Москва
Если бы Павел и Людмила практически не волокли ее за собой, Лариса бы, пожалуй, в какой-то момент просто встала, не в состоянии сделать больше ни шага. Слишком много всего за короткое время свалилось на ее голову. Как информации, так и событий. Конечно, она и раньше понимала, что у затеянной ею бучи будут последствия, но только теперь до нее помаленьку стало доходить, какое осиное гнездо она разворошила. Да, было круто вещать в эфир об Измененных и заговорах сильных мира сего. Лариса чувствовала себя этакой отчаянной поборницей справедливости, способной на многое, чтобы открыть людям глаза. Это здорово повышало самооценку и внушало мысль, что занимается она очень важным и нужным делом. Если не мир спасает, то что-то вроде этого на уровне страны. Другое дело, что вся эта затея подсознательно воспринималась ею как некая игра. Сложная и опасная, но все-таки игра. До сих пор.
Но когда кто-то вторгается в твой мозг и начинает наводить там свои порядки, даже не спрашивая твоего мнения, глава террористической организации Измененных говорит с тобой чужими устами, а незнакомый человек, прикрывая твой отход, применяет свои сверхспособности и отчаянно сражается с превосходящими силами врагов, жаждущих тебя убить, это здорово меняет восприятие. А когда все вышеперечисленное происходит в течение очень короткого промежутка времени, напоминая горную лавину, натура впечатлительная вполне может впасть в шоковое состояние.
Лариса считала, что она другая. Что она видела всякое и что ее из танка не прошибешь… Наивная! Все познается в сравнении. Ее «всякое» было детскими играми, не имевшими ничего общего с действительно серьезными испытаниями. То, что Козырева удержалась, не впав в ступор, уже было если не чудом, то основательным везением… как и присутствие рядом этих ребят из АПБР… Видимо, уже бывших ребят из АПБР. Они спасли ее жизнь и рассудок. И продолжают спасать. Михаил Стрельцов там, позади, сражаясь с Измененными, а Павел и Людмила – утаскивая ее прочь от опасности.
Вот только… Вспыхнувший в голове неприятный этический вопрос Лариса не замедлила озвучить, задыхаясь на бегу:
– А мы… разве не должны были… ему там помочь?
– Думаешь, нам это в голову не пришло? – иронически осведомилась Людмила.
В отличие от Ларисы она даже не запыхалась. Физподготовка АПБР, однако! Это вам не йога два раза в неделю!
Козырева смутилась:
– Пришло… наверное… но…
– Почему мы ничего не сделали? – подхватил Павел. – Да потому что даже нам с Людой в том бою цена – червонец за двоих, не говоря уже о тебе. Там схлестнулись ребята из совсем другой лиги, понимаешь? Таких, как мы, они на завтрак едят десятками!
– Погодите… – не справилась с изумлением Лариса. – Но вы же… обучались бороться с Измененными!.. Вы же… АПБР!
– Мы и боремся, – подтвердила Людмила. – Кому-то можем противостоять на равных, кому-то – при условии численного преимущества. Но эти… мы их даже не увидим. Только почувствуем, как они нас убивают.
– Скоростники, – продолжил Павел, не сбавляя хода, но и стараясь не слишком опережать Ларису. – Раньше их было мало… Сейчас, похоже, ситуация изменилась. И это чертовски плохая новость! В таких хрен попадешь хоть станом, хоть пулей…
Он вдруг осекся, похоже, только сейчас сообразив, с кем и о чем откровенничает в нарушение всех инструкций. Пусть даже инструкции эти были написаны теми, кто сейчас по другую сторону баррикад.
– Только ты это… панику в народе не поднимай, журналистка! Сама понимаешь, чем это пахнет!
– Но как же! – Лариса задохнулась уже не только от бега, но и от возмущения. – Люди же должны…
– Ни хрена они не должны! – оборвал ее Павел. – Ты только представь, какая истерика начнется! Мы и так войну ведем тяжелую, и все не идет вразнос только потому, что она тайная. А кому станет лучше или легче, если по стране миллионы психов с квадратными глазами метаться начнут? Тут сразу всему швах наступит, ясно?
