Выглядело все чудесно. Большой стол. Красивая посуда. Все как у благородных господ. Аня повертела блюдце: оно видимо было очень дорогим, в любом случае дороже их посуды. За столом их сидело пятеро. Ксения – эта блондинка с зелеными глазами, потом какой-то парень, которого она раньше не видела и Нина – та самая, у которой пол-лица было обезображено. На этот раз маски на ней не было, но, так как у девушки были длинные волосы, разглядеть все ее уродство было крайне сложно. И это хорошо. Все эти шрамы ее чертовски пугали.
Виолетта быстро разложила тарелки для первого. Все церемониально. На тележке. Причем делала все как-то особенно медленно. Словно выдерживая ненужную паузу. Аня тем временем, по большей части, разглядывала парня. Она не помнила, чтобы в команде Кирпы был молодой человек. Или помнила?
Невысокий. Крепко сложенный. С короткой стрижкой. Он производил вид умного человека с перекачанной фигурой. Да, еще он носил очки. Квадратные такие. С трудом помещающиеся на его не менее квадратном лице.
– Я смотрю уже все в сборе, – крикнул спускающийся по лестнице Кирпа. – Виолетта, чем сегодня балуешь?
– Борщ, Иван Евгеньевич.
– Борщ? У нас же гости, Виолетта! Можно было и более разнообразно. Я уверен — борщ они пробовали.
– Такой нет, – с достоинством произнесла Виолетта, наливая ему в тарелку, – вы отведайте, а потом уже и говорите.
– Хорошо-хорошо. Уверен: он прекрасен, – мягко обнял ее Кирпа и послушно сел за стол. – Итак, вот вся наша семья. Аня, Ася, это Ксения, с которой вы уже познакомились. Это Нина и Федор, с которыми вам еще предстоит подружиться.
– Очень приятно, – улыбнулась Ася.
– Здрасти, – сухо сказала Аня.
Федор и Нина кивнули. С вежливостью у обоих, видимо, было не все в порядке. Что касается Нины, то там все понятно: сложная судьба, изувеченное лицо – в принципе, любую сухость можно списать. Но Федор. Что мешало сказать «привет»? Аня покачала головой. Но ничего. В следующий раз она и кивать не будет.
– Федор, – сразу же заметил поведение своего подопечного Кирпа, — не мешало бы вежливей встречать наших гостей. Угрюмость нам ни к чему.
– Простите. Доброго вам дня. Извините, — улыбнулся Федор, отложив ложку.
– Да ничего. Все в порядке, – скривилась Аня.
– Привет, – улыбнулась Нина, искоса посмотрев на Кирпу. – Настроение просто ужасное. Простите девочки. Мне и вправду очень приятно с вами познакомиться.
– Вот и отлично, – потирая ладони, сказал Кирпа. – Итак, какие новости? Сразу скажу: мы многое обсуждаем за едой. Небольшая традиция. Понимаю. Это необычно, но мы ведь все тут далеко не стандарт. Так что привыкайте девочки. Вас еще ждет немало нестандартного.
– Да пока все нормально. Улаживаем инцидент с мажором. Очень уж проблематично, —сказала Ксения, вытирая губы салфеткой. — Вопрос очень тяжелый.
– А как иначе. Что с ее отцом?
– Пока в изоляторе. Но на него немало навесят.
– Главное, чтобы не расстрел. Что Юрий Федорович говорит?
– Он. Да как обычно – лет пять.
– За простое избиение?
– Вообще-то он ему селезенку порвал.
– Жаль. Я надеялся, что он его убьет. Времени было достаточно. Но давай дальше. Есть заказы?
– Нет. Точнее один. Самоубийство.
– И что же тебя в этом привлекло?
– Ножом обычно самоубийство не совершают.
– Согласен. А как?
– Перерезала горло.
– Сильно. Что-нибудь еще?
– Да. Ее биография. Очень положительная. Конфликтов не было. Училась хорошо. Со всеми ладила. Я как могла прощупала ару. Там не было сильных негативных изменений. Что бы у нее ни произошло, в комнате она об этом не думала.
– Ванна?
– Да. Я с таким еще не сталкивалась. Все очень красное.
– Подожди. Девочки, внесу коррективу, смотрите. У нас для удобства принято визуализировать состояние человека. Зеленый – это нормальный, черный — это депрессивный, красный — это решительный, готовый на поступок в любой момент. Чаще всего у самоубийц сначала идет черный цвет ауры, он обычно распространяется по месту жительства, затем – красный, который бывает лишь там, где человек накладывает на себя руки. Без черного красного нет. Как видите, именно это и есть ключевой фактор того, почему Ксения выбрала это дело.
