«…Мой дорогой читатель, а ты знал, что бывает такое, что самый опасный и, казалось бы, бездушный вор оказывается маленьким и безобидным мальчиком? Мы постоянно видим только оболочку, внешние факторы и от этого никуда не деться. Прежде чем познакомиться с человеком, мы оцениваем его красоту, гибкость, движение красивых глаз, а уже потом изучаем внутренний мир…
Смеркалось. Где-то вдалеке охранники кричали о том, чтобы все заключённые дети встали у своих камер. Белобарс терпеливо ждал того момента, когда сможет наконец-то уединиться и отдохнуть от такого насыщенного дня. Вся троица добралась до камеры и слышала, как из дальней стороны уже началась перекличка. Постепенно пришла и их очередь, они встретили суровый и серьёзный взгляд охранника, после чего стали дожидаться остальной проверки. У них в голове крутилась масса мыслей, воспоминаний. В эти минуты нельзя было разговаривать, да и, скорее всего, им было бы неудобно. И вот, наконец-то последний человек был опрошен, и вся эта толпа мальчишек, почти юношей, была повёрнута в сторону столовой. Они встали по двое и огромным составом зашагали.
Когда ребята пришли к месту назначения, с них сняли наручники и отправили в добрый путь. Перед Белобарсом открылось небольшое неприметное здание. Пока все входили в порядке своей очереди, он стоял и рассматривал его. Оно было маленьким, серым и, можно сказать, зажатым, так как слева эту самую столовую сжимали два отсека. Честер долго не мог понять, как можно протолкнуть туда огромную кучу людей. Когда они зашли внутрь, то для него тут же всё прояснилось. Задняя сторона здания уходила далеко вперёд, отчего создавалось огромное и просторное помещение, для всех желающих поесть. Там было пять небольших проходов и Белобарса удивило то, что там стояла своеобразная охрана, в виде этих же заключённых детей. Не обращая на это внимания, ребята пошли перекусить и набить свои животы. Внезапно на них посмотрела вся «охрана», после чего проход, к которому они подошли, был перекрыт двумя мальчуганами.
– Простите, – начал Лиано, – можно ли нам поесть? По-моему, время ужина и вы не должны задерживать очередь.
– Вам сюда сегодня не… не положено! – робко заговорил один из охранников. – Простите, не м-могли бы вы не задерживать очередь?
– Так, я не понял, – теперь уже огрызнулся Реджер, – дайте нам пройти или мы пройдём силой.
– Это п-приказ! Главные за сектора назвали ваш внешний вид и сказали, что в наказание за сегодняшнюю дерзость вы остаётесь без ужина!
Ребята и слушать дальше не стали, лишь дерзко ухмыльнулись и пошли на таран через другой проход. Они протолкнули двух других не менее хилых охранников, как тут же Белобарсу сзади прилетает удар по голове.
– Сказано же, Мелюзга, вам сюды сегодня не светит! – послышался страшный голос Форса. – А ну собрали ноги в руки и бегом учесали отсюда, пока я своих корешей не позвал!
– Да как ты смеешь!
– Реджер, нет! – вразумил его Лиано. – Сейчас мы не в том состоянии, чтобы командовать. Он прав, идём отсюда.
– Почему ты остановил меня?! – спрашивал на улице парень. – У него ни мозгов, ни речи нет, нас было трое, мы могли спокойно навалять ему!
– А ты не забыл, что он не один? Подошли бы его братки, пешки, стадо, которое следует за ними и всё, мы в меньшинстве! Я понял из ситуации с этими псевдоохранниками, что тут всё не просто так. Эти трое далеко не просто лидеры, они самые настоящие главари. Причём они те, кто старается держать в страхе при помощи своей силы. Уж не знаю, назначил их кто-то или они сами себя, но с этим определённо нужно что-то делать.
– Я перебью тебя немного, – сказал Реджер, – мне нужно по делам с ребятами отойти. Блэнд и Чарли вот-вот поедят. Подойду чуть позже к этой вашей «крепости». Чао!
Реджер лишь помахал рукой, стараясь скрыть свою злобу. Он облокотился на стену и стал ожидать своих новых товарищей. Белобарс и Кайл в это время пожали ему руку и направились в сторону убежища, которое отыскал Лиано. Они шли по вечернему полю, смотрели, как отдалённо веселятся и играют мальчуганы. Белобарс впервые видел крепыша таким подавленным и серьёзным.
