– Ты выглядишь так, словно тебе попалась скучная книга… или ты съел кислый лимон, – констатировала она, подливая себе немного молока в кофе. От нее ничего никогда не скрыть. Да и я не шибко старался от нее это утаить. – У тебя, случаем, не завалялся кислый лимон в комнате?
– Ну раз уж я начал читать книжку, то надо ее дочитать, – пожал я плечами.
– Кому надо? – Ее брови наигранно поднялись над толстой оправой очков.
Она любила говорить, что в них она похожа на какого-то ученого-физика, но без них, в одном лишь кардигане она не сможет увидеть и крупицы красоты окружающего ее мира. Поэтому бывшему библиотекарю приходилось походить на физика.
– Если книжка тебе не понравилась, то ничего не мешает ее отложить и взяться за другую. Это значит, что ее время просто еще не настало. Ничего страшного. Попробуй «Вокруг света за восемьдесят дней». Она среди тех, что я тебе привезла.
Она всегда привозила с дачи несколько книжек для меня, а те, что я прочитал, забирала обратно. На этом мама настаивала. Чтоб не загружать, итак переполненные книгами, полки в моей комнате.
Бабуля уже освобождала первую конфету от обертки. Руки немного дрожали. Не от кофе, тут был виноват возраст. Именно возраст, а не старость, бабушка кривилась от этого слова, так что нам запрещалось его произносить вслух. И пенсия. Бабуля призналась, что на это слово у нее аллергия, и сразу начинают болеть колени, так что не надо его лишний раз упоминать…как и ее возраст.
Мятный чай был замечательный, он успокаивал, как бабушка, а вместе они отлично дополняли друг друга. Мои любимые вафельные конфетки были ближе всего к чашке чая. Скорее всего, это не было совпадением. Птичье молоко же было на блюдечке ближе к бабушке. Я его терпеть не мог. Она знала.
– Знаешь, Тёма. Возможно, я немного слукавила, – завела беседу бабуля. С интриги, как она любит.
– Что? – Я сразу отложил обертку, которую до этого вертел в руках, чтобы чем-то их занять, пока жевал конфетку.
– Приукрасила неправду, – пояснила она. – Я ведь в свое время всего Рэя Бредбери прочитала, лишь бы убедиться, что он мне точно не нравится. Целиком и полностью.
– Видимо, его время еще не пришло, – пожал я плечами. Про этого автора я еще не слышал.
– Оно, боюсь, и не придет. Я же его всего прочитала, а перечитывать что-либо уж точно не собираюсь. Не так много времени у меня осталось, чтоб давать вторую возможность книжкам. Знаешь, я каждый раз давала ему шанс, заранее понимая, что он опять меня подведет. Благо, я не поступала так с людьми. И ты не делай, пожалуйста.
– Не буду.
– Пообещай книгами Гарри Поттера, – настояла она. Она всегда говорила мне пообещать только ими. Ничего серьезнее. Хотя они итак являлись серьезным вложением в мое детство, почетно занимая целую полку книжного шкафа в моей комнате. Так что их было достаточно.
– Обещаю.
Только я дал слово, как вдруг в дверь постучали, прервав наше спокойствие. Странно, у мамы ключи есть, а Гоша обычно поздно приходит по выходным, мол «чего дома тухнуть». Да и он дверь обычно открывает сам. Порой ему везет и он приходит домой позже, чем можно, и мама не замечает. Или делает вид, что не замечает. Скорее всего, последнее, от маминого взгляда мало что можно укрыть. Даже не заправленную рубашку или разные носки и те она замечает.
У бабушки было такое лицо, словно она думала: «Так и знала, что надо было достать сервиз». Поэтому открывать дверь пошел я. Встав на носочки, я посмотрел в глазок, в коридоре топталась на месте Полина. Видимо, вдалбливала в пол все свое нетерпение.
– Откуда ты знаешь, где я живу? – Удивился я, открывая дверь.
