Дальнейшие его слова потонули в овациях.
За несколько десятилетий до этого
Маленький Эльзахир под присмотром старшего брата сидел во дворе их дома на Аладайских озерах с книжкой в руках. Здешняя территория, сплошь состоящая из каменного монолита, не предоставляла детям больших возможностей провести свой досуг, когда обучение в местной школе заканчивалось. Если маленькие жители Амплерикса на любой другой территории могли, заливаясь ребячьим смехом, гонять кроликов по траве или играть в прятки в чащобах лесов, то живущие на Аладайских озерах дети выдумывали себе игры, чтобы хоть немного развлечь свои юные души в этой лишенной растительности и животных земле.
Одной из наиболее популярных забав было набрать небольших булыжников причудливых форм и выстроить из них фигурки животных, о которых дети читали лишь в школьных учебниках. Или построить из них миниатюрные копии трех знаменитых на всю планету Ярких замков – стройного Марьяни на доньях Эр-Нерая, парящего Гальтинга в Эрзальской долине или застывшего в хрустальных завихрениях замка Серебряной Слезы. Реже дети строили из камней королевский дворец в Триарби, проигрывавший в красоте и величии Ярким замкам. В игре побеждал тот, кому удавалось построить из камней наиболее удачную пародию на великие строения лучших земель Амплерикса. Впрочем, каждый из ребят в порыве спора начинал утверждать, что именно его версия дворца больше остальных похожа на оригинал. «Дурак! – кричал какой-нибудь мальчишка. – Гальтинг вообще не так выглядит». Но соперник резонно парировал: «Можно подумать, ты прям так уж знаешь, как он выглядит». Мальчишка не сдавался: «Гальтинг похож на огромную глыбу, парящую над Эрзальской долиной! И там есть водопады. А у тебя какое-то куцее бревно вышло». Тогда дело нередко доходило до драки, в ходе которой неуклюжие миниатюрные каменные постройки неминуемо разрушались, и в таком случае победитель определялся уже на кулаках.
Другой популярной среди детей Аладайских озер забавой было дразнить ксантров. Эти диковинные существа, полностью состоящие из воды, время от времени выбирались из сотен небольших озер, щедро испещрявших здешнюю территорию. Они оставляли после себя пустынные склизкие котлованы и водяной бесформенной массой монотонно передвигались по городу, пока не находили себе другой подходящий по размеру котлован. Тогда они подкатывались к нему и одним плавным движением вливались в него, образуя обычное, ничем ни примечательное озерцо. Когда огненные шары в черном небе горели особенно ярко, снабжая землю теплом, активность ксантров повышалась. В таком случае привыкшие к ним жители, обычно не обращавшие на бессмысленно кочующих туда-сюда ксантров никакого внимания, могли одновременно наблюдать аж с десяток ксантров, выбравшихся из озерных берегов и ищущих новый приют. Иногда ксантры сталкивались друг с другом и смешно разливались по каменной земле обычной водой, веселя обитателей Аладайских озер, после чего лениво и с трудом собирались в водяную кучу и продолжали слоняться по территории, пока не занимали какой-нибудь пустой котлован. Завидев, что ксантр ползет к котловану, дети, хохоча, бежали туда и, опережая ксантра, залезали в пустой котлован. Как только ксантр делал попытку освоиться в новом жилище, он испуганно нащупывал своей водяной лапкой спрятавшихся в котловане мальчишек, отдергивал лапу и катился дальше в поисках более безопасного приюта для своей водяной массы.
Но Эльзахира подобные развлечения не особенно интересовали. Иногда он набирал маленьких булыжников и выкладывал из них на земле образы мамы, папы и брата, а порой, если удавалось найти подходящие по форме камни, выстраивал таких животных, о которых другие дети не имели представления – например, слона.
– Что это за толстая лошадь с длинным носом? – пытаясь поддеть Эльзахира, спрашивал соседский мальчишка, полностью промокший после игр с ксантрами.
– Это не лошадь, – невозмутимо отвечал мальчик, не отвлекаясь на соседа и продолжая скрупулезно выкладывать из камешков фигурку.
– Лошадь, которая съела осла! – не успокаивался соседский сорванец.
– Это слон, – спокойно отвечал Эльзахир.