– Простите меня… – дерзко и в то же время искренне сказал Кайл. – Это моя вина.
– Что? О чём ты говоришь?
– В покушении на Томми участвовали ещё и мои руки, к сожалению, я тоже приложил, за что очень сильно каюсь! Прежде чем начнёшь отчитывать меня, я скажу, что они надавили на самое дорогое для моей души, зайдём в убежище, продолжу.
Вечерело. Где-то умудрялись пролетать светлячки, а Кайл и Белобарс сидели в комнате, с едва видимым светом. Они расположились на матрасах и смотрели друг напротив друга, а Кайл готовился рассказать свою историю. Именно на такой напряжённой паузе началось его повествование.
– История моя не несёт в себе какого-то смысла. Скорее, это будет моим оправданием, почему я участвовал в избиении Томми, и как я скатился до такого уровня. – Брайн улёгся на матрас и прикрыл глаза.
– Толстяк Кайл – кличка сопровождалась всё моё детство. С самого начала своих лет я оставался крупного размера, то ли природа наградила меня, то ли это было страшное наказание. Из-за этого, как я и сказал ранее, возникла та самая детская травля, ведь был «не такой как все». Скажу сразу, перед тобой открывается образ забитого, замкнутого и боязливого мальчика, который не просто не мог дать сдачи, но и словом бранным не обидит. Восемь лет…, казалось бы, море радости и на пути к новым свершениям, но уже тогда создавался мой первый защитный барьер. Полнушка, дылда, бочка и, на худой конец, толстый великан, Громила Кайл – именно такие клички сопровождалась всё моё детство
Дав обещание себе никогда и никому не говорить плохих слов и не обзываться, я вскоре забыл про него и нарушил. Травля от детей усилилась, грубо говоря, они нашли во мне козла отпущения и стали типичным стадом, для того чтобы загнать меня в угол. Естественно, я оскалился, стал защищать себя, понятное дело жаловался маме, чтобы временами она меня защищала, но, как правило, надолго этого не хватало. Спросишь, почему я такой суровый? Наверное, начало моего повествования тебе понятно, но на то оно и начало… Должен тебе признаться, Лиано Честер, я не могу этого таить и хотел бы тебе сказать. На самом деле мне практически двадцать первый год, и я старше вас всех. Я не стал говорить Томми, потому тогда не познакомился бы ни с одной компанией, но об этом позже. И да, заранее убирая один из твоих будущих вопросов, это всё с подачки Бенни Уокера, наверное, за это я должен сказать ему спасибо.
На чём же я остановился? Ах, да. Было мне уже четырнадцать лет. Я знаю, ещё слишком юный и открыт для этого мира, но я всё реже выходил в свой любимый двор. Я не понимал смысла и цели, для чего мне было появляться там, где мне не рады? Я выходил только ради школы, в которую тоже не было желания ходить и до любимой лавки, в которой продавались вкусные наливные булочки. Безусловно, у меня есть старые друзья, которых можно сосчитать по пальцам, они были самыми крепкими… Были… Сказать тебе честно, я был в очень туманном и крайне дурном состоянии всё моё детство. Как тогда, так и сейчас я пытался его забыть, я пытался вырвать с корнем все эти ненавистные мне осколки, но они всё глубже и глубже пронзали моё сознание. Оставляли огромные шрамы, в виде насмешек, травли и безумного одиночества. Ещё одними моими защитниками являлись появившиеся друзья, они знали, что, несмотря на мою полноту, я был очень забавным и смешным. Можно сказать, я был рождён, чтобы радовать людей и дарить им улыбки, да вот только давящая атмосфера забрала у меня эту возможность.
Бывает такое, Белобарс, что мы делаем что-то непонятно для чего. Пишем книгу, понимая, что её никто не будет читать, учимся, осознавая, что такие знания нам не пригодятся или стараемся творить добро, осознавая, что преимущественно нам могут ответить злом. В моём же случае я окончил 9 классов. Не скрою, я считал это бессмысленным, так как рано отдали в школу и шёл мне тогда шестнадцатый год, ровно за четыре до знакомства с компанией Томми. С горем пополам я дотянул до конца, но, вынужден признаться, делал всё это через силу. Видишь ли, я очень почитал своего отца и матушку и старался всё сделать так, чтобы они были довольны. Хотел улучшить их жизнь, временами даже искал подработки, но избегал людей, надеялся устроиться туда, где не придётся с ними контактировать, да вот только начался новый этап в моей жизни.