– Ясно…
Ларисе даже стыдно стало за свой наивный идеализм. Как она еще умудрилась его сохранить в современном-то мире? Помимо черного и белого она допускала еще лишь серое, а кучу других цветов и оттенков совсем не использовала в своих оценках людей и событий, как будто их и не существовало. Может, вся эта свистопляска вокруг нее началась именно потому, что она, со своей черно-белой философией, оказалась слишком удобной марионеткой?
Погрузившись в свои невеселые мысли, Козырева чуть не упала, поскользнувшись на обледенелых ступеньках, ведущих в соседний двор. Спасибо Павлу, который, ругнувшись, в последний момент поймал ее за капюшон куртки, а то могла бы и костей не собрать.
Этот мелкий инцидент как-то помешал им обоим вовремя заметить, что рядом с ними уже нет Людмилы. А когда через несколько шагов Павел обернулся, его лицо побледнело и вытянулось. Увидев это, Лариса тоже развернулась как ужаленная. Людмила стояла шагах в десяти от них, и в ее руке был пистолет, направленный прямо в лоб Козыревой. Он сидел словно влитой, и рука не дрожала. А вот глаза… Они были странными. Какими-то невидящими, что ли.
– Лучше не двигайтесь, – деревянным голосом посоветовала Людмила. – Оба.
– Твою ма-а-ать! – тихо протянул Павел.
– Что происходит? – Паника Ларисы стремительно нарастала.
– Ее пси-блокиратор… Он почти сел… Я хотел его подзарядить, но со всей этой свистопляской как-то из головы вылетело… Вот деби-и-ил!
– А с ней-то что?! – Голос журналистки был нервным, на грани истерики, но децибелы пока не набрал.
– Не поняла еще, что ли? Сама ж недавно была в таком же положении!
– Псионик? – похолодела Лариса.
– Он самый…
У Павла был такой вид, словно у него жутко болит зуб, и вот в этот самый момент он решил его вырвать. Самостоятельно. Он осторожно сделал шаг вперед по направлению к жене. Ее рука с пистолетом сразу же повернулась в его сторону.
– Даже не думай!
– Люнь… – тихо и нежно произнес Павел. – Это же я… Мы ж с тобой команда, милая… Не поддавайся ему, очень прошу! – Его правая нога снова аккуратно, скользом, по слегка прикрытой снегом наледи продвинулась чуть вперед. – Нас же учили, помнишь? Я верю, ты сможешь, Люня! Ты же всегда лучше меня умела пси-барьеры в Зоне ставить! Ты ж у меня крутая, Люнь! Самая лучшая на свете!
Левая нога Павла тоже заскользила вперед, и Лариса затаила дыхание. Людмила не сводила с мужа глаз и пистолета, но больше ничего не говорила и не стреляла. Казалось, между супругами в этот момент установилось что-то вроде хрупкого контакта, потенциально способного даже справиться с контролем псионика. И Козырева боялась шевельнуться или издать хоть какой-нибудь отвлекающий звук, чтобы, не дай Бог, не нарушить этот контакт, в котором заключался их единственный шанс на спасение.
– Люня, – продолжал между тем Павел, – ты помнишь тот вечер в Тобольске? Мы с тобой тогда в клуб пошли, типа Новых выслеживать? Помнишь? Правда круто было? Люнь? А помнишь, о чем мы тогда говорили? Клятву нашу? Что ты мне сказала? А, Люнь?..
И тут что-то произошло. Мимолетное и неуловимое. У Людмилы поменялся взгляд. В нем появилось какое-то осмысленное выражение… полное невыразимой боли.
– Навсегда, Пуш… – с трудом выговорила она, – значит, навеки! Никаких полумер!
И не успела на лице Павла появиться робкая полуулыбка не верящего в свое счастье человека, как Людмила резким движением приставила пистолет к своему подбородку и нажала на спуск. Грохот выстрела, визг Ларисы и отчаянный вопль-рев Павла слились воедино. Людмила рухнула навзничь.
– Нет-нет-нет-нет!!! – затараторил все быстрее Павел, кидаясь к мертвой жене. – Нет, Люня!!! Что ж ты натворила, а?! – Он упал на колени рядом с телом и схватил ее остывающие руки. – Мы ж команда?! Как же так?! Как же клятва наша?! Навсегда – значит навеки!
