Они, собственно говоря, и не пытались. Невысокие, но труднопроходимые горы со всех сторон защищали Армкхар, а единственную дорогу к нему, петлявшую среди ущелий, можно было успешно оборонять даже небольшим отрядом.
Освоившись здесь, гномы двинулись дальше, разделившись на два больших родовых клана. В первом костяк составляли оружейники из рода Яростного Клинка. Они отправились на юг, и через месяц пути наткнулись на богатейшие рудами – не чета Легерранду – горы. Так, со временем, и возник Дирхкаг, Южная Обитель.
Второй же клан состоял преимущественно из мастеров по камням. Род Звёздного Алмаза, – так они себя именовали, – миновал огромную Тоддмерскую равнину и вышел к другой горной гряде. Здесь был основан город Румхир, в переводе с гномьего языка – Восточная Твердь. Он стал знаменит не оружием, хотя и оно у румхирцев получается «вполне сносным», по выражению Тангора, а камнями, самоцветами и алмазами всех мастей.
По замыслу гномов, три могучих крепости позволили бы им уверенно диктовать этой части мира свою волю, но судьба распорядилась иначе. Через какое-то время запасов руды в Армкхаре стало не хватать, за ней приходилось всё глубже и глубже вгрызаться в твердь гор. Наконец, даже у гномов, народа, про стойкое терпение которого ходит не один десяток пословиц, не хватило усердия разрабатывать эти месторождения. Слишком много сил приходилось тратить, чтобы достичь более чем скромных результатов, а гномы – народ практичный. Армкхар стал пустеть: с каждым годом всё больше мастеров перебиралось на юг или на восток. И однажды настал тот день, когда в горах Легерранда умолк последний молот, и последний из гномов покинул Неприступный в поисках лучшей жизни.
Прошли годы, десятилетия, века… В заброшенных гномьих поселениях появились сперва орки, затем – варвары. Но если уж подгорному народу оказалось непросто там жить, то что говорить о тех, кто и терпением, и мастерством во всем уступал гномам? Больше сотни лет не продержался никто, и Армкхар стал покрываться тленом забвения.
Трескались своды пещер и залов, ярус за ярусом рушился в бездну город, выстроенный трудолюбивыми гномами. Только дорога, тянувшаяся чуть ли не через весь Пояс Легерранда, местами осыпавшаяся, местами заросшая, напоминала о некогда процветающем крае. Она всё ещё была узнаваема среди камней, и по ней, кое-где, ещё можно было проехать верхом.
«Всё ж лучше, чем по уступам скакать, – думала Альрин, медленно покачиваясь в такт шагам Снежки. – Хотя, конечно, правильнее всего было бы послушаться эльфа и вернуться равниной».
– Идём уже десятый день! – воскликнула Лисси. – И не встретили ни одного поселения!
– Наш здешний оплот, заброшен уже не одну тысячу лет, – ответил Тангор, рассеянно перебирая гриву у Ромашки. – Эта дорога – всё, что связывает ту эпоху с нашим временем.
– И что, здесь вообще никто не живёт? – удивлённо спросила девушка.
– Живут, – пожал плечами Эннареон. – Почти наверняка по обе стороны от пояса гор есть селения. Варварские – с запада, Тоддмерские – с востока. Но нам только на руку, что мы идём по необитаемой части: каждая встреча может сулить опасность.
– Ты опять начинаешь! – возмутилась Лисси. – Меня уже тошнит от твоих «опасностей», и от того, что я невесть сколько не видела людей! Ну какая нас может подстерегать опасность, если бы мы зашли в какой-нибудь городишко, просто посидеть в таверне?
Эннареон сперва собрался с ответом, но понял, что взывать к разумным доводам бесполезно, и промолчал. Альрин же не сдержалась:
– Милая, ты наверное что-то не понимаешь. Мы не на увеселительной прогулке! Мы идём по враждебной стране, которая находится в состоянии войны и с Велленхэмом, и с гномами. Может, и Иарлириат уже подвергся нападению тоддмерских войск. – Чародейка раздражённо взмахнула рукой. – При таком раскладе, любой встреченный тоддмерец может оказаться врагом, или хотя бы навести на наш след вооружённый отряд из ближайшего гарнизона.
– С которым мы легко справимся, – хмыкнула Лисси.