Как я и сказал выше, учёбу никогда не ставил на первое место, более того, я постоянно прогуливал и валялся днями и ночами в кровати. Тогда ещё я не занимался своим телом, всё также ходил полный. Безусловно, травля и унижения ушли далеко в небытие, но они оставили мне страх и поломанную психику. Новый же этап моей жизни начался в другом городе, большом, страшном и неизведанном. Перед тем как я перейду к этому этапу должен дополнить, что плохие привычки настигли и меня. Начиная с пятнадцати лет позволял себе немного выпить алкоголя, отчего появилась крупная зависимость. Когда же я уехал другой город, (а отсюда он находился в ста километрах) мне стало страшно. Это сейчас ты видишь меня таким, а тогда я ощущал себя потерянным, брошенным и ненужным. Вот мы плавно и подошли к моменту, когда сама жизнь заставила жить с ненавистными людьми. Я познал, что такое студенческое время.
Начну я с того, Лиано Честер, что всё в нашей жизни должно быть равносильно. Если тебя бьют – давай сдачи, если хочешь добиться – борись. Я знаю, что это звучит банально и логично, но запомни одно – всегда оставайся человеком, какая бы ситуация ни произошла. Даже если это будет девушка, не смей предавать друзей, ведь тогда не будет смысла в жизни, ты будешь не только одинок, но и наказан. Так вот, перейдём же к повествованию.
В этом общежитии мне было страшно, я, как и раньше, чувствовал себя изгоем, не нужным, да вот только здесь всё начиналось куда лучше. В осмысленные годы всем плевать на то – какой ты, главное, как хорошо себя ведёшь в обществе и насколько грамотно умеешь донести свою мысль. Первую неделю я вёл себя максимально тихо, никого не тревожил, и никто не доставал меня. Только потом я познакомился с ребятами со старших курсов и, наверное, началось самое весёлое время. Скажу честно, поскольку учиться я не любил, то полностью забил на учёбу и начал, как бы это странно ни звучало, получать от жизни всё. Мы дружно выпивали в компании, постоянно гуляли по ночному городу и, можно сказать, почувствовали настоящую свободу. Не надо бояться наслаждаться своим временем, нужно остерегаться простого, бессмысленного существования. В эти дни я думал, что жизнь наконец-то удалась, что я смог-таки сдружиться в компании и никакие чёрные полосы меня больше не ждут. Да только не думал я, что буду настолько сильно ошибаться, ведь нужно помнить, что на Земле бывает масса других не менее странных и опасных людей.
В нашей жизни много несправедливых моментов. Я знал о них, но, честно сказать, с трудом верил. Я думал, что всему найдётся логическое объяснение, пока это не коснулось меня. Однажды, в один из самых обычных дней я просто сливал воду в раковину. Была моя очередь дежурить, поэтому я обязан был немного прибраться. Хотел бы сказать, мне правда безумно нравится это занятие, доставляет удовольствие, когда ты не потратил бездельно время. Так вот, в тот день трое молодых парней избили меня. Естественно, я отбивался от них, одного даже толкнул и тот получил синяк, но эти Гады взяли меня большинством. Да вот только не это даже стало основной проблемой. Когда я пошёл выяснять к директору за что и почему, оказалось, что эти трусы сходили к нему раньше и знаешь, что? Они сказали, якобы я их побил! Ума не приложу, насколько надо низко пасть, чтобы в не равной драке жаловаться на то, что тебя покушался пострадавший?!
Я не мог обойти эту ситуацию, мне нужна была справедливость и просто хотел добиться равноправия! Да вот только… так считал только один Я. Ходил по комнатам, что могли слышать или видеть, просил друзей из компании, чтобы они заступились за меня, ведь мы провели почти два месяца за выпивкой… Да вот только на помощь никто не пришёл. Никому не нужен был побитый Пухляш, который не смог постоять сам за себя. Даже те, кого я называл друзьями и которые подарили мне улыбку просто закрыли молча дверь. Тогда я и понял, что справедливости мне не сыскать. Доверие, Лиано Честер, самое опасное оружие. Когда ты открыт всему миру и своим знакомым, ты не силён, нет, как раз-таки ты в большой беде. Чем больше ты будешь искать тёплого крыла, защиты и веры, тем больше острых камней ты найдёшь. У меня полностью опустились руки и с ещё более поникшим лицом я приходил на учёбу. Едва ли мне хватало сил, чтобы сдавать долги, задания, уроки. В те дни я был морально уничтожен.