Горе на лице этого сурового мужика потрясло Ларису. Впрочем, у нее и самой в этот момент глаза были на мокром месте. Ей и без объяснений было понятно, что Людмила, справившись на мгновение с контролем псионика, пошла на этот шаг, чтобы дать им шанс спастись. И каждая секунда промедления этот шанс убивает. Козырева кинулась к Павлу и схватила его за плечи.
– Бежим!
– Отвали! – Он дернул плечом, чтобы сбросить ее руку, но Лариса держалась цепко. – Я ее тут не брошу! Беги одна!
Может, и сбежала бы, но… одна?! Куда?! Где теперь безопасно? Опытный оперативник рядом хоть знал, что происходит, и мог, если что, защитить. А одна… Нет, только не сейчас! Ей пока слишком мало известно!
– Люда мертва, Паша! – Козыреву охватило отчаяние. – А если мы не свалим сейчас, скоро тоже станем покойниками! Или чего похуже!
Лариса помолчала и, видя, что оперативник не реагирует, пустила в ход последний аргумент:
– Не для того Люда в себя стреляла, чтобы ты здесь погиб! Когда на том свете встретитесь, она тебе таких вломит!
Лариса так и не поняла, что именно на него подействовало, но Павел резко поднялся и злым движением вытер мокрое от слез лицо.
– Прости, Люнь… Я вернусь! – Он повернулся к Ларисе. – Ладно, валим!
Они успели пробежать шагов двадцать, когда Ларису вдруг охватила резкая боль, будто судорогой свело все мышцы сразу. С криком она упала, заметив краем глаза, что с ее спутником творится то же самое. Вопреки туманящей мозг боли и деревенеющим с каждой секундой мускулам она еще сумела как-то поднять голову, чтобы разглядеть неспешно приближающуюся блондинку с пышной прической, без шапки и в сиреневом пуховике.
– Не так быстро, девочки и мальчики! – произнесла незнакомка, с удовлетворением глядя на корчащиеся у ее ног тела.
А в следующее мгновение взгляд ее стал испуганным, и хлопнул выстрел. На лбу блондинки возникло темное пятнышко пулевого отверстия, и она пропала из поля зрения Ларисы. Буквально тут же боль вместе с параличом стали отпускать. Через несколько секунд Козырева уже смогла сесть, а Павел – даже подняться на ноги. Он смотрел куда-то за спину Ларисе.
– Миха?!
– Уходим! – резко ответил голос Стрельцова. – Некогда рассиживаться!
– Люда…
– Они заплатят. – Сильные руки буквально вздернули Козыреву вверх и поставили на ноги. – Но только если сейчас мы не станем тормозить.
И в тот же миг, несмотря на боль, страх и печаль о погибшей на ее глазах Людмиле, Ларису охватило дикое, иррациональное внутреннее ликование. Не одна! Ее спасли! Не бросили! Эти двое с ней! А значит, все не так уж и плохо! И осознание этого вызвало у журналистки неудержимый поток слез, не мешавших ей, однако, резво переставлять ноги, чтобы не отстать от своих спасителей…
Питерская Зона
Шатун не гнал: торопиться ему было некуда, поскольку от окончания поездки он не ждал ничего хорошего. Проехав по Энгельса до перекрестка с проспектом Испытателей, они свернули по нему направо.
– Можно узнать, куда мы едем? – спросил Шатун.
– Нельзя! – отрезал читающий.
Примерно с полминуты после этого он молчал, но затем все же снизошел до беседы:
– Ты – болван, отживший, что сунулся сюда. На что ты вообще рассчитывал?
– На удачу, – ответил Шатун, внутренне отчасти соглашаясь с определением, которое Новый дал его умственным способностям.
– Глупец! – не изменил своего мнения читающий. – У тебя не было шансов. Любой боевой Измененный размазал бы тебя по асфальту!
– Пытались уже. И не раз. А я живой, как видишь!
– Ну, это ненадолго, – заверил его читающий. – Как только Сид получит от тебя все, что хочет, он исправит это недоразумение.
