От растерянности я глупо заулыбалась. Кирилл догадался, как мы с мужем попали в квартиру Калининых.
Вечером, около одиннадцати, я легла в кровать с большой порцией мороженого и взяла айпад. Открою секрет: я люблю электронные игры, но только мирные «бродилки», в которых бродишь по комнатам замков, ищешь спрятанные предметы, спасаешь принцессу от дракона, копишь золотые монетки, а потом тратишь их, обставляя, например, кухню во дворце. Кровопролитные войны, драки с монстрами, строительство космических кораблей – все это не для меня.
Я включила очередную игрушку, воткнула ложку в пломбир, облизнулась, и тут на мобильный прилетело сообщение. Пришлось отложить айпад и посмотреть, кому и что от меня надо.
Перед глазами появилась картинка: белый зайчик с задорно торчащими огромными ушами. Я усмехнулась – художник явно перестарался. С ушами размера десять кинг-сайз ни одно животное на лапах не устоит, да с эдакими «полотнищами» даже слон свалится. Кто отправил мне фото? Ни текста, ни подписи! Как реагировать на эту эсэмэс? Что мне хотят сказать?
– Здрассти, – произнес заяц и завращал глазами.
Я чуть не упала с кровати, а косой спросил:
– Видишь, какие у меня ушки?
– Да, – пробормотала я, и у нас с русаком завязался диалог.
– Большие такие!
– Верно, – согласилась я.
– Огромные, – не умолкал обитатель леса, моргая огромными глазищами. – Оцени меня.
– Ты милый, – похвалила я зверушку и ощутила себя пациенткой психиатрической лечебницы.
Я беседую с картинкой! Что дальше: я начну петь с кастрюлями хоралы?
– Я счастлив, а тебя небось задразнили, – затараторил очаровашка, сверкая белыми клыками, – за лопоухость, кривой нос, подбородок, похожий на утюг. Сидишь сейчас, плачешь, замуж никак выйти не можешь! Успокойся, я помогу тебе! Бесплатно! Ну-ка, нажми на мой нос!
Только полнейшим потрясением можно оправдать мое послушание. Я ткнула в черную точку. Раздалась бравурная музыка, болтливый косой исчез, вместо него появился текст: «Рады приветствовать вас на сайте нашей клиники. Удачная неделя! Радуйтесь, вы можете улучшить себя со скидкой в пятнадцать процентов. Тем, кто сию секунду запишется к одному из наших самых высококлассных докторов, ипеляция всего тела бесплатно».
Я потрясла головой. Ипеляция? Это некая новая услуга или тот, кто писал текст, сделал ошибку в слове «эпиляция»?
– Что веселого ты увидела? – спросил Степан, входя в спальню.
– Безумного зайца, который со мной беседовал, – хихикнула я и в ту же секунду разозлилась: – Сначала я решила, что сошла с ума, беседую с длинноухим. Он открывал пасть, моргал, выглядел живым и болтал по-человечески.
– Вилка, давно существует программа, с помощью которой любое изображение можно оживить, – объяснил муж.
– Я уже догадалась, – прошипела я, опять хватая мобильный. – Ну, заяц, погоди! Где тут исходящие звонки? Ага, нашла номер, определенно Григорий его набирал, у меня в книжке такого нет. Туркин попросил у меня мобильный, когда я рассказала про кане-корсо, секундочку! Добрый вечер, Валентина!
– М-м-м, – пробормотала владелица сети косметологических клиник. – Кто это? Поздновато для звонков!
– Я тоже так полагаю, – отрезала я, – очень спать хочется, а вот пиар-служба вашего сына не дремлет. Прислала мне очередную рекламу в ночи!
– Арина? – осторожно осведомилась собеседница.
– Лучше Виола, – ответила я, – пересылаю вам безумного заюшку! Он вас взбодрит. Убедительная просьба: исключите меня из рассылки. Между прочим, вы уже обещали заняться данным вопросом.
– Ариночка, то есть Виолочка, – зачастила Валентина, – сейчас наведу порядок. Более никаких проблем от нас не будет!
– Надеюсь, это правда, – вздохнула я, – а то меня уже сравнивали со щекастой собакой, а теперь «обрадовали» сообщением о моей лопоухости, кривом носе, подбородке, напоминающем утюг.
– Боже, боже, боже, – твердила Валентина, – я выгоню начальницу пиар-отдела. Самое честнейшее слово!
– Яд двузуба! – воскликнул Степан.
