«На рассвете». Стеснять девушку в столь небольшом строении нам не хотелось, но Ларя только рассмеялась, раскидывая вполне современный надувной матрас на полу:
– Это место для туристов, а я живу неподалёку, в посёлке саамов Лавозеро. Нас осталось не больше полутора тысяч на территории России. Мы стараемся держаться вместе, поддерживать нашу идентичность, но нельзя сказать, что наш посёлок особо привлекателен: серые пятиэтажки, обычные дома… Вот в дни фестивалей другое дело. А здесь я принимаю тех, кто хочет погрузиться в наши традиции, посмотреть, как выглядели чудские ямы – древние подземные жилища саамов (временные убежища при нашествии врагов) или летняя вежа, зимняя тупа. Устраиваем катание на оленях и кормим традиционными для севера блюдами. Ну и, конечно, устраиваем для женщин, желающих найти ответы на свои вопросы, общение с духами. Так что за меня не беспокойтесь, встретимся на рассвете.
Ларя растаяла в темноте, и лишь звук мотора дал нам понять, что она ушла по реке.
– В тесноте, да не в обиде! – Лёня растянулся на матрасе первым, оставляя мне свободной ровно половину. – И не в таких условиях бывали.
– И не говори, – я осторожно легла рядом с твёрдой мыслью, что до утра не усну, но сама не заметила, как провалилась в сон под рассуждения друга.
Он сожалел о пасмурной погоде. В таких условиях увидеть северное сияние невозможно. Что-то про близость магнитных полюсов. «Заряженные частицы солнечного ветра попадают в магнитное поле земли…» – приглушённый голос Леонида с непонятными для меня научными обозначениями звучал не хуже колыбельной. «В 1859 году из-за сильнейшего излучения Авроры пострадали телеграфные системы по всей планете, а в наше время от подобной вспышки сотовой связи и орбитальным спутникам пришлось бы несладко…». В моей голове стали рождаться образы, путая реальность и сон. Яркий шар, напоминающий шаровую молнию, метался из стороны в сторону, заключённый в стеклянный куб на фоне ночного звёздного неба. «Случай с Баширом тут не первый…» – слова не давали мне окончательно погрузиться в царство Морфея. «Необъяснимая северная болезнь время от времени поражает людей вблизи определённых мест. Мерячение…» В моём сне вдруг появились две фигуры в шаманских одеждах, исполняющие странный танец, судорожные движения их были идентичны друг другу, и, казалось, это именно заключённый в куб сгусток света отдаёт им приказы. Я подошла ближе, пытаясь рассмотреть их лица, босые ноги кололи мелкие камни и сухая трава, жар, исходящий от куба, обжигал кожу и словно тянулся своими искрами к сердцу. Танец шаманов становился яростнее, и в какой-то момент они повернулись ко мне лицом, являя Башира и Ларю. Они потянули ко мне свои руки, и я от испуга сделала шаг назад, оступилась и стала падать вниз, по каменным полуразрушенным ступеням. Мои попытки ухватиться за стены, покрытые жёстким мхом, лишь расцарапали руки до крови. И когда я уже смирилась с неизбежным, мою ладонь ухватила прочным захватом мужская рука.
«Идём со мной…» – всё вокруг исчезло, оставляя внимательный взгляд Ирики, его голубые глаза, напоминающие озёра… Я проснулась и резко села, восстанавливая дыхание. Со двора слышалось пение, и я, стараясь не разбудить свернувшегося калачиком Лёню, осторожно вышла из дома. Первые лучи солнца позолотили верхушки редких деревьев и неровные края скалистого горизонта. Ларя ни капли не обманула, говоря о сказочности данного момента. Земля преображалась, приобретая цвета после ночной серости. Ларя в лучах восходящего солнца, в длинном платье, украшенном яркой вышивкой и аппликацией, с длинными, развевающимися на ветру прядями волос была похожа на колдунью, своим пением призывающую новый день.
– Ты получила ответ на свой вопрос? – повернулась ко мне шаманка.
– Ответ? – я замерла в растерянности, чувствуя холодный ветер на своей коже.