– И тебе здравствуй, – хрипло сказала Полина и улыбнулась она своей улыбкой, показывая зубы. Взрослые так редко делают. – Я ж листала твой дневник, и на первой странице был адрес, вот и запомнилось, само собой как-то. Честное слово, не специально. Просто у меня на мелочи хорошая память. Вдруг они окажутся вовсе не мелочами. Но это к лучшему, потому что было так скучно дома, что я решила прийти. Если ты веселишься, то я присоединюсь, если нет, то вместе решим, что делать, но уж точно, не скучать. В выходной это делать законом запрещено.
Я пропустил ее в квартиру. Точнее, она сама впустила себя. Такая уж она, видимо, была. Но, думаю, не со всеми.
– Мы с бабулей пьем чай, – пожал я плечами.
– Это значит ты скучаешь или веселишься? Я просто не знаю, какая у тебя бабушка.
Видимо, это был риторический вопрос, потому что, разуваясь и одновременно высмаркиваясь, чтобы не терять времени, Полина, особо не церемонясь, вошла в гостиную. Бабушка уже поставила на стол еще одну красивую чашку. С оленями.
– Здравствуйте, извините, что прерываю ваши посиделки, просто мне дома до жути скучно было, а кроме Тёмы, со мной никто в школе не разговаривает.
– Очень приятно. Вот только скажи, выходит, ты общаешься с моим внуком только потому, что с тобой больше никто не общается?
– Ой. Вы уж извините, просто я такой человек, говорю, что думаю и реже думаю, что говорю, – голос у нее еще сильнее охрип. Впервые я увидел смущенную Полину. Не то, чтоб я ее уже давно знал, но все равно. – Артём интересный, поэтому я с ним общаюсь, я бы не смогла притворяться лишь бы разговаривать на переменах хоть с кем-то, актриса из меня плохая. Честно.
– Хорошо, – бабушка улыбнулась, чтобы помочь Полине убрать смущение. – Ты, наверное, Полина, Тёма про тебя рассказывал.
Зачем бабушка это добавила, я не знаю, но Полине это помогло даже больше, чем улыбка бабули. Ее смущение исчезло совсем. Бабуля умеет найти нужные слова для нужных людей. На смену смущенной Полине на кухне теперь был смущенный я.
– Гхм, – я тщетно попытался выкашлять застрявшее где-то внутри стеснение. – Так вот, это моя бабушка Антонина Ильинична.
Та кивнула, будто подтверждая информацию. Полина улыбнулась еще шире. Наверное, ее позабавило длинное имя бабушки. Она у меня была особенная даже в этом.
Чаепитие продолжалось долго. Сладкое на обеих тарелках уже закончилось, и кипяток в чайнике с чаем бы уже дважды подлит. От кофе во френч-прессе на компанию тоже ничего не осталось, бабуля выпила весь, оставив лишь кофейную гущу. Гадать на ней было невозможно, там была одна жижа, не предвещавшая ничего хорошего.
– Это мне повезло, что я к вам зашла, – сделала вывод Полина, выпив три кружки чая и съев шесть штук конфет. Все улики в виде фантиков она аккуратно сложила в горку одна на одну, совсем не стесняясь своего преступления. – А то у нас дома в холодильнике только контейнер с гречей и грибами, в котором помимо шампиньонов уже появились другие грибы, – видимо, по моему нахмуренному лбу она подумала, что необходимо объяснение и коротко добавила. – Плесень.
Бабушка рассмеялась, а я до сих пор не понимал, как можно довести холодильник до такого состояния. Мама бы такое безобразие не допустила. Про грибы-то я сразу смекнул.
– Помнишь, я говорила о том, чем я люблю заниматься в свободное время? – Заговорщицки начала Полина. Я уже заметил, что из моих знакомых только она так делает. Хотя, с другой стороны, знакомых у меня мало.
– Конечно. Я об этом еще долго думал после в автобусе.
Я решил не добавлять, что и после автобуса и на следующий день тоже думал об этом. Это чересчур. И вообще постарался ответить без особого интереса, правда скрыть это все равно не удалось. Я аж ближе наклонился к Полине.
