…И прозрачная речка под небом стелется,
И оранжевой стала земля от заката,
Может, когда-нибудь в счастье поверится,
Может, поверится в Радость когда-то.
Голубое небо от ветра задёргалось,
И ушли в пустоту все мечтанья,
Возле дома завыла мохнатая борзая,
Порыву души, увы, нет названья.
Ты заставь свои слёзы рассыпаться,
Улетай же скорее, отчаянье.
Где-то боль твоя как песок снова сыплется.
Какое порыву души название?
Ты попробуй увидеть горящее Солнце
И почувствуй плечо надёжное,
От беды, милый мой, поскорее укройся,
Улыбнуться чтоб миру безбожному.
Ты найди лишь того, кто зажжёт твою душу,
Твоё сердце зажжёт навечно,
Кто покой твой нигде, никогда не нарушит
И покажет путь тебе млечный.
А прозрачная речка, увы, стала сизою,
А прозрачное небо, увы, стало дымкой,
И давно Храм покрылся, увы, чёрной ризою,
Стал твой друг давно невидимкой…
…В это бурное жестокое время так бывает важно, чтобы рядом с тобой был кто-то, кто бы тебя всегда поддержал и никогда не осудил бы. Однозначно, это должен быть очень сильный человек, «не продажный», который даже в мыслях не смел бы продать тебя, твои интересы, твои взгляды, мечты и всё то, что ты ему доверял, за бумажки со штампом «Центральный банк РФ».
Почему сейчас практически не осталось верных друзей, и мир превратился в грязную помойку, где каждый сидит на другом и «пьёт кровь», превращающуюся в эти самые штампованные бумажки? Потому что не осталось ни одного сильного человека.
Тебя осудят за твои взгляды, потому что кому-то тоже плохо. Никто не понимает, что взгляды могут формироваться под воздействием обстоятельств. Если эти взгляды могут причинить кому-то боль, правильным было бы не осуждение, а помощь человеку понять его ошибку. Настоящий друг никогда не осудит, он поможет. Так хотелось бы иметь друга, оптимиста по натуре, потому что мне не хватает своих сил самой стать такой, какой я мечтаю видеть кого-нибудь рядом с собой. Я больна от этого жестокого мира, и мне кажется, надёжный человек обитает где-нибудь в запредельном пространстве иного мира, а не здесь. В реальном мире трудно, ибо тут слишком много боли, здесь царит единственный закон: «Выживи и утопи другого». Люди похожи на толкающихся локтями существ, топчущих друг друга. Ты ищешь настойчиво друга, спутника, любовь и обманываешься, набивая шишки, ибо всего этого давно уже нет и не будет…
…Когда ты один не слушай никого, позволь себе слушать только своё сердце – единственного преданного друга. У «Roxette» есть песня, которая называется «Listen to your heart», что означает «слушай своё сердце», ведь больше надеяться не на кого. Это бывает редко, но и оно ошибается, во всяком случае, так происходит со мной. Я одинока….
…Когда я заглядываю в свою душу, я вижу там отражение всей вселенной, и это само по себе удивительно, и, тем не менее, я одна. Вот почему иногда на меня волнами накатывает страх, я бегу от себя и всё равно остаюсь один на один со своей бедой. Да, я вновь заговорила об этом кошмаре – одиночестве. Мне казалось до недавнего времени я – такая как все, так было проще жить, как в инкубаторе (все на одно лицо), однако даже Достоевского я понимаю иначе, и взгляды мои не применимы для настоящего общества. Я говорю о романе «Идиот».