– Духи говорили с тобой, разве они не помогли тебе? – Ларя улыбнулась и, поклонившись в знак благодарности невидимым моему глазу духам, направилась мимо меня к дому. – Они сказали, что ещё не время идти на Сейдозеро. Сказали, у тебя есть незавершённое дело.
Я задумалась, прогоняя в памяти свой сон. Что в нём должно было быть ответом? Если только… Ирики… На моём телефоне было 36 пропущенных вызовов. Я отключила звук, когда он позвонил в первый раз…
– А если это всего лишь сон? – спросила я в спину удаляющейся девушке.
– А если нет? – ответила Ларя и исчезла за дверью.
– А почему меня никто не разбудил? – Лёня, потягиваясь, встретил меня на входе. – Уже едем?
Ларя посмотрела на меня, ожидая ответа.
– Едем… – я приняла решение, – назад в гостиницу.
– Смена планов? – Лёня бросил взгляд на шаманку. – Духи протестуют?
– Я подвезу вас в город, – Ларя проигнорировала шутку Леонида, – за своего друга не беспокойтесь. Если что, ваш номер у меня есть, у вас мой тоже.
– Уверена, что стоит вернуться?
Лёнин вопрос вертелся в голове по дороге назад, сея сомнения. Уверена? В прошлый раз через общее инфополе я могла слышать истинных, считая их разговоры сном. Кто знает, говорили ли со мной боги саамов или духи рода, а может, просто так реализовалось моё собственное желание поверить в любимого мужчину, поймавшему меня над бездной, но я возвращалась. Несколько раз я набирала номер Ирики, но так и не смогла нажать кнопку вызова. Как он там? Волнуется? Обеспокоен? Злится? Я исчезла в такой момент… Чувство вины кольнуло сердце. Лёня пожал мне руку и подмигнул, призывая успокоиться, когда мы вышли из лифта на нашем этаже в гостинице. Я пыталась придумать причину своего отсутствия, приближаясь к номеру Ирики, и застыла перед приоткрытой дверью в свою комнату.
– Тебя провели как ребёнка! – раздался ненавистный голос Анарис. – Я говорила Апе, что ты не имеешь над ней контроля.
– Прекрати! – рявкнул в ответ Ирики. – Тебя это не касается! Нечего было тащиться за мной.
– Вы все её недооцениваете, – Анарис прошлась по комнате под столь же неприятный звук каблуков. – Если бы не я, то и в прошлый раз она оставила бы нас с носом!
– Что ты такое говоришь! – на секунду в нотках голоса Ирики проскользнула теплота. – Она чуть не погибла, возвращая нам возможность к нормальному существованию.
– У неё просто не было другого выхода, – голос Анарис тоже стал мягче, – эти имиаты ради собственного выживания пойдут на что угодно… Ирики… Разве ты не видишь её двуличие? Цефина предупредила, что Кире открылся путь, но она ничего тебе не сказала, а приехала сюда, украла информацию и сбежала…
Я вздрогнула от звука разбиваемого стекла и, отступив, ощутила поддержку друга, придержавшего меня за плечи. Пора было войти и послать эту Анарис… Дверь резко распахнулась, являя мечущего взором молнии Ирики. Мороз в буквальном смысле пробежался по коже, особенно когда его глаза сузились, заметив «нежные» объятия Лёни. Глупо было надеяться на эффект неожиданности, зная, как легко Ирики чувствует мой аромат. Оставался только один действенный способ выйти из данного положения хотя бы не проигравшей:
– Может, многоуважаемый сит Ирики соблаговолит мне пояснить, какого демона в моём номере делает эта особа?! – я шагнула вперёд, сдвигая мужчину с пути и указывая на Анарис. – Болтать с ней по телефону в своём номере уже недостаточно?
– Ты где… – слово «была» так и не вышло из губ слегка удивлённого моим поведением Ирики.
– Я так и знала! – злость и ревность у меня были абсолютно искренними, чем ещё больше сбивали истинного. – И суток не прошло, а она тут как тут! А я надеялась, что он поднимет на уши полицию, будет страдать и искать меня! А ты использовал меня!