– Может, присоединишься в мою команду из меня одной? Мы бы рассмотрели твою кандидатуру, – Полина серьезно посмотрела в свое перевернутое отражение в чайной ложке. По моему же лицу, видимо, было очевидно, что я слишком рад, потому что ей даже ответ не понадобился. – Отлично, тогда я завтра за тобой зайду? Часиков в двенадцать? Займемся важными делами, пока не настал понедельник, и не началась школа с бесполезными уроками и нудной домашкой, – Полина встала из-за стола. – Спасибо большое за чай. И за сладости.
– Не за что, голубушка, заходи еще, с тобой беседовать очень интересно. А про ваши похождения с Артёмом я после буду ждать рассказ, если, конечно, это не секретная информация. Право, не знаю, что вы там замышляете.
– Чем меньше людей знает, тем лучше. Но поверьте, это ничего опасного, Артём расскажет, как сам узнает, – Полина остановилась в дверях, что-то вспомнив, и резко повернулась. – И, если что, Тёма обязательно наденет шлем, я проконтролирую.
Она кивнула сама себе и с этими словами вышла в коридор, чтобы я ее проводил.
Вечером я долго не мог уснуть, ворочаясь в кровати. Я представлял, чем же мы будем завтра заниматься. Спустя час, не меньше, я понял, что необходимо особое оружие, используемое в редких безвыходных ситуация, как, например, эта.
Выбравшись из нагретого кокона одеяла, случайно уронив пару мягких игрушек, но сразу же их подняв, я поплелся на кухню. Мама готовила блины на утро. Она всегда готовила воскресный завтрак в субботу вечером, когда Гоша долго не возвращался домой. Чтобы занять мысли. Значит уже прошло восемь вечера. Гоше положено возвращаться до восьми.
– Вкусно пахнет ванилью, – подметил я, надеясь получить блинчик на сон грядущий.
Но мама не поняла намек, либо не хотела понимать. Она говорит, что если кушать перед сном, то сны будут плохие сниться. А как по мне, если съесть что-нибудь сладенькое, то сны будут сладкие. Это же логично. Поэтому сейчас, встав на стул, я тянулся за большой желтой банкой какао и пакетом зефирок. Перед тем, как поставить кружку с молоком в микроволновку, я заметил, что часы на ней показывают 20:17, значит Гоша опаздывал на семнадцать минут от разрешенного времени. Мама поглощено выливала тесто на раскаленную сковороду, поэтому не заметила, что я взял какао. Это был наш тайный знак, о котором мы оба знали, но никогда не обсуждали и не договаривались. Просто так повелось, что обычно я беру какао с собой в кровать, когда переживаю. Например, перед серьезной контрольной. А для мамы, выходит, это обычно знак, что надо прийти ко мне в комнату и побеседовать ни о чем. Но не сегодня. Нас у мамы трое, и она поровну распространила всю свою любовь на нас всех.
Только запищала микроволновка, как во входную дверь снаружи вставили ключ. Мама опустила плечи и облегченно вздохнула. Вздоха я не слышал, но понял, что так оно и было. Гоша вернулся. Я услышал, как он аккуратно опустил свой тяжелый рюкзак на пол. Закинув в кружку горсть зефирок, я поплелся обратно в комнату. В коридоре я глянул на Гошу. Все руки у него были в чем-то измазаны. Я не стал спрашивать, он бы все равно не сказал.
В воскресенье с самого утра я был уже умыт и одет. Носки подобрал одинаковые, рубашку заправил в джинсы. Даже волосы причесал. Чтобы отвлечься я начал читать привезенную бабулей книгу. Но она не очень помогала, хотя Жюля Верна я обожал. Несколько раз приходилось перечитывать один и тот же абзац. Будто я учебник по географии читаю, а не интересную книжку.
В десять утра позвонили на домашний телефон. Порой я забываю, что он у нас вообще есть, на него обычно только бабушка звонит, когда она на даче, но сегодня она с нами, так что было непонятно, кто это может быть.