Фраза прозвучала настолько многообещающе, что Шатун проникся. И желания встречаться с этим Сидом не испытывал ни малейшего. Кстати, где-то он слышал это имя… Только где? Вроде какой-то крутой террорист из Новых. Может, даже их босс… Да, кажется, так… Шатун внутренне поежился. М-да, бывает хуже, но реже. А если бы он пошел с бубей…
Читающий, похоже, вошел во вкус разговора. Уверенный в том, что держит ситуацию под своим полным контролем, он был не прочь скоротать время за болтовней. Но Шатун это же самое время использовал с куда большим толком и как раз завершал свои приготовления. Тот, кто находится с пистолетом на заднем сиденье, ошибочно считает такое положение идеальным, но это не так. Спинка водительского сиденья скрывает многое, в том числе и манипуляции, которые проделывает сидящий за рулем. Шатун же, ведя с Измененным беседу, еще больше его отвлекал. И не просто так, для затяжки времени (оно-то как раз работало против сталкера, приближая встречу со зловещим Сидом), – у Шатуна был план. Несколько авантюрный, но вполне реализуемый.
– Ты только скажи зачем, отживший? Зачем ты пошел на это самоубийство? Хотел устроить теракт, диверсию?
– Ты не поймешь, колода бесчувственная!
Казалось, читающий даже обиделся.
– Мы многое способны понять, отживший! Даже то, чего вам никогда не постичь. Ну да ладно – когда Сид хорошенько выпотрошит твои мозги, он извлечет из них все, что нужно.
С каждой минутой встречаться с Сидом Шатуну хотелось все меньше. Но он был почти готов действовать.
– Посмотрим…
Читающий, похоже, что-то заподозрил и чуть подался вперед, сильнее вдавливая в шею сталкера ствол пистолета. И тут Шатун начал действовать. Маленьким фонариком в левой руке он манипулировал так, чтобы его свет, попав в центральное салонное зеркало заднего вида, отразился в нужное место. И точку прямо за своим правым плечом он уже «пристрелял». И когда уловивший какие-то отблески Новый подался вперед, сталкер включил максимальную интенсивность света. Что делает человек, которому светят в глаза чем-то ярким? Правильно – или зажмуривается, или пытается прикрыть глаза рукой. А часто и то, и другое одновременно. Это чисто рефлекторные действия. Так получилось и в данном случае. Инстинкт подвел Измененного. Левая его рука была отведена назад, а в правой, которой закрывать лицо как раз удобнее всего, он держал пистолет. И закрыться читающий попытался именно правой, отведя на мгновение ствол пистолета от шеи сталкера. Шатуну этого хватило. Отпустив руль, правой он поймал запястье Нового с оружием и резко дернул его за руку вперед. Левой же, развернувшись, что было силы ударил его в переносицу, сломав нос.
Это больно. Когда тебе нос ломают, о том, чтобы удерживать в руке оружие, не думаешь. Если ты, конечно, не боец. Но читающий бойцом не был – его дар подобного и не предполагал. А потому пистолет выпустил, и тот упал куда-то вниз. К счастью, не под педаль. Левой рукой Шатун снова поймал руль, выравнивая вильнувший было автомобиль, а правой обхватил противника за шею, напрягая все мышцы руки. Прозвище к Шатуну прилипло не просто так: силы ему было не занимать – с самим Баксом мог на равных бороться, пока тот не сгинул. Примерно секунд через двадцать у читающего закатились глаза, и он вырубился.
Остановился Шатун метров через пятьдесят, найдя удобное место для парковки и удостоверившись, что рискованные маневры машины не привлекли ничьего нежелательного внимания. Но улицы были на удивление пустынны. Впрочем, как слышал Шатун, Измененными становились немногие. В основном излучение Объектов превращало людей в истребителей, которых в Питере, учитывая его население, должна быть чертова уйма. И где они все? Шатун не знал, да если честно, не особо и хотел знать. В неведении было как-то спокойнее.