Я положила трубку на тумбочку.
– Ты о чем?
– Слушай, зачитываю сообщение Димы, – объяснил муж, – я отдал Янкину банку с макаронами, он прислал письмо. «Привет, выслушав твой рассказ о заболевших, которые внезапно лишались сознания на фоне вроде хорошего самочувствия, я вспомнил давнюю историю, решил проверить: вдруг опять всплыл этот гад в прямом смысле слова? Лаборатория у меня сам знаешь какая. Дмитрий Янкин не из тех, кто может определить только славную дюжину часто применяемых ядов: стрихнин, цианид, плавиковую кислоту, мышьяк и прочие. Достать их нетрудно. Купи баллон от тараканов и облей любимую тещу. Шутка. В те годы, когда меня взял под свое крыло Леонид Петрович Стеклов, купить цианид простому человеку было очень трудно, почти невозможно. А сейчас зайди в интернет и получи что душе угодно. Короче, в макаронах я обнаружил содержимое защечных мешочков двузуба, название зверушке придумал Стеклов. На берегах Амазонки его называют гохрабиконом, как-то так, если по-русски. Тварюга похожа на подводного хомяка, имеет мелкие зубы и два больших очень острых клыка. Ими она легко прокусывает любую по толщине кожу жертвы, потом впрыскивает в нее отраву и ждет, пока вкусная еда откинет плавники. Некоторые насекомые и представители животного мира, выдав порцию яда, погибают. Двузуб прекрасно живет дальше, у него просто скапливается новая порция отравы. И он не переживает, если попадает в аквариум. Главное, чтобы там было побольше живых растений, камней и еды, неприхотливый такой. Уточнение: водится он только в труднодоступной части реки, мало изучен из-за агрессивности местного населения. Аборигены хорошо знакомы с двузубом, они его издавна использовали в своих целях. Раньше смазывали его ядом копья, стрелы, добавляли отраву в еду тому, кто очень уж им насолил. Но! Чем крупнее жертва, тем медленнее работает токсин. Подстрелишь кого-то толстого, вкусного, а он умрет через сутки неизвестно где.
Как только туземцы догадались об этой фишке, они перестали использовать яд двузуба в охоте. А вот своим врагам с удовольствием подавали еду с «приправой». В Европе о двузубе знают человека три, все специалисты-токсикологи. В СССР один Леонид Петрович Стеклов занимался им, а я у него писал курсовые, потом диплом и кандидатскую… И, как заведено, работал у профессора домработницей, секретарем, машинисткой. Папа Леня, так его все студенты называли, гениальный ученый. Классический вид, из тех профессоров, над которыми любят посмеяться киношники. На улицу мог выйти в разных ботинках, один раз летом явился на лекцию в семейных трусах. Забыл надеть брюки, потому что задумался. Мог не есть два дня: продукты не купил, некогда было. Поэтому ректор тщательно подбирал иногороднего ответственного парня и говорил ему:
– Будешь жить у Стеклова дома, ты папе Лене нянька и помощник во всех делах. Платить за работу не буду, но если ты понравишься Леониду Петровичу, стопроцентно попадешь в аспирантуру и станешь кандидатом наук. И дальше он тебя по жизни в зубах понесет, поелику очень внимателен всегда к своим ученикам.
Я чуть от радости не завизжал, когда услышал такое предложение. Жить буду в огромной квартире Стеклова, кормиться можно из его холодильника. Никаких соседей по комнате! Конечно, я согласился. Не предполагал, что Леня младенец, за которым ежесекундно наблюдать надо. Такая морока! Я про личную жизнь забыл. Но имелся огромный плюс. Леонид Петрович сделал из дурачка-студента лучшего специалиста». Эй, Дмитриев, ты тут?
– Конечно, – ответил Степан.
– А почему молчишь? – спросил Янкин.
– Тебя внимательно слушаю, – объяснил Степа.
– Если человек во время беседы никак не реагирует, то он заснул, – заявил Дмитрий. – Ну-ка, скажи, на чем я остановился?
– «…сделал из дурачка-студента лучшего специалиста», – повторил мой муж.
– Могу охать, ахать, задавать вопросы, – заявила я.
– Привет, Вилка. А ты почему со Степой? – изумился Янкин.
Я сдержала рвущийся наружу смех.
– Мы муж и жена. Ты у нас на свадьбе присутствовал.