– Я?! – Ирики был растерян, его переполнял гнев, но он уже не понимал, на кого он должен его выпустить.
– Ты! – я ткнула его указательным пальцем в грудь, еле сдерживаясь, чтобы не нанести удар гораздо ниже.
Он ведь действительно меня использовал! Вслепую! Кто знает, объявился бы он, если бы не какой-то там открывшийся мне путь. Его не было три года, и такие совпадения не случайны. Истинным понадобилась моя уникальность, и Ирики решил, что сможет контролировать влюблённого имиата? Ну что же, если духи правы, то мне тоже понадобится его помощь, но если он хотел увидеть все прелести любви, то получит её во всех красках! И я с максимальным чувством, вкладывая всю обиду, съедающую изнутри, залепила пощёчину. Глаза Ирики округлились, он прикрыл ладонью краснеющую щеку, словно не веря в произошедшее, а я, не теряя времени, вошла в комнату и захлопнула дверь. Конец акта увенчался аплодисментами. Анарис стояла у окна и, приподняв руки, демонстративно медленно аплодировала.
– Я же говорила, они тебя недооценивают.
Мгновение на раздумье, тысяча ответов роилось в моей голове, и ни одного приятного. Я не любила Анарис с первого момента нашей встречи, впрочем, как и она меня. Если бы не Ирики, она бы уничтожила меня ещё при пробуждении Цефины. Умная, высокомерная, опасная. Любой ответ мог сыграть против меня, Ирики мгновенно почувствует смену настроения, и я, не отвечая на компрометирующую реплику, вновь распахнула дверь, где ещё стояли двое молодых мужчин, один из которых пытался скрыть улыбку за фальшивым кашлем.
– Можно забрать отсюда посторонних? – я смотрела на Ирики, который, в отличие от Лёни, почти извергал огонь. – Я очень устала после бессонной ночи.
– Бессонной ночи? – Ирики влетел в номер, вставая рядом с Анарис, которая успокаивающим жестом погладила его по плечу.
– Как жаль, что с нами нет синоре Апе, – торжествующая улыбка расцвела на лице женщины лишь на мгновение и сменилась искренним недоумением, когда Ирики буквально вынес её за дверь. – Ирики! Что ты делаешь!
Её голос потонул за грохотом захлопнувшейся двери. Всё, что я успела уловить перед этим, это Лёню, пожимающего плечами со словами: «Се ля ви» (такова жизнь), после чего осталась наедине с горой бушующих эмоций. Кажется, немного переиграла… Стало страшно… А умные книжки учат идти навстречу своим страхам, чтобы их победить, и я сделала шаг вперёд, каждой чёрточкой своего лица показывая все кары небесные, ожидающие моего оппонента. Видимо, с мимикой я тоже перестаралась…
– Тебе плохо? – Ирики слегка скривился, оставляя между нами небольшое расстояние.
– Плохо! – я с такой силой выкрикнула, что закашлялась до слёз. – Безумно плохо, когда близкий тебе мужчина оказывается лжецом! Конечно, кто я такая? Имиат? Настолько глупая, что можно использовать в своих целях…
– Я никогда к тебе так не относился, – жёстко отрезал Ирики.
– Может, ты мне и не врал? – я бросила долгий взгляд в потемневшие глаза мужчины, вытирая слёзы.
Ирики хотел ответить, но остановился. Женские слёзы отлично сбивали мужскую решимость. Как бы истинные ни кичились своим иммунитетом к чувствам, но одного из них я точно «расконсервировала».
– Я не врал, – выдержав паузу, уже тише сказал он. – Есть вещи, в которые я просто не мог тебя посвятить. Так для тебя безопаснее…
– Позволь мне самой решать, что для меня безопасно, а что нет, – стало легче дышать. – Либо ты признаёшь во мне равную, либо я остаюсь для тебя имиатом, но в этом случае ни о каком доверии и речи быть не может. У тебя последний шанс – карты на стол!