Прошло около одной томительной недели, снова наступил день моего дежурства, и я пошёл в то злосчастное место. Краем глаза я увидел одну комнату, которую каким-то чудом не заметил в прошлый раз и в ней сидела прекрасная, молодая девушка. Хоть у неё и были короткие волосы, но она прелестно и мило выглядела. Тут я поспешил и познакомился с ней. Скажу честно, у меня не оставалось выхода. Это была моя крайняя мера в поиске справедливости и, даже не зная её, поведал всю произошедшую ситуацию. Она с радостью согласилась помочь мне, хотя и знала меня всего ничего. Не теряя времени, на следующий же день мы пошли снова к директору, рассказали, всё как есть, и эти парни сами признались, какую ошибку совершили. Это было нечто. В этот день я испытал незабываемые ощущения. Я понял, что справедливость есть, если её долго искать, я наказал обидчиков, которые захотели поглумиться надо мной, это и стало моим будущим задатком. Я посмотрел на неё, а Фира (так её звали) улыбалась мне в ответ. Тогда и понял, что в первые в своей жизни я нашёл настоящую подругу.
Прошло много времени с этих пор, Лиано Честер, оценки шли на спад, и я не мог никак их спасти. Спустя полгода мне говорят, что у меня есть три месяца, дабы исправить задолженность, иначе грозятся вылетом. Да, вынужден признать, я выжимал из себя силы, но всё было напрасно. Мы стали чаще видеться с Фирой, она, видя, что я голодал, кормила меня, без угрызения совести прибиралась в моей комнате, ведь на летнее время жил один. Можно сказать, что мы проводили вместе вечера, смотрели фильмы и в тот раз я наконец-то почувствовал себя кому-то нужным, кроме родителей. Исход, наверное, ты уже понял. Я полностью забил на учёбу, осознал, что это не моё и вернулся в свой любимый, небольшой городок, что встретил меня без образования и с упрёками от родителей.
Думаешь, на этом мои странствия окончились, и я рассказал тебе всё? К сожалению, это лишь половина всего того, что я хотел донести, с твоего позволения, я поведаю про ещё один этап моей небольшой жизни. Знаешь, начать бы я хотел с того, что не нужно бояться влюбляться. Я серьёзно. Страх сковывает нас, не позволяет получить новые эмоции, из-за этого мы закрываемся в себе. Даже если ваша любовь не закончилась успехом – это будет один небольшой, но яркий опыт.
А звали её ярко – Рафина. На тот момент она была идеалом моей красоты, вдобавок ко всему ещё и на два года младше меня. Естественно, как и любой другой уважающий себя парень – я беру инициативу в свои руки. Рафина сразу поняла мои намерения и именно поэтому пыталась обрезать всё на корню. Она не дала мне согласия. Честно сказать, это пошатнуло мою итак поломанную психику, и тогда я принял решение, которое отразилось на мне сейчас. Я начал серьёзно заниматься спортом и записался к специальным тренерам, чтобы убрать все мои недостатки, только понравится бы ей. Постоянно ходил в те же места, куда и она, был максимально сосредоточен, выискивал, что любит, чем увлекается, чтобы хоть как-то задеть её чувства. Однажды мне открылась не самая лучшая, но в то же время выгодная для меня правда. Как оказалось, Рафина была на тот момент в отношениях с молодым человек и видит бог, нам суждено было с ним встретиться.
Он был далеко не в трезвом состоянии и предложил мне выпить вместе с ним. К сожалению, в этот день меня просили помочь на улице. Я подумал, что пара капель лишними не будут, вот так мы с ним и разговорились. Как оказалось, Рафи была совершенно ему безразлична, более того, он всячески отторгал её. Поскольку я начал активно заниматься спортом и имел стремление стать таким, какой я есть сейчас, то я поведал ему и о своих чувствах. Он сказал, что у меня есть все шансы и что будет только рад, если она от него отстанет.