– А по-твоему их пропажу никто не заметит? – язвительно осведомилась Альрин. – Взамен исчезнувшего отряда пошлют два, три… Словом, даже один встречный человек принесёт нам кучу проблем. А ты говоришь – в городок зайти, в таверну… Чего уж там, лучше сразу в темницу или на виселицу. И всем меньше хлопот.
– Ну, хорошо, – надулась девушка. – Если в Тоддмере вам кругом мерещатся враги, есть и другой вариант.
– Это к варварам на огонёк заглянуть, что ли? – обернулся к ней Эллагир. – Спасибо большое, но как-нибудь потом. В их деревне один добрый малый приставил мне кинжал к горлу. Если бы не Альрин, мы бы остались без денег. А то и без мага, – невесело усмехнулся он.
– Можно подумать, все варвары – сплошь разбойники, – окончательно насупилась Лисси. – У нас в труппе был один парень, с севера. Он говорил, что там живёт вполне порядочный народ.
– Это – правда, – согласился Эннареон. – На северо-западе, у моря, варвары разительно отличаются от прочих. У них есть небольшое, но вполне развитое государство, со столицей в Рагорраме. Но это далеко отсюда, а в здешних местах шатается лишь всякое отребье… Я чувствую опасность почти всё время.
– Я тоже, – согласно кивнула Альрин. – Уже третью ночь мне снятся кошмары. Человек в мантии с капюшоном… Не могу разглядеть лицо, но уверена, что знаю его. Мне снится, что мы просим его написать нам какое-то заклинание… Очень важное заклинание! Во сне я очень чётко знаю: от этих чар зависит наша жизнь, – девушка нервно облизала губы.
– Он берёт пергамент и пишет что-то… Пишет кровью! Затем отдаёт свиток, а сам падает и… и всё. – Голос чародейки предательски задрожал. – Я пытаюсь спасти его, исцелить Йеррой, но знаю, что это не сработает. И от этой беспомощности выть хочется… а затем я просыпаюсь.
– Ты видела, что написано на пергаменте? – спокойно спросил Эннареон.
– Н-н-нет… – вспоминая, протянула девушка. – Кажется, нет.
– В следующий раз, – мягко проговорил эльф, – попробуй вспомнить об этом разговоре и прочесть заклинание. Пока сложно сказать, простой ли это ночной кошмар или предупреждение о какой-то опасности…
– Конечно, предупреждение! – вклинилась в разговор Лисси, картинно всплеснув руками. – Опасность, она же везде! А теперь ещё и в снах.
– Ох и дура же ты! – в сердцах воскликнула Альрин.
– Что-о?! – не поверила своим ушам та.
Вдруг шедший первым Эллагир остановился и грязно выругался.
– Что такое? – тревожно спросила чародейка, вытягивая шею.
– Взгляни сама, – мрачно ответил тот. – Только осторожно.
Все сгрудились вокруг Фаэля и уставились в направлении, указанном Эллагиром. Едва различимая среди камней гномья дорога упиралась в довольно глубокий овраг. Такие уже встречались и раньше, вынуждая спутников искать обход и снова возвращаться на тракт. Но сейчас от края до края расселины лежало три толстых, добротно обтёсанных и подогнанных друг к другу бревна. Почти мост.
– Здорово, кто-то здесь живёт! – радостно воскликнула Лисси.
Альрин посмотрела на неё, как на ненормальную.
– То есть, о, Боги, кто-то здесь живёт! – в притворном ужасе повторила девушка, ответив чародейке язвительным взглядом. – Это ведь так опасно, встретить крестьянина!
– Ты права, – без тени улыбки заметил эльф. – Поищем другой путь. Не стоит нам попадаться на глаза…
– Э-ге-гееей! – вдруг раздался радостный возглас.
Все, как по команде обернулись на звук. В четверти лиги от них, на большом валуне, стоял невысокий человечек и приветственно махал рукой. Эннареон грустно вздохнул.
– Может, прибавим шаг и уйдём от него? – вопросительно предложил Эллагир.
– Толку-то, – пожал плечами эльф. – Он нас уже увидел.