Ирики понадобилось несколько минут, чтобы принять решение:
– Доверие должно носить обоюдный характер. Ты к этому готова? – Ирики принял кивок за согласие. – В таком случае разговор будет долгим…
– Я чувствовала себя гораздо безопаснее в этом мире, пока не знала о вашем существовании, – и я ни капли не лукавила.
Разговор действительно оказался непростым. Первым нашим компромиссом стало участие в разговоре оставшихся за пределами номера Анарис и Леонида. И сейчас я уже жалела, что хотела знать правду. Мир и так был небезопасен для человека, а теперь у меня зарождалась фобия, что сама природа против нас.
– Я рассказывал тебе про источники силы, – Ирики подбирал слова, отстукивая ритм кончиками пальцев по столу, за которым мы все четверо расположились. – После глобальной катастрофы, в результате которой нам пришлось трансформировать себя в сгустки энергии, всё живое на поверхности мира погибло, оставляя лишь биомодифицированные генетические копии. После пробуждения главного хранителя информации Цефины имиаты должны были стать нашим ключом к возвращению физической формы, но природные источники силы не пробудили Цефину. Они исчезли, оставив лишь редкие «аномальные зоны», которые были слишком слабыми, чтобы восполнять наши энергетические резервы. Коконы, в которых мы скрылись, стихия разбросала по всей планете. Некоторые из них были повреждены или уничтожены, некоторые до сих пор ожидают спасения (чем мы и занимались в последнее время, вызволяя своих из вынужденной спячки). Были и те, кто, как мы, смог найти возможность к временной трансформации, представая перед имиатами в разные времена божествами или их наместниками, требующими жертвоприношений. Но после пробуждения Цефины подобные «мероприятия» остались далеко в истории… как нам казалось…
Я вздрогнула от прозвучавшего зловеще «казалось».
– Хочешь сказать, что ещё кто-то ведёт себя подобно вам?
– Не совсем, – Ирики посмотрел на Анарис, но та лишь пожала плечами, не желая тратить свои силы на разъяснения имиатам. – Нам нужен был оригинальный код, заложенный в вашем ДНК. То, что имиаты выгорали, – это побочный эффект их эволюции. Для поддержания физической формы приходилось использовать физическую оболочку имиатов, но сейчас мы столкнулись с уничтожением энергетической составляющей.
– То бишь кто-то крадёт наши души? – ухмыльнулся Леонид.
– У вас нет душ, – огрызнулась Анарис, – такого понятия вообще нет! Как можно говорить с ограниченными существами…
– Ты права, – ответил ей с неизменной улыбкой Лёня, – ужасно трудно говорить с ограниченными существами… Так сними с себя ограничения и поговорим по ДУШАМ.
Анарис надменно оценила парня с головы до ног, не давая выхода злости.
– Посмотрю на тебя, когда будешь молить о помощи, – процедила она сквозь зубы.
– Поясни, о чём ты, – я старалась не обращать внимания на поведение Анарис, вслушиваясь в слова Ирики. – И при чём здесь я?
Истинный нервно потрепал свои волосы, скорчив гримасу сожаления:
– Цефина. Она увидела вашу связь.
– Связь с чем?
– Ты ведь помнишь, какой мощью может обладать человеческое тело? – Ирики не ждал ответа. – Мы вернули себе нашу физическую оболочку, частично, возможность управлять некоторыми природными явлениями и процессами, но прежняя мощь пока не доступна в полном объёме. Цефина генерирует через себя те источники силы, которые нам удаётся найти, и поддерживает наши способности на допустимом уровне, но не даёт полной свободы. Мы построили несколько лабораторий в зонах, где могли не только черпать энергию, но и ставить опыты по «оживлению» Земли.
– То есть мы добываем нефть, газ и другие ископаемые, а вы… – Лёня задумался над обозначением. – Геотермальной энергетикой занимаетесь, что ли?