– Прости, – первое, что я услышал, взяв трубку и сказав «Алло». – Не могу сегодня выйти из дома, я б пошла, честно, но меня родители не пустят, – у Полина голос был хриплый и расстроенный. Поэтому мне надо было быть бодрым, так делают товарищи, когда одному из них грустно.
– Ничего страшного. Надеюсь, твой день наладится, потому что завтра контрольная. И надо, чтоб хотя бы сегодняшний день был сносным, – я сделал паузу. Уж очень я стеснялся, но решил добавить то, что очень хотелось предложить. – Хочешь, я могу прийти, мы вместе подготовимся.
– Ой, не надо, – сразу сказала она. – Я даже телефон еле перехватила, чтоб тебе позвонить. Пока мама на кухне мне делает какое-то мерзкое варево для горла. Завтра уже все будет в порядке, честное слово. Я часто болею, но быстро выздоравливаю. Так что мы и контрольную напишем на отлично или хотя бы на четверочку вытянем. И человечеству поможем. Не все же нам для себя жить.
– Договорились, – сказал я и хотел уже прощаться, как вдруг понял. – А откуда у тебя мой домашний номер телефона?
– Дневник твой. Ты глянь, кроме адреса там и телефон есть. Я ж говорила, что важные вещи запросто запоминаю. Давай, не скучай, – сказала она и бросила телефон. Я даже попрощаться не успел. Но услышал, как у нее кто-то что-то ей говорил вдалеке. Видимо, мама возвращалась, и нельзя была попасться.
Что-что, а ее слова о том, что важные вещи она запоминает от меня не ускользнули. Выходит, мой телефон ей важен. Улыбнувшись, я побежал читать книгу. Бабуля была права, она интересная – книга. То, что Полина интересная я и сам знал. Это мне сразу бросилось в глаза. Как только я ее увидел впервые в кабинете за спиной Марины Алексеевны с ее копной кудрявых волос, настолько пышных, что в них можно было запрятать кучу шпаргалок с формулами.
Хотя бабуле не надо было с утра никуда идти, она всегда завтракала с нами. Только сегодня, утром понедельника, она сидела без своей газеты, за которой обычно даже до первой кружки кофе ходила к почтовому ящику.
Гоша сидел в телефоне, мама заплетала Танюшке косу, а та была увлечена кашей. Именно ей, а не ее поеданием. Судя по комкам манки на ее тарелке, моя сестренка строила форт.
Обычно за завтраком я сидел с книгой, но сейчас, увидев, что бабуля сидит без газеты, решил для приличия книжку убрать, хоть оторваться и было тяжело. Гоша отложить телефон не мог, он к нему приклеен. Так мама говорит. Но я видел, спит он без мобильника. Значит, хоть иногда, но отлепляется. У Гоши телефон, в отличие от моего, поновее. Без кнопок. Но он на него сам заработал, подрабатывая летом. То одной соседке помочь, то другой что-то починить. Пару раз он продавал соседям что-то, завернутое в плотную бумагу размера А4. Не знаю, что, он не поделился, хотя я смотрел на него с максимальным любопытством, на которое позволила моя культура. В общем, так он и накопил за лето на телефон.
– Как дела? – Начал я разговор. Никогда не знал, как это делается, поэтому обычно молчал. Но с бабушкой молчать не хотелось. Гоша и бровью не повел. Таня только сосредоточенней стала выстраивать оборонительный форт. Мама же старалась из всех сил, было трудно заплетать косички, когда дочка так яро мотает головой.
– Представь себе, еще только утро, а человечество уже разочаровало, – сказала бабуля, накладывая сахар в кофе, одну чайную ложку за другой, с горкой, в сумме вышло три. Видимо, и правда нужно было срочно подсластить жизнь. – Как всегда, я вышла за полагающейся мне газетой, которую я, знаешь ли, выписываю. Сам понимаешь, без нее утренний кофе не тот. Не было моей газеты, в общем, – плавными движениями она размешивала сахар в кофе.