– Кто?
– Слон, – повторял Эльзахир. – Я читал, что они водились где-то между Серебряной Слезой и Бездной, но потом все вымерли, потому что ушли слишком далеко на север.
– Не было никаких слонов, – терялся соседский мальчишка. – Ты это все сейчас сам придумал! Нам такого в школе не рассказывали.
– Ну и что, – отвечал Эльзахир. – Если бы ты побольше читал, и не только учебники, то знал бы.
Тогда мальчишка, поняв, что тягаться с начитанным Эльзахиром он был не в состоянии, психовал и ногой разрушал все то, что так усердно и долго строил мальчик, после чего удирал играть с остальными. Эльзахир же, не привыкший решать конфликты при помощи кулаков, вздыхал, но быстро брал себя в руки и начинал свое творение заново, зная, что во второй раз получится даже лучше, чем он задумывал изначально.
Сегодня Эльзахир, время от времени поглядывая на старшего брата, увлеченного игрой с булыжниками, сидел во дворе на каменном стульчике и читал очередную книжку – увлекательный рассказ о том, каким был Амплерикс, когда его одолевало несметное количество жутких мерсеби. Их с братом родители ушли торговать на главную площадь Аладайских озер, и мальчики были предоставлены сами себе.
– Я писать хочу, – сказал Эльзахиру старший брат, вскочив на ноги и побежав в дом. – Сиди тут и никуда не уходи. И есть тоже хочу. Принести тебе лепешку? Я могу приготовить.
Но Эльзахир, увлеченный рассказом, лишь отрицательно покачал головой. В небе было много ярко светящих огненных сфер, и из-за их тепла Эльзахир чувствовал себя лениво и умиротворенно. Не отрываясь от книги, он заметил, что над страницами возникла тень. Подумав, что густые облака заслонили собой свечение огненных сфер, мальчик поднял глаза к небу и тут же ойкнул от неожиданности, увидев истинный источник тени. То был незнакомый господин, облаченный в сплошное ярко-красное одеяние. Вокруг, кроме них двоих, не было никого. Из-под широкого капюшона на мальчика смотрело приятное лицо незнакомца – он казался молодым, взгляд его был сосредоточен на мальчике.
– Вы кто? – испуганно спросил Эльзахир, но незнакомец ничего ему не ответил, а лишь поднес руку к своему лицу и пригладил короткую темную бороду, обрамлявшую острые скулы.
Эльзахир посмотрел на него и понял, что не боится этого странного незнакомца.
– Пойдем со мной, – сказал мальчику незнакомец приятным, дружелюбным голосом.
– Зачем? – удивился Эльзахир. – Мне мама с папой не разрешают разговаривать с незнакомыми людьми.
– И все же пойдем, – мягко продолжил незнакомец, поднес руки к капюшону и откинул его, обнажив густые русые, зачесанные назад волосы.
– Извините, но я никуда с вами не пойду, – решительно возразил мальчик.
Он обернулся к дому, куда ранее ушел его старший брат справлять нужду и готовить себе еду, и, как только он открыл рот, чтобы позвать брата, незнакомец резким движением схватил Эльзахира в охапку, прикрыл ладонью рот мальчика, перекинул его через плечо и быстрым шагом стал удаляться прочь.
Когда брат Эльзахира вышел из родительского дома, держа в руке небольшую тарелку с сырыми лепешками, то первым, за что зацепился его рассеянный взгляд, был пустой каменный стульчик, на котором он оставил Эльзахира. Он судорожно стал искать младшего брата, оглядываясь по сторонам, и, поняв, что мальчика нет на территории двора, выронил тарелку из рук и выбежал за забор. «Эльзахир! – закричал он. – Эльзахир! Ты куда подевался?»
Заглянув в несколько соседских дворов и не обнаружив там своего брата, он опустился на прогретую огненными сферами каменную поверхность Аладайских озер и громко разревелся. Взрослые стали сочувственно обступать его и спрашивать, что случилось. Спустя еще немного времени из соседей сформировался стихийный поисковый отряд. «Эльзахир! Эльзахир!» – то и дело слышались перебивающие друг друга голоса. Мальчика нигде не было. Его брат мысленно приготовился сообщить ужасную новость родителям, которые должны были вскоре вернуться домой.