В рюкзаке сталкера имелось более чем достаточно полезных вещей. Среди них были и наручники. Заведя руки бесчувственного Нового ему за спину, он защелкнул браслеты. Пока у Шатуна не было ни малейших идей, как использовать добытого «языка», но то, что он может оказаться полезным, сомнений не вызывало. Источник информации, проводник, заложник – вариантов было много. Только вот скоро он очнется и начнет, пожалуй, буянить. Это уж точно привлечет нежелательное внимание, а Шатуну, между прочим, еще через полгорода ехать.
Сталкер про себя чертыхнулся. Питер с его островами и мостами мог превратиться для него в самую настоящую ловушку: мосты легко перекрыть. Да, их хватает, но все равно ограниченный контингент справится. Может ли пленный помочь выбраться? Помешать вот – запросто, а помочь… Скорее всего сможет, только вряд ли захочет. Хотя… Оставался один способ. Не факт, конечно, что он сработает… В рюкзаке его в потайном кармашке лежала маленькая металлическая коробочка со шприцем и четырьмя ампулами… Антинова. Неприкосновенный запас. Добыл давно уже, по случаю, через знакомых сталкеров, занимающихся кровью Измененных. Четыре порции, на всякий случай – мало ли, постоянно же в Зоне приходится бывать, неровен час… Не бесплатно, конечно, – кучу денег вбухал, но пока что вакцина не пригодилась. Может, пришло ее время? Шатун слышал о «лояльных» и о том, как они получаются. Вколоть сейчас этому типу антинову и посмотреть, что из этого выйдет. Если он изменился недавно, есть шанс превратить его в союзника…
Не давая себе шанса передумать, Шатун наполнил шприц вакциной и ввел его содержимое в вену Измененного. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что сработает. Но ждать в движении: когда тот подстреленный Новый очухается, то сразу даст знать остальным о случившемся, и начнется травля. Так что стоять на месте нельзя. Куда двигаться? Определенный план у Шатуна сформировался. Даже сейчас о метро ему думать не хотелось. Помимо всего прочего не любил Шатун подземелья. Не то чтобы у него была клаустрофобия, но там, под землей, на него будто давило что-то, и воздуха не хватало. Зато на Большой Невке в районе Елагина острова хватает пристаней и лодочных станций. Река еще не замерзла – температура в Питере и окрестностях пока не опускалась намного ниже нуля. А на лодке можно будет обогнуть острова со стороны Финского залива, избежав таким образом мостов, и причалить где-нибудь в устье Большой Невы. Там ему откроются куда более широкие возможности, чем здесь и сейчас. Особенно если сработает антинова.
Шатун поехал по Испытателей, а потом по Богатырскому проспекту. Навигатор подсказывал нужный маршрут, однако приближавшийся к нулю показатель уровня топлива вносил свои коррективы во все планы. Требовалась заправка. До нее, кстати, если верить карте, оставалось не так много. Можно дотянуть, пожалуй… Вот только неизвестно, есть там кто-нибудь или полная анархия: подъезжай, кто хочет, и бери, что хочешь. Пока что наблюдения позволяли сделать вывод, что новые хозяева Питера не особо заморачивались наведением порядка и управлением захваченной территорией. Но бензин, как ни крути, – стратегический ресурс, и пока Измененные не научились летать, или пока город не покроется плотной сеткой пространственных аномалий, машинами они будут пользоваться. Выходит, заправку они могут контролировать, и соваться туда опасно. Однако делать нечего – придется рискнуть: цель находилась от него слишком далеко, и топать до нее на своих двоих, когда на тебя объявлена охота, – не самое лучшее решение. Хотя можно попытаться слить бензин из какой-нибудь брошенной машины – вот как раз и стоянка…
Пока Шатун размышлял, на заднем сиденье послышался шорох и вздох, больше похожий на стон, а потом гнусавый от заполнившей нос крови голос произнес:
– Какого черта? Что ты со мной сделал?
– Сломал нос и вколол антинову, – лаконично отозвался сталкер.
– Зачем?
– Хотел прочистить тебе мозги.
– Зачем? – повторил читающий.
– Вот же заладил! – с легким раздражением отреагировал Шатун. Было уже очевидно, что эксперимент провалился. Или одной дозы вакцины оказалось недостаточно. – А что мне было с тобой делать?
– Убить, – без тени сомнений отозвался пленник. – Или, если ты жалостливый, вышвырнуть из машины, пока я был без сознания, и уехать.