– Верно, – согласилась Альрин. – Что ж, выясним, кто он, и что здесь делает. А там решим…
Человек, между тем, стремительно приближался. Там, где дорог позволяла – бегом, где камни и заросли затрудняли путь – сбавлял темп, не забывая время от времени помахивать путникам рукой. Наконец, он счёл, что подошёл достаточно близко, чтобы поздороваться.
– Доброго денёчка, господа! – прокричал он, забавно кланяясь на ходу.
– И вам, сударь, – мрачно ответил Эннареон.
Человек тем временем преодолел последний десяток шагов. Лисси с интересом разглядывала первого встреченного ими соплеменника за многие дни пути.
Он оказался крепко сложенным мужчиной лет сорока, с простым и открытым лицом. Одеяние его, свободные штаны из грубой ткани и кожаная рубаха, изысканностью не блистало, но, без сомнения, являло собой образец практичности и удобства. Тёмные курчавые волосы были прикрыты от солнца старой соломенной шляпой. На лице играла добродушная улыбка.
– Какой же из меня сударь? – весело отозвался он. – Я – Балик, живу здесь сам себе. До сударьёв мне – как до моря пешему. А вы, я гляжу, знатные вельможи?
– Мы не вельможи, – первой не выдержала девушка. – Меня зовут Лисси. А это – Альрин, Эллагир, Эннареон и Тангор, – она указала на всех по очереди.
Чародейка тихо хмыкнула:
– Ты ещё расскажи, куда мы идём.
– А и правда, куда господа путь-дорогу держат? – продемонстрировал великолепных слух Балик, но тут же сам себя перебил:
– Ой, да что ж это я?! Вы поди проголодались? Притомились с дороги? А я ишь, расспрашивать начал. Пойдёмте-ка ко мне, всяко найду, чем перекусить, да горло промочить. Ну же! – и он, не дожидаясь согласия, затопал первым.
– Подумать только, настоящий дом! – воскликнула Лисси, устремляясь следом за Баликом. – Может, там и горячей воды найдётся…
– А то как же, непременно! – не оборачиваясь, кинул через плечо их новообретённый проводник.
– Послушай, – эльф схватил Лисси за рукав. – Нельзя быть такой беспечной и доверять всякому, кто попадётся на пути!
Девушка неожиданно сделала рывок в сторону, развернулась и попыталась перехватить руку. Дальше у Лисси было бы несколько вариантов, от броска до перелома, но эльфу эта техника была, разумеется, знакома. Вместо того, чтобы податься за девушкой и дать вывести себя из равновесия, он перенёс захват на запястье, превратив кисть в один большой рычаг, и… Лисси не успела сообразить, что происходит, как оказалась в крайне неудобном положении, едва стоя на ногах.
Эннареон не швырнул её оземь и не причинил боли, но контролировал каждое движение. Лисси узнала этот захват, много раз встречавшийся ей на их с эльфом уроках боя, и зарычала от досады и бессилия.
– Пусти меня! Слышишь?! Пусти немедленно!
– Ты слишком неосмотрительна, – спокойно ответил Эннареон, проигнорировав требование. – Нельзя так запросто идти за первым встречным, даже если он пообещал тебе сытный обед и горячую ванну.
– Брось, Эн, – ввернул Тангор, до этого времени шедший молча. – Даже если у парня дурные мысли, по крайней мере он нас сперва накормит. Ну, чтобы бдительность усыпить.
– Чтобы оставаться начеку, – хмуро процедила Лисси, потирая кисть, – можешь ничего не есть.
– Я и не собираюсь, – удивлённо ответил эльф. – Как можно брать что-то со стола человека, которого придётся…
– Пришли!!! – заорал идущий впереди всех Балик и обернулся. – Пришли! – повторил он для пущей убедительности, обводя руками неожиданно показавшийся из-за поворота небольшой дом. – Сейчас будет вам и сытный обед, и с дороги помыться! А коли хотите, то и заночевать можно, чай дале путь-то не близкий?
– Очень не близкий! – подтвердила Лисси. – Мы собираемся…
– Ты один живёшь здесь, добрый человек? – перебила её Альрин. – Как же ты пропитание добываешь?
– Чего там добывать-то, – рассмеялся мужик. – Али рук-ног нет? Охочусь помаленьку, рыбу из речки ношу, да и огород за домом имеется.
– Достойно хозяйство ведёшь, – одобрительно заметил Тангор, оглядывая дом.