– Использовать тепло, находящееся в недрах Земли, слишком примитивно, – Анарис снизошла для разговора. – Если показать на примере человека, то для нас геотермальная энергетика – это тепло твоего тела, которое зависит от процессов, происходящих внутри. Химическая реакция окисления глюкозы кислородом воздуха в клетках организма даёт тепло, а кровь его разносит по телу, при этом выполняя ещё и функцию регулятора. Может это быть источником энергии? Безусловно. Но зачем использовать источник, с которым мороки много, а выход небольшой? От солнца можно получить больше энергии, чем от геотермальных источников. Соответственно, атомные электростанции стоят ещё выше на несколько ступеней. Но есть энергия, которая в своём минимальном проявлении даёт в тысячи раз больше. Энергия жизни. То, что ты обозвал «душой» – это маленькая доля той энергии Земли, которая позволила вам чувствовать себя живыми и похожими на нас. Вы используете её по наитию, да и блокираторы имиатов не дают потреблять эту энергию больше необходимого. В противном случае, имея подобную силу, вы бы уже уничтожили себя.
– Я так понимаю, собственный опыт покоя не даёт? – остудил пафос Анарис Лёня. – Боитесь, что мы повторим вашу ошибку?
– А что ещё ожидать от копий? – Анарис замолчала, демонстративно откинувшись на спинку стула, и отвернулась к окну.
– У вас и своих ошибок достаточно, – подхватил Ирики. – До магии вы не доросли.
– Приехали… Магия? – ухмыльнулся Леонид. – Я думал, мы говорим о высоких технологиях.
– Имиаты очень медленно идут к пониманию, что высшая технология – это они сами, – Ирики взял стакан и наполнил его водой из графина, стоящего на столе. – Любое моё действие может показаться магией, но это лишь более совершенное владение наукой. Физика в том варианте, который вам пока доступен, открывает примерно семь процентов знаний всех процессов от того, что доступно нам.
Ирики провёл по контуру стакана пальцем, словно проверяя края, а затем стал вращать им, не касаясь стакана, по часовой стрелке. Вода подчинилась, копируя движение Ирики, и завращалась внутри прозрачного сосуда, будто подгоняемая невидимой ложкой. Ирики стал поднимать руку и, не останавливая, повторять указательным пальцем круги. В стакане образовалась воронка, а затем вода, похожая на маленький водяной смерч, вышла из границ стакана. Открытую ладонь второй руки Ирики подставил под маленькое водяное чудо, вращающееся над столом, и через мгновение раздались треск и шипение, а по комнате поплыли облака пара.
– Фокусник, – вырвалось у меня, а в душе я уже хлопала от восторга в ладоши.
– Никаких фокусов, только знания плюс энергия.
– То есть мы так тоже можем? – загорелся Леонид, пытаясь повлиять своей ладонью на пролившиеся на стол капли.
– У вас нет знаний, а запас энергии лишь для поддержания необходимых жизненных процессов.
– Но кто-то стал забирать у имиатов даже этот малый запас? – мне не терпелось понять, что нужно от меня. – И это не истинные?
– Подобных нам Цефина видит через инфополе, – Ирики встряхнул ладони и взял протянутую мной салфетку. – Мы помогаем им адаптироваться в новых условиях. Не секрет, что нам не выгодно засвечивать своё существование, и всё же мы участвуем в некоторых процессах развития Земли.
– Имиатов слишком много, чтобы идти в лобовую атаку, – вставила Анарис, заслужив недовольный взгляд Ирики.
– Не в этом дело, – успел среагировать он, заметив моё возмущение, – Апе признал их право на существование. В наших лабораториях работают десятки талантливых имиатов. Но несколько месяцев назад двух наших сотрудников взломали.
– А какими системами они пользовались? – мгновенно оживился Леонид.
– Их взломали здесь, – Ирики притронулся пальцами к виску. – Словно щёлкнули выключателем и оставили пустую оболочку. Они физически живы, при привлечении внимания способны повторять движения, но как личности не существуют. Цефина обнаружила взлом, выгоревшие ячейки дозволенного доступа к общему инфополю и отсутствие энергии.
– То есть, если вашу энергию подпитывает Цефина, которая аккумулирует минимально оставшиеся источники, то кто-то пополняет свои запасы через имиатов?
