Иногда Алена отправлялась в Италию или колесила по Европе. Приходила охота – летела на курорт. Одним словом, наслаждалась жизнью на полную катушку. Но хотя бы раз в год она обязательно заглядывала к Инге в Питер. И увидев на пороге своей квартиры подругу, Инга мигом догадалась, кто подослал ей дорогущего адвоката, у которого одно только имя тянуло на сотни две долларов.
– Аленка! – радостно взвизгнув, кинулась она на шею к подруге.
– Инга!
Женщины крепко обнялись. Затем Алена критически оглядела Ингу и заявила:
– А для арестантки ты удивительно хорошо выглядишь!
– Откуда ты узнала, что я в беде?
– Твои соседи живописали мне, как тебя уводили в наручниках, всю избитую и с узелком под мышкой.
– Никто меня не бил! – возмутилась Инга. – Обращались согласно процессуальному кодексу. Строго, но справедливо.
– Да? – изогнула соболиную бровь Алена. – Рада это слышать. Выходит, переименование в полицию помогло?
Инга не отвечала. Она просто любовалась своей лучшей подругой. Алена всегда была хороша собой. И годы красоты в ней ничуть не убавили. Но кроме красоты была в Алене еще какая-то скрытая сила, какая-то необъяснимая мощь, до поры томящаяся в глубине, непонятая и непознанная.
Не обращая внимания на взгляд подруги, Алена спросила:
– Кстати, зачем ты расстроила Блумберга?
– Я его не…
– Он вернулся от тебя весь несчастный. Звонил мне почти в слезах. Я его таким никогда не видела.
– И что он сказал?
– Велел мне немедленно ехать к тебе и морально поддержать. А от себя велел передать, что не верит в твою вину. И немедленно начинает готовить бумаги для суда.
– Ох, только не суд! – воскликнула Инга. – Страшно не хочу идти в суд!
– Не волнуйся. У Блумберга даже отъявленные рецидивисты выглядят сущими ангелами. Тяжелое детство, трудная юность, плюс дурная наследственность и врожденный дефект развития психики. И оп-ля! Судьи обливаются слезами умиления, отправляя убийцу не к стенке, а в больницу, где ему будет обеспечен надлежащий уход и лечение.
– Но то настоящие преступники! А я-то никого не убивала!
– Точно?
– Алена! – поразилась Инга. – Как ты можешь такое спрашивать?
– Должна же я была убедиться. А то кто тебя знает – живешь одна, скучаешь… Сколько раз я тебя к себе звала! А ты все «нет» и «нет». Музеев, дескать, у нас нету. Да если б я Василию Петровичу сказала, что ты едешь, он бы за десять минут специально для тебя пяток музеев организовал. Музей народных промыслов, музей живой природы края, краеведческий музей. Ну… и еще чего-нибудь бы придумал. Ты же знаешь, как он тебя любит!
Муж Алены почему-то действительно всегда тепло и уважительно отзывался об Инге.
– И тебе хорошо, и людям добро бы сделала, – продолжала твердить свое Алена. – Для обслуживания музеев сотрудники бы понадобились. Бабушки, чтобы в залах за порядком присматривать, сторож на ночное время. Всякие там плотники, столяры, реставраторы. Видишь, сколько народу бы осчастливила?
– Как это?
– У нас в краю с рабочими местами очень плохо, – неожиданно охотно пояснила ей Алена. – Народ бедствует и по этой причине на Василия Петровича зуб точит.
– Почему?
– Так у моего Василия Петровича ломаного грошика не выклянчишь. Ну не любит человек просто так деньги раздавать. А если в виде заработной платы – это пожалуйста. Васютка уже и для коней своих корм только у местных покупает. Трактор им приобрел, чтобы землю пахали. Комбайн, чтобы овес и ячмень собирать. Сенокосилки. Но этого все равно мало – на всех работы все равно не хватает. А были бы музеи, были бы еще рабочие места. Видишь, сколько бед из-за твоего упрямства? И к нам ты не приехала, и тут в историю влипла.
Говоря без умолку, Алена оказалась на кухне, где проворно разгрузила принесенный с собой пакет с продуктами.