Аня задумчиво посмотрела на борщ. Он был тоже красным. Бордовым таким. Как у настоящих решительных самоубийц, видимо. Это что, такая политика? Говорить о смерти и подсовывать красный борщ? Она подняла глаза и посмотрела на остальных. Никого, видимо, больше такие мысли не посещали. Даже Асю, которая как завороженная дурочка пыталась вникнуть в это расследование.
– Надо съездить посмотреть. Выбей мне окно часа в два. Это где?
– На Чертановской.
– Там уже все побывали?
– Почти. Следов мало осталось. Но уверена: ты получишь что хочешь. Там сильная аура. Очень.
– Это хорошо. Надо бы развеяться немного, не все же на государя нашего работать. Можно и для себя.
– В смысле? Это расследование вы ведете сами? – не выдержала и спросила Ася. — Без приказа?
– Да. Такое бывает. У нас ведь, как я думаю, ты уже знаешь, иногда можно отойти от каких-то навязанных работ. Бартер. Людям сверху понятно, что лучше так, чем одним сплошным насилием.
– Умно.
– Так президент-то у нас не глупый. Мы создаем целое ведомство, направление. Это огромная работа. Поэтому разрядка не повредит. Правда, больше двух-трех дел в месяц нам не дают. Но зато мы вольны в выборе.
– Как с сыном министра? — не унималась Ася.
– А это уже недосмотр. Никто ведь не знал, кто именно их убивал. Мальчик делал все в тайне от родителя. Вот и получился конфуз.
– А можно с вами?
– Не знаю даже. Ксения, как ты думаешь? Можно с нами?
– Учитывая особенности вашей работы с новыми людьми. Уверена, что да.
– Я не об этом. Мне нужно чистое пространство. Более или менее. Необходимо очистить зону от посторонних. Не хочу, чтобы их светили перед камерами. Это возможно?
– Да. После того как вы протащили сына министра по улице, нам дают всю необходимую помощь в сокрытии нашей деятельности.
– Я помню, что ты была против. Помню, – Иван обратился к Асе: – Да, как видите можно. Вы поедете вместе?
Ася повернулась к Ане. О боже, какой взгляд! Как у годовалого щенка. Аня вздохнула. Не отказывать же. Тем более если там такая красная привлекательная для расследования аура. Она снова посмотрел на борщ. А ведь при виде крови ее обязательно стошнит. Она это точно знала, так как уже не раз страдала от своей чувствительности к подобным страшным вещам. Взять те же самые уколы…
– Я не против, – тихо заметила она и подчерпнула ложкой этот домашний красный шедевр. Есть почему что расхотелось окончательно.
– Суть в том, что пока еще никто из нашей команды не может входить в мысли убийцы, – сказал Федор когда они ехали на место. – Иван Евгеньевич запрещает. Говорит это слишком опасно.
Аня даже не повернулась. Там вполне хватит и Аси с ее очарованными глазами, чтобы этот мальчик смог выговориться на полную. Она же так – побудет для антуража. Да и все равно все слышно. Федор говорил достаточно громко.
– Мы пока можем лишь чувствовать ауру. Это, кстати, сложно. Они же, по факту, не цветные, это уже наши додумки. Но скоро, думаю, Иван Евгеньевич все же разрешит. Ближе всех к этому Ксения. У нее лучше других получается распознавать оттенки. Именно поэтому ей уже разрешают ездить одной. Иван Евгеньевич ей очень доверяет.
– А кроме этого? — спросила Ася. – Есть еще возможности найти убийцу?
– Конечно.
– Вы этому научитесь, – хмуро вставила Нина, до этого молчавшая. – А потом уже до остального дойдете. Чувствовать человека – это основа.
– А телекинез у вас есть?
– И телекинез и молнии. Все есть, – буркнула Нина, отворачиваясь к окну. – Долго нам еще?
– Подъезжаем, – сухо заметил шофер.
– Смотрите внимательно и все запоминайте, – наставительно заметил Федор. – Как видите, обучение у нас в процессе работы чаще происходит. Вообще времени мало на то, чтобы вести обычный цикл обучения. Многое еще не ясно. Иван Евгеньевич и сам еще не до конца знает возможности.
– Да. Я читала. Он первый в своем роде.
– Единственный и неповторимый, – улыбнулся Федор, – как и мы все.