– Ну, сделать это никогда не поздно. А потом, я подумал, что ты можешь быть мне полезен.
Измененный подобрался, и его скулы напряглись. Такой разговор в практической плоскости он уже был в состоянии понять.
– С чего ты взял, что я стану тебе помогать?
– А что, не станешь?
Читающий отрицательно помотал головой.
– Почему?
– А какой смысл? Ты все равно покойник. Сид знает, что ты в городе. И с каждой минутой петля вокруг тебя затягивается все туже, хоть ты этого пока не чувствуешь. Скоро почувствуешь, но будет уже поздно.
Внезапно в голову Шатуну пришла одна мысль, от которой ему резко стало не по себе. Если эта догадка верна, то времени у него практически не осталось. Он полез в рюкзак, достал оттуда черный матерчатый мешок, еще одну ампулу антиновы и шприц. Его манипуляции обеспокоили читающего, хотя подробностей ему видно не было.
– Что ты там делаешь?
– Ничего особенного. С навигатором разбираюсь.
– Это бесполезно. Тебе не уйти. Я же сказал…
– А я тебя услышал.
Шприц был наполнен, и сталкер с ним и матерчатым мешком в руках вышел из машины. Измененный между тем вертел головой по сторонам.
– Где мы, кстати?
– В Караганде, – отрезал Шатун, открывая заднюю дверь. Читающий, почуяв неладное, попытался извернуться, чтобы ударить сталкера ногами, но тот не позволил ему. Повалил, накинул на голову черный мешок и воткнул в шею шприц.
– Он тебя все равно не отпус… – заверещал было пленник, но осекся и обмяк – антинова подействовала быстро, вырубив Нового не хуже удушающего приема на шею.
Дальше надо было действовать быстро, поскольку Шатун был почти уверен в своем предположении. Сам он с этим еще не сталкивался, но среди сталкеров ходили слухи, что читающие и другие им подобные Измененные без боевых навыков могли использоваться какой-нибудь тварью высокого уровня в качестве глаз и ушей. Такие встречались очень редко и в обиходе назывались пауками. Сид, если он тот самый главарь Новых, вполне мог оказаться таким пауком. Исходить следовало из худшего предположения, что он глазами читающего увидел окрестности и вычислил место, где они находятся. Значит, скоро здесь будут его боевики, и тогда абзац! Заправляться и сливать бензин было уже некогда. Оставалось бросить «Форд» и увести другую машину.
Кто часто ходит в Зону, тому периодически приходится пользоваться бесхозным транспортом, поэтому почти все сталкеры располагали инструментами, необходимыми для угона. Достав из рюкзака свой спецнабор, Шатун подбежал к «Лендроверу Дискавери», находившемуся в середине стоянки, – здоровая зверюга, мощная. Шатун питал слабость к таким. Вскрыл ее за пятнадцать секунд (его личный рекорд!) и с облегчением не услышал воя сигнализации. Повезло – лишний шум сейчас был ни к чему. Перетащить в «Дискавери» рюкзак и бесчувственного читающего было делом еще полуминуты. Практически столько же потребовалось, чтобы завести ее без ключа, после чего он рванул с места и понесся по Богатырскому проспекту на запад.
Навигатор построил маршрут через Богатырский проспект и Торфяную дорогу. Шатуну это не слишком нравилось, так как впереди было сразу две автозаправки, на которых мог быть пост Новых, но альтернатива – через Коломяжский проспект и Савушкина – выглядела еще хуже из-за железнодорожного переезда и моста через Черную речку. В общем, хрен редьки не слаще, но у заправок больше возможностей для маневра. К тому же за ними находилась зеленая зона – Серафимовское кладбище. Вот там можно машину бросить и рвануть через него пешком. Этот план и был взят на вооружение. Оставалось придумать, что делать, если заправка охраняется.
С заднего сиденья послышался удушливый кашель. Шатун закатил глаза: этот читающий обладал подлинным талантом не вовремя приходить в себя!
– Может, хватит надо мной издеваться? – голос Измененного звучал, как у капризного и обиженного великовозрастного дитяти.
Шатун хмыкнул.