Тем временем перепуганный Эльзахир неожиданно для себя уснул на руках у похитителя, увлекавшего его все дальше от дома. Когда он наконец проснулся и осмотрелся, то понял, что они покинули территорию Аладайских озер – вокруг было бескрайнее поле, а вдалеке виднелась кромка леса. Огненные сферы в небе поубавили свой пыл, и на улице стало смеркаться. Землю под ногами незнакомца нельзя было рассмотреть – они неслись с такой скоростью, что травинки сливались в сплошное желто-зеленое месиво. «Неужели мы летим?» – подумалось Эльзахиру, но в этот момент он ощутил, что сильно хочет спать, и, как он ни старался держать глаза открытыми, сон его все же покорил.
Когда Эльзахир вновь проснулся, то обнаружил себя на большой кровати. В комнате было довольно темно, но обвыкшиеся глаза стали потихоньку разглядывать интерьер. Помещение было небольшим, но необыкновенно уютным – у дальней стены был сооружен сложенный из тонких каменных плиток камин, в котором умиротворяюще потрескивали поленья. Окно в стене напротив было занавешено плотными зеленоватыми шторами. Дверь в комнату была открыта. Мальчик свесил с кровати ноги и неуверенно пошел к выходу. Он не успел выйти – в дверном проеме показалась фигура его похитителя. Ярко-красная мантия незнакомца отдавала оранжевым в свете камина.
– Уже проснулся? – спросил его незнакомец. – Голоден? Я могу предложить тебе свежих груш. Будешь?
– Гр… груш? Чего это такое?
– Это вкусно. На, попробуй.
И таинственный незнакомец протянул Эльзахиру диковинный фрукт смешной формы. Фрукт напомнил ему гирю, которую мама клала на весы на рынке, продавая семена, перемешанные с солью и сушеными травами. Мальчик ни разу не слышал ни о каких грушах и не встречал упоминаний о них ни в одной из десятков книг, что он запоем проглатывал в скромной школьной библиотеке на Аладайских озерах. В животе у Эльзахира урчало от голода, и мальчик протянул руку, принял угощение и жадно откусил кусочек. Приторно-сладкий сок ручейком потек по его подбородку, и Эльзахир, проглотив кушанье, улыбнулся.
– Вижу, тебе понравилось? – спросил незнакомец.
– Ага, – ответил мальчик, снова вгрызаясь в грушу.
– У меня есть еще. Будешь?
– Нет, спасибо, я наелся.
Эльзахир был маленьким – в следующем месяце ему исполнялось лишь восемь лет. В таком возрасте детям не свойственно отдавать себе отчет в том, как может измениться их жизнь при непривычных обстоятельствах, как эти. Одно Эльзахир понимал достаточно хорошо – незнакомец не собирался причинить ему никакого вреда, если не считать вредом похищение ребенка прямо из родительского дома.
– Я к маме хочу, – сказал Эльзахир, аккуратно положив остатки груши на стоящий рядом с дверью небольшой столик, на котором располагались прозрачный графин с водой, кружка и подсвечник с тускло мерцающей свечой.
– Я знаю, – ответил незнакомец. – Но ты ее больше никогда не увидишь.
– Как это – не увижу?
– Просто смирись. Так угодно Амплериксу. И Королеве.
– Какой… какой Королеве?
– Ты мальчик начитанный, образованный, – спокойно продолжил незнакомец, пригладив руками свои волосы, – и тебе прекрасно известно, кто такая Королева.
– Королева…Та самая Королева? Шерли Бальерос?
– Именно.
– Она что, приказала вам похитить меня? Но зачем? И почему меня? И почему мне нельзя снова увидеть маму?
– Ее Величество Шерли Бальерос не приказывала мне похищать тебя, Эльзахир. Но ты нужен мне. И не только мне. Ты нужен всему Амплериксу.
– Но почему? – Губы мальчика затряслись.
– Потому что когда-то ты станешь мной.
– Кем – вами?
– Мной. Одним из трех. Ты будешь Магом.
– Как это? Как это – Магом? Вы что, Маг?
– Один из трех.