– Икра тебе сейчас позарез необходима. Шоколад – лучшая пища для мозга. Фрукты – жизненный тонус. Ну а вино…
– Не надо вина! – непроизвольно дернулась Инга и уже тише прибавила: – Пожалуйста, обойдемся без вина. Видеть его больше не могу. Ведь это из-за него все и случилось.
– Ну да? – не поверила ей Алена, но бутылку все же спрятала. – Тогда у меня еще водочка есть. Будешь? Под икорку?
Под икорку и горячий омлет с шампиньонами водочка пошла просто замечательно. Две подруги чокнулись за освобождение, выпили, закусили и снова выпили. На этот раз уже за полную и окончательную реабилитацию Инги.
– Значит, что мы имеем на сегодняшний день? Кто-то подсыпал в вино, которое вы пили с Кириллом, снотворное.
– Кто-то! – фыркнула Инга. – Верка и подсыпала!
– Или ее муж.
– Нет, это Вера. Я, пока в ванне сидела, вспомнила, что она мне недавно на бессонницу жаловалась. И еще сказала, что к врачу сходила и тот ей по блату отличное лекарство выписал: и недорогое, и помогает замечательно. Золовка всего полтаблеточки выпивает, а потом спит как убитая.
– Как убитая, – передернула Алена плечами. – Сравнение-то какое… Слушай, давай еще по рюмочке?
– А мы не сопьемся?
– Вряд ли. Мой Василий Петрович, бывает, по литру в день самогонки выпивает – и ничего. Бодр и весел. Так, и что с этой Верой? Надо к ней съездить и расспросить: какого фига она тебе такую подлянку устроила?
Инга пожала плечами:
– Не знаю. Мне всегда казалось, что Вера ко мне хорошо относится. Конечно, близкими задушевными подругами мы не были, но все-таки…
– А мне она никогда не нравилась. И я тебе об этом всегда говорила! Хитрая и завистливая дрянь. Помнишь, каких она тебе кавалеров сватала? Разве что не с помойки!
– Ну, это ведь она не от вредности. Других просто не было.
– А мне кажется, что очень даже от вредности. Чтобы тебя еще больше унизить! Мол, никому ты, такая из себя гордая и прекрасная, не нужна. Небось, специально для тебя женихов как можно хуже подыскивала!
– Ладно, допустим, снотворное в вино насыпала Вера. Мы с Кириллом об этом ничего не знали, выпили и дружно заснули. Я раньше, он чуть позже. Помню, он еще тащил меня до кровати. И вроде бы разговаривал еще при этом с кем-то…
– Разговаривал? – насторожилась Алена. – С кем?
– Не помню. О чем я только что говорила? Сбила ты меня с мысли!
– Ты говорила, что вы с Кириллом заснули. А перед этим он перенес тебя на кровать.
– Да! И еще раздел. И сам рядом лег. А когда мы заснули, кто-то пришел и зарезал Кирилла.
– А тебя этот тип почему-то не тронул. Может быть, все-таки Вера? Кирилл для нее посторонний мужик, а тебя она пожалела. Все-таки родня, хоть и бывшая.
– У тебя ум за разум зашел! Зачем Вере меня или Кирилла убивать?
– Ну, не знаю… Чтобы тебя подставить. Не нравилась ты ей, вот она и придумала, как тебе насолить! Засадит тебя надолго за решетку, а сама будет тебе передачки слать и рассказывать, как у них на воле все хорошо, как ресторан ее процветает и какой Руслан у нее милый, работящий и заботливый. Ну, чтобы тебе еще больней сделать.
– Почему больней? Наоборот, рада за них буду.
– Ну так это ты! А Вера завистлива до ужаса. Она по себе судит.
Вообще-то нарисованный Аленой психологический портрет бывшей золовки удивительно точно обрисовывал характер Веры. Как ни была расстроена Инга, но и она хмыкнула. И все же покачала головой:
– Нет, Вера, может, и вредина, и завистливая, но она не убийца. Ты бы видела, во что превратился Кирилл. Не человек, а дуршлаг! На нем места не было живого, одни сплошные раны. Вера никогда бы не отважилась столько раз всадить нож в тело живого человека.
– А кстати, нож нашли?
