У всякого безумия есть своя логика (Шекспир)
– Привет! Я скоро приеду! Ты представляешь, уже скоро, уже скоро, – она наспех говорила в трубку, пытаясь донести свою радость и свое ощущение предвкушения долгожданной встречи.
Он ее слышал. Молчал. И улыбался сам себе, прижимая плечом сотовый к уху.
Она продолжала что-то говорить, ее мысли обгоняли слова, прыгали с темы на тему, но это было совсем не важно. Ведь она скоро приедет. И они скоро увидятся.
Эта долгая разлука им обоим жутко надоела. Последние дни, несмотря на занятость, они стали переписываться чаще, и даже звонить друг другу, чего не делали поначалу.
Предвкушение встречи придавало какое-то спокойствие, уверенность, радость. Делало его сильнее, выше, стройнее. Ему надоело одиночество. Он сам этому удивлялся, но это было именно так. Чувство свободы и независимости – замечательное чувство, но со временем начинаешь понимать, что это не должно продолжаться всю жизнь. Становится пусто, пресно, неинтересно и иногда невыносимо. Пустота перестает приносить удовлетворение. Самостоятельность надоедает.
– Что? – переспросил он, поняв, что задумался и пропустил ее вопрос.
– Я спрашиваю, ты меня встретишь? – и она еще раз сказала время рейса.
В ее словах звучала тайная надежда, которую она старалась скрыть, но от возбуждения не могла. Было понятно, что он сильно занят, и что шансов на встречу в аэропорту мало, но почему бы не спросить, – а вдруг повезет?
– Прости, я буду занят, к сожалению эту встречу нельзя перенести, – они оба почувствовали досаду. Она – потому что не повезло, он – потому что всегда испытывал неловкость, отказывая ей.
Она продолжала еще о чем-то радостно тараторить в трубку, и о том как там здорово, и как она соскучилась, и как ей хочется остаться, но она так счастлива снова увидеться.
Он молча слушал и продолжал улыбаться. Досада быстро рассосалась, они поняли, что это не та ситуация, из-за которой стоит спорить или огорчаться. В его голове уже крутились другие мысли, связанные с новым проектом, – так часто бывало в общении с ней. Он мало воспринимал ее слова, научившись фильтровать только интонацию или особо важные слова, по которым требовалась его реакция. Он мог слушать ее часами, потом не помня ни слова, но это было и не важно: ведь за ее потоком слов было что-то гораздо более ценное и информативное, ее эмоции, ее правда, ее настоящее, ее жизнь. Эти ощущения стоили гораздо больше, чем все слова на свете.
Сказать что он был одинок, – неправда. Он никогда не был одинок. Его всегда окружали интересные люди. Будь то по бизнесу, будь по общественной работе, – где угодно. Ему никогда не было скучно. Всегда находились дела, важные, нужные, интересные. Даже когда подкатывало одиночество и становилось лениво, он вставал, отжимался или прыгал, и шел что-то делать. Это помогало. Особенно когда в наушниках звучало что-то приятное, позитивное, полезное или воодушевляющее. Во время стирки, во время загрузки тарелок в посудомойку, когда шумел пылесос, – всегда находилась возможность придумать что-то полезное. И это придавало ему сил. Это уносило одиночество и скуку прочь. Быстро и эффективно.
Когда он встретил ее, это не было похоже на удар молнии. Это не было взрывом миллиона бомб. Скорее, это было как появление долгожданного солнца в темный, серый день, когда вдруг расходятся тучи, появляется яркий теплый свет, лучи на столе и на полу, а наверху открывается голубое-голубое небо. Такое же голубое и бесконечное как ее глаза. Она просто подошла к нему, как многие после его выступления, окружив его с вопросами и комментариями. Но этот взгляд, первый и сильный, остался у него в памяти навсегда. Щелк! И вот оно. Засветилось…
Первая рюмка водки.
Он никогда не понимал, что их связывало. В этом было что-то очень сильно странное. Наверное, потому, что такого никогда не было. Когда ему было хорошо, она говорила, что ей тоже. Когда он тупил, с ней происходило то же самое. Когда он грустил, они не могли разговаривать, потому что ее ответная грусть не давала никакой возможности. Это было как резонанс, как взаимное усиление. Как телепатия чувств, мгновенная и сильная. С яркой обратной связью. Ему все равно было, о чем она говорит, он часто отключался от восприятия этой информации и просто наслаждался теплом ее руки, растворялся в ее глазах, пребывая в этом непонятном взаимопонимании и одновременности, и одинаковости чувств… Он давно забросил рационально думать в ее присутствии (за исключением тех моментов, когда это было действительно нужно). Он несколько раз старательно анализировал их общие интересы, но это было безрезультатно. Да и ни к чему, – так он решил. Не со всеми и не во всем нужно стараться докапываться до рационального смысла. Иногда просто стоит наслаждаться жизнью, творческим полетом, и радостью быть рядом, даже ничего не думая и ничего не говоря.