Ирики кивнул.
– Судя по собранной нами информации, это началось не сейчас. Имиаты с давних времён подвергались подобному отбору, но никто не обращал на это внимания. Ведь подобное поведение приравнивалось к помешательству или вселению духов. Да и проявляется только в северной части.
– Я ведь говорил про это! – Лёня напомнил вчерашнюю ночь. – Как только Башира увидел, сразу сказал – мерячение!
Я не успела шикнуть на своего друга.
– Башир? – Ирики с подозрением посмотрел на меня. – Значит, мучилась она и ждала меня… Кто такой Башир?
– Наш друг, – не время было ещё открывать наши карты. – Что там с этим мерячением?
– Северная болезнь, превращающая людей в безумцев, – Лёня ответил раньше Ирики. – Название происходит от якутского слова «мерячить» – быть одержимым или безумным. Проявлялась болезнь по-разному, но общие симптомы присутствовали всегда. Начиналось всё с того, что человек отключался от внешнего мира, входил в транс. Затем начинались судороги, болезненные спазмы и безумие. Почти все больные испытывают физические или душевные страдания, причина которых до сих пор неизвестна. Слушай, психиатр Бехтерев в 1922 году снаряжал экспедицию как раз в район Лавозеро на Кольском полуострове…
– Мы проверяли его записи и пришли к тем же выводам, – кивнул Ирики. – Болезнь проявляет себя в одно и то же время в разных местах. Её активность становится выше при появлении северного сияния.
– Магнитные волны? Солнечная активность? – Лёня уже загорелся новой тайной.
– Зов, – припечатала Анарис.
– Зов Авроры… – я вспомнила свой сон и слова Дмитрия, который пытался меня предупредить.
– Набор сигналов, который действует только на имиатов.
– Это песня, – возразила я Ирики, – словно призыв шамана. Я сама слышала.
– Вот ты и ответила на свой вопрос, – нахмурился Ирики, – для истинных это просто набор сигналов. Имиаты, услышавшие зов, вырываются из-под его влияния очень редко, а придя в себя, ничего не помнят. С тобой всё иначе…
– Но почему, кроме меня, в самолёте никто не слышал этого зова?
– Слышали. Имиаты были созданы по нашему подобию, но нужны были не конкуренты, а лишь простейшие приспособления для сохранения информации. Поэтому вам были выставлены пределы восприятия звука и изображения, на которые реагирует мозг, остальные звуки он просто оставляет без внимания, но совсем не значит, что он их не слышит. Зов выбирает самых восприимчивых или с каким-то особым набором данных, мы точно не знаем.
– Если вы слышите эти сигналы, почему не найдёте их источник сами?
– У нас общее инфополе. Набор сигналов без указания места бесполезен. Имиаты либо исчезают, либо выгорают, шаманы с нами сотрудничать не хотят – твердят о запрете духов.
– И вам нужен тот, кто может найти конечную точку зова и не слетит с катушек? – кажется, меня пытались сделать приманкой для похитителя энергии имиатов, и это радости не добавляло.
– Мы не знаем, кто это делает, но он целенаправленно направлял сигналы тебе. Впервые так далеко, но, видимо, сил мало, и тогда в ход пошли близкие тебе люди. Рано или поздно ты всё равно приехала бы сюда, но без нашей защиты. Я никому не позволю причинить тебе вред. Ты мне веришь? – Ирики взволнованно ждал моего ответа.
Боже! Ну почему я не могу прожить эту жизнь тихо и спокойно? Прошла один кошмар, а теперь должна добровольно войти в новый. Зов имеет границы, так может, просто сбежать как можно дальше на юг? А друзья? Я посмотрела на Леонида, вспомнила лицо счастливой подруги в подвенечном платье, Башира с безумным взором и Дмитрия… Мы должны его найти! Оставалось ответить себе – могу ли я доверять Ирики? Он смотрел на меня, не отрываясь, улавливая малейшую смену настроения, словно от ответа зависела и его жизнь.
– Не верю, но доверяю.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.