Площадь. Улица. Толпа народу и необыкновенно красивый концерт. Где-то ходят унылые лица, где-то уже подвыпившие парни, а я лишь выжидал момент для своего прекрасного плана. Краем глаза я увидел, что Рафина тоже присутствовала там, она была красиво одета – одним словом не девушка, а принцесса. Я начал действовать. Когда настала моя очередь говорить, я не сдержался и на площади, когда на меня смотрели сотни глаз, я признался ей, что готов меняться и что люблю её всем сердцем… Да вот только я получил отказ…
В тот момент у меня всё рухнуло, она твёрдо сказала: «Ты не мой типаж» и ушла в самую пучину толпы. Я стоял и смотрел, как эти самые взгляды пожирали меня, я готов был тут же провалиться сквозь землю, однако через пару минут площадь охватили бурные овации. Своим отказом она оставила мне серьёзную рану, но люди… Люди громко хлопали и поддерживали меня и тогда я понял одну истину, Лиано Честер. Если что-то боишься сделать, то сделай это. Тебя поймут все, тебя поддержат и не надо держать в себе то, что хочет вырваться на свободу. Это стало ключевым фактором для меня и тогда, с раной в душе, но с огромной мотивацией я забыл о Рафине. Полностью отдался спорту и изменению себя, только теперь я хотел это для своего тела, а не для какого-то человека… Но есть ещё…
Всё это время Белобарс сидел и внимательно слушал рассказ Кайла. Он и представить себе не мог, что в таком тихом человеке сокрыта такая большая жизнь. Его не столько поразил возраст, сколько испытания, которые он раз за разом преодолевал. Кайл готовился поведать о новом этапе, как внезапно раздались три громких удара.
– Ребята… – послышался незнакомый голос. – Откройте, пожалуйста, вашему товарищу плохо!
Белобарс и Кайл переглянулись, после чего раздались ещё три громких стука. Недолго думая, Честер поспешил открыть дверь и перед ним предстала ужасная картина. Стояли два парня, судя по всему, это были Чарли и Блэнд и держали за подмышки раненое тело. Озлобленными и ненавистными глазами в пол смотрел Реджер, его рука была полностью окровавлена и дрожала.
– Месть… – скрепя зубами произнёс он. – Месть этим главным Подонкам!
На этом Кайл вынужден был прервать свой рассказ, и он вместе с Честером поспешил помочь товарищу.
– Давай подумаем логически, Лиано Честер, у нас с тобой ещё полно времени, много нового узнаю. Объясни мне, ты что, Идиот? В тюрьме решить буянить, устраивать засады и сдвинуть с места лидеров? Самое печальное, что это из-за моих рук тебя упекли туда, и здесь лежит моя ответственность.
– Маркис, да перестань же ты так категорически относиться ко всему происходящему. Видишь ли, мной двигало и продолжает двигать товарищество. Если я вижу, что близкому человеку плохо я всячески стремлюсь помогать.
– Ты же сам сказал о том, что ему за двадцать лет. Ему не нужна твоя помощь, а значит нужно было просто уходить оттуда. Этого твоего Реджера я изначально не признал. Уж больно он дерзкий и нахальный парняга.
– Именно поэтому я и с ними, мы такие разные, но тем не менее мы всё равно вместе. Зависть, Маркисушка, она тебя съест с потрохами. Быть может, мы не будем тратить время и продолжим?
– А у меня есть выбор? Продолжай свою душещипательную историю.
Лиано гордо привстал со стула с позволения Маркиса и заходил по комнате. Сам же мужичок был явно на взводе и сдерживался, чтобы лишний раз не ударить парня.
«… Наказание. Что это такое? Мы думаем, что с его помощью можно многих поставить на место. Однако, мой дорогой читатель – это лишь одно из заблуждений. Если мы переусердствуем с наказанием, то человек становится либо забитый, либо движимый местью. Если же мы будем мягкотелы и не станем отчитывать за провинность, то это чревато тем, что люди станут слишком много требовать. Всё-таки, что же такое наказание и для чего его придумали?»
Кайл и Белобарс затащили Реджера внутрь убежища и аккуратно положили на матрас.
– Кратко и по делу, что случилось? – рявкнул Кайл. – Кто и зачем?
Нервно вытерев рукой пот со лба, парень, которого звали Блэнд, присел на корточки, смотря на руку Реджера.
– Это случилось сразу после того, как вы разошлись. Он дождался нас после столовой, и мы втроём пошли гулять по вечерней площадке. Баскетбольного мяча, к сожалению, не нашли, поэтому просто осматривали местность. Только вот не знали, что за нами был весьма склизкий хвост.