– Нет. Не знаю, хорошо это или плохо, но ножа пока что не обнаружили. Однако, по версии следователя, нож был из моего бытового комплекта. Там сталь отличная, и заточены они остро. Запросто можно человека убить. В общем, самого большого мясницкого ножа теперь в комплекте не хватает.
– Убийца забрал его с собой! Или еще где-нибудь к делу решил приспособить. Например, та же Вера! Будет теперь твоим ножом мясо у себя на кухне резать.
– Что ты все «Вера» да «Вера»? – вспыхнула Инга.
– А что? Натренировалась, небось, на рубке мяса у себя в ресторане.
– Максимум, что может сделать Вера, – разбить сырое яйцо или поджарить курицу. Да и то она предпочитает с мясом дела не иметь. Горячий цех у них на Руслане. Сама Вера – трусиха. Нет, это не она приходила. Тут был кто-то другой – очень жестокий и хладнокровный.
При мысли, что в ее квартире совсем недавно разгуливал убийца, Инга вновь затряслась от страха и порадовалась, что Алена так вовремя приехала из своих Дубочков. Подруга не даст ей погибнуть. Такая уж Алена есть: если видит, что кому-то приходится туго, обязательно остановится и поможет. И не потому, что ждет какой-то ответной услуги или благодарности, просто так поможет, от широты своей русской души.
– А как убийца попал в дом? Взломал дверь?
Инга задумалась. Вроде бы следователь говорил, что следов взлома на двери не было обнаружено. Не поверив словам подруги, Алена вооружилась лупой, с помощью которой еще отец Дмитрия – свекор Инги рассматривал марки в своих кляссерах. Лупа была еще советская, хорошая и надежная. С ее помощью Алена со всех сторон рассмотрела дверь и замки на ней и вернулась к Инге на кухню разочарованная.
– Да, никаких следов взлома. Ни царапинки – ничего.
– В полиции тоже склонялись к мнению, что либо дверь была не заперта, либо у убийцы имелся запасной ключ.
– А ты что думаешь?
– Ключом открыл. Я ведь дверь закрывала, хорошо это помню.
– Ну а ключ у убийцы откуда?
– Понятия не имею. Я свои ключи никому не раздавала.
– Здрасте! А я? У меня до сих пор где-то хранится твоя связка.
– Так это от квартиры родителей. Они уезжали, просили меня цветы у них поливать. А я тоже уезжала и тебе передоверила это дело.
– Ну ладно. А от этой квартиры ты никому ключей не давала? Точно это помнишь? А то ведь ты у нас рассеянная – замечтаешься и забудешь, что делала и чего не делала.
– Я никому ключей от этой квартиры не давала, – твердо произнесла Инга, для верности еще и отчеканив каждое слово. – Понятно?
Но Алена махнула на нее рукой:
– Это сейчас ровным счетом ничего не меняет! Твой муженек мог дать. Или сынок потерял. Или… или кто-то из знакомых мог взять да и дубликатик себе сделать.
– Мои друзья приличные люди.
– Все?
– Все!
– Так не бывает.
– Я никого из моих друзей не подозреваю.
– Не важно, – взмахнула рукой Алена, – если всех перебирать, уморимся, еще толком не начав. Давай сделаем так. Просто будем исходить из мысли, что убийца – это человек, близкий тебе, вхожий в твой дом и имеющий возможность спокойно раздобыть твои ключи. Для того чтобы сделать с них дубликаты, много времени ведь не нужно.
Инга слушала подругу с замиранием сердца. Все хуже и хуже! Чем дальше в лес, тем страшней. Сначала убийца Кирилла просто разгуливал у нее по квартире. А теперь еще выясняется, что этот человек хорошо знаком самой Инге. Получается, что в ее окружении имелся страшный преступник, а она не только общалась с этим человеком, но и считала его своим другом!
Было от чего похолодеть. И рука сама собой потянулась к хрустальной рюмке, которую сочувствующая горю подруги Алена уже заботливо успела наполнить прозрачной влагой.
На следующий день спозаранку две новоявленные сыщицы отправились на разговор с Верой. Для пущей убедительности они прихватили с собой Ваню – шофера, охранника, грузчика, сборщика мебели и вообще мастера на все руки и работника на все случаи жизни.