«Кто же ты такой», – пыталась вспомнить Аня, вглядываясь в быстро мелькавший город. Раньше, конечно, ей хватило бы пяти минут, чтобы выяснить историю этого парня. Но увы, интернета под рукой не было. Лишь Ася, которая сейчас навряд ли будет с ней обсуждать этого мальчика. Больше всего она хочет слушать, а не рассказывать. А еще смотреть, как Кирпа будет вести свое расследование.
Когда их привезли на место, то, к ее большому удивлению, вокруг не было почти никого. Так, редкие полицейские. Аня огляделась. О чем-то похожем она уже слышала: что для Кирпы специально расчищают место преступления и что все его действия являются государственной тайной. Но вот так, на деле. Это впечатляло. И главное, даже в окнах никто не светился. А ведь вокруг них как минимум три пятиэтажки.
Что же касательно всего остального, то тут удивляться было нечему. Старый обшарпанный подъезд. Изгаженная лестница. Разрисованные стены. Такая же квартира, в которой были большая лужа крови и кровавые отпечатки рук. И опять же – полное отсутствие людей. Впрочем, внутри квартиры она все же услышала незнакомый голос. К тому же говоривший с Кирпой.
– Как видишь, я не могу тебя долго прятать. Ты мне нужен наверху, – словно извиняясь проговорил незнакомец. – Пойми правильно, я не могу кормить всех одними завтраками.
– Да-да, я услышал. А что говорят твои спецы? Я вижу, она умерла не сразу.
– Да. Походила. Умерла не сразу. Зажала горло и прошла вдоль всей квартиры…
– Прямиком в ванную. Странно, – сказал Кирпа, удаляясь от двери. – Это все так странно.
– Послушай, я серьезно.
Тут Аня одолела последнюю ступеньку и смогла разглядеть говорившего. Им оказался высокий красивый блондин в черном приталенном костюме, красном галстуке и с дорогими часами на руке. Повернувшись к ней, он изящно кивнул.
– Добрый день. Вы Анна?
– Да, – тоже кивнула Аня. – Я Аня.
– Очень приятно. Меня зовут Ринат. Надеюсь, вас не смутил столь быстрый выезд на место преступления?
– Да нет. Все вроде нормально, – сказала Аня и покосилась на кровавые следы в квартире: – А что? Этого можно было избежать?
– Можно все. Просто есть нюансы, – заметил Блондин и снова повернулся к Кирпе: – Так мы договорились?
– Да-да, – раздался его голос из квартиры, – буду завтра, к двенадцати.
– К одиннадцати сорока пяти, – уточнил блондин. – Не надо больше опаздывать.
– Конечно.
Ринат повернулся к ней. Лицо у него было приятное. Пусть и с небольшими морщинками у глаз, разглядеть которые было крайне сложно. Только если приглядываться. Он подошел к ней поближе и положил руки на плечи.
– Я знаю, что вам сейчас тяжело, но вы талантливы. Даже боюсь представить, сколько бы людей хотело оказаться на вашем месте. И главное. Хоть Кирпа и говорит, что у вас есть выбор —на самом деле его нет. Если бы он оставил вас в школе – вы бы каждый день подвергались угрозе захвата. Ведь он чуть ли не главный секрет нашей страны, – сказал Ринат, обольстительно улыбаясь. Аню даже немного зашатало.
– Тогда почему его выпустили в США? – раздался голос Аси, за ее спиной.
– Ах, это. Это политические игры, – убрал руки Ринат, смотря поверх ее головы. – Мы не могли иначе. Иногда надо помогать соседям.
– Привет Ринат, – буркнул Федор, поднявшийся следом. – Я думал, ты в Петербурге.
– Увы. Как обычно срочный вызов.
– Ася, Аня, пойдемте внутрь, – сказал Федор, входя в квартиру, – с Ринатом вы еще успеете пообщаться.
Аня вдруг почувствовала, как хочет повернуться и еще раз посмотреть на этого человека. К тому же запах его духов… Приблизившись, он не сразу, но очаровал, как и все, в этом, наверное, пожилом человеке. Да. Лет сорок. Может тридцать восемь. Сложно определить… Хотя если она обернётся и посмотрит? Это же слабость.
Решив, что оно того не стоит, она шагнула вперед. К черту. Кровавая квартира куда важнее. Им ведь надо обязательно посмотреть на перерезанное горло – так зачем же ждать? Скорее к делу. Она даже улыбнулась. Иногда у нее очень хорошо получалось язвить. Жаль только что не в слух. Но это пока. И все же. Кровь. Видеть ее много – было непривычно.
На стенах, на полу, даже на окне. Плюс следы от ладоней, пальцев. Такое ощущение, что девушка разбрызгивала ею нарочно, помечая всю квартиру. Аня остановилась у ванной. Конечная точка движения жертвы была там, и она пока не была уверена, что готова смотреть на труп.
