– Что случилось? Где капитан? Ранен? – звонким голосом засуетился черноволосый лейтенант.
– С капитаном все хорошо. Гражданский на втором этаже. – быстро пробормотал Зуйко, поправляя винтовку.
– Тогда чего ты смотришь на меня? Забыл, кто у нас медик? Травник! Вот же он сидит! – сурово произнес лейтенант Седов, а затем раздраженно обратился к Алесю. – Эй, оглох, что ли? Вставай и выполняй приказ! Расселся он!..
Крепкий характер лейтенанта не раз закалялся в бою. Его хладнокровность и упрямство не раз спасали многих юных солдат, таких, как Огурцов. За все время службы Седов так и не услышал благодарности от генералов за его героические поступки. От этого он не смиренно испытывал злость, считал, что с ним поступают несправедливо. И несмотря