Ваня был бессменным стражем при Аленином муже еще со смутных девяностых годов. И потом никогда не отлучался от своего хозяина далеко и надолго. Исключение составляли лишь поездки Алены. Тогда Ваня, мысленно и духовно разрываясь между хозяином и хозяйкой, все же ехал с Аленой.
– Вы, Василий Петрович, в Дубочках и без меня не пропадете. А за Аленой Михайловной глаз да глаз нужен. Не хуже меня знаете, что она в разные истории впутываться мастерица. Увидит сироту на улице, захочет ему помочь. А тут родня мальчонки набежит, то ли цыгане, то ли басурмане. Грязные, в лохмотьях, босые – а на улице мороз минус тридцать. Нечистая сила, одним словом. Нет, как хотите, а я с Аленой Михайловной отправлюсь. Так и мне, и вам спокойней будет. А чтобы у меня совсем душа на месте была, вы, Василий Петрович, уж сделайте мне такую милость, не высовывайтесь никуда до моего возвращения из Дубочков.
И дав такой наказ своему хозяину, Ваня отправлялся следом за хозяйкой. Алена не возражала: Ваня умел быть полезным. Вот и сегодня ему предстоял сыграть роль устрашителя, запугав и застращав подлую Веру и ее супруга.
Алена осталась ночевать у Инги, заявив, что так будет безопаснее. А утром, еще до пробуждения хозяйки, Ваня смотался в гостиницу, где отказался от номера и перевез к Инге все вещи Алены. Так что, проснувшись, Алена обнаружила все ей необходимое под рукой. Как уже говорилось, Ваня умел быть полезным. И для своих хозяев он был кем-то вроде няньки, успев изучить за годы службы все их сильные и слабые стороны, недостатки и достоинства.
Но вчера вечером подруги даром времени не теряли. Выпив, закусив и приободрившись, сыщицы обошли соседей Инги, пытаясь выяснить, не видел ли кто из них в ночь убийства кого-нибудь подозрительного. А если не видел, то, может быть, слышал чего. Опрос дал удручающе скудный результат. Только один из соседей упомянул о некоей темной тени, которая вроде бы проскользнула в подъезд приблизительно около двух часов ночи.
Но был ли это убийца или кто другой, сказать точно было невозможно. Да и сосед этот не вполне был уверен в своих показаниях. Он повздорил с женой, сидел на лавочке и мерз, ожидая, пока супруга его найдет и вернет домой. Супруга все не шла, мужику приходилось много двигаться. Он прыгал, бегал и еще постоянно поглядывал в сторону дома, ожидая появления жены. И как незнакомец в темном пальто вошел в дом, хорошо видел. А вот как выходил, почему-то не приметил.
– А как долго вы прождали свою жену?
Оказалось, что где-то до трех утра. А потом окончательно замерз и пошел мириться сам.
Получалось, что если сосед видел преступника, тогда тот зашел в дом в два, а вышел уже после трех часов утра.
– Что же он делал так долго? Примерялся, как бы убить? Колебался?
– Может быть, искал что-то? Когда я проснулась, то в квартире был приличный бардак. Все вещи перевернуты, передвинуты. И драгоценности, которые я на выставке купила, пропали! И кольцо с танзанитом тоже.
Вторым пунктом после визита к Вере у деятельной Алены была назначена поездка в представительство ювелирного дома «Афина Паллада».
– Послушаем, что нам там о твоем Кирилле расскажут. Возможно, за мужиком охотились. Он ведь бизнесмен, запросто мог перейти кому-то дорожку.
– И его убили? Так кроваво?
– Ты права, почерк не очень-то похож на заказное убийство. Но, с другой стороны, никто ведь не утверждает, что киллер должен ходить за своей жертвой обязательно с винтовкой. Есть такие мастера своего дела, которым даже в кайф выдать свою работу за несчастный случай, например. Так и проблем меньше, а кому надо, те нужные выводы для себя все равно сделают.
– А ничего, что отдуваться за убийство мне придется?
Но Алена заверила Ингу, что киллеру на это наплевать. Для него главное – чтобы его самого не вычислили. Где уж тут про других думать!
Ресторан был уже открыт, но хозяев еще не было на месте.
– Ничего, – решила Инга, – мы подождем.
Долго ждать не пришлось. Возле ресторана притормозила грузовая «Газель», из которой вышли Руслан с женой. Вид у обоих был озабоченный. Они переругивались. Причем с улицы до Алены и Инги доносились только обрывки фраз:
– Достало…!