– Забыл, – признался Дима. – Так вас интересует рассказ о яде или хотите поговорить о перипетиях брака?
– Первым делом самолеты, ну а девушки потом, – процитировал Степан некогда очень популярную, а сейчас забытую песню1.
– До меня у папы Лени служил Павлик, – опять пустился в воспоминания Янкин, – он мне рассказал, что Стеклов есть любит, как ему кровать стелить, на чей звонок надо дать профессору трубку, а кого лесом послать. Инструкцию полную выдал, в самом конце сказал: «Если вдруг с папой Леней захочет пообщаться человек по имени Кирилл, на пушечный выстрел не подпускай его». Ну, я не удивился, давно понял, что Стеклов гений, но крыша у него съехала капитально. А поскольку очень хотел стать классным специалистом и пожить в хорошей квартире, то согласен был мыть папе Лене ноги, боялся, вдруг ему не понравлюсь. Поэтому я попросил:
– Фамилию этого Кирилла подскажи, чтобы я не ошибся.
– Всех, кого Кирюхой кличут, гони вон, – отрезал Павлуха, – едва Стеклов это имя услышит, у него сразу давление под потолок взлетает.
– Почему? – удивился я.
– Не твое дело, – огрызнулся Павлик.
Но я к нему пристал, и парень в конце концов рассказал, что у папы Лени был любимый ученик Кирилл. Он москвич, поэтому не стал его помощником, дома жил, прислугой не работал. Но постоянно у Леонида Петровича в лаборатории толкался, тот его очень любил. Парень этот доктором стал, в больнице работал, но к Стеклову все бегал и бегал. А потом отравил то ли восемь, то ли десять человек. Следователь, который дело вел, обратился к Янкину за советом. Эксперты не могли понять: отравили людей или это хвороба какая. Леонид Петрович сразу допер: яд двузуба! И пошло дело раскручиваться. Подробности Павлик не сообщил, объяснил, что того Кирюху на много лет посадили.
– Не расстреляли? – удивился Степан. – Если столько жертв…
– Я уже сказал, – фыркнул Дима, – ничего не знаю. Могу только фамилию преступника назвать. Специально ради тебя порылся в архиве Стеклова, он у меня хранится. Оцени, как я старался.
– Спасибо, – воскликнул Степан.
Послышался шелест.
– Сейчас, сейчас, – загудел Янкин, – я вот что подумал: двузуб – редчайшая редкость. Это не мои слова, так Леня говорил. В связи со странным действием яда: сегодня употребил – поплохело завтра, он не стал таким популярным, как стрихнин. Достать его почти невозможно. Я знаю поставщика, который что угодно привезет, но он работает только с тремя учеными. А в России с одним, со мной. Я двузуба давно не заказываю, он в моей коллекции есть. Где раздобыл яд тот, кто решил отравить Калининых? Двузуб очень дорогой, и его исключительно один человек доставляет! Я нашел имя того убийцы! Кирилл Калинин.
– Кто? – хором воскликнули мы с мужем.
– Зачитываю, – отчеканил Дмитрий, – цитирую дневник папы Лени. «Горький день. Сегодня арестовали Кирилла. Ко мне приходили люди в форме. Долгий был разговор. Шок. Лучший мой ученик. Я считал его своим преемником. Хотел передать Калинину перед смертью лабораторию, библиотеку, архив наблюдений. На этом материале можно десять докторских защитить. Я растерян. Подавлен. Разбит. Мне сообщили: К. все отрицал. Говорил: «Не знал про двузуба». Это ложь. Глупая. Он же работал с ним. Я полагал, что К. умнее. Жертвы все молодые женщины. Жить могли долго. Убивал целый год. Даже больше. Маньяк. Серийный убийца. Сын Васи. Не знаю, как он это переживет. Самое ужасное: последняя жертва Зоя. Мать его родная. Как он узнал про нее? Только трое были в курсе. Игорь умер. Вася и я никогда рта не открывали. Отказываюсь верить. Главный милиционер сказал: «Повезло гаду, недавно объявили мораторий на смертную казнь, но он сядет надолго». Бедная Лида! Сын Зои в тюрьме! За что ей это?»
Янкин умолк, потом сказал:
– Если хочешь, приезжай, пороешься в дневнике папы Лени, может, чего еще найдешь. Выносить его из дома не дам. А у меня смотри сколько хочешь. Я Кирилла хорошо знал, мы в одном вузе учились.
– Спасибо, – поблагодарил Степан. – Кто такая Зоя?