Сложенный из толстых брёвен, тот выглядел небогатым, но очень добротным и надёжным. В таком пристанище без опаски можно пережидать любой каприз погоды: яростную майскую грозу или зимнюю студёную вьюгу, которыми так славился здешний край… Неподалёку угадывалась река, точнее – речушка, один из многочисленных притоков Огнекаменной. Если она и была обозначена на каких-нибудь картах, то лишь весьма приблизительным образом. Из-за землетрясений, совершенно не редких в горах, ручьи и реки меняли русло, проявлялись вновь и исчезали в расселинах, иные пересыхали, лишаясь подпитки или даже поворачивали вспять. Со стороны речушки доносилось мерное поскрипывание: верно, хозяйственный крестьянин поставил там колесо под мельницу.
– Добро пожаловать, – Балик распахнул крепкую дубовую дверь и посторонился, пропуская путников. Кони остались пастись на лужайке перед домом. – Вот уж впрямь не думал, что буду сегодня гостей привечать. По этой тропинке, бывало, за год ни едина душа не пройдёт, а то нате вам, сразу столько пожаловало!
– Мы тоже не ожидали встретить здесь кого-то, – невесело проговорил Эннареон, оглядывая комнату.
– На карте не указано ни одного приюта на много лиг вокруг, – добавила Альрин, малость схитрив: карт этих мест у них, понятно, не было и быть не могло.
– Да нешто мой домишко можно на карту нанесть? – залился добродушным смехом крестьянин, разжигая огонь в очаге. – Чернил поди не напасёшься, всех рисовать-то…
– Вот как? И многих ещё мы встретим, идя на юг по тропе? – поинтересовался эльф, нахмурившись ещё больше.
Крестьянин отрицательно потряс головой:
– В той стороне не селятся, недобрые там места. К югу до самого Делора, почитай, никого и нет. А вот поверни на восход – и будет вам сперва Хенниг с женой, это бортники, я у них завсегда уток на мёд вымениваю. Затем чуть спуститься по склону – и попадёте к старому Гавви. Хотя к нему аккурат лучше не соваться, он всё норовит сперва стрелу пустить, а потом разговор разговаривать. А опосля Гавви, ежели ещё лиг двадцать протопать, будет целая деревня, Вокхаром зовётся. Большая – страсть! Там даже кузнец имеется, и корчма…
На столе с невероятной скоростью появлялись нехитрые, но аппетитно выглядящие и сытные блюда: всевозможные овощи, жареное мясо, румяные буханки хлеба и даже вино в кувшине, на стенках которого мелкими капельками собралась вода.
– Всё сам, сударь, – отвечал мужик на немой вопрос Эллагира. – Сам сеял, сам собирал, сам пёк. Слышали поди, колесо на речке скрипит? То – моя мельница.
– Доброе вино, – выдохнул Тангор, осушив полкружки одним глотком.
Хозяин расплылся в улыбке, довольный от похвалы.
– Да, в прошлый год-то солнышко для винограда аккурат в самый раз светило!
Спутники приналегли на еду, отдав должное кулинарным способностям Балика. Лишь Эннареон сидел, мрачнее тучи, и не притронулся ни к одному кушанью.
– Что с тобой? – с тревогой спросила Лисси, заглядывая эльфу в глаза. – Почему ты не ешь?
– И то верно, сударь! – подхватил мужик. – Аль вы к совсем благородной снеди привыкли?
Тангор, вспомнив переход через Тоддмерскую равнину, когда, бывало дело, он на пару с эльфом уплетал подмоченные дождевой водой и слегка заплесневевшие сухари, явственно фыркнул. На лице Эннареона, однако, не промелькнуло и подобия улыбки.
«В конце концов, какая разница, – подумал он, – сейчас или чуть позже».
– Увы, я не смею обедать в твоём доме. Мы передвигаемся скрытно, стараясь, чтобы ни одна живая душа не узнала. Знай мы, что встретим здесь человека, обошли бы долину широким кругом. Но… мы здесь, а ты нас видел, – мрачно закончил эльф.
– Да что вы, судари! – всплеснул руками крестьянин. – С кем новостями-то делиться? До Хеннига-то, почитай, цельный день идти! А и были б соседи рядом – сроду не приучен языком молоть без дела!