– Что чувствуешь? – раздался голос Кирпы.
– Все красное. Лишь острое желание умереть. Но разве так возможно? – тихо спросила Нина.
– Как видишь.
– Наверно, так умирали самураи.
– Сомневаюсь, что она была самураем, – задумчиво заметил Кирпа. —Надо проверить ее биографию. Любые попытки суицида. Все что могло намекать на подобное.
– Она чиста, – сказала Ксения стоявшая неподалеку. – Я все проверила.
Кирпа вышел из ванны. Вид у него был немного растерянный. Он посмотрел на нее и улыбнулся. Затем протер ладонью лицо и снял с руки черную перчатку. Аня сразу поняла, что он как будто к чему-то готовился. К чему-то очень неприятному. Затем, резко развернувшись, он вошел в ванну. Не удержавшись, она все же заглянула. И ахнула.
Развалившись в луже крови, раскинув в разные стороны ноги – там лежала девушка, слипшиеся волосы которой еле прикрывали бледную рваную рану на шее. Склонившийся над ней Кирпа мягко коснулся ее лба. Затем провел по коже и, дойдя до кровавого разреза, остановился. Затем его пальцы коснулись мяса…
И тут уже она отвернулась. Кажется, зря она налегла на утренний борщ.
Их было много. Газеты, каналы. Смотря на них, Кирпа так и не мог до конца понять, как им удалось провернуть задуманное, ведь какое было внимание к его скромной персоне. И все же – у них получилось. Адский мясник, как его прозвали здесь, оказался в руках отца предпоследней жертвы. А уж он-то смог с ним правильно поступить. Полить бензином и поджечь. Прямо во дворе своего дома. Почему предпоследней? Да потому, что у последнего была целая полицейская бригада, поджидавшая их. И потому он решил, что лучше будет отдать этого ублюдка другим родителям. Американцы все же не дураки: знали, к кому он поедет с пойманным маньяком.
Кирпа откинулся в кресле. Говорить на публику не хотелось. Но увы, таков был приказ. Они должны были вести себя естественно. Здесь с прессой все не так как на Родине. Тут надо оправдываться. Он выбрал одну из вытянутых рук и указал на нее американскому связному. Пора было уже начинать. Тот попросил передать микрофон.
– «Нью-Йорк таймс». Джейсон Абигейл. Скажите, как вам удалось выйти на след нашего убийцы. Сколько это заняло времени? Спасибо.
– В общей сложности три часа. Может чуть меньше, – Кирпа почувствовал, как снова ощущает сильное раздражение. Два часа сна мало способствуют открытости: —Так примерно всегда бывает, если тело свежее.
– Следующий вопрос, – сказал связной и указал на другого журналиста.
– «АБС». Джон Холвей. Скажите, а вы встречались с родными предпоследней жертвы, Элизабет Войс?
– Да. Встречался, – тихо ответил Кирпа. – Хорошие люди. Только теперь несчастные.
– Несчастные? Это потому, что Джойсу Войсу дали пожизненный срок за убийство Сэма Харри?
– Несчастные потому, что убили их дочь, – улыбнулся Кирпа. Кстати, пользуясь, случаем, хотел бы поблагодарить тех людей, кто, рискуя своими жизнями, смог привезти этого недоноска к Джойсу. Мы с вами на одной волне ребята. Постарайтесь в следующий раз давать родным чуть больше времени. И да, это было очень круто.
– Следующий вопрос.
– Арни Вудсток. Канал «СБО». Скажите, пожалуйста, а чем вы занимались вчера вечером, во время похищения Сэма Харри?
– Чем занимался?
– Да.
– Любовью, – наклонившись над микрофоном тихо вставила Нина. – Иван Евгеньевич занимался со мной любовью.
Раздался смех. Связной поднял руки и попросил всех успокоиться.
– Господа, тише, тише. Уважаем нашего гостя. Личное время просьба не обсуждать. Строго по делу. Мы ведь здесь все профессионалы.
– Хочу добавить, чтобы снять следующий вопрос. Ребят, царапина на виске, это все оттуда же. Ночь любви, – Кирпа откинулся и поднял стакан с кофе: – Надеюсь, у вас ночь прошла не хуже.
– Следующий вопрос.
– «Радио Биджус». Донни Фраско. Скажите. А вы не считаете, что именно столь повышенное внимание к поимке преступников и заставляет их так активно убивать. Ведь по сути, как ранее заявлял Сэм Харри, он просто хотел вашего внимания. То есть, если бы вас не было, возможно, он бы и не стал убивать этих девушек. Как вы считаете? Спасибо.