В ответ от Янкина прилетело:
– Понятия не имею, но в материалах дела точно есть вся информация.
– Навряд ли дело оцифровано, – вздохнул Дмитриев, – позвоню в архив Маргарите, она найдет. Еще раз большое тебе человеческое спасибо за то, что не поленился время на мою просьбу потратить.
– Благодарности принимаются в жидком булькающем виде, – засмеялся Янкин.
– За нами не заржавеет, – пообещал Степан. – Пара вопросов еще. Если человек отравлен ядом двузуба, какой прогноз?
– Сам как думаешь? – фыркнули из трубки.
– Стопроцентно летальный исход? – испугалась я.
– Нет, – возразил Янкин.
– Их вылечат? – уточнил Дмитриев.
– Как при любом заболевании, необходимо учитывать состояние здоровья человека, возраст, – завел Дима, – примерно восемьдесят человек из ста тех, кто получил токсин, остаются в живых.
– Уфф, – выдохнула я.
– До конца дослушай, – пробурчал «докладчик», – из них девяносто процентов становятся инвалидами. Состояние, как у перенесших тяжелейший инсульт. Потеря речи, соображение отсутствует, руки-ноги не работают.
– Ужас, – прошептала я, – либо человек умрет, либо останется жив, но разве это жизнь?
– Никто не выздоравливает? – осведомился Степан.
– Единицы, – не оставил нам надежды Янкин, – в основном те, кто получил яд с пищей и съел минимальное количество еды. Например, преступник облил дораду или смешал отраву с паэльей. У яда легкий привкус рыбьего жира, поэтому его лучше добавлять к рыбе и морепродуктам. Тот, кто вышел из больницы сохранным умственно и физически, съел, допустим, хвостовую часть. А на нее попало незначительное количество токсичного вещества. Или человек взял паэлью с края, не из середины, там тоже яда оказалось минимум. Хотя я могу вспомнить случаи, когда отравленного доставляли в наш центр спустя трое суток. До этого лечили в другом месте и только навредили. Возраст у парня за шестьдесят и гипертония с диабетом. А он потом живенько так на поправку пошел, восстановился без последствий.
Степан сделал глоток воды.
– Прости, в горле пересохло. Я не знал про двузуба, но заподозрил отравление. А кто у нас лучший по ядам? Янкин! Поэтому я тебе позвонил.
– Хорошая порция лести всегда приятна, – отметил Дмитрий. – Все. Я за руль сел, на дороге по мобильнику не болтаю.
– Думала, ты дома, – удивилась я.
– Был, – ответил Дима, – но поскольку в процессе нашей беседы возникло предположение, что людей отравили ядом двузуба, я взял все необходимое, спустился в паркинг и сейчас поеду в клинику. Полагаю, что у Андрея нормальные специалисты, он дураков держать не станет. Но что-то мне подсказывает, что токсикологи они никакие. Сделают анализы, не обнаружат привычного стрихнина или всего такого, примитивного. А я сразу замечу крохотные характерные высыпания на… Ну, вам это неинтересно. Короче, когда окажусь на месте, займусь сам Калиниными. Мы когда-то вместе учились, студенческое братство до сих пор работает. Сообщу, когда пойму, что к чему. А вы, ребята, если догадаетесь, кто отравитель, сделайте мне приятное, спросите, где он яд двузуба раздобыл!
В шесть утра меня выдернул из сна телефонный звонок. Я взглянула на экран, увидела, что это Янкин, взяла мобильный, вышла в коридор и прошептала:
– Ну как? Они поправятся?
– С этим вопросом к гадалке, – мигом рассердился Дмитрий.
– Кто самый тяжелый? – перефразировала я свой вопрос.
– Андрей и Лена, – после небольшой паузы сообщил собеседник, – Никита полегче, но тоже плох. Лучше всех Светлана. Она в момент моего появления уже в сознание пришла, адекватно реагирует на вопросы, отвечает. Похоже, ей досталась крошечная порция яда. С другой стороны, я уже говорил, что встречал людей, которые выздоравливали без последствий. Их немало, примерно десять из ста. Ну, я поехал домой, врачам все объяснил.
– Подожди, – попросила я, – в отрывке из дневника Стеклова, который ты читал, была упомянута Зоя…
– Я уже объяснил: кто это – понятия не имею, – перебил меня Дима, – баба какая-то.
– Пожалуйста, сделай фото страницы дневника, где говорится про Кирилла, – взмолилась я.