Когда я впервые прочла это произведение, а случилось это ещё в студенчестве, я нашла большое сходство между собой и князем Мышкиным. Мне показался он человеком чистым, глубоко сочувствующим людям, т.е. «белой вороной». Именно оттого, что он нёс в себе тяжесть этого безумного больного мира в конце романа он и сходит с ума, потеряв свою единственную любовь. Впервые увидев художественный фильм, в главной роли (роли князя Мышкина) играл замечательный актёр Яковлев, мне представился этот герой в несколько ином свете – немного жалким и беспомощным, но в целом тем же, что и в романе Достоевского. И вот недавно я смотрела по телевизору творческий вечер актёра Олега Басилашвили. Мне очень нравится Олег Валерианович за то, что от него веет спокойствием и некой искренностью. Он сказал, что суть романа «Идиот» в том, что никогда не следует идти за человеком, знающим и учащим, как нужно жить, а просто жить и всё, ибо это всегда приведёт в тупик и причинит море страданий другим людям. Однако в романе мне показалось, что князь Мышкин совсем никого не учил, он был таким, каким был, ибо не мог иначе. В тот день Олег Валерианович словно глаза мне открыл на столь очевидные вещи, и после этого князь Мышкин стал мне отвратителен, как стала отвратительна я сама себе….Наверное, таким как я не место среди людей.
За что бы я выпила, если бы у меня под рукой был бокал шампанского?
Я бы выпила за честь и мужество тех, кто их ещё не успел потерять.
За будущую красоту мира…
За то, чтобы не осталось ни одного несчастного и больного человека….
За исполнение тайных надежд и мечтаний….
За ещё не умершую любовь….
За благополучие и сытость голодных людей….
Но я бы никогда не подняла бокал за месть тем, кто довёл людей до плачевного состояния. Они должны переродиться или уйти навсегда…
12.05.
Рецепты
– 200 г. мёда,
– 200 г. грецких орехов,
– 200 г. изюма,
– 200 г. урюка,
– 200 г. чернослива,
– 200 г. кураги.
Всё пропустить через мясорубку, смешать. Повышает общий тонус, делает организм крепче.
– красный корень,
– шиповник (несколько ягод)
Заварить, пить для повышения тонуса.
Посмотреть на небо, испытать Радость,
Посмотреть на Солнце, испытать ещё большую Радость,
Посмотреть на звёзды, ощутить Радость, переполняющую тебя до краёв.
Всё смешать и не унывать.
Есть ещё испытанные рецепты натуральной терапии, то есть лечения естественными природными методами: инъекции куриного яйца в физрастворе, инъекции стерильной урины, голодание и т. д. Но самое главное, без чего ты никогда не можешь быть здоров – твоё душевное спокойствие и внутренняя радость. Быть в этом состоянии не так-то просто, если ты всё переживаешь внутри, все беды, все несчастья, как свои, так и чужие.
Когда говорят о России почему-то забывают, что она включает в себя всех людей, кто живёт на этой земле, в том числе и разворовывающих её чиновников. Я ненавижу такую Россию, она далека от меня, мне близка её душа, которую я чувствую, как свою. Если когда-нибудь народ России начнёт вымирать, и наступит страшный мор, причиной этого будет воровство чиновников. Они – бич России, её ужасный бич…
…Россия Россия небо синее,
Стаи жаворонков в высоте,
Нет тебя на Земле красивее,
Счастье моё в твоей судьбе.
Солнца луч озарил просторы
И дух твой мягкий и нежный,
Сколько ж ты вынесла горя,
Как тонок твой голос ответный.
Россия, Россия, зори лучистые,
Ярко-малиновый свет на воде,
Как зелены твои долы росистые,
Счастье моё в твоей судьбе.
Холод пространства не Землю повеял,
Кровью умыто твоё лицо,
Там, где когда-то птицы пели,
Сейчас одиноко, пустынно, темно.
Где же твоя мелодия звонкая?
Где же твой голос душевный, живой?
Где же песнь твоя чистая, тонкая?
Где твой чистый уютный покой?
Тьма впереди, небо мраком усеяно,
Значит, уже быть беде.
Холодом грозным снизу повеяло,
Счастье моё – в твоей судьбе.
Выдержишь всё ты, Россия-матушка,
Звездой золотистой взойдёшь в вышине,
И засияешь над миром, Отрадушка,
Счастье Земли – в твоей судьбе.
…Голодаю четырнадцатые сутки, медленно наступает просветление, словно старая душа входит в молодое тело. Иногда чувствуется слабость особенно в ногах, они становятся «ватными», сила исчезает.