Как рассказал дальше Блэнд, ситуация обстояла следующим образом: они с Реджером и Чарли были навеселе и ходили под тёмным, вечерним небом. Немного поиграли на баскетбольной площадке в догонялки, пошумели и в целом всё проходило достаточно хорошо. Дошли до первого отсека, как внезапно, словно крысы, на них сзади напало трое людей. Ими оказались те самые шишки, именуемые себя «правителями».
– Они ударили нам по ногам, а Реджера привязали к столбу… – продолжал Чарли. – Демонстративно расхаживали и говорили что-то о равноправии и порядках. Я увидел, как сзади стояла целая куча народу, но никто из них не решался помочь или даже приблизиться. Толпа просто молча пожирала картину, которая происходила у них на глазах, не способные даже противостоять ложным королям, но не это оказалось страшным. Называемый себя Трикстэр взял камень и со спокойным тоном, без колебания в голосе предложил Реджеру вырезать татуировку самому.
– Пошли они нахер, Ублюдки! – рассвирепел Реджер и встал на ноги. – Эти Мрази посягнули на мою гордость! Я просто так не оставлю, уничтожу!
– Реджер…
– Что?! Что, Честер?! Ты остановить меня хочешь? Ну же, давай! Именно по твоей вине мы застряли здесь и торчим в этой грёбанной конуре. Останови же меня, как тогда!
– Сейчас ты абсолютно ничего не решишь, тебя тут же повяжут, как только захочешь напасть, потому что сейчас вечернее время. Хоть раз подумай своей тупой головой, забудь про свою гордость! Именно поэтому они выбрали тебя мишенью!
– Ты, что, Лиано… – Реджер схватил его за воротник. – Хочешь сказать, что я слабейшее звено? Да ты хоть понимаешь, что по твоей вине мы страдаем, если бы ты…
– Поспи. – спокойно сказал Кайл и ударил по затылку Реджера, отчего тот сразу же упал на руки Белобарсу.
– Не знаю я, на что способны эти псевдокороли, – проговорил мужичок, – да вот только понял одно – они научились держать в страхе здешних ребят. Вашей враждой мы ничего не добьёмся, так что, Белобарс, прошу, научитесь решать ваши конфликты.
– Кайл! – Честер посмотрел в глаза мужичка. – Я надеюсь, что наш разговор не окончен и тебе есть что сказать?
– Безусловно. Можешь меня после этого ненавидеть, но решать уже тебе.
Белобарс лишь слегка кивнул головой и сделал глубокий вдох. Они попрощались с Блэндом и Чарли, поблагодарили их за оказанную помощь и, взяв под руки и ноги товарища, пошли к своей комнате. На улице заметно потемнело, и охранники махали всем рукой, тем самым созывая осуждённых обратно в камеры. Ребята шли спокойно и равномерно, каждый из них думал о своём родном, а, может быть, кто-то рассуждал о вечном и невообразимом. Они положили Реджера на кровать, а сами сели друг напротив друга. Определённо, нужно было готовиться ко сну, чтобы завтра встать бодрыми, но ни один из них не сомкнул глаз. Прошло около получаса, всё это время Белобарс и Кайл лежали и смотрели в потолок. Наконец, Честер решил прервать это неловкое молчание:
– Слушай, Кайл.
– Выкладывай. Я же знаю, что эти разговоры у тебя всегда не просто так.
–Пожалуй, ты прав, – с позволения Кайла, Белобарс продолжил. – Что такое для тебя гордость, Брайн? Я никогда не задумывался об этом, считал, что это лишняя черта человека. Я думал, что она, порой, очень негативно сказывается на впечатлении, однако… Когда Реджер был сегодня унижен и задавлен, им двигала лишь гордыня, а из неё вытекло желание отомстить. Почему же быть слабовольным это плохо, а быть гордым и любить себя – это перебор? Где же тогда золотая середина?
– Ты прав, Белобарс, как всегда прав. Несмотря на свой скользкий характер, Реджер умеет любить себя. Только вот, почему в наше время – это стало чем-то забытым и странным? Гордые люди, как правило, первоклассные лидеры, хоть и думают только о себе. Ими движет цель, у них нет точного плана, они лишь уверены в своих убеждениях.