– Ты не понимаешь, – перебил его Эннареон. – Мы должны быть полностью уверены, что ты никому ничего не расскажешь.
Каждое слово прозвучало медленно и значимо.
За столом воцарилось тягостное молчание. Есть уже никому не хотелось, как ни дразнились ароматами приготовленные кушанья. Балик медленно встал и качнулся назад:
– Я… я… судари милостивые, да что ж это такое делается?! Что же вы это такое удумали? Да я никому…
– Прости, если можешь. – Эннареон тоже вышел из-за стола. – У нас нет выбора.
Балик хотел убежать, но страх парализовал его волю, и всё, что он мог – это пятиться потихоньку от эльфа, с ужасом глядя на спутников, принёсших ему беду.
– Прошу вас, милостивый государь, – взмолился он снова. – Пощадите!
– Я не могу, – тихо ответил Эннареон, медленным движением вынимая клинок.
– О, нет! – воскликнула Лисси с ужасом в голосе. – Не надо, Эн!
Эннареон не обратил на девушку ни малейшего внимания. Меч холодно блеснул, легко выскальзывая из ножен, и это придало крестьянину сил. Слабо вскрикнув, он бросился вон из дома. Эльф с друзьями рванул за ним, через огород.
Увидев торчащие в земле вилы, Балик рывком выдернул их и обернулся:
– Я… я буду защищаться! – Он вскинул руку с вилами, метя Эннареону в голову.
Но эльф коротко взмахнул мечом, и у крестьянина остался лишь обрубок древка. Железный наконечник с глухим стуком упал оземь.
Балик понял, что настал его последний миг, и рухнул на колени, заливаясь слезами:
– Прошу… сударь… не убивайте… молю вас!..
Эннареон занёс меч для удара, но вдруг прервал замах. Взгляд его зацепился за пучок травы, который бедолага Балик примял коленом.
– Есть другой выход! – радостно проговорил эльф, неуловимым движением вкладывая клинок в ножны.
Крестьянин, уже успевший проститься с жизнью, посмотрел на него снизу вверх невидящими глазами.
– Правда? Какой? – спросила Альрин.
– Взгляни, – Эннареон указан на траву, росшую под ногами. – Это же яснолист! – и, увидев непонимание на лицах друзей, добавил:
– Из него можно приготовить отвар, выпив который, человек засыпает. Причём надолго: на месяц, а то и на два!
– И что с того? – нахмурился Эллагир.
– Балик уснёт, – довольно заключил эльф. – А мы за месяц уйдём далеко отсюда.
– А с голоду он не помрёт во сне? – уточняюще осведомился Тангор.
– Конечно нет! – Эннареон даже рассмеялся от облегчения: мысль об убийстве ни в чем не повинного создания претила ему. – Во сне время замедляется. Он проснётся зверски голодным, понятное дело, но живым и здоровым.
– Вы… вы сделаете это ваше снадобье для меня, милостивый государь? – дрожащим голосом спросил Балик. Осознание действительности мало-помалу вернулось к нему, и в глазах вновь замерцал огонёк надежды. – Вы позволите мне… жить?
На приготовление отвара ушло от силы полчаса. Всё это время спутники обменивались короткими, ничего не значащими фразами. Разговор не клеился: сказывалось недавнее напряжение. Балик вовсе сидел молча, изредка вздыхая и внимательно следя за каждым действием эльфа.
– Готово! – объявил Эннареон, вдыхая аромат над жаровней.
– Уверен? – тихонько спросила его Альрин. – Что-то я не припоминаю такого декокта. Хотя чародеям про зелья читают лишь краткий курс, мы же не целители…
– Не беспокойся, – ответил эльф, переливая отвар в большую кружку. – Я знаю, что делаю.
Он подал кружку Балику. Тот осторожно, будто за край пропасти, заглянул в неё и принюхался.
– Пахнет мёдом и яблоками, – удивлённо объявил он. – Вишь ты, а на вид обычный сорняк. Слава Создателю, что я не успел их выполоть!
– Это – запах твоих сновидений, – улыбнулся Эннареон.
Крестьянин несмело улыбнулся.
– Пей, – проговорил эльф. – Приятных снов, и прости за все неприятности, что мы тебе причинили.