Бабуля говорит, что кофе для нее не столько напиток, сколько успокаивающий процесс, от которого она получает удовольствие. «Замечай маленькие приятные моменты в жизни, Артём, это важно. Так по крохам ты соберешь на счастливую жизнь».
– А у тебя как?
– Сегодня после школы мы пойдем с Полиной помогать как раз этому человечеству. Впервые. Я впервые, она это постоянно делает, в свободное время, – начал я. – Сегодня еще контрольная работа по математике, но я к ней готов, видимо, потому и не волнуюсь. А вот за нашу помощь человечеству очень. Вдруг я его подведу?
– Тогда ты хотя бы пытался, в отличие от некоторых, точнее от большинства. И это именно то, что считается. Ты не только говоришь, но и делаешь. Я горжусь тем, что ты закрепляешь свои слова поступками. Так даже не каждый взрослый делает.
– Но если я подведу Полину? – Кажется, в тот момент я понял, чего боялся больше всего. Я боялся подвести именно этого представителя всего человечества.
– Товарищи для того и даются, чтобы подталкивать в нужный момент.
– На самом деле, мы с ней не так хорошо знаем друг друга, чтобы уже быть товарищами, – признался я, кроша корку булки в пустую тарелку. Свою порцию манки я уже давно съел. – Но Полину я еще ни разу не подтолкнул.
Гоша уже встал из-за стола, мама доплела вторую косичку, значит пора уже было допивать чай и убирать не пригодившуюся книжку в рюкзак.
– Значит просто еще не настал подходящий момент, когда ей понадобится твоя помощь. Плюс ты правильно подметил, что она только пришла в ваш класс. Всяко, я знаю, что, если момент и наступит, то ты будешь рядом, – бабушка подмигнула и волнение словно рукой сняло. Это еще одна ее суперспособность.
– Сегодня мы помогаем не менее важной части человечества, о которой часто, а точнее почти всегда не думают. Птицам, Артемон, птицам, – громко объявила Полина хриплым голосом.
Мы были у нее дома. А точнее на кухне. Она стояла на стуле и что-то искала на верхних полках, уставленных всякими банками и коробками. Нелюбимая Полиной греча, овсянка, пара банок домашнего варенья и всякая всячина. Полина тянулась из всех сил, старательно выискивая нужную коробку. А я старался припомнить хоть раз за двенадцать лет, когда меня так называли.
Примчавшись сразу после уроков и злосчастной контрольной к ней домой и скинув рюкзаки, тут я просто последовал ее примеру, мы вбежали на кухню. Даже руки не помыв.
Она встала на стул прямо в кроссовках! У мамы моей случился бы шоковый припадок или что-нибудь такое. Когда я рассказал маме, какая Полина, та пришла к выводу, что, возможно, Полина лев. Но, я-то уже давно понял, что она овен и никто иной. Ошибки быть не может, но спросить я не решался. Оно, наверное, и не так важно. Но, если честно, знай я ее знак зодиака, то в пол уха, но слушал бы ее гороскоп утром в машине.
– Но ведь это даже не человечество, – я ведь понимал, что говорю правду, но Полину трудно переубедить, тем более, когда она на размер стула минус два сантиметра выше тебя. Плюс еще тянется на носочках. В общем, в этот момент она смотрела на меня с высока. Как большинство взрослых и почти все учителя.
– А ты знаешь, что птенчикам тоже надо что-то есть, у них нет зарплаты, в магазин они сходить не могут, слетать тоже. Холода наступают. Не у всех, знаешь ли, есть возможность улететь зимовать на моря. Все сразу на них навалилось. Им нужна рука помощи.
– А, если быть точным, крыло, – наконец согласился я. – Да и карманных денег у них тоже нет, как и карманов.
Мои шутки Полина пока еще не понимала. Либо была слишком поглощена процессом поиска корма для птиц.
– Ты начинаешь соображать. Поэтому хотя бы сегодня мы их покормим. Ты знал, что семечки им нельзя? И хлеб с булкой тоже. А люди это в первую очередь и дают. Мне мама сказала, ну, что нельзя.