– Но как же я стану Магом? – не унимался мальчик, который на миг забыл о страхе, что он больше никогда не сможет увидеться со своими родителями.
– Об этом я позабочусь сам. – И Маг улыбнулся, стараясь внушить мальчику спокойствие и доверие.
– Но почему я?
– Так решили Маги. Я и остальные. Ты именно тот, кто нам нужен. Когда ребенку говорят, что он никогда больше не увидится со своими мамой и папой, он начинает плакать. Ты не начал, Эльзахир.
– Нет, я буду плакать! Я сейчас заплачу! – Мальчик думал о маме, брате и отце, но ни слезинки не скользнуло с его лица, как назло.
– Ты не будешь плакать. Мы оба это знаем.
– Но… – бормотал Эльзахир. – Но я из деквидов! Из пятой ступени. А Маги – это третья ступень.
– И тебе выпала честь стать этой ступенью.
– Зачем Амплериксу четвертый Маг? Их же всего трое. Разве не так? – не унимался мальчик.
– Трое. И пока я Маг, ты будешь моим учеником. И когда-то станешь моим преемником.
– Когда?
– Надо же, какой любопытный. Именно такой, кто, впрочем, нам и нужен. Ты станешь Магом, когда я умру, а моя душа унесется в Хранилище и будет жить там, пока через десять лет не растворится, да не стать ей Хищником.
– Маги тоже умирают? – удивился Эльзахир. – Они не бессмертны?
– Ничто не бессмертно, даже Амплерикс.
– А время? – спросил мальчик. – Разве время не бессмертно?
– Философский склад ума, – удовлетворенно сказал Маг. – Очевидно, мы не ошиблись.
– И что, Маги живут столько же, сколько и обычные деквиды?
– Никому не дано изменить предначертанный момент, когда его душа устремится в Хранилище, – сказал Маг, и Эльзахиру подумалось, что Маг, в общем-то, не ответил на его вопрос. – Я умру скоро. И планете нужен мой преемник. И ты станешь им, хочешь ты того или нет.
– Но я не хочу.
– Это и неважно.
– А скоро – это когда?
– Когда время придет.
– Но вам известно это время? Вы же такой молодой. Кажется…
– Известно. И тебя это не касается. Что должно заботить тебя – это как ты сможешь перенять мои знания.
– И как я буду перенимать эти знания? – Вопросы любознательного Эльзахира, чей интерес был бесповоротно раззадорен, сыпались один за другим.
– Читать. Слушать меня. Внимать. Усваивать и запоминать. Стараться. Процессы передачи опыта и знаний везде одинаковы, будь то постижение школьной программы или же преодоление тернистого пути от пятой ступени к третьей.
– А где мы сейчас? Что это за место? – последовал от мальчика следующий вопрос, и по его глазам Магу стало понятно, что весь сегодняшний день будет потрачен на то, чтобы удовлетворить пытливую тягу Эльзахира ко всему неизведанному.
– Скажем так, где-то на юго-западе планеты.
– Почему мне нельзя увидеть родителей?
– Ты это поймешь, когда подрастешь. А окончательно тебе будет это ясно, когда станешь Магом.
– А как тебя зовут? – спросил Эльзахир.
– Я не помню.
И дни понеслись, завертевшись, как мощная карусель. Маг выдал Эльзахиру синюю мантию, вскоре ставшую для юноши привычным одеянием. Маг пояснил, что во все времена ученики Магов носили синие мантии, привыкая скрывать свою личность от окружающего мира, чтобы затем однажды заветная ярко-красная мантия естественным образом заменила ученическое одеяние, ознаменовав появление на Амплериксе нового представителя третьей ступени.
Месяц за месяцем, год за годом голова Эльзахира наполнялась колоссальным количеством тайных, скрытых от остальных, знаний. Нередко Маг с Эльзахиром в образе обычных деквидов наведывались в Триарби на небольшой каравелле, чтобы зайти в Королевскую библиотеку и провести там несколько дней, листая бесконечные пыльные атласы.