– Вина? Моя вина? – Кирпа пододвинулся к столу. – Знаете, первые слова, которые я услышал от этого славного парня – это не слова восхищения от того, что он был пойман мной, как вы только что сказали. Нет. Он радовался совершенно другому. Знаете, чему?
– Чему же?
– Он радовался, что пойман не в России. Давайте, я повторю дословно: «Ты же понимаешь, что меня просто посадят. Верно? Мы ведь не дикари. Чтобы вершить самосуд». И как вы любите. Улыбка. Голливудская. А потом – вы все видели по телевизору. Погоня – и все. Уверен, горя в огне, он уже не улыбался. Разве что в предсмертной агонии.
– Я вижу, вам это нравится.
– Да. Я считаю это справедливостью.
– Следующий вопрос, – вмешался связной. – Прошу, вот вы, молодой человек.
– У него остались двое детей! – выкрикнул Фраско. —Что вы скажете на это? Вы тоже считаете это справедливостью?
– Да. Более чем. Но если вы так о них печетесь, то может вам стоит приютить их, а не говорить об этом здесь. Как говорят у нас в России: пустая кастрюля больше гремит.
– Следующий вопрос.
– Тонни Белью. Канал «Энтерпрайз». Скажите, как вы отнеслись к тому, что, несмотря на пожизненный срок и возможное предложение полиции о том, что его можно скостить, Джойс Войс так и не выдал имена тех, кто привез к нему убийцу. А ведь он сам сказал, что их видел.
– Это решение Войса, которое я уважаю больше всего. Несмотря на то, что он воспитывался здесь: где не принято вершить самосуд. Он все же сделал, по моему мнению, правильный поступок. Скорее всего, потому что он техасец. Знаете, когда я увидел его. Я сразу понял по его глазам, что это особенный человек.
– Особенный?
– Да. Тот, кто не выдаст. И поэтому я не был удивлен его поступку.
– Вы не думаете, что он изменит свое решение, отсидев десять или пятнадцать лет?
– Нет. Я уверен. Между прочим, именно поэтому я и приехал к вам. У вас много достойных людей, которые понимают цену поимки убийцы их детей. И они готовы на риск.
– И все же вы отрицаете, что это вы?
– Я расследую убийства, а эти прыжки на мотоциклах; захват и доставка – все слишком сложно. Для того чтобы провернуть такое у нас нет ни средств, ни талантов. Но я не исключаю, что у вас есть какая-нибудь организация. Может фанаты, которые решили мне помочь. Как я уже говорил, я считаю этот поступок совершенно верным.
– Следующий вопрос.
– Канал «НТС». Дон Донован. Скажите, а вы уверены, что это был именно наш убийца? Может быть, он сознался, чтобы добыть себе славы? Может быть, даже последнее убийство совершено и им. Но остальные – не его. Вы не думали над этим вопросом?
– Я всегда расследую дело до конца. Кроме того, у вас крайне нудная полиция, которая докапывается абсолютно до всего, особенно если к ним приезжает иностранный следователь. Реально до любой мелочи. Не говоря уже о показаниях главного подозреваемого. Здесь же все было публично. Суд. Слушания. Приговор. Все. А потому – это уже, наверное, даже не ко мне вопрос. Вам стоит обратиться к своим внутренним органам. Они дают пресс конференции?
– Не всегда, – буркнул журналист.
– Следующий вопрос и заканчиваем, пожалуйста.
– Эльса Брукс. Канал «РПН». Скажите, а вы готовы поискать среди американцев сильных телепатов? Ведь вы же не будете ездить к нам каждый раз, чтобы выявить убийцу. Быть может, в знак доброй воли, вы обучите несколько наших людей?
– Ваших людей? – улыбнулся Кирпа. – Знаете, я не хочу вас разочаровывать. Но у вас уже есть крайне сильный телепат. И она, как я понял, нисколько не желает вас чему-то обучать. А стало быть, если ваш гражданин против такой идеи, то почему это должен делать я?
– Она американка?
– Более того, она чернокожая американка. И очень, повторяю, очень сильная.
– Сильнее вас?
– Все возможно.
– А что вы еще о ней знаете? Где она живет? Сколько ей лет? Как давно вы знакомы? – поднялись с мест один за другим журналисты.
– Спасибо за кофе, – сказал Кирпа и, уже обращаясь непосредственно к взмокшему связному, добавил: – Приготовьте мне самолет. Пора домой.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.