– Поэтому сейчас ты ищешь…
– Пшено, конечно же, – ответила она, вытаскивая полную банку с крупой.
Отсыпав по пакету на каждого, мы были готовы отправиться спасать человечество с крыльями. И перьями.
Только сперва мама Полины дала нам по большому сэндвичу с жареным сыром и морковные палочки похрустеть. «Чтоб был какой-то баланс», – пояснила она, нарезая морковку, пока мы уплетали сэндвичи. Полине еще полагалась кружка какого-то горячего отвара, мне же, к счастью, достался яблочный сок. Потому что отвар пах какими-то травами. Такое пить совсем не хотелось.
Полина периодически поглядывала на часы на стене. Будто у нее была договоренность с какой-то важной птицей.
Я же краем глаза смотрел за мамой Полины. Ее звали Маша и она совсем не походила на мою маму. Не только именами, хотя Мария и Алёна действительно звучат совсем по-разному.
Например, увидев, что мы вбежали на кухню прямо в кроссовках, она только полюбопытствовала, что у нас за важное дело. У нее были длинные кудрявые волосы. У Полины они, выходит, были в маму. Она носила круглые очки с тонкой оправой. И совсем не походила на физика. Но было видно, что зрение у нее очень плохое, линзы только так увеличивали ее глаза. «Наверное, читала ночами книжки с фонариком», – подумал я. Потому что бабушка предупреждала, что так делать не стоит, а то придется носить такие же огромные очки, как у нее. Но очки тети Маши мне нравились. Мне кажется, носи я такие очки, то выглядел бы на пару лет старше. И уж точно солиднее. Может, взрослые даже прислушивались к тому, что я говорю. И воспринимали иногда всерьез.
Папы дома не было. Он, по словам тети Маши, брал интервью у какого-то серьезного человека. Любопытствовать я не стал. Хотя было очень интересно.
Я первый доел свой сэндвичи, не потому что я был голоднее, просто я не щелкал клювом. Съев три морковные палочки и вытерев губы салфеткой, я был готов отправляться на дело. Полина же все еще жевала свой сэндвич. Было заметно, что ей этот процесс успел наскучить. Сидишь себе жуешь, а сладости у этого сэндвича не прибавляется. Она косо поглядывала на положенные ей морковные палочки. Видимо, расценивала, сколько времени ей потребуется на них. Или разрешит ли мама оставить их на потом. К своему отвару она почти не прикоснулась. Я, честно говоря, тоже не стал бы.
Съев одну палочку для приличия, сделав большой глоток жижи и вытерев рот тыльной стороной руки, она встала из-за стола и махнула в сторону коридора.
Тетя Маша уже ушла работать дальше, поэтому у меня не получилось поблагодарить ее за вкусный сэндвич. От этого стало неловко. Но, увидев в руках Полины два пакета с пшеном, я сразу же сосредоточился на предстоящей миссии.
Ветер ворошил опавшую листву, будто обронил что-то и копошился, тщетно пытаясь найти. Деревья наклонились под тяжестью порывов. Они словно следили за тем, найдется ли пропажа. Какие-то веточки отламывались и летели к листве. Видимо, шпионили. Мы с Полиной шли на дело.
Почему всегда, когда не идешь целенаправленно кормить птиц, а, например, направляешься в магазин, то обязательно встретишь целые стаи голубей и воробушков. Чаще всего они рядом, и ты даже не обращаешь на них внимания. Но вот именно сейчас, когда у нас было для них целых два пакета еды, которую им действительно можно и очень даже нужно, их не было нигде. Даже ни одной вороны. Хотя мы согласились, что их кормить не будем. Они итак на помойках все что угодно найдут. И у других птиц еду отберут. Вороны всегда самые толстые. И самые наглые.
– А кто сказал, что будет легко? – Не отчаивалась Полина, когда мы зашли уже во второй двор и набрели только на пару кошек, которые совсем нам не подходили. По крайней мере, в этот раз. Обе сидели на скамейке. Одна облизывала лапку, умывая мордочку, а вторая поглядывала на нее с какой-то завистью. Видать, кто-то из них смог полакомиться. И было понятно, кто именно.