Не могу не упомянуть об одной болезни и о том, как я лечилась самостоятельно. У меня продуло шею, начался сильнейший миозит – воспаление грудинно-ключично-сосцевидной мышцы с левой стороны. Перед этим на работе из-за стрессов организм уже был ослабленным, восприимчивым к разного рода инфекциям. Домой пришла с температурой 37,5. Легла, но лежать не могла, так как в шее, голове и пояснице (у меня ещё радикулит) волнами пульсировали боли. От отчаяния я разрыдалась, давай молиться, приложила икону Святого Великомученика Пантелеймона к больному месту, я слышала, некоторые так делали и исцелялись. Боли не исчезали.
В холодильнике у меня хранится полутора литровая бутыль с упаренной уриной. Сделала на скорую руку компресс, помазала шею вьетнамским бальзамом «звёздочка», сделала лёгкий массаж шеи и легла с компрессом на грелку. Компресс меняла каждые 4—5 часов. К шее прикладывала лист растения «золотой волос». Он считается отличным народным средством против недугов. На следующий день температура спала, острые боли исчезли. Всё это время я не переставала обращаться к Святому Пантелеймону, пообещав Ему, что никогда больше не стану расстраиваться из-за работы или из-за денег. Вместо недельного мучения моя болезнь прошла за 2 дня. Я до сих пор глубоко убеждена, что мне помог Святой Пантелеймон. И пусть смеётся официальная медицина над этими «варварскими методами лечения».
…
На фоне голодания хочется заняться чревоугодием: съесть чего-нибудь эдакого вкусненького, изысканного. Например: салат из макарон, зелёного горошка, яиц, помидор, ветчины и майонеза. Господи, до чего ж грешен человек, Ты дал ему всё, а он снова жаждет крови.
…
И ещё я поняла: Здоровье – это умение прощать себя.
Нет, не существует отдельного птичьего, лошадиного, кошачьего языка и языка растений, есть универсальный язык телепатии, на котором общаются друг с другом все обитатели духовных миров. Однажды и мне удалось постичь этот язык. Это произошло во время очередной медитации, когда, не используя слов, я участвовала в передаче информации какому-то светлому духу. Скорость передачи информации при таком способе намного выше, чем словами и даже человеческими мыслями, тем более за словами можно скрыть любую ложь.
Животные давно пользуются этим универсальным языком, а мы, люди, несмотря на наше интеллектуальное развитие, не способны. Удивительно, ведь телепатия – врождённое качество.
…Пройдя мимо дремлющего кота, я вдруг уловила его «слова»: «Я хочу пить». Подошла к крану с водой, подставила свои руки, кот внезапно проснулся и начал с жадностью лакать воду с моей ладони. По его виду о том, что он хотел пить, нельзя было догадаться, не пользуясь телепатией. Они лучше понимают друг друга, чем мы – двуногие животные.
Напившись, кот с благодарностью посмотрел на меня и «сказал»: «Спасибо. Вскоре я расскажу тебе о богине всех кошачьих, что помогает нам здесь на Земле. Её зовут Иктар, она пришла из страны зыбучих песков».
«Древний Египет», – поняла я и погладила кота за его ум по бархатной серой шкурке.
…
…Ночью сердце Ивана Семёновича остановилось, и он «вышел из тела». Он увидел его беспомощное, распластанное на потных простынях, и ему стало жаль себя.
«Что со мною?» – в сердцах подумал Иван Семёнович. Он был в невесомости бестелесный, лёгкий с бледной кожей и полуоткрытыми глазами. А затем был свет, и он летел по этой световой дорожке, летел куда-то вдаль, совсем не имея за спиной крыльев. Он видел множество переливающихся оттенков, поразивших взор его мягкостью и необычностью.
Великий Дух улыбался ему – земному человеку Своей тёплой улыбкой, и душа его согрелась. Картина, представившаяся ему, была в точности такой, какой описывала её юродивая Аннушка.
«Боже ж ты мой, какая красота! – подумалось Ивану Семёновичу, – Неужто, живя обычной жизнью, не знал я, не ведал о жизни иной? Неужто когда-нибудь захочу я оставить всё это, обменяв на убогость?»
Далее свет ослепил его, и он забылся. Очнувшись, увидел чьё-то изборождённое морщинами лицо в белом платке с красным крестом, нашитым посередине, уловил тёрпкие запахи камфары и спирта. Серые стены, кровати с серыми одеялами, несколько измождённых людей, лежащих на этих самых кроватях, огромное окно с ветками вербы в саду…
– Где я? – едва слышным голосом выдавил из себя Иван Семёнович.