– Ладно, сейчас, – неожиданно согласился Янкин, – через минут десять скину. До дома только доеду.
Я опять залезла под одеяло, закрыла глаза, и… раздался истошный звон. Меня чуть не сбросило с кровати. Пару секунд я никак не могла сообразить, откуда идет звук, потом мозг включился, и я схватила трубку.
– Да!
– Добрый день, многоуважаемая Виола, – замурлыкал знакомый женский голос. – Как ваши дела?
– Отлично, – прохрипела я, скосила глаза на часы, потрясла головой и опять уставилась на циферблат.
Десять! Как же так? Только что, секунду назад, я завершила беседу с Янкиным, хорошо помню, что он разбудил меня в шесть. Взгляд переместился на вторую половину кровати, туда, где спал Степан. Пусто!
А из трубки вещали:
– Вас беспокоит Валентина, владелица сети клиник.
– Слушаю вас, – ответила я.
– До сих пор переживаю, что из-за глупости пиар-службы моего сына вам истрепали нервы. Поэтому очень хочу загладить свою вину. И сейчас у меня есть для вас предложение, от которого невозможно отказаться, – продолжала дама. – Я сегодня в разговоре с одним человеком обмолвилась, что познакомилась с вами. Оказалось, что вся его семья ваши преданные фанаты. Теперь он очень-очень-очень просит вас стать главной героиней одного его крайне популярного проекта.
– Спасибо, – начала я, – но…
– Естественно, не бесплатно, – перебила меня Валентина. – Сумма ну очень приятная. Я отправила вам в вотсап цифру. Гляньте. Перезвоню через пять минут.
Люди любят деньги, и я не исключение. Да, я вовсе не все способна сделать за звонкую монету. Но если мне предлагают нечто интересное, законное, никого не обижающее, то зачем отказываться? Арина Виолова не принадлежит к когорте высокооплачиваемых авторов. У меня небольшие гонорары, основной добытчик в семье Степан. Но и мне хочется кое-что приносить в общую кассу, поэтому я никогда не отказываюсь от работы.
Я посмотрела на сообщение, которое прилетело от Валентины. Сколько? Определенно владелица сети клиник красоты ошиблась, когда печатала цифру, тут явно лишний нолик!
Телефон снова замигал.
– Посмотрели? – весело осведомилась дама.
– Да, но… – начала я и снова не смогла договорить.
Валентина запела голосом лисы из сказки про Колобка:
– Виолочка, понимаю, что вы достойны большего. Увы, даже лучшие мужчины жадноваты. Сейчас объясню ему, что звезду за конфетные фантики не покупают.
Я не успела никак отреагировать, собеседница отсоединилась. Подождав пару минут и оставив трубку в спальне, я отправилась в ванную, потом в столовую, выпила кофе и пошла за мобильным, чтобы позвонить мужу.
У нас большая квартира, поэтому я не слышала, как на вотсап прилетали сообщения. А их оказалось много и все с незнакомого номера. «Счастлив получить ваш номер. Сейчас скажу папе, что он жлоб. Антон», «Рад знакомству с вами. Извините, опечатался, когда Вале цифру отправлял. На самом деле она такая. Константин». Я прищурилась: ноликов определенно стало больше. «Ариночка, люблю, обожаю безмерно! Мой муж омерзительный скупердяй. Смело увеличивайте гонорар вдвое. Заплатит, не пукнет. Алиса», «Многоуважаемая писательница! Мой сын много и тяжело работает. С вашей стороны отвратительно требовать с него деньги. Он их не на сковородке печет. Поражена вашей жадностью. И. К. Морозова», «Папаша увеличил сумму. Требуйте оплаты налога. Вы ИП? Антон», «Ариночка, кисонька, у моего Скруджа Макдака золотые копи. Стой насмерть. Конкретно ему объявила: «Если Виоловой не будет в проекте, спать тебе месяц в гостевой комнате». Я горой на страже ваших интересов. Валентина – змея в сиропе, не верь ни одному ее слову. Дрянь баба. А ее сын вурдалак! Обожаю, люблю, мечтаю о встрече. Алиса».
Трубка звякнула. Примчалось еще одно сообщение без текста, одни цифры. Я предприняла новую попытку сосчитать нули, не справилась и схватила мобильный, который отчаянно завопил.
– Добрый день, – произнес мужской голос, – я от Валентины. Константин Антонович. Для вас просто Костя. Соглашайтесь. Иначе меня жена сожрет. Проект интересный!