Каркасы стеллажей Королевской библиотеки были сделаны из железа. Атласов хранилось так много, что высокие шкафы были забиты ими до потолка. Иногда королевские библиотекари позволяли учителям, прибывшим в столицу из далеких земель, отвезти несколько атласов в школы, переписать их и непременно вернуть на место. Самым желанным, пусть и неприступным, для любого ученого мужа Амплерикса было Темное крыло – часть Королевской библиотеки, отгороженная от остального книгохранилища массивной кованой решеткой. На решетке не было ни замков, ни засовов – лишь сильное заклятье, наложенное на Темное крыло Магами тысячи лет назад. Никому, кроме Магов, не дано было отворить решетку и проникнуть в Темное крыло, ибо там хранились сведения, достойные внимания только третьей ступени. Отворить решетку в Темное крыло было не под силу даже Королеве – во всяком случае, без сопровождения Мага.
Девятнадцатилетний Эльзахир затаил дыхание, когда учитель предложил ему подойти к решетке вплотную и толкнуть ее. Эльзахир сделал это с усилием, но решетка не повиновалась, точно это была стена из каменного монолита. Маг улыбнулся, прислонил ладонь к решетке и легонько надавил на нее – она бесшумно отворилась, обнажив за собой просторное тихое помещение Темного крыла. «Когда-то эта дверь подчинится и тебе», – сказал Маг своему ученику. Они прошли вглубь. Маг взял с пола лежащую там лестницу, приставил к одному из стеллажей, достал толстую, покрытую седой паутиной книгу и положил ее на стол рядом с Эльзахиром. И они принялись читать.
– Это правда? – удивленно спросил Мага Эльзахир, дочитав один из очередных атласов в Темном крыле.
– Ты про корни Эксиля?
– Да. Его корни и вправду распространяются по всей планете?
– Ты же не думаешь, что атласы лгут? Это правда. Эксиль – один из центральных элементов нашей системы. Его корни повсюду. Миллиметр за миллиметром, век за веком они бесконечно распространяются по Амплериксу, подобно кровеносным сосудам наших тел.
– И что будет, когда на планете не останется ни единого места, куда не проникли бы его корни?
– Тогда настанет конец.
– И что будет после?
– А что может быть после конца?
– Начало? – спросил Эльзахир.
Но Маг не ответил. Возможно, он не знал и сам. Возможно, не знали того и атласы в Темном крыле.
Наставник рассказал Эльзахиру, что истинная сила Магов, их мощь и великое колдовство проявляются только тогда, когда все три Мага объединяют свои усилия. В отрыве друг от друга они способны заглянуть в будущее и увидеть некоторые тайны того, что было или что случится, но полная картина не предстанет их взгляду.
– Кажется, – вздохнул юноша, дочитав очередной атлас, – я теперь понимаю, почему все эти знания скрыты от остальных. И почему доступ к ним имеют лишь Маги.
– Я и не сомневался, что ты поймешь, – сказал Маг, старательно записывая что-то в чистый атлас.
– Столько лет я служу тебе, учусь у тебя, – продолжил Эльзахир, – но ни разу не читал про Верховного судью.
– А что тебе интересно про Верховного судью?
– Он смертен? У Верховного судьи тоже есть преемник наподобие меня?
– У Верховного судьи не может быть преемника, ибо Верховный судья нетленен. Его сущность бесконечна, совершенна и абсолютна, как черные просторы за пределами орбиты Амплерикса.
– А его тело? Его тело тленно? – не успокаивался Эльзахир.
– Тело… – задумчиво вздохнул Маг. – Тело не что иное, как сосуд. Когда ты наполняешь сосуд водой, ты же отдаешь себе отчет в том, что пройдет несколько лет или несколько сотен лет, и сосуд будет стерт с лица Амплерикса, обращенный в пыль? Но вот вода… Вода продолжит свое существование и найдет себе другой сосуд.
– И Верховный судья кочует из тела в тело?
– В какой-то степени.
– И в женское тело, и в мужское?
– Вероятно. Это не ведомо даже нам.
– Не ведомо? Ты не знаешь, в чьем теле душа Верховного судьи сегодня?
– А так ли это важно? – послышался от Мага встречный вопрос.
– Я не знаю, – задумался юноша. – Поэтому и спрашиваю.
Этот вопрос, как и многие другие, остался без ответа, и это давало Эльзахиру стимул учиться дальше, чтобы постичь все заключенные в Темном крыле тайны планеты, доступа к которым не было ни у кого, кроме третьей ступени Амплерикса.