– Твоя мамочка могла бы…!
– Заткни пасть!
– Знала бы… Дверь открой!
– Не барыня…
– Мурло!
Наконец Руслан размахнулся, явно намереваясь стукнуть строптивую жену. Но Вера подставила ему подножку, Руслан едва не упал, а разгневанная Вера опередила его и влетела в ресторан словно фурия. Увидев Ингу в обществе Алены, которую не очень-то жаловала, женщина перекосилась окончательно. Но, надо отдать ей должное, быстро взяла себя в руки, расплылась в широкой улыбке и кинулась к бывшей родственнице и ее подруге:
– Аленушка, это ты? Какими судьбами? Как ты? Все хорошеешь!
И обняв ее, Вера запечатлела на щеках Алены два смачных поцелуя.
– Как я рада! Когда ты приехала? Надолго? По делам или просто развеяться?
– По делам. И дела эти таковы, что касаются тебя, Вера.
Голос Алены не предвещал ничего хорошего. Вера испуганно взглянула на нее. Она знала, как богат и влиятелен муж Алены. И знала, что при желании этому человеку ничего не стоит сровнять с землей и ее саму, и ее ресторан, и даже ее мужа, не посмотрев на многочисленных родственников. Муж Алены мог камня на камне не оставить от всей жизни Веры. И та хорошо это понимала.
Глаза у нее испуганно забегали, что не укрылось от внимательного взгляда Алены.
– Ага, значит, понимаешь, о чем у нас с тобой разговор пойдет?
– Не понимаю, – пискнула Вера. – Чего тебе от меня надо?
– Зачем Инге в вино снотворного набухала?
– Я?.. Какое снотворное? Я ничего такого…
Глазки у Веры теперь не просто бегали из стороны в сторону – они буквально закатились. Женщина была страшно напугана. Но при этом сдаваться не собиралась. Смекнув, что никаких доказательств против нее нету, она кинулась в атаку:
– Чего ты ко мне прицепилась? Какое вино? Какое снотворное?
– Прекрасно знаешь какое.
– Ничего я не знаю. И нечего тут пальцы гнуть! Приехала, фифа деревенская! Сиди со своим муженьком, за ним следи.
Услышав, как оскорбляют его дорогую хозяйку, Ваня тяжело вздохнул и угрюмо двинулся вперед. Вера взвизгнула и попыталась укрыться от охранника, выставив впереди себя стул. Вряд ли бы хрупкая деревянная конструкция ей сильно помогла, но Алена остановила Ваню:
– Погоди, я пока сама с ней попробую.
И, повернувшись к Вере, произнесла:
– Значит, думаешь, что если мы с мужем в деревне теперь живем, так у нас в городе и знакомых не осталось? Ошибаешься, моя дорогая. И в налоговой, и в санэпидемстанции, и в других местах. В вашем районе санитарный врач – Лапушкин Игорь Степанович. Как раз сегодня утром мы с ним о твоем ресторане говорили.
Вера насторожилась:
– О чем говорили-то?
– Да вот слухи ходят, будто бы вы домашним вином с мужем приторговываете?
– А даже если и так!
– И что за вино? Очень Игорь Степанович им интересовался. Опять, спрашивал, из Молдавии контрабандой везете или тут где поближе покупаете?
Вера нахмурилась еще больше. В словах Алены она отчетливо услышала угрозу благополучию своего бизнеса.
– А тебе-то что?
– Мне-то ничего, это Игорю Степановичу интересно. Просил у тебя спросить: что хоть за вино такое?
– Хорошее вино, – окончательно стушевалась Вера.
– А санитарным нормам соответствует?
– Конечно, – соврала женщина, причем даже доверчивой Инге было понятно, что она врет. – Всем нравится.
– Нравится, говоришь, – проворчала Алена. – Вино, говоришь, хорошее… Только эффект от твоего «хорошего» вина какой-то слишком уж… убойный.
– Ну, это смотря сколько выпить, – мигом подбоченилась хозяйка ресторанчика. – Если Инга выпила и заснула, так я не виновата. Она за этим вином уже пьяная приехала.
– Пьяная?