– Простите, я ничего не понимаю, – призналась я.
– Валька не объяснила? – удивился Константин. – И кто она после этого? Мы работаем по сценарию, импровизация приветствуется! Съемка в уютном месте. У нас миллионные просмотры.
– Вы кто? – задала я прямой вопрос.
– Константин Антонович, Костя, – представился незнакомец. – Приезжайте сейчас. Деньги получите наличкой!
Все проекты, в которых до сих пор я участвовала, предваряло составление договора. Порой процесс затягивался надолго. А здесь! Приезжай сейчас, большую сумму выдадут на руки? Так не бывает! Понятно, что это розыгрыш. Ладно, не стану разочаровывать тех, кто решил подшутить надо мной.
– Хорошо. Какая форма одежды?
– Без разницы.
– Вам все равно, в чем я приеду? – уточнила я.
– Да, – коротко ответил Константин.
Я рассмеялась.
– Спасибо за звонок, прощайте!
– Эй, эй, погоди, – закричал мужчина, отбрасывая «вы», – сейчас тебе перезвонит Фредди! С ним потолкуй!
– Крюгер, – закричал еще какой-то парень, – Фредди Крюгер.
Я чуть не зарыдала от смеха.
– Мне ждать весточки от Фредди Крюгера?
– Точно, – согласился Константин, – ты, наверное, решила, что мы обманщики?
– Просто не любим бюрократии, – опять заорал некто. – Бумажки подписывать, печати ставить. На фига оно надо? Зовем селебритис поработать. Даем деньжата. И расстаемся с любовью без налогов.
– Арина, вы знаете Федора Михайлова? – неожиданно поинтересовался Константин, опять переходя со мной на «вы».
Я удивилась.
– Если вы имеете в виду начальника пиар-департамента издательства «Элефант», то да.
– Мы просили его озвучить наше предложение госпоже Таракановой, – продолжил собеседник, – но этот хлыщ ответил, что…
– Вы нас пошлете на фиг, – подсказал другой голос, – он посоветовал обратиться к Ренате Орловой, она тоже пишет детективы. Мама стала злиться, она все ваши книги до дыр зачитала. Мы любые деньги вам заплатим, только согласитесь. Если откажетесь, маманя из нас шаурму нарубит и своим пуделям скормит.
– Не, – вступил в беседу нежный девичий голос, – собакены только корм по спецзаказу жрут. Хавчик у них особый. Костя толстый, из него диетическая жрачка не получится. Мамуля нас ночью задушит и просто выкинет трупаки, позовет Витьку с мусорной тачкой. Пуделям жирное врач запретила, и кости им нельзя давать. Никто из нас не подойдет!
Раздался громкий смех всей компании.
– Позвоните Федору, он подтвердит, что мы веселые, но честные ребята, – заявил Константин, – потом с нами соединитесь.
– У меня нет вашего номера, – только и сумела ответить я.
– Так мы присылали вам на вотсап сообщения, – сказала девушка, – у вас определился наш контактик! Ждем-с!
Я потерла виски и начала набирать номер Михайлова. Если я стала жертвой розыгрыша, то в него включено немало людей. Федор служит в «Элефанте» год, я знаю его плохо, но навряд ли его пригласили посмеяться над Ариной Виоловой. Все, кто занимает в издательстве большие должности, прекрасно знают, что Виола Тараканова и Иван Зарецкий, владелец «Элефанта», давние и очень близкие друзья.
– Алло, – произнес Федор, – привет, Вилка, как дела?
– Ты знаешь Фредди Крюгера? – забыв поздороваться, воскликнула я.
– Только по кинофильмам, лично не встречался, – серьезно ответил Михайлов. – А что?
Я проигнорировала вопрос парня.
– Про Константина Антоновича слышал?
– Так. Они тебя отыскали, – зашумел Федор, – не связывайся с ними! Стремные ребята. Игральщики. Это не твой уровень! Не советую.
– Подожди, у меня вторая линия, – попросила я и открыла сообщение от Алисы: «Ариночка, Федька врун. Пообещал нам уговорить тебя, если заплатим ему лимончик. Не жирно ли ему? Тебе сколько угодно, что угодно и кто угодно. Если захочешь, забирай Инесску, расцелую тебя за это. Не верь Федьке: он лгун, жадюга и гаденыш. Люблю, обожаю. Алиса».
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.