределов комнаты, послышался голос паучихи:
– Ты прав, это место никак не связано с тобой. И, тем не менее, оно находится внутри твоего сознания. Оно связано с твоей судьбой.
– Мне кажется, что ты морочишь мне голову! Что за белиберда?
– Всё в этом лесу имеет свой смысл. Каждая странность – всего лишь часть одной большой цепи, что в итоге должна сложиться в единое целое. Лишь тот, кто способен пройти по каждому звену этой цепочки и не затеряться, будет достоин найти выход из чащи. Ты был рождён из самой Сути и потому имеешь больше шансов, чем любой другой местный обитатель, понять в чём тут дело. А может и излечить Тихий лес… Главное, что тебе нужно – следовать за своей судьбой. Эта кукла поможет тебе УВИДЕТЬ, так что пользуйся ей с умом. А теперь просто пожелай вернуться на Тропу, чтобы продолжить свой путь.
Я зажмурился и стал настойчиво думать о тумане и двух стальных линиях. Когда я открыл глаза, то действительно вернулся на прежний путь. Башни рядом уже не было, а вот тени, вечные спутницы, всё также настойчиво копошились рядом. Я продолжил шагать прямо, пока не набрел на маленькую хижину.
Эта избушка состояла из различных съедобных материалов, которые были чересчур цветастыми: красными, фиолетовыми, розовыми, белыми и носителями прочих неестественных для природы цветов. Разумеется, мне стоило зайти и в этот домик.
Идя по его внутреннему двору, я отломил кусочек от забора и попробовал на вкус. Сладкий, многим слаще лесных яблок.
Я постучал в дверь. Она открылась сама и пустила меня внутрь, где средь съедобной мебели, на полу, сидел бесшёрстный старик. У него было два ряда зубов и чёрные, грустные глаза. Дед сверлил неосмысленным взглядом половые доски. Когда я поздоровался с ним, он даже не отвёл глаз от них и бросил мне безжизненно: – Знаешь, Охотник, что я отображаю?
– Откуда мне знать?
– Мне думалось, что ты догадливый. И потратишь нескольким меньше, чем век, чтобы понять.
– Все боги любят загадки? Если так, то я, пожалуй, сойду с этой чёртовой тропы.
– Если сойдёшь с неё, то скорее всего тебя заберут души убитых тобой зверей.
– Так эти тени… души тех, кого я погубил?
– Или тех, кто погибли по твоей вине. Немалую коллекцию ты собрал. Впрочем, бессмысленно сожалеть. Сожаления их к жизни не вернут.
– Я не то чтобы собирался. Я много лет жил по правилу: «Убей или будь убит». И ничуть его не стесняюсь.
– Мне нравится твоя бессердечность. Я дам тебе свой подарок.
– И какой же это будет подарок?
– Хутсунея. С одного древнего языка это переводится, как «ничто» или «пустота».
– Ты даришь мне пустоту?
– Звучишь недовольным. Пустота – это не так уж и мало. У кого— то и её нет. К тому же она поможет тебе СОХРАНИТЬ всё что ты хочешь. Даже самого себя. Протяни правую руку в сторону.
Я последовал совету и тут же почувствовал, как моя рука погрузилась во что-то мягкое, тёплое и мерзкое. Я посмотрел на свою руку и увидел, что она исчезла практически по локоть. Я всё ещё чувствовал её и легко мог двигать по незримому отвратительному на ощупь пространству. Стоило мне потянуть руку на себя, как она тут же показалась обратно, целая и здоровая.
Старик сказал мне:
– Теперь Хутсунея всегда будет в этом месте. Можешь хранить там сколько угодно вещей. А теперь ступай прочь. Бог пустоты более не желает тебя видеть!
Он несколько раз хлопнул в костлявые ладоши и исчез, вместе со своей съедобной хижиной. Я незамедлительно вернулся к Тропе праведников, чтобы продолжить путешествие. Но прошёл я по ней недолго.
Вскоре туман стал столь плотным, что я перестал видеть не только дорогу, но и свои собственные руки. Я будто оказался погружён в вязкую жижу. Я даже перестал чувствовать почву под ногами и скорее плыл в бездонной серой пустоте. Даже дышать стало трудно, ибо с каждым вдохом сия жидкость попадала в мою пасть. Мерзкое чувство.
Каково же было облегчение, когда я буквально вывалился из этого странного тумана в просторное помещение. Всё оно было соткано из этой жижи, даже пол. Но я не проваливался, напротив она стала достаточно плотной, чтобы по ней можно было ходить. Только слегка пружинила.
Мебель, которая находилась в сим «облачном замке», также была создана из этого плотного газа. Хотя особенно рассмотреть её разнообразие не получалось, ибо вся она практически сливалась в единую серую массу с поверхностью стен. Разве что, пока я шёл, я пару раз наткнулся на стулья из тумана и большой стол, несильно ударившись об их упругую поверхность.