Вторая рюмка водки.
Она прилетела. Она была усталая после долгого перелета и смены часовых поясов. В ее голосе была спокойная радость, но из-за навалившейся тяжести после долгой дороги, она была немногословной, ее речь была медленной и тихой. Они говорили о радости скорой встречи, о перелете, о всякой ерунде. Такое бывает, когда внутри хочется петь и кричать, но физическое состояние уже не дает возможности это донести, кроме как мысленно и через что-то неуловимое между строк.
Третья рюмка водки.
Я тебя люблю. Он сказал это спокойно. Это было впервые за все время их знакомства. Она на мгновение замолчала, а потом продолжила о чем-то сумбурно говорить, наверное, пытаясь сдержать шок от неожиданности, и заговаривая словами нахлынувшие чувства. Возможно, она предполагала это как-то по-другому. Вероятно, она в своих мечтах видела это иначе. Поэтому, оказавшись не готовой к такому повороту, просто не стала продолжать тему, а наговорила еще всякой всячины, и они попрощались. Оба находясь в непонятном полу-шоке, каждый молча уставившись перед собой с телефоном в руке, глядя перед собой куда-то вдаль.
Очередная рюмка водки.
Мы больше никогда не увидимся. Непонятно, кто это сказал, когда и как. Они говорили по телефону? Пока он спал? Это было наяву, или ему приснилось?
Не исключено, что это придумал он сам. А может быть и сказал. Ему давно была известна ее позиция по поводу выпивки. Только позиция. Он не спрашивал почему, что ей в этом не нравится, не лез в детали, просто знал и все. Но что сегодня произошло, почему все это случилось, он не мог понять. Это осталось какой-то секретной тайной: как водка появилась в рюмке, почему, что он для этого сделал и как. В чем была мотивация, в чем тот внутренний конфликт, который проявился опять в алкогольной движухе, пляске, круговороте, головокружении и желании отрубиться. Были ли это их отношения, или накопившееся напряжение за дни непростой работы, что-то еще, – никто не знает и не узнает уже. Да и какая разница. Дело сделано. Да и черт с этим всем. С этими отношениями, с его и ее независимостью, серьезностью, резонансом эмоций и молчанием в трубку.
Пиво.
Что было дальше, – как обычно. Закружившийся хоровод чувств, эмоций, мыслей, движение и головокружение, активность и подавленность, открытость и отсутствие тормозов, – все это нахлынуло и накрыло. Он что-то делал, что-то кому-то писал, отвечал на их письма, с кем-то решал какие-то вопросы по телефону. Потом было что-то еще. Серое небо. Горячий чай. Мокрый снег. Громкая музыка. Слова, мысли, письма, какие-то действия. Активность-активность-активность… Последнее, что он помнил, – это как падает на подушку и на лету отправляется в хмельной темно-серый сон.
Он вздрогнул. В дверь кто-то позвонил…
Кто там будет? Что за люди? Я же никого не знаю. Ничего, разберемся.
Всем привет! Как дела? О, спасибо, что представили меня. Кто они? Кто эти люди. ОК, просто надо прислушаться, познакомиться и включиться.
А что, интересные люди. Я молодец, что умею задавать вопросы и делать так, чтобы людям было интересно отвечать о себе и о том, что им интересно. Круто. Играем дальше.
Очень милые люди. Как здорово, что я пришел. С ними интересно. Особенно, когда нащупаешь взаимно интересную тему.
Упс! Выхлоп игристого должен быть похож на выдох. Еще бокал? Она сказала мне да и улыбнулась. Какая милая девушка.
– Ты заметил, что у вас много общего интереса, и вы как будто на одной волне? Я люблю анализировать пары. Кажется, вы очень неплохо дополняете друг друга.
Она улыбается мне? Мы часто встречаемся глазами? Круто. В ней действительно что-то есть. Интересно, она случайно закусывает нижнюю губу, заглядывая мне тайком из-под бровей. Какие у нее мягкие губы. У нее красивые блестящие зубы. Как я раньше не замечал этой манящей влаги ее сладкого рта?