– А кто остальные два Мага? – спросил как-то юноша своего учителя.
– Я не знаю, – к удивлению Эльзахира, ответил Маг.
– Но ты же видел их?
– Видел. Но ни их личности, ни их история мне неизвестны. И неважны. Важно лишь то, что нас трое. Мы можем находиться в сотнях миль друг от друга. Но единая сила трех Магов, не могущих существовать по-отдельности, это и есть самое важное. Именно это единение образует нашу мощь, способность видеть будущее и сообщать о нем. Если это нужно.
– А кто решает – нужно или нет?
– Мы решаем.
– То есть, – не унимался Эльзахир, – есть знания, которыми обладают Маги, но не сообщают о них короне?
– Конечно. У каждой ступени своя роль, свое предназначение. Это единая система, гарантирующая Амплериксу мудрое равновесие, без какого планета давно бы превратилась в омертвевший кусок льда. Королева властвует над всеми, ибо ее кровь питает защитный слой Амплерикса. Верховный судья надзирает за балансом, вмешиваясь в дела планеты тогда, когда это необходимо для поддержания работы системы. Маги, в чьих головах есть знания обо всем, что окружает нас, предостерегают Амплерикс от роковых событий, одаренные не только сведениями, но и искусством предвидения. Ангалийцы, плебры и Мастера воды повелевают стихиями, обеспечивая в силу Старого Договора их слаженную, четкую работу. Пятая ступень – плавийцы и деквиды – выполняют свои функции. Одни – бескомпромиссные воины, готовые распрощаться с жизнью во имя порядка и безопасности на Амплериксе, а вторые образуют собой основное население планеты, исполняя роль налогоплательщиков, добывая сок диетр, которым наполняется Хранилище, соблюдая баланс жизней и смертей. Даже пораженные в правах нивенги, низшая ступень, трудятся в Низине, обеспечивая жителей планеты пропитанием. Мы все – органы единого сложного организма, именуемого Амплериксом.
– А каково это – предвидеть день своей смерти? – помедлив, спросил Эльзахир.
– Когда станешь мной, узнаешь. Или не узнаешь.
– А разве не всем Магам дано знать, когда они умрут?
– Я не знаю, Эльзахир. Мне дано это знание. Будет ли оно дано и тебе тоже – покажет лишь время. Будет ли оно дано твоему ученику – неизвестно.
– Моему ученику?
– Да. Когда придет время, ты возьмешь себе ученика, как когда-то я взял тебя, отлучив от дома. Неизвестно, кем он будет, рожден ли он уже или ему только суждено появиться на свет. Это может случиться через десять лет или через сотню. Думать об этом бессмысленно. А теперь пора спать. Завтра у нас много работы.
За следующие годы Эльзахир открыл для себя новые знания. Каждый раз, узнавая что-то новое в Темном крыле, он поражался, уверенный в том, что ничего больше не удивит его столь же сильно. Но уверенность эта исчезала с очередной постигнутой тайной.
Иногда Эльзахир пытался вспомнить, как выглядит его брат, как выглядят родители, но чем чаще он обращался к этим воспоминаниям, тем горче ему было осознавать, что лица родных предстают в памяти туманными, нечеткими силуэтами. Он не видел их уже двадцать три года – во всяком случае, именно столько отмерил календарь, который вел Эльзахир.
Каждое утро Эльзахир, облачившись в простые одежды вместо синей ученической мантии, отправлялся на местный небольшой рынок, чтобы купить в одной из палаток земляные груши, которые любил есть на завтрак его учитель. Чия, дочь владельца лавки, всегда ждала юношу, заранее приготовив для него мешочек с грушами. Они мило болтали ни о чем, и с каждым днем их беседа длилась дольше, чем днем ранее. Всякий раз, когда Эльзахир оставлял плату и забирал земляные груши, Чия давала ему запеченную лепешку или приправы, отказываясь от денег за них. Порой, когда Эльзахир и его учитель, одетые по-простому, выходили вечером в городок, Чия могла столкнуться с Эльзахиром, и они смущенно улыбались друг другу.