– Как думаешь, почему голуби не улетают куда-нибудь на зиму? – С максимальной серьезностью спросила Полина, чтобы отвлечь и меня, и себя от мысли, что плевое дело оказалось не таким уж и простым.
– У них не хватило денег на билеты, – ответил я и очень постарался не улыбаться. Не получилось.
Полина, наконец, поняла мою шутку и даже хихикнула. Вернув боевой настрой, она повела меня дальше.
Мы решили поменять тактику и вместо дворов зашли в небольшой сквер, вокруг которого стояли скамейки. На одной из них сидела пара бабулек. Почти как те кошки, только бабушки свои руки не лизали. А лишь судачили о чем-то. Судя по выражению их лиц, говорили они о какой-то проблеме. Одна из них качала головой. Больше никого в этом сквере не было. Кроме голубей. Полина аж вскрикнула от радости. Наконец, мы могли кого-нибудь спасти.
Только засунув руку в пакет и зачерпнув жменьку пшена из пакета, я понял, что голуби уже навострили уши, которых у них нет, и уже были готовы быть спасенными.
Высыпав первую партию, к нам прилетело четыре разведчика. Полина сказала, что нельзя делать резких движений, а то они улетят и пшено попросту пропадет. «А это, Артём, грозит тотальным разорением», – серьезно подметила она. Я даже дышать старался тише. Полине это плохо удавалось, нос у нее был заложен.
На вторую жменьку прилетело еще штук пять голубей, они поняли, что к чему и были только за. Старушки повернули головы, их лица прояснились и улыбаясь они продолжили о чем-то говорить.
– Либо тоже хотят спасти человечество, либо хвалят, – решила Полина. Как по мне, сказала она это слишком громко. Это могли услышать и бабушки, и, самое главное, голуби. Спугнуть их мне хотелось меньше всего. Уж слишком долго мы их искали.
Поэтому я молча совсем слегка кивнул. Не хотелось спугнуть налетевших пернатых.
Высыпав еще пару жменек, мы осторожно начали отступать назад, пятясь к выходу из сквера. Одна из бабушек показала нам класс, видимо ее внуки научили, Полина ответила за нас двоих, совсем не боясь, что голуби улетят. Они и не улетели, а мы ушли искать других крылатых, которых стоит спасти. На этот раз Полина надеялась на воробушков. «Их стоит искать в кустах», – со знанием дела добавила она.
Только мы зашли в следующий двор с детской площадкой без детей но с парой воробушков, только мы высыпали им одну жменьку на двоих, как откуда не возьмись появился уборщик. На голове у него была красная шапка, а в руках метла. Странно, что мы его издалека не заметили, видимо, были слишком увлечены спасением.
В любом случае, мы ему не понравились, он стал что-то кричать, показывая не класс, а кулак. Видимо, ему не нравилось, что он тут подметает, а парочка каких-то хулиганов безобидной наружности рассыпает по асфальту крупу.
Рассудив, что он хочет нас прогнать, мы приняли его предложение и побежали со двора. Полина бежала спиной вперед, показывая ему язык. Мне же пришлось ее предупредить, что тротуар вот-вот кончится и надо повернуться. Хотя-бы еще пара воробьев были на нашем счету спасенных. Что уже не мало для одного дня.
В следующем дворе стояла хоккейная коробка. Как назло, над ней сидела целая стая голубей, совсем не боясь старшеклассников, играющих в футбол.
Птицы, наверное, понимали, что они могут спокойно наблюдать за матчем, потому что школьники были слишком увлечены футболом. Они смотрели на парней свысока. В прямом смысле этого слова.
Но мы-то с Полиной не были птицами. Одним взмахом крыльев мы бы не улетели от грозных старшеклассников. Я дернул ее за рукав джинсовки, намекая, что нам стоит поискать птиц где-то еще. Но она осталась стоять на месте, с видом знатока смотря на игру. Видимо, расценивая шансы команд на победу. Да и, зная ее, не хотела Полина терять возможность накормить целую стаю птиц. Их тут и там на коробке сидело штук двадцать точно.