Кажется, что мы в каком-то взаимном поле. Люди вокруг что-то говорят, а мы на одной волне, и нам совсем не нужно говорить, мы общаемся совсем без слов. Нас укутывает какое-то сияние.
Как она прекрасна в этом свете луны. Кажется, она улыбается во сне. В ней есть что-то от ребенка. Так и хочется ее укрыть, не потревожив ее нежный сон.
Что это за солома у нее на голове? Блин, неужели нельзя было умыться? Эта размазанная тушь под глазами… Что, поцелуй? Нет, уж, спасибо, давайте вы, мадам, сначала почистите зубки. Это так было сложно повесить платье? Что это за скомканные тряпки на полу?
Ну и бас! Куда пропал этот милый, манящий вчера голос? Хм… Как медленно тянется время. А, я еще должен вызывать такси? Когда же оно в конце концов приедет? Да, да, ладно я заварю еще кофе, ОК.
Да, хорошо, я заберу ребенка из школы. Нет проблем. Блиииин, у меня когда-нибудь будет время на мои желания? Сколько еще можно мной манипулировать…
Нет, все-таки она такая чудесная. Как мне нравится ее сиплый басок по утрам. Исполнять для нее желания, – в этом какая-то магия. И пусть я не живу больше для себя, это не так уж и важно. Когда запускаешь пальцы в ее прямые волосы, когда нечаянно сталкиваешься с ней зубами, больно прижав губу, – нет ли лучшего состояния покоя? Нет, конечно, пусть разбрасывает вещи. Для нее можно и порядок навести. Ведь у нее такая красивая душа. В ней какая-то магия. Когда кажется, что уже все, нет, так невозможно, она включается какой-то новой частью себя, и все сомнения растворяются в миг. Неужели я все еще так сильно ее люблю?
(Рассказ написан как упражнение, заданное Стивеном Кингом)
– Реально, ты не поверишь, насколько он урод, – Джейн подлила себе кофе из стеклянной чаши, стоящей на горячей кофеварке.
– Но ведь вы прожили вместе столько лет…, – Алиса недоверчиво хмыкнула.
– Это ничего не значит. Урод и все. Но, слава Богу, это окончено.
Они давно не встречались, хотя и были закадычными подругами. Закадычными, насколько женщины могут быть подругами.
Тесная кухня Алисы пропиталась стойким запахом сигарет, и сизый дым висел полосами, плавающими под светом люстры на пружинке.
– И что ты собираешься делать теперь, после того, как развод окончательно оформили? – Алиса выдохнула вверх дым свежеприкуренной сигареты.
– Не знаю. Надо отдохнуть. – Джейн быстро проглотила кофе, еще раз затянулась. – У тебя есть что-нибудь на примете? Не хочется с детьми ехать далеко, это накладно, да и хлопотно.
– Не знаю, дай мне подумать. Что-то не приходит ничего на ум. Думаю, тебе подойдет вариант просто свалить за город и снять на недельку дом.
– Наверное…, – Джейн подняла глаза, задумчиво посмотрела на люстру, быстро пробегая по бюджету и хлопотам такого варианта. – Да, пожалуй…
Они еще подлили коньяку в кофе, звонко чокнулись кружками. Как в старые студенческие годы.
Именно тогда, в университете, они познакомились с Диком. Это была очередная вечеринка в бесконечной череде тусовок. Музыка. Выпивка. Танцы. Пьяный угар. Головная боль. И пошлые шуточки через пару дней о том, как все было весело. Дик был на два года старше, и учился на факультете права. Он был подтянутый, спортивный, с самовлюбленным уверенным взглядом. Он знал себе цену, потому что часто был окружен взглядами поклонниц с младших курсов. И неспроста. От него просто исходило состояние уверенности и спокойной сексуальности. Он не был похож на слащавых парней, он держался как-то взрослее, более зрело. И это дополнительно привлекало к нему девушек.
Как получилось, что они поженились? Это было уже после выпуска. Они не звали много гостей, все было как-то спокойно. Просто разослали приглашения самым близким друзьям, а потом улетели подальше, отдыхать от всех на острова, проводить медовый месяц.