– В госпитале, барин, – ответило лицо в белом платке.
– Как я попал сюда?
– Ваша экономка обнаружила Вас без сознания и позвала доктора Фельцера. Доктор Фельцер – хороший доктор. Кушайте, барин, сейчас горяченького принесут.
– Зачем… чего ради Вы вытащили меня «оттуда»… – Иван Семёнович сглотнул слюну, ощущая вновь своё слабое больное тело, обмякшее на жёсткой кровати.
Лицо сиделки вытянулось в недоумении, она что-то пробормотала и вскоре ушла. Иван Семёнович с трудом поднялся, сел на кровати, зачерпнул алюминиевую ложку в миску со щами. Пахло кислой капустой и ещё каким-то смрадом. Есть ему совсем не хотелось. Лежавший на соседней кровати толстый человек, похожий на купца третьей гильдии, спал, тяжело храпя, видимо, снилось ему нечто странное. Другой человек представился обедневшим князем Дмитрием Васильевичем Щегловым, он не интересовался ничем кроме курения длинной сигары и пристальным наблюдением за больничным садом.
«Тяжко, мерзко», – подумал Иван Семёнович, откусил хлеб, подул на горячие щи, с трудом проглотил первую порцию больничного варева. Всё ему вспоминалась Аннушка, вспоминались её слёзы сердечные, и душа от этого становилась лёгкой, как будто от груза какого освобождалась. Решил он непременно по выздоровлении побывать в той церквушке (кажется, святого Святителя Иосифа) и побеседовать с юродивой, денег ей дать, чтоб молилась за него, грешного.
– Скажите, а Вы здесь надолго? – Дмитрий Васильевич испустил дым голубоватыми кольцами, которые устремились кверху.
– Не знаю, князь, а мне бы хоть навсегда.
Иван Семёнович отстранил от себя полупустую миску со щами, задумался о чём-то, полной грудью вдохнул свежий воздух Петербургского вечера, думал он об усопшей супруге своей Ираиде Матвеевне, о том, как, должно быть, счастлива она на небесах рядом с ангелами.
…День выдался пасмурным, накрапывал последний весенний снег, под ногами творилась слякоть.
«Стар я уже», – Иван Семёнович перекрестился, подозвал монахиню, спросил:
– А что, Аннушка-то сегодня, поди, не пришла?
Монахиня крестное знамение на себя исступлённо наложила, заговорила полушёпотом:
– Перставилась нонеча Аннушка, Господь к себе забрал. В среду схоронили, скоро уж девятый день.
– Как?
Иван Семёнович слезу утёр, не ожидал он такого поворота событий, жаждал встречи, а всё вон как обернулось. Вспомнил ещё раз рассказ Аннушки, подошедши к иконе Божьей Матери, поставил восковую свечу за упокой души божьей.
Спи, Аннушка, спи, чтобы скорби этого тленного мира никогда не коснулись тебя. И показалось Ивану Семёновичу, что в глазах Богородицы слеза блеснула. Всмотрелся внимательно, а она и впрямь блестит.
«Ах, Аннушка, Аннушка, вот и сбылись твои мечты», – прошептал Иван Семёнович, ибо верил теперь он в существование светлого мира, куда отправится душа его после кончины бренного тела земного. И он ждал этого с нетерпением, смиренно неся свой крест и молясь усердно, как научен был ещё в далёком детстве матушкою…
С детства мне внушалось, что на всём нужно экономить. Однако, получив зарплату, я почти разом тратила её на всё необходимое, и денег практически не оставалось. О какой экономии может идти речь, если и так живёшь по самым скромным запросам?
В этой стране никогда не будет благополучия, пока люди не научатся уважать себя. Это – не цивилизованная страна, это – страна рабов и рабовладельцев. Россия – страна рабов и рабовладельцев.
Я вдруг представила себе такую ситуацию. Две подруги. У одной отец директор завода, и она наслаждается жизнью, регулярно ездит на Кипр, намеревается получить образование за границей, у неё – море нарядов, она питается самыми изысканными блюдами вроде чёрной икры и креветок.