Эльзахир знал, что мужчина и женщина могут возлечь друг с другом, чтобы родить дитя или чтобы утолить жажду любви. За свои тридцать с небольшим прожитых лет ему ни разу не довелось испытать того, о чем Эльзахир читал только в книгах, постигая тайны человеческого тела. Он поймал себя на мысли, что с удовольствием разделил бы ложе с Чией. Эльзахир чувствовал, что Чия ответила бы ему взаимностью. Он вырос высоким, стройным, с густыми русыми волосами, как у его учителя. Его небольшое, аккуратное лицо обрамляла короткая борода. Его большие черные выразительные глаза смотрели на окружающий мир из-под стройного ряда плотных вздернутых ресниц. Любая женщина Амплерикса могла бы назвать его красавцем.
Однажды он проснулся среди ночи оттого, что промежность его неприятно ноет – впервые за всю жизнь. В остатках почти прошедшего сновидения рисовался образ Чии, этой милой девушки. Рука сама потянулась ниже, и Эльзахир, ведомый каким-то непонятным ему позывом, ухватил свою восставшую плоть и вскоре издал протяжный стон, ошеломленный силой постигшего его удовольствия. «А вот об этом он мне никогда не рассказывал», – подумал Эльзахир. Его томило приятное опустошение, и он понял, что отчаянно желает еще раз испытать это наслаждение, но уже с Чией.
Мудрость будущего Мага оказалась не такой всеобъемлющей, как думал о том Эльзахир – ни в одном из прочитанных им атласов не говорилось об искусстве диалога между мужчиной и женщиной. Когда следующим утром он, как обычно, наведался на рынок, чтобы расплатиться за заботливо взвешенный мешочек с земляными грушами, то улыбнулся девушке:
– Ты сегодня очень красива.
– Я? – рассмеялась Чия, складывая монету в берестяную коробку на прилавке. – Ты ни разу до этого не говорил мне таких слов.
– Они не обидели тебя?
– Разве на такое можно обидеться? – ответила Чия. – И позволь заметить, что ты тоже красив. И сегодня, и вчера.
– Это значит, что ты испытываешь ко мне интерес?
– О, – замешкалась Чия, не зная, как ответить на этот странный вопрос. – Да. Пожалуй, я испытываю к тебе некоторый интерес.
– В таком случае мне хотелось бы возлечь с тобой в кровати, – невозмутимо сказал ей Эльзахир.
Улыбка пропала с лица девушки. Она непонимающе, с долей недоверия, посмотрела на него. Эльзахир ответил ей ровным, спокойным, уверенным взглядом. Девушка рассмеялась:
– Ты так шутишь со мной?
– Нет, не шучу, – сказал он. – Ты очень красива и часто снишься мне. Я никогда еще не был с женщиной. И решил, что, возможно, ты согласишься возлечь со мной.
– Никогда не был с женщиной? – Она удивленно посмотрела на него. – Не подумала бы… Большинство мужчин, известных мне, познают женщину в юном возрасте.
– Значит, я не большинство, – сказал Эльзахир. – Мне кажется, своим вопросом я доставил тебе неудобство. Если так, позволь попросить твоего прощения.
– Нет-нет, – смутилась Чия, – никакого неудобства я не испытала. Я не знала, что ты еще невинен. Просто обычно мужчины не предлагают женщине разделить с ними постель вот так.
– Как? – Неопытность Эльзахира в сочетании с его открытым взглядом разожгла в девушке истинный интерес.
– Вот так… прямо. В лоб, как говорит мой батюшка.
– А как обычно они предлагают? Если научишь меня, я предложу тебе это так, как надо.
– Ты очень смешной, – улыбнулась Чия и, протянув ладонь через прилавок, провела ею по руке Эльзахира. – Может быть, мы с тобой увидимся вечером, когда я закончу работать? Твой старший брат не будет противиться?
– Моего брата нет в городе, – ответил Эльзахир.
Для жителей городка Эльзахир и Маг были братьями. Так решил Маг. В эти дни он отправился в Триарби, оставив Эльзахира дома одного.
– Просто мне кажется, что твоему брату может не понравиться, если ты станешь общаться со мной.
– Почему ты так думаешь? – спросил Эльзахир.
– Не знаю, – пожала плечами Чия. – Просто мысли такие.