– Почему люди становятся гордыми, Кайл? Родители нас с рождения учат добру, всех нас. Они пытаются нам объяснить то, что нужно всегда и всем помогать, чтобы был мир во всём мире. Если рассуждать с этой стороны, то нас всех учили одинаковому, чтобы мы не встряли никуда, нам проповедовали добро и мир над головой, так тогда назревает другой вопрос. В какой момент в этом мире пошло что-то не так? Получается, что должен был родиться самый первый человек, которого не испортило общество и который был излишне самолюбивым.
– То есть, – перебил его Кайл, – хочешь сказать, что постоянно и во всём виновато общество? Именно поэтому мы и не меняемся, Белобарс, потому что ищем проблему в других. Просто подумай, каждый третий человек винит общество, в нём есть люди, которые занимаются тем же самым. Получается, что мы превратили мир в некий круговорот, где свои проблемы мы скидываем на других людей, которых даже не знаем и которые якобы нас воспитали. Это и есть удел гордых, которые ни за что не примут тот факт, что вина лежит в них самих.
– Ты берёшь общество в целом, Кайл, что есть неправильно. Это то место, где ты вырос и с кем. Именно эти люди меняют нас и изменяют наше сознание. Под их влиянием мы становимся такими, но ты совсем игнорируешь теорию одного человека. Неужели произошёл программный сбой или кто-то из родителей учил ребёнка жёстким правилам? Однако, если рассуждать с этой стороны, то зачем родители учили насилию и злу, если было мирное общество и не существовало врагов? Мне кажется, это слово связано с именем первого и жестокого человека, а вдруг его звали Горди?
– Исходя из твоей теории, можно сказать о том, что когда-то был мир. Один человек из него решил просто поиграться с неизвестным огнём и породил в сердцах людей гордость. Боязнь за свои жизни и излишнее самолюбие, но в твоём мифе есть одно большое пятно – кто же последовал за ним? Если всех, как ты говоришь, учили добру и миру, то почему дети его послушались? Ему нечего было доносить до них, а значит юные ребята просто из любопытства пошли за ним.
– Здесь исходит другой вопрос – почему люди становятся гордыми? Ведь, получается, у них всегда есть два пути: быть за себя или против своих принципов. Однако, когда выбираешь один из них, ты заранее знаешь, что ждёт тебя по ту сторону. Если же ты выбираешь путь одиночки с оскаленными зубами, то что-то же тебя привлекает в нём? Именно поэтому в нашем обществе по сей день идут внутренние войны. Люди разделились на три лагеря, третьим же просто наплевать, и они живут в своё удовольствие.
– Погоди, Честер, – опять перебил его Кайл, – ты хочешь сказать, что пришёл человек в облике дьявола и был проповедник в лице бога? Тогда, получается, что у нас сейчас идёт война ангелов и бесов, а кто в ней победит – решаем мы сами? Это очень абсурдная теория, непонятная, шаткая, но, знаешь, она мне весьма нравится. Тогда же получается, что…
– Ангелы… Демоны… Первый человек. Вы себя вообще слышите? – раздался сонный голос Реджера. – Я гордый не потому, что последняя эгоистичная Тварь, а потому, что ты надеешься на самого себя и требуешь всё только от своего «Я». Какой смысл вкладываться в людей, отдаваться им, если большинство из них – это тайные крысы, готовые напасть в любой момент? Гордые люди, как правило, одиночки, потому что никто не хочет считаться с их понятиями, а если уж они доверяют, то всем сердцем. Можете гнобить меня, унижать, но только должны понимать, что я никогда не прощу вам этого, ваших злодеяний в мою сторону. Адекватная гордыня – когда ты можешь оценить масштаб своих поступков и найти ту золотую середину, о которой говорил Белобарс. Теперь вы довольны?
Ребята находились явно в шоке от пробуждения Реджера и от того, что всё это время он сидел и слушал их разговор. Они посмотрели на него с улыбкой на лице ведь поняли, что это чистейшее создание, которое не будет никогда лицемерить. Только если в угоду себе.
– Я безумно рад, что вы меня поняли, а теперь спать!
–Спокойной ночи!
– Крепчайших!
Ребята в последний раз посмотрели на потолок в своей небольшой камере и каждый стал снова думать о своём, только уже засыпал с собственными мыслями. Для Белобарса всё больше и больше открывались новые тайны, но можно ли это назвать финальной точкой?
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.