У другой отец простой рабочий, получает низкую зарплату, и этого едва хватает для семьи. Брат страдает бронхиальной астмой, у матери больные ноги, денег на лекарства не хватает. Тогда вторая подруга, замученная безысходностью и рутиной, разрабатывает с приятелем план. Вдвоём они похищают дочь директора завода и требуют выкуп. Сумма выкупа такова, что на него можно жить безбедно нескольким малообеспеченным семьям в течение целого месяца, куда и действительно ушла часть денег. Другая часть израсходовалась на операцию матери и лечение брата, а также на сытную еду.
Осудила бы я вторую подругу, решившуюся на похищение? Нет. Никогда нельзя осуждать человека, доведённого до отчаяния. Это то же самое, что броситься с осуждениями не на отравителя, а на отравленного. Подруга жила себе в удовольствие, и ей было наплевать на то, что тысячи людей работают на её отца, а он законным путём ворует их деньги, совершая разного рода махинации и выплачивая мизерную зарплату.
Закон логики гласит: чтобы воздействовать на явление, нужно взять во внимание все факторы, формирующие это явление и приводящие к нарушениям. Необходимо устранить причины, порождающие нарушения. Увы, люди отбрасывают в сторону космический закон логики, предпочитая действовать наобум и «на авось». В результате явление становится ещё более хаотичным.
…Рафаэль сидел за столом, тупо смотря в тарелку с оливками. Сеньора Гортензия, не глядя в сторону двух своих сыновей-оболтусов, с наслаждением расправлялась с зелёной гроздью винограда. В центре стола горела одна единственная свеча, что создавало вокруг полумрак и некоторую таинственность, усиливающуюся от длинных продолговатых теней.
– В чём дело, Рафаэль? – наконец удосужилась спросить сеньора Гортензия, бросив внимательный взгляд на своего юного красивого племянника.
Черноглазый со смуглой кожей и кудрявыми волосами, он напоминал настоящего греческого бога, однако глаза его были всегда грустны и задумчивы, и это не давало почтенной даме покоя. По её мнению юноши в двадцать лет должны быть увлечены куда более привлекательными забавами, чем нудное рисование в мастерской, от которой постоянно несло красками.
– Так в чём же дело? – настойчиво спросила Гортензия, видя, что её племянник вовсе не собирается отвечать.
– Вот в чём дело, матушка. Оказывается, наш братец задумал написать прекрасную мадонну из Сикста, но, увы, не может найти подходящую модель для своего полотна. Каким-то странным образом ему почему-то кажется, что все девушки либо кривы, либо косы, либо вообще уродливы. Наш юный друг ищет совершенство, которого, увы, не существует в природе.
Один из сыновей Гортензии по имени Микеле подмигнул другому, и оба улыбнулись. Сеньора Гортензия оставила виноград и пристально посмотрела на своего племянника. Рафаэль по-прежнему сидел, не шелохнувшись.
– Это правда?
– Да, тётушка.
– Но посмотри вокруг. В Риме столько очаровательных женщин. Неужели ни одна из них не может стать моделью твоей будущей картины?
– Нет.
– Почему? Или ты слеп?
– Не знаю.
Рафаэль удручённо пожал плечами, следя за танцующими огоньками свечей, они будто оживали, чтобы осветить лица присутствующих.
– И какой же грезится тебе эта Мадонна из Сикста? – спросила заинтересовавшаяся предметом разговора сеньора Гортензия.
Рафаэль помолчал немного, затем заговорил так, будто уже видел перед собою Её.
– У неё непременно должны быть голубые глаза чистого небесного цвета, волосы русые с золотым оттенком, словно само Солнце поселилось в них, тонкий стан, чистая кожа и нежный взгляд, каким смотрит Богиня, спускающаяся на Землю.
Сеньора Гортензия вздохнула:
– Увы, у тебя слишком большие запросы, Рафаэль. Но не думаю, что положение твоё так безнадёжно, как говорит Микеле. Завтра вечером твой дядя Фернандо приглашён на званый бал к одному известному городскому магнату Франческо Феллини. Наверняка, в его доме будут красивые женщины со всего Рима, и ты непременно встретишь ту, что ищешь. Во всяком случае, я желаю тебе удачи.