Выйдя из первого помещения, я попал в другое такое же. В нём я и встретил хозяина сих хором. На облачном троне восседал огромный живой скелет стервятника с причудливым посохом в руках. Он заговорил, добродушно и весело:
– Добро пожаловать в мою скромную обитель, Охотник! Не представляешь, сколь долго Бог Ветвей ждал встречи с тобой! Жаль только, что ты тут ненадолго. Но я надеюсь, что пути судьбы ещё столкнут нас и не один раз. Мне интересна твоя лисья порода.
– Я испытываю странные чувства от того, что внезапно стал интересен нескольким богам. И избран ими для какой— то безумной цели… Знаешь ли, мне не вообще не нравится, что вы все меня к чему— то готовите. Я хочу сбежать из леса, чтобы не участвовать во всех ваших игрищах.
– Если бы это были наши игрища… Они скорее твои. Впрочем, лучше будет, если ты сам всё увидишь. Мои верные подданные будут ждать тебя около ХРАМА. Там ты и найдёшь все ответы. Если выживешь, само собой.
– Так почему именно я? Мне стоит ждать ответа?
– Не сейчас. Сейчас я могу сказать только о том, что ты сам себя загнал в подобную ситуацию. А мы, слабые лесные божества, пытаемся воспользоваться твоими желаниями, чтобы получить свою выгоду. Так что не строй иллюзий, друг мой. Ты мне мил, но кроме того, ты нужен мне для кое— чего более великого. В перспективе мы все можем открыть путь к свободе… Или, по крайней мере, защитим статус— кво. Что не так уж и плохо.
– Допустим. Выбора у меня, видимо, пока всё равно нет.
– С тех пор, как ты ступил на Тропу, выбор исчез. Любопытному лису опять отрубили нос.
– Опять?
– Ты поймёшь. А сейчас прими и мой дар. Возможно, самый ценный для твоего дальнейшего пути.
Он двинул костлявой рукой, и моя пасть тут же заболела. У меня, один за другим, стали выпадать старые зубы и начали болезненно резаться новые, острые и крепкие. Пол поглощал старые клыки. Вскоре, боль от появления новых улеглась я смог хотя бы разогнуться:
– Что за…
– Новые зубки для свирепого хищника. Они позволят поглотить то, что не могут поглотить обычные звери. Неплохо дополняют образ, правда? Природная способность менять облик и находить потайные тропы, прекрасно дополняются бездонным хранилищем, возможностью видеть скрытое и пожирать то, что нельзя убить. С таким набором ты, возможно, сможешь противостоять тому, чего мы все здесь боимся. Бой всё равно будет неравный и мы не сможем тебе помочь. Однако, иногда и тёмные лошадки приходят к финишу. Ну да довольно, пора тебе покидать божественную землю.
Он щёлкнул костяшками пальцев, и я тут же провалился в серую жижу. Выкинуло меня на свободной от тумана поляне. Поляне, что ничем не отличалась от любой другой подобной.
Тут, разве что, стояло огромное каменное здание, заросшее и заброшенное. К нему и вели две стальные линии. Оно казалось мне крайне знакомым, и я точно знал, что внутри получу ответы на многие вопросы. Да и назад поворачивать было поздно…
Так что я сделал смелый шаг навстречу судьбе.
Охотник – Охота на Стального Червя
В Тихом лесу, вотчине гигантских деревьев, практически не увидишь хоть сколько-нибудь сложных рукотворных строений. Строить некому, да и не из чего. Обычные материалы здесь: дерево, листья, глина, да мелкие камешки. Можно ли из этого построить что-то сложнее крошечных хижин? Возможно. Но вряд ли звери обладают выдающимися архитектурными умениями.
Так что встретить здесь строение из некого монолитного, похожего на камень, материала, неожиданно. Особенно учитывая громадные размеры здания. Пять этажей могут показаться чем— то вполне исполнимым, но я многие годы путешествовал по лесу и не видел ничего столь же высокого. И чего— то столь же нерастительного?
Да, долго прожив в чащобе, ты привыкаешь к странностям местной природы. К аномальным растениям, аномальным зверям, аномальной земле и тем фокусам, что они порой выкидывают. Тебя не удивляют люди, вросшие в стволы деревьев, не шокируют попытки лис влезть к тебе в голову и задурманить её галлюцинациями, не трогают крики тех, кого корни утаскивают в почву. А вот когда ты видишь что-то, что является доказательством возможности победы живого ума над яростью природы… невольно даже заражаешься надеждой.
Впрочем, моей главной задачей было рассмотреть сие строение поближе, изучить его изнутри и понять, что же скрывает этот странный храм в центре леса. Однако, разумеется, что всё не могло получиться просто. Обязательно должно было возникнуть препятствие, что помешает мне зайти внутрь. И на сей раз это были птицы.
Я встречался и раньше с этими тварями. Длинные когти на ногах. Гигантские крылья с чёрным оперением. Под ними четыре тонкие руки. Уродливая голова с двумя клювами, где один был чуть меньше и располагался внутри второго. Красные, безжизненные глаза по обе стороны от пасти. В самом центре груди располагался ещё один глаз, белый, что обычно держался закрытым.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.