– Да ладно, – слабо махнул рукой тот. – Могло ведь быть и хуже! – крестьянин покосился на эльфов меч.
«Да оно и так не очень-то хорошо», – мысленно вздохнул Эннареон.
Балик обвёл взглядом комнату и припал к кружке с пряным напитком. Эльф внимательно следил за каждым его действием. Первые несколько глотков дались легко, точно это была вода, но затем зелье неожиданно стало густеть, а мысли – путаться.
«Суматошный выдался денёк, – подумал Балик. – Сейчас напьюсь да лягу поспать часок-другой. Почему вот только вода такая зелёная?»
Он сделал попытку открыть глаза, чтобы удостовериться в цвете напитка, но внезапно обнаружил, что поднять веки будет сейчас совершенно непосильной задачей.
«Запах мёда в сентябре… Мёд… Его надо лить тонкой струйкой в липовую плошку… Лить и вдыхать его аромат…»
Эннареон осторожно вынул из ослабевших пальцев пустую кружку. Балик мягко улёгся на спину, улыбаясь во сне. Альрин бережно укрыла его одеялом, выделанным из шкуры какого-то зверя, и, встретив недоуменный взгляд Эллагира, смущённо пояснила:
– Он был так добр к нам, а мы причинили ему столько зла…
Все, кроме крестьянина, уплывшего в царство сна без остатка, чувствовали себя неуютно. Тангор, хмурясь и покусывая бороду, молча упаковывал заплечный мешок. Чародей в лёгком раздражении барабанил пальцами по столу, на котором ещё тёплыми стояли глиняные тарелки с остатками обеда. Наконец Эннареон обвёл спутников взглядом и негромко произнёс:
– Что ж… Идёмте!
Друзья покинули гостеприимный кров, унося с собой чувство вины, которое было несравнимо тяжелее, чем их нехитрый скарб. Тангор, выходивший последним, плотно притворил за собой дверь, но этого ему показалось мало:
– Надо бы запечатать её получше, – хмыкнул он. – Если поблизости окажется хищный зверь или, ещё хуже, приблудный орк… – гном не договорил.
– Я могу наложить на дверь запирающие чары, – пожал плечами Эллагир. – Правда, после этого бедняге придётся выходить в окно, покуда он не прорубит новую.
– Ему не придётся, – мрачно проговорила Альрин, осенённая внезапной догадкой. – Верно, Эн?
Эльф печально улыбнулся, одними кончиками губ, и ничего не ответил.
– Нам мало рассказывали про травы, но про яснолист я всё-таки вспомнила кое-что, – продолжила чародейка. – Из этого растения готовится только одно зелье.
– Какое? – тихо спросил Эллагир, догадываясь, каким будет ответ.
– «Медовый сон». Это – убивающий отвар, – с ужасающим спокойствием произнесла Альрин. – Бедняга Балик не проснётся.
Лисси с немым вопросом уставилась на Эннареона.
– «Медовый сон» – убивающий отвар – эхом подтвердил эльф, вздохнув. – Но, по-моему, это лучше, чем умереть от удара клинка, тщетно вымаливая пощаду и ползая на коленях.
– Это – подло! – воскликнула Лисси. – Отвратительно, низко и подло! Твой меч он хотя бы видел, а так…
– …А так он спокойно уснул и сейчас находится во власти грёз. Когда-нибудь и ты будешь решать, как распорядиться чужой жизнью. Увы, я предчувствую, что тебе предстоит делать это чаще, чем хотелось бы. И вот тогда ты обретёшь право судить меня. Но не раньше.
– Я согласен с девочкой, – заявил Тангор. – Лучше отнять жизнь сталью, чем исподтишка подпоить отравой.
– Это оттого, что тебе не доводилось пробовать ни меча, ни яда, – жёстко возразил Эннареон.
– А ты, значит, испытал всё, и мы сейчас разговариваем с живым мертвецом? – в тон ему ответил гном.
– Мне довелось испытать больше, чем ты когда-либо сможешь представить! – отрезал эльф.
– Эннареон прав, – неожиданно вклинилась в разговор Альрин. – Прав дважды. Первый раз – когда убеждал, что наша безопасность важнее, чем жизнь одного незнакомого человека. Второй – когда дал ему возможность умереть достойно, без страха перед мечом. Поехали уже! А то уж больно безмятежно выглядит это место. Так и кажется, что бедняга Балик сейчас откроет дверь и позовёт на десерт…
– Он проснётся не раньше, чем через месяц, – пожал плечами Эннареон.