Рафаэль наколол на вилку несколько сочных оливок, но так и не съел их, он всё ещё пребывал в своей задумчивости. Ему так хотелось поверить словам тётушки, несмотря на сомнения. Неужели действительно такое совершенство существует?
…Карнавал у Феллини наскучил Рафаэлю, хотя дядюшка был очень добр. Буйство красок, наряды и высокомерие придворных дам лишь оттолкнули его, здесь он не нашёл ни одной, кто мог бы привлечь его внимание. Дамы видели в нём довольно странного молодого человека с больным воображением, впрочем, они списывали это на избыток таланта. Некоторые даже открыто выражали ему презрение, ибо он отвергал всех, кто нарочито набивался ему для позирования. Рафаэль знал об этом, поэтому он шумному обществу предпочёл уединённый уголок под самыми дубами вместе со старшим кузеном Алехандро. Сад роскошного особняка сеньора Феллини выходил на городскую улицу, и оттуда практически оставаясь незамеченным, можно было наблюдать за поздними прохожими. Алехандро был увлечён оживлённым монологом об университете, Рафаэль слушал его в пол-уха, рассеянно следя за городским пейзажем. Молодая женщина в ярко-голубой накидке, из-под которой выставлялись её длинные золотисто каштановые волосы, с полной корзиной винограда, бросила беглый взгляд на господский дом и медленно зашагала вдоль мощёной улочки. Рафаэль остановил рассказ Алехандро, подошёл к воротам и долго глядел вслед удалявшейся фигурке в синем.
– Что с тобой? – удивился Алехандро, – Ты не дослушал меня, а сорвался с места, как ненормальный.
– Кто она?
Алехандро огляделся, ночной воздух был наполнен свежими ароматами, из дворца Феллини раздавались чарующие звуки музыки, виднейшие семейства Рима, начиная с Пуазони и заканчивая Бавердино, праздновали сегодня свою честь и славу, выставляя напоказ золото фамилий. По сути, все эти балы устраивались ради этого, ради желания блеснуть, доказав остальному миру свою власть и принадлежность к элите и королю.
– О ком ты, брат?
– О той девушке, что только что прошла мимо.
– Честно говоря, я не успел заметить.
– Всё пропало, она была тем самым Ангелом, которого я мечтал запечатлеть на своём полотне. Понимаешь, в тот момент, когда она остановила на мне свой ангельский взгляд, я почувствовал, что это – знамение.
– Она так хороша?
– Она – Ангел.
Алехандро посмотрел вдоль улицы, пожал плечами.
– Если она гуляет в такой час одна без сопровождения, скорее всего, твоя избранница – простолюдинка. Если она действительно жительница Рима, я найду её. Право, мне даже самому стало интересно.
– Это было видение, – прошептал Рафаэль, – видение….
…Утром его разбудила Амелия – служанка.
– Сеньор Алехандро велел передать Вам, что в гостиной Вас ждёт одна особа. И ещё – прочтите это.
Амелия вложила в его руку маленькую записку, Рафаэль узнал почерк Алехандро:
«Дорогой Рафаэль, она действительно хороша, и найти её оказалось совсем нетрудно. Эта девушка – единственная, что проживала на улице сеньора Феллини, но она очень бедна и нуждается в деньгах. За умеренную плату она согласна позировать тебе».
…Он замер, когда она посмотрела на него ясными лучистыми глазами, от которых исходил неземной свет. Сердце Рафаэля сжалось, однако он сдержал свой порыв.
– Как тебя зовут?
– Розалия, господин.
– И ты давно живёшь в Риме?
– Нет, сеньор, я приехала сюда с отцом из Флоренции.
– Отчего ж? Разве во Флоренции дурно?
– У отца здесь лавка.
– У тебя красивые глаза…
…Он нанёс последний мазок на холст. Мадонна из Сикста всё так же глядела на мир лучистыми глазами Ангела. Её губы сложились в доброй полуулыбке, какая вряд ли встречается у обычного земного человека. Голубое одеяние переливалось перламутровыми оттенками.
– Мой Ангел… – прошептал Рафаэль.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.