– Сама призналась, что целый литр пива выпила. Вот ее после вина и сморило!
– А откуда ты-то знаешь, что Ингу сморило? – прищурилась Алена. – Молчишь? А я тебе отвечу! Это ты ей снотворное в вино подсыпала, гадина! Позавидовала, змея ты подколодная! Навредить решила!
– Чему там завидовать? Ингу муж бросил, а у меня мой всегда под рукой!
– Тому позавидовала, что у нее мужик красивый да богатый нарисовался, а у тебя Руслан кривоногий и рябой! Что Ингу сначала муж любил-обожал, а потом она себе на замену еще лучше кавалера нашла. А на тебя за всю жизнь один только твой татарин и позарился. Да и то не на тебя, а на твой бизнес глаз положил!
В какой-то момент Инге показалось, что Вера сейчас набросится на Алену с кулаками. Но нет, обошлось. Может, Вера и хотела бы надавать тумаков Алене, но ее остановило присутствие охранника. Да и упоминание о некоем Игоре Степановиче, которого явно побаивалась Вера, тоже сделало свое дело.
Вера натянуто улыбнулась и произнесла:
– Ну что ты, Алена, говоришь такое? Никогда я Инге не завидовала. Снотворное случайно в бутылке оказалось.
– Случайно?
– Для себя бутылочку приготовила. Для себя, для дома. На ночь стаканчик со снотворным принимаю и отлично сплю.
– Для себя, говоришь?
– Ну да, – обрадованно затараторила Вера. – А Руслан мою бутылку переставил обратно на полку, где уже приготовленные на продажу бутылочки стояли. Вот так и получилось, что мое вино к Инге попало. Ошибка вышла, извиняюсь.
– Значит, никто не виноват? Простая случайность?
– Да. Случайность.
– А можно узнать, что ты делала той ночью? Ну, после того, как всучила Инге вино со снотворным?
Вера пожала плечами. Когда угроза наказания за историю со снотворным миновала, она оправилась. Испуг у нее прошел. Она выглядела почти безмятежно. Окажись Вера замешанной в убийстве Кирилла, вряд ли она смогла бы так быстро и основательно расслабиться.
– В ресторане у нас банкет был, – принялась объяснять она. – Троюродная племянница Руслана замуж выходила. До пяти утра молодежь гуляла, мы с мужем спать вовсе не ложились. Одни уйдут, другие вернутся: дескать, домой не хочется, лучше у вас посидим. Только от этих избавимся – снова первые вернулись. Наливай им по новой, закуску тащи, тарелки – обслуживай, одним словом. А как только последние гости разошлись, мы сразу же ресторан к следующему дню готовить стали. Между восьмью и десятью немножко подремали прямо в подсобке, а домой только к вечеру следующего дня пошли.
– Значит, в ночь банкета вы не уходили из ресторана? Ни ты, ни Руслан?
– Да.
– Подтвердить это кто-то может?
– Зачем?
– Говори, может или нет?
– Ну, повар наш тоже с нами оставался. К следующему дню завтрак готовил. Наутро пожилые родственники, которые вечером рано ушли, снова к нам приехали. Второй день свадьбы отмечали. И еще помощник повара с нами был… хотя нет, парень раньше вырубился. Но повар до восьми утра кашеварил. И две мойщицы с нами ресторан чистили к следующему дню. В восемь утра и они все ушли, а мы тут с Русланом остались.
– Ваше счастье, – сухо произнесла Алена.
Она выглядела недовольной. Еще бы, два отличных подозреваемых – Вера и ее муж – уплывали из ее хватких рук. Следствие в лице участкового Татаринцева, который сегодня заглянул к Инге, однозначно заявило, что убийство Кирилла произошло в промежутке между двумя и тремя часами ночи. А в этот момент у Веры с Русланом забот было выше горла. Да и сотни полторы свидетелей – гостей на свадьбе – могли подтвердить, что хозяева неотлучно пребывали в ресторане, готовили и подавали все новые и новые блюда на пышной татарской свадьбе.
Вера окончательно оправилась от испуга. И поняв, что ей за ее вредность ничего не будет, спросила:
– А что случилось-то? Чего вы обе словно с цепи сорвались?
– Вино свое давай.
– Какое?
– Нормальное. Без снотворного!