– Я с большим удовольствием приглашу тебя к себе в дом. Ты хочешь прийти ко мне?
– Чтобы разделить ложе? – улыбнулась Чия, но, не дав ему ответить, сказала: – Я согласна прийти к тебе. Мы сможем поговорить о чем-нибудь, узнать друг друга поближе.
– Так делают мужчина и женщина перед тем, как возлечь друг с другом?
– Ты очень забавный! – рассмеялась она. – Забавный и милый. Я приду к тебе вечером, хорошо?
– Хорошо.
Он взял мешочек с земляными грушами и пошел в сторону своего дома, оставив удивленную Чию стоять за прилавком и наблюдать, как фигура этого необычного, привлекательного мужчины тает в толпе.
Тем же вечером, когда на городских улицах было многолюдно, а земля отдавала воздуху тепло, накопленное за день от полыхания небесных светил, Чия робко постучала в дверь. Эльзахир показался на пороге и мило улыбнулся ей. Они прошли в дом, и Чия стала осматривать небольшое уютное жилище. На высокой деревянной вешалке, стоящей рядом с кроватью, висела длинная красная мантия. Чия с интересом принялась разглядывать это необычное одеяние.
– Какое интересное платье. Такое простое, но такое красивое. Твое?
– Нет, – смутился Эльзахир, поймав себя на том, что ему стоило убрать из комнаты все, что ненароком могло попасться на глаза его гостьи. – Это моего брата.
– Как его зовут, напомни? Авиер?
– Да, – ответил Эльзахир, подумав, что настоящего имени своего учителя он до сих пор не знает.
– В школе нам рассказывали, что красные мантии носят Маги, – улыбнулась Чия.
– Хотел бы я, чтобы брат и впрямь был Магом, – сказал Эльзахир и тут же постарался отвести разговор в сторону: – Хочешь воды?
Чия кивнула, подошла к столу, налила из графина полный стакан воды, поднесла его ко рту и пригубила. Она волновалась. Эльзахир, наоборот, был совершенно спокоен, ибо не знал, что ему предстоит познать. Он сел на кровать. Будь на его месте любой другой, Чие бы не понравилось такое действие. Но то был Эльзахир, а потому в его жесте она не стала пытаться найти скрытого подтекста – его там вовсе не было. Они молчали и смотрели друг на друга. Чия хотела задать ему какой-нибудь вопрос – любой, который придет ей в голову. О брате, о родителях, о чем угодно. Но она остановилась на мысли, что ей совсем не хочется вести с ним бессмысленные дежурные беседы. Если бы на кровати сидел кто угодно, но не Эльзахир, Чия расположилась бы в кресле напротив, чтобы этот «кто угодно» не подумал бы о ней плохо, не счел бы ее… доступной? И снова – то был Эльзахир. Интерес Чии бескомпромиссно поглощал ее, заглушал мысли, сомнения и переживания. Она присела рядом с ним и посмотрела в его глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Чия не могла и не хотела тянуть – внизу живота приятно ныло. В иной раз она никогда бы не приблизила свое лицо к мужчине, с кем, в общем-то, не была хорошо знакома. В иной раз, но не в этот. Во рту пересохло, и Чия, не издавая звуков, кроме легкого вздоха, прильнула губами к его рту и обхватила ими губы Эльзахира. Странное чувство внизу его живота дало о себе знать, как ночью ранее. Он поддался сладкому, чувственному поцелую, позволил тонкому аромату свежей выпечки, исходящему от Чии, проникнуть к нему в грудь. Он положил руку ей на голову и провел ею вниз по шелковистым длинным соломенным волосам. Ее сердце стучало в груди, затрудняя дыхание. Она коснулась ладонью его упругого бедра и медленно повела ее выше, пока пальцы не врезались в налившуюся силой и желанием плоть Эльзахира. Стук сердца, казалось, отдавал даже в ушах, и она не услышала, как входная дверь скрипнула и отворилась. Эльзахир испуганно отпрянул от девушки и бросил взгляд на дверь. На пороге стоял его учитель. Заметив хозяина дома, Чия подскочила на месте, вскрикнув от неожиданности, и волны стыда накрыли ее так сильно и резко, что она ощутила жар на лице.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.