Все снова уставились на него.
– Так… Я окончательно запуталась, – чародейка потрясла головой, словно желая привести мысли в порядок. – «Медовый сон» – смертельная отрава, разве нет?
– Без сомнения. То есть, противоядие, конечно, существует, но если его не окажется под рукой…
– Тогда объясни мне, – перебила его Альрин, – причём тут «месяц»?
– Я дал ему не «Медовый сон», – развёл руками эльф. – Понятия не имею, почему в вашем университете рассказывают лишь об одном из девяти зелий на основе яснолиста.
– Так какого ж рожна ты тут комедию ломаешь? – взревел Тангор. – Давно по башке не получал?!
– Не сердитесь, – успокаивающе проговорил Эннареон. – Я давно хотел узнать, насколько вы мне доверяете. Поддержите ли меня, вопреки всему, если однажды выяснится, что я – намного страшнее, чем кажусь.
– Нет, чтобы понять эту логику, надо было родиться эльфом, – пробормотал Эллагир. – Бред какой-то! Надеюсь, ты не станешь кого-нибудь убивать по-настоящему, только чтобы выяснить, как мы к этому отнесёмся.
– Не стану, – совершенно серьёзно подтвердил Эннареон. – Надо было родиться человеком, чтобы придумать такое!
Он усмехнулся одними уголками губ и первым выехал за ворота.
Миновало несколько похожих друг на друга дней с тех пор, как спутники покинули злополучный дом Балика. Наученные горьким опытом блужданий по Тоддмерской равнине, каждые несколько часов они проверяли верность направления, используя все доступные ориентиры и приметы.
Раз за разом эльф с чародеем возвращались к разговору о том, как могло случиться, что оба так здорово ошиблись, читая звёздное небо. Чем больше Эннареон думал об этом, тем больше беспокоился.
«То, что облака каждую ночь так неудачно для нас прикрывали созвездия, – это слишком невероятное совпадение», – размышлял эльф невесело.
– Я боюсь таких совпадений, и не верю им, – признался он однажды Эллагиру, устраиваясь на ночлег.
– Давным-давно был такой мудрец, Галлар, придумавший интересное учение, – зевнул чародей. – Все события в мире, по его мнению, заключены в воображаемые цепи, протянутые из начала бытия в его конец. Поначалу эти цепи тянутся, не пересекаясь, но безупречных прямых линий в мире нет, и рано или поздно они начинают задевать друг друга, цепляться и перекручиваться, сплетаться в узлы. Чем крупнее и сложнее узел – тем невероятнее событие, случающееся на этом «перекрёстке»… Жалко, что Альрин спит. Её объяснение было бы лучше, – прибавил Эллагир с ноткой зависти в голосе. – Она на всех лекциях старательно слушала профессоров. Или, по крайней мере, делала вид.
– Лучше бы пожалел, что Альрин проснулась, – послышался в темноте недовольный голос волшебницы. – Я понимаю: мужчины спорят об устройстве мира. Но неужели нельзя потише?
– О, тебе тоже не спится, – невинно заметил Эллагир, чудом успев поймать сапог, запущенный в него подругой.
Эльф рассмеялся:
– Дразнить разбуженного человека – довольно опасное занятие.
– Допросишься, прилетит и тебе, – хмыкнула девушка, подбираясь поближе. – В связи с чем вы тут вспомнили о Цепях Галлара? Тема для бесед мрачноватая, как ни крути…
– Это ещё почему? – с любопытством спросил маг.
– Ну, один из выводов в этом учении – абсолютно всё в мире когда-то заканчивается. И сам мир конечен. Кошмары сниться не будут? – усмехнулась Альрин.
– Глупости, – фыркнул Эннареон. – Я легко приведу пример вещи, у которой нет, и не может быть конца. И учение будет опровергнуто.
– Да ну? – съехидничала Альрин. – Интересно будет послушать. Что же это за вещь такая?
– Счёт.
– А… э… – девушка была готова оспорить любой вариант из тех, что звучали на диспутах в университете, но такого простого и в то же время логичного ответа не ожидала.