– Да кто над тобой издевается? Когда я начну, ты сразу почувствуешь.
– Тогда прекрати колоть мне эту дрянь! Ты же понимаешь: все бесполезно – процесс не обратить.
– Ну, надо же было попытаться! – с напускным безразличием пожал плечами сталкер.
Хотя вообще-то провал эксперимента его здорово раздосадовал: две ампулы из четырех псу под хвост! Оставшиеся две надо беречь на случай, если он здесь задержится: пополнять собой ряды Измененных совершенно не входило в планы Шатуна. К тому же, если он таки отыщет Джилл, одна доза, вполне возможно, понадобится ей.
– Хотя бы мешок сними! – ворчал между тем пленник.
– Щаззз! – мрачно отозвался Шатун. – Спешу и падаю! Это чтобы тебе удобнее было живым маячком работать для вашего Сида? Перебьется!
– Догадался, да? – уныло спросил читающий. – Ну и черт с тобой, не снимай! Все равно тебе не уйти!
– А если ты надеешься, – продолжил сталкер, – что он даже так сможет тебя запеленговать, то зря: я мешок предварительно станом из пульверизатора опрыскал.
Последнее было ложью (не было у Шатуна столько стана – только тот, что в дротиках), но читающий этого не понял и грязно выругался. Вакцина все-таки приглушила его способности, а мешок лишил зрения. Кроме того, читающий-то он читающий, но чужие мысли воспринимать, похоже, не мог – иначе Шатуну не удалось бы его подловить и вырубить.
Вспышка гнева пленника слегка порадовала сталкера: проняло-таки гада! Вот только других поводов для радости не просматривалось. С какой стороны ни глянь, ситуация представлялась достаточно поганой. Пленный Новый, раз уж не удалось ничего с ним сделать, становился теперь серьезной обузой, и эту проблему надо было как-то решать. И проблему прорыва через более чем вероятные блокпосты тоже. Готового решения ни одной из них у Шатуна не было, а ехать до заправок оставалось меньше минуты.
Он свернул с дороги и остановился – необходимо было подумать.
– Чего ты трепыхаешься, отживший? – прервал его размышления с заднего сиденья читающий. – Впереди пост, а сзади едут боевые Измененные Сида. Тебя окружают, болван, и деваться тебе некуда! Меня как заложника использовать не удастся. Моя жизнь стоит мало. На земле еще полно отживших, из которых можно сделать новых читающих. А тебе так и так конец! Хотя если будешь хорошо себя вести, может, еще и заслужишь право на изменение.
– Рановато ты меня хоронишь! – ответил Шатун, лихорадочно изобретая способ прорыва. Хотел бы он, чтобы за этими словами скрывалось нечто большее, чем бравада, но пока что была лишь она. Хотя… – Жить хочешь?
– Не могу сказать, что мне все равно, но если цена моей жизни – помощь тебе, то пошел к черту!
– Хочешь умереть за свое дело? Могу тебе это устроить!
– Убьешь меня? – Голос Измененного пусть чуть-чуть, едва заметно, но дрогнул.
– Угадал. Только не совсем так, как ты думаешь.
Решение у Шатуна наконец созрело. Жестокое, совсем в стиле Новых. Что ж, с волками быть… Сталкер вылез из машины и вытащил читающего наружу. Тот попытался было сопротивляться, но Шатун вырубил его ударом рукоятки пистолета по голове. Затем усадил на водительское сиденье, привязав руки к рулю, и достал из своего рюкзака еще одну полезную вещицу – немного термитной взрывчатки со взрывателем ударного типа. Часовой механизм был бы, конечно, лучше, если бы Шатун мог с идеальной точностью рассчитать время, когда понадобится взрыв. Ну да ничего – так тоже неплохо. Сталкер приладил это устройство на спинку водительского сиденья, прямо за головой пребывавшего в беспамятстве Измененного, затем полез в багажник «Дискавери». Порывшись, обнаружил там лопату, к счастью, имевшую довольно длинный черенок. Прикинул – в самый раз для его целей.