Вера послушно притащила две полные бутыли. Алена взяла их и напоследок поинтересовалась:
– Полиция к тебе еще не приходила?
– Нет. А что случилось-то?
– Ну, когда придут, узнаешь! Спасибо за вино. Оно мне очень пригодится!
И с этими словами Алена покинула ресторан, зажав под мышками по бутыли с вином. А окончательно растерявшаяся Вера кинулась за подсказкой к Инге. Но та с внезапно проснувшейся в ней мстительностью лишь повторила слова подруги:
– Когда полиция у тебя появится, тогда и узнаешь!
Будучи дамами образованными, еще с младых ногтей из классики детективного жанра подруги знали: ничто так не пугает человека, как неизвестность и ожидание заслуженного возмездия.
Если хочешь не только наказать, но и перевоспитать преступника, присуди его к смертной казни, только дату исполнения приговора ему не оглашай. Ну а через год, два, три или пять можно и отменить суровое наказание. Этих лет, когда преступник каждый божий день будет ждать своей смерти и встречи с Создателем, должно хватить для раскаяния даже самому отъявленному грешнику.
И сейчас Инга была уверена, что она достаточно поквиталась с завистливой Верой. Теперь золовке предстоит вдоволь потрепать себе нервы, ожидая мести могущественной Алены. И пусть вредина голову себе сломает, пытаясь понять, зачем к ней должна в скором времени пожаловать полиция.
Алена ждала Ингу на улице. Выглядела она крайне обозленной.
– Ты это слышала? Полиция даже не удосужилась проверить твои показания по части снотворного в вине! Ну и работнички! Гнать их всех в шею надо!
– Не надо, – заступилась Инга. – Они работают. Правда! Но у них столько дел!
– Бумажная волокита! – отмахнулась Алена. – Надо работать, а не бумажками отписываться. Вся криминалистика превратилась в одну сплошную бумажную волокиту! – И, внезапно приободрившись, хлопнула Ингу по плечу: – Поэтому ты не дрейфь! Даже при самом скверном раскладе, если мы с тобой не найдем настоящего убийцу, Блумберг тебя отмажет. Он мастер эпистолярного жанра. Такие петиции в высшие инстанции пишет – зачитаешься. Пока он по третьему кругу все документы прогонит, у тебя уже правнуки родятся. А до суда дело так и не дойдет!
– Не хочется всю жизнь этому адвокату деньги отстегивать, – вздохнула Инга.
– Пусть тебя это не беспокоит. У Василия Петровича денег полно.
– Но с какой стати твоему мужу тратить эти деньги на меня?
– Не хочешь брать у моего мужа – найди себе собственного. Да вот хотя бы тот же Блумберг. Ему за сорок, он холостяк. Чем не пара? Кстати говоря, ты произвела на него впечатление.
– Я?
– Конечно. Он был сам не свой, когда звонил мне с отчетом. Даже этот сухарь проникся твоей ситуацией. Велел мне мчаться к тебе немедленно. Сказал, что дело жизни и смерти.
– Но ты появилась только спустя два часа…
Алена немного смутилась:
– Ну, я же тебя знаю. Вешаться из-за такой ерунды, как обвинение в убийстве, не в твоем стиле. Ты человек выдержанный и разумный. А чего хорошего, если бы я заявилась к тебе с пустыми руками? Зашла в магазин, деликатесами затарилась, и к тебе. Разве плохо получилось?
– Хорошо, – пробурчала Инга, не желая признаваться, что подруга вновь оказалась права. – И куда мы сейчас?
– Как это – «куда»? Выяснять, что за личность был этот Кирилл, конечно. Куда же еще?
В представительстве торгового ювелирного дома «Афина Паллада» было суетно и шумно. Эйфория от минувшей выставки в «Ленэкспо» уже прошла. Сотрудники приступили к новым трудовым обязанностям.
Однако признаков особой тревожности, сколько подруги ни вглядывались, на лицах суетящихся вокруг них людей они не заметили. Если тут и знали о случившемся с Кириллом несчастье, то далеко не все. Фотографии в траурной рамке и с обязательными цветами что-то тоже не было видно.
Тем не менее Алена не стала долго церемониться. Подошла к девушке за стойкой у входа и строго произнесла:
– Могу я видеть господина Охолупко?