Их брак не был образцовым. Не был безумным. Там не было бешеной страсти, которая довольно быстро прошла. Не было частых конфликтов. Они просто жили вместе, встречаясь по вечерам усталые с работы, а потом наспех разбегаясь с утра. Когда родился ребенок, и у нее начался послеродовой синдром, Дик стал приходить домой еще позже. Порой под хмельком. Он не спорил, не кричал в ответ на ее истерики. И как-то оно шло дальше своим чередом.
– Еще будешь? – Алиса взялась за бутылку, вопросительно посмотрев на Джейн.
– Давай…
Алкоголь пару раз булькнул в кружки. Алиса подлила еще кофе и вытряхнула наполнившуюся пепельницу в мусор.
Когда Джейн узнала о второй беременности, их отношения уже были около нуля. Но она решила оставить ребенка, хотя и понимала, что все заботы лягут на нее. Она подозревала, что Дик ходит налево. Ее женское чутье подсказывало, что это так.
После рождения девочки Дик окончательно замкнулся в себе, и посвящал себя работе, шумным встречам с друзьями, возможно не всегда в чисто мужской компании.
В один ноябрьский вечер после очередной истерики, которая имела скорее выхлопное значение для ее перманентного чувства гормональной несправедливости, к состоянию обиды она привыкла давно, так вот, она опять визжала и выкрикивала, не обращая внимания на плач детей, – она покидала какие-то вещи в спортивную сумку, вручила ее мужу, и вытолкала его за дверь, не дав даже переодеться.
Она мало представляла себе, как будет жить дальше, но слово «развод» в ее мыслях уже стало привычным, поэтому она и поставила эту точку.
Через пару недель она подала на развод, и спустя месяц их бессмысленный и давно мертвый брак был расторгнут.
На суде ее поразило только одно: его попытки забрать детей. Это ее бесило больше всего.
И только вечером после суда она смогла высказать Алисе все, что думала об этом, о нем и о его мерзком характере.
– Ты ОК, если я переночую сегодня у тебя?
Алиса думала не больше секунды.
– Валяй. Только мне завтра на работу, так что…
– Нет проблем. Я тебя не напрягу, – Джейн опустила плечи, проехав локтями по кухонному столу, опустив голову над кружкой, вдыхая аромат. Потом она закашлялась и потянулась к пачке.
– Все супер, я договорилась для тебя, – голос Алисы звучал в трубке.
– Что такое? – Джейн суетливо застегивала куртку сына, пытаясь плечом удерживать телефон, она повернула глаза в сторону, чтобы лучше слышать.
– Ну, ты помнишь.. Я договорилась. Ты спрашивала про загородный дом, помнишь? Все ОК, есть вариант. Так что с тебя причитается.
Джейн не сразу включилась, о чем идет речь, а потом подмигнула ребенку: супер, мы едем отдохнуть.
– А папа поедет с нами? – наивный вопрос ребенка взбесил ее, она дернула молнию куртки, чуть не прикусив ему подбородок.
– Пошел гулять! – резко прикрикнула она, шлепнув его для скорости. – Я тебе перезвоню, Алиса, прости, я сейчас немного занята.
– Я слышу, бай, только не тяни с этим, вроде как отличный вариант, – Алиса положила трубку.
Джейн закрыла дверь за вышедшим понуро малышом, постаралась смягчить тон, сказала какие-то напутствия, где и как ему гулять.
Снова зазвонил телефон.
– Это я, – представился Дик.
– Ну.
– Что ну?
– Чего тебе еще надо?
– Я хочу повидаться с детьми, – его спокойный голос снова начал ее бесить.
– Отвали. – Джейн почувствовала, что начинает дрожать. – Все, что нам от тебя нужно, – это чтобы ты платил детям алименты. Я знаю про твои левые контракты, – попыталась усилить напор, – так что ты смотри, а то я натравлю на тебя кого надо, уверена, ты не хочешь опять таскаться по судам.
– Опять ты включила эту шарманку, ну успокойся. Я задал тебе простой вопрос про детей. Чего ты опять завелась? Нет у меня никаких контрактов, – начал осторожно оправдываться он.
– Ага, и про баб твоих я все знаю, старый кобель. Вот иди к ним, и гуляй с их ублюдками, – Джейн уже кипела, особенно от того, что этот его спокойный тон добивал окончательно.
Она хлопнула телефоном.
Через минуту снова раздался его звонок.
– Пожалуйста, не бросай трубку. Я понимаю твое состояние, и…
Он не успел договорить. Она его перебила, выплеснув криком обиду и нецензурную брань. И снова закрыла телефон.
Сбросив еще пару настойчивых звонков, она немного пришла в себя и ответила.