– Я слишком сонная, чтобы думать, – попыталась выкрутиться она.
– Конечно! – воскликнул Эллагир. – А поутру ты скажешь, что слишком бодрая для эдакого скучного разговора. А потом, глядишь, он и вовсе забудется… эй! Хватит разбрасываться обувью! – маг аккуратно поставил второй сапог рядом с первым.
– По крайней мере, у неё кончились боевые припасы, – улыбнулся Эннареон.
– Ошибаешься, – со смехом заявила чародейка. – У меня под рукой башмаки Тангора.
– Прошу, пощади! – взмолился Эллагир. – Они одним своим запахом выведут из строя полсотни воинов!..
Все тихонько рассмеялись.
– Не будем всё же шуметь, друзья, – заметил маг. – Лисси спит, да и гном тоже десятый сон видит.
– Все уже проснулись, – усмехнулся Эннареон. – Тангор – сразу после того, как Альрин запустила в тебя сапогом, а Лисси – только что.
– Как ты узнал, хитрец? – раздался из темноты голос гнома.
– По дыханию. Вы стали издавать другие звуки…
– Что-о?! Да я вообще беззвучно сплю! – возмутился Тангор.
Альрин громко расхохоталась, откинув голову и глядя на звёздное небо:
– Твой «беззвучный» сон отлично отпугивает всех хищников окрест: они думают, здесь завёлся дракон, а то и несколько.
– А драконы… – вклинилась в разговор Лисси. – Они бывают?
– Нет! – в четыре голоса ответили остальные.
– Совсем-совсем? – с детской непосредственностью уточнила девушка.
– Ну, может эльфы что-то слышали про них, в те времена, когда других рас ещё не было, – задумчиво предположила Альрин, но Эннареон отрицательно покачал головой:
– Ни в те времена, когда в этой части мира жили одни эльфы, ни позже, когда появились гномы, ни ещё позже, когда сюда пришли люди, не было никаких драконов. Это – всего лишь красивые сказки, легенды, обросшие подробностями, как морской камень – ракушками, пересказанные тысячи раз…
– Жалко, – вздохнула Лисси. – В детстве я фантазировала, будто дружу с драконом… Представляла, как он по ночам прилетал ко мне, мы с ним разговаривали о том – о сём… Я рассказывала ему все свои тайны!.. А потом он подхватывал меня, сажал на спину и мчался меж звёзд! Я до сих пор помню его! – воскликнула она. – Огромные крылья небесно-голубого цвета, и мудрый, бесконечно добрый взгляд. Он звал меня Каивариин, я вообразила, что на драконьем языке это должно было означать «хорошая девочка»…
– Небесно-голубой дракон из снов, – вполголоса пробормотал эльф. – Удивительно!
– Чему тут удивляться, – проворчал Тангор. – В детстве-то, чего только не приснится! Драконы, великаны, замки…
– У нашего народа есть сказка, – задумчиво ответил Эннареон, глядя на звезды. – В ней говорится о таком драконе.
– Верно, маленькой Лисси кто-нибудь её рассказывал, – рассудительно заметила чародейка. – Или она случайно услышала обрывок, а детское воображение добавило красочных подробностей.
– Каивариин… – у эльфа внезапно пересохло в горле, но внешне он ничем не выдал своих чувств. – Ну надо же!
– Что такое? – с любопытством спросила Лисси.
– Оказывается, наши сказки рассказывают и людям, – хмыкнул Эннареон. – Кто бы мог подумать?
– Действительно, – в тон ему съехидничал Эллагир, болезненно воспринимавший всякое сравнение с эльфийской расой. – Такие наполненные глубочайшего смысла сказки – и этим тупым неотёсанным болванам – людям!
– Только не начинай, – простонала Альрин. – Просто наказание какое-то!
– Да ну вас, – проворчал маг, заворачиваясь в плащ поудобней. – Наказание идёт спать, чего и остальным желает. Доброй ночи, друзья! Пусть всем нам приснится по дракону, а Эну, как самому мудрому и просветлённому из нас, – сразу два.
– Это был бы не Эллагир, если бы последнее слово не осталось за ним, – смеясь, потянулся эльф. – Доброй ночи всем! Первая стража – моя, так что спите без тревоги: я не только самый мудрый, но ещё и слышу лучше вас всех.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.