– Кирилла Владимировича?
– Да.
– Он вас ждет?
– Он будет рад меня видеть.
Рука девушки замерла в воздухе на полпути к телефону.
– На какой час у вас назначена встреча? – уже настойчивей поинтересовалась она.
Алена мельком глянула на часы над головой девушки и ответила:
– На одиннадцать.
– По какому вопросу хотите его видеть?
– Это что за допрос?! – возмутилась Алена. – Мне необходимо видеть Охолупко по личному вопросу! Ясно вам? Или вам подробности нужны? Ну, так извольте услышать. Я от него беременна!
– Вы? – ахнула девушка. – От Кирилла Владимировича?
– Да, да! От вашего гулены Кирилла Владимировича! Ну что, сообщите вы ему о моем визите или будем разговаривать с ним уже в суде?
Разговаривать в суде никто не любит, поэтому девушка решила не доводить дело до скандала. Позвонила и сделала знак охраннику, чтобы тот проводил Алену с Ингой.
– Я так понимаю, Охолупко в офисе?
Девушка пожала плечами и вежливо улыбнулась:
– Ну а с кем я, по-вашему, только что разговаривала?
Алена взглянула на Ингу. Взгляд говорил о многом. Но Инга и сама была в страшном недоумении. Если Кирилл находится на своем рабочем месте, значит, он жив? А что же тогда произошло у нее в доме? И чей труп был забран санитарами из ее квартиры? И из-за кого, в конце концов, она провела почти сутки в отделении?
Идти далеко не пришлось. Офис располагался на первом этаже одного из домов вдоль Большого проспекта Васильевского острова. Многие первые этажи тут были выкуплены различными фирмами, переоборудованы из жилых помещений в офисы и отремонтированы под свои нужды. И фирма «Афина Паллада» пошла по этому пусть и затратному, но зато надежному пути. Что свое, то никто уже не отнимет. И никакой арендатор не будет стоять над душой, все повышая и повышая арендную плату или вовсе отказывая арендаторам в найме.
А в случае с «Афиной Палладой» такая позиция была совершенно правильной. Переезжать им было дороговато. Слишком много средств было вложено в отделку помещений. Холл был выложен мрамором, яшмой, лазуритом, кварцитом и другими камнями, конечно искусственными, но очень хорошего качества. Едва войдя, клиент сразу делал вывод, он попал к надежным партнерам, которые не скупятся на собственный офис, потому что намерены задержаться в нем всерьез и надолго.
Однако Инге было не до окружающих ее красот и бьющего в глаза богатства.
– Неужели он жив? – шепотом спросила Инга у подруги. – Кирилл жив?
– Тут какая-то другая афера.
Мужчина, к которому охранник доставил подруг, был высок ростом, хорош собой и чем-то отдаленно даже напомнил Инге Кирилла.
– Не он? – полувопросительно обратилась к ней Алена.
Инга вздохнула и покачала головой. Нет, конечно, это был не Кирилл. Совсем другой мужчина. И даже первоначальное сходство рассеялось, когда он заговорил. Кирилл номер один говорил мягко и даже как-то вкрадчиво. А этот рубил слова, словно высекая их из камня.
– Будем знакомы! Кирилл Владимирович Охолупко, генеральный представитель ювелирного дома «Даймондс».
– А разве вы работаете не в «Афине Палладе»?
– Наша фирма является представительством итальянского ювелирного дома «Даймондс» в Санкт-Петербурге. Но мне передали, что вы хотите видеть меня по какому-то личному делу.
– Да. Но сначала покажите нам ваш паспорт.
– Что? Зачем вам мой паспорт?
– Дело в том, что мою подругу обвиняют в вашем убийстве.
Услышать такое мало кому приятно. Кирилл поспешно шагнул назад. А охранник, все еще находящийся рядом, озабоченно крякнул и, напротив, сделал несколько шагов вперед.
– Да вы не бойтесь, тут какая-то ошибка. Мы никому вреда не причиним. Скажите, а вы точно господин Охолупко?
Теперь Охолупко не стал кривляться – достал паспорт и продемонстрировал его подругам. Фотография была именно его. Имя и фамилия тоже совпадали. И отчество было Владимирович.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.