Теперь дальше. Кто там может охранять заправку? Вряд ли пироманты. Значит, кинетики, щитовики, возможно, пневматики… Тут требуются навыки мгновенной атаки или защиты – на случай стрельбы. Да, скорее всего будет именно такой набор…
Шатун посмотрел на навигаторе схему перекрестка. Этакий треугольник, на правой стороне которого находится стоянка, а на левой – заправка. Что бы сделал он, если б перед ним стояла задача перегородить этот перекресток? Причем так, чтобы совсем его не заблокировать для своих транспортных средств, которые все же нет-нет, да ездят? Первым делом перекрыть основную магистраль. Не важно чем – хоть баррикадой из досок и камней, хоть бетонными блоками, хоть бесхозными машинами, благо, в последних недостатка не наблюдается. Перекрыть с запасом, с выходом на дальнюю обочину, на случай если прорываться будет какой-нибудь борзый сталкер на внедорожнике. Оставить свободным только узкий извилистый проезд мимо заправки. Свой скорость сбросит и проедет, а вот у чужого будут проблемы – там и не разгонишься толком, опасность врезаться на каждом шагу. И вот на этом-то проезде что хочешь с ним, то и делай. Вмажет кинетик, да так, что мало не покажется, и дело сделано.
План хороший. И тем, кто дружит с логикой, он должен прийти в голову первым делом. А Новые с логикой дружат – у них с эмоциями напряг. Так что скорее всего именно так они и поступят. Вот только план этот подходит против тех, кто хочет именно прорваться на машине, причем живым. Как раз в этом и заключалась его единственная уязвимость. Просто Шатун собирался «умереть», причем эффектно, с фейерверком.
Проделав необходимые манипуляции со взрывателем и убедившись, что в случае чего сможет активировать термитный заряд в течение секунды, сталкер перебрал рюкзак, избавившись от излишков и оставив только самое необходимое, после чего надел его на себя и залез на сиденье рядом с водителем, максимально его отодвинув и присев так, чтобы его не было видно через лобовое стекло. Глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться: трюк предстояло выполнить на зависть опытным каскадерам.
Ну, поехали… Шатун приготовил лопату и веревку для активации взрывателя и, пробормотав свое фирменное «А если бы он пошел с бубей…», нажал на педаль газа. «Дискавери» тронулся с места плавно. Хорошая машина. Жалко из нее движущуюся бомбу делать, ну да чего уж там…
Шатун держал руль левой рукой и чуть выглядывал из-за приборной панели, чтобы, не дай Бог, раньше времени ни во что не врезаться. А вот и перекресток. Сталкер за три секунды окинул его взглядом и убедился, что обстановку угадал верно. Основную трассу перегораживало несколько грузовиков. По правой обочине не проскочишь – там стоял микроавтобус, а слева был тот самый проезд мимо заправки. За автомобильной баррикадой, в той ее части, что была ближе к заправке, наблюдалось движение. Измененные.
Что ж, пора! Лопата была заранее привязана и зажата между ногами обреченного читающего. Шатун упер черенок в педаль газа и вдавил ее до пола, после чего заклинил. И вывернул руль так, что его импровизированный автомобиль-шахид понесся прямо на заправку.
Когда машина идет на таран – это работа для кинетиков. Именно их удара Шатун ждал каждую секунду, готовясь, если его не произойдет, дернуть за веревку. Дергать не пришлось. Одновременно произошло три события. Кинетики ударили, пробив силовым импульсом лобовое стекло, от удара сработал детонатор термитного заряда, который полыхнул, как маленькая сверхновая, а сталкер, раскрыв дверь с пассажирской стороны, вывалился наружу и покатился по асфальту в сторону. Полыхающий «Дискавери» двигался прежним курсом, Шатун же, стартовав из положения на четвереньках, рванул в противоположную сторону. Один из кинетиков его заметил, но прежде чем он успел что-то сделать, сталкер дважды выстрелил и мысленно поставил себе пятерку за экстремальную меткость: обе пули ударили в лицо Измененному, и тот опрокинулся навзничь. Остальным же кинетикам было не до бегущего человека: они пытались остановить пылающий автомобиль. Да куда там?! Набравший скорость «Лендровер» – это вам не пушинка, и телекинетическим импульсом его так просто с пути не свернешь.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.