Хоть, ребята и были старше, класс девятый точно, Полину это все равно не остановило. Как я ни пытался ее отговорить, она все равно вошла на коробку и рассыпала целую гору пшена.
Я старался не смотреть на футболистов, но спиной почувствовал, что игра тут же остановилась и вовсе не потому, что кто-то забил гол.
– Эй! – Поздоровался с нами парень на своем дворовом языке. Он как раз и остановил игру, придержав ногой мяч. Хотя, наверное, первой ее остановила Полина, замарав поле. На пшено тут же начали слетаться птицы. – Это вам не газон и не парк для старушек.
– Мы тут в футбол играем. Здесь спорт, а не общепит! – Подхватил второй. Видимо, его правая рука. Так мама говорит. Хотя, наверное, в футболе можно сказать правая нога. Или левая пятка.
– Да ваша команда все равно сильнее, до своих ворот вы не дойдете, – Полина хотела схитрить, парень с мячом ухмыльнулся. Зато запротестовал вратарь, на команду которого шло нападение.
– У нас сейчас будет контратака, и если вас мячом зашибет, то нам потом влетит. Поэтому идите отсюда. И рис свой заберите, – крикнул он через всю коробку.
– Это пшено, недотепа! – Попрощалась Полина, и мы убежали. Точнее, первым побежал я, потянув Полину за рюкзак на случай, если она решит остаться.
По пути за пределами площадки рассыпалось еще немного пшена, и обернувшись, я заметил, что на него уже успешно слетелась стая голубей, воробьи стояли позади, ожидая своей очереди. Пшена высыпалось прилично, так что малюткам тоже должно было хватить.
В новый двор мы вбежали запыхавшись. Я сразу посмотреть по сторонам. Не было ни уборщика в красной шапке, ни каких-либо спортсменов-школьников. На детской площадке была пара ребят лет пяти. Их мамы сидели на лавочке рядом, говоря о чем-то важном, потому что они были слишком увлечены, чтобы следить за детьми.
Поняв, что порой просто рассыпав немного пшена, на него, может быть, сами начнут слетаться птицы, я предложил эту идею Полине. Она ее одобрила, это я понял. Потому что, ничего не сказав, она начала рассыпать пшено у забора. Видимо, подумала, что занятые мамы могут начать кричать, что мы загрязняем экологию и детскую площадку и Землю в целом.
Только что-то пошло не по плану. Вместо птиц на пшено слетелись двое ребят. Как не странно, мамы одновременно повернули головы. У них, видимо, датчик в головах. Посмотрели, убедились, что мы выглядим безобидно и пришли с миром и пшеном, и опять повернулись друг к другу. Мы с Полиной сочли, что добро на выдачу порции пшена детям нам дали. «Надо же приучать молодняк к хорошим делам», – заявила Полина. С серьезным видом сказав ребятам, что бегать нельзя, мы начали рассыпать немного пшена то тут, то там. Спустя пару минут прилетели первые разведчики, а за ними и целая стая.
Так все пшено и кончилось, а площадка заполнилась птицами. Ребята довольно хихикали, сидя на корточках и наблюдая за голубями.
Полина убрала пустые пакеты в карман джинсовки и сказала, что пора покормить чем-нибудь сладеньким и нас самих, поэтому мы договорились на том, что на сегодня помощи человечеству хватит и было решено расходиться по домам. Полина сказала, что в следующий раз мы будем помогать существам без перьев. Не знаю, про собак ли она, кошек или все-таки про людей. В любом случае, наше приключение, а для меня оно именно им и было, мне понравилось и я ждал продолжения.
Пожав друг другу руку на прощание, я довольный пошел к автобусной остановке. Предварительно взяв в ларьке плитку молочного шоколада с фундуком. Все таки Полина была права, сладкого жуть как хотелось.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.