– Ну? Чего еще тебе надо?
– Послушай, Джейн, я не прошу ничего сложного. Я просто хочу увидеться с детьми.
– Ага, увидеться, а потом забрать их у меня. Ничего у тебя не выйдет. Иди к черту.
Она давно придумала, как отвадить его в таких ситуациях, особенно когда он приезжал и пытался встретить их на прогулке.
На этот раз он попадется в ловушку.
Так и случилось.
Заранее подготовленные представители опеки стали свидетелем разыгранной сцены с перетягиванием ребенка, криками и обвинениями. Они составили протокол, который Джейн отправила в суд на рассмотрение о неправомерном и неадекватном поведении папаши-алкоголика и бабника, пытающегося выкрасть ее детей при всем честном народе среди бела дня.
Суд был долгий. Но она победила. С гордостью волчицы она подхватила обоих детей, которых притащила на собрание, и которым взглядом и щипками давала понять, как надо себя вести, чтобы все было по плану.
Дик мало говорил. Его адвокат старался как мог, но выиграла она.
Спускаясь с детьми в лифте, она сквозь закрывающиеся двери видела его, понурого, ссутулившегося, выходившего из зала, кивающего адвокату, старавшемуся подбодрить своего клиента надеждами на апелляцию и чем-то еще.
Ей было все равно. Он стал для нее пустым местом. Пусть катится ко всем чертям со своими бабами. Лишь бы только не забывал платить по счетам. И пусть он сменит этот свой запах. Сколько можно пользоваться тем флаконом, что она подарила ему на какую-то годовщину. «Виталис», кажется. Уж сменил жизнь, так мог бы удосужиться сменить и парфюм. Хотя, иди к черту.
Два месяца прошли без каких-либо знаков с его стороны. Исключением были два алиментных платежа. И полная тишина в эфире.
Ей даже удалось достать бумагу, по которой он не имел права приближаться к ним. В тот день она радостно позвонила ему и сообщила, что теперь уж точно все, и он должен от них отстать.
Прошел почти год с их развода. Снова наступила осень.
Они опять сидели на кухне у Алисы. На этот раз они делали коктейли. Снова курили. И снова обсасывали косточки этому уроду.
– Теперь он точно попал. Теперь все. Ему крышка. – глаза Джейн блестели от выпивки и от чувства превосходства. – Попался так попался.
– Не слишком ли ты..? – Алиса чувствовала агрессию и пыталась как-то сгладить, одновременно опасаясь и неохотно выражая понимание своей подруге. – Не слишком ли круто..?
– Нет.. Не слишком. Он нарвался. А я его предупреждала, – Джейн заводилась на глазах. – Посмотрим, как он теперь запоет, загремев по статье. Мерзкий козел.
Алиса не приветствовала жестких мер, особенно таких, когда людей лишали свободы. Но женская дружба требовала от нее роли понимающей и поддерживающей союзницы. По большому счету ей было все равно, но в душе она считала, что сажать Дика это реально перебор.
– Наливай еще, – Джейн явно завелась и хотела праздника.
– Ты бы не гнала так…
Джейн грозно сверкнула заблестевшими и захмелевшими глазами, но лишь повторила: «наливай, сегодня у нас праздник».
– Не знаю, каково ему там, но точно верю, что он этого заслужил, – Джейн прикурила новую сигарету. – За решеткой ему вправят мозги.
Алиса не хотела спорить. Ей казалось, что так подставлять пусть даже бывшего, – это как-то не по-человечески. Она в очередной раз слушала, как Джейн с упоением пересказывает историю с нарушением запрета суда на свидания, как ловко была устроена драка, как вовремя подоспела полиция, как его, не ожидавшего такого поворота событий, смятого и ссутулившегося сажают и отвозят в машине с мигалками. Как она обставила свидетельские показания на суде. И снова про то, какой он урод, проходимец, и как ему там будет весело.
– Ты хочешь снова съездить отдохнуть? – Алиса перевела разговор.
– ммм, да! – Джейн пару секунд возвращалась из мира своих фантазий, – да! Было бы супер, можешь мне еще раз организовать что-нибудь недалеко. Чтобы без лишних глаз, без соседей. Да, снова за город. У меня нет сил тащить двоих куда-то на юга. А так хочется сменить обстановку и хорошенько расслабиться… Ну, и развеяться тоже, – хитро посмотрела она на подругу и через соломинку громко высосала остатки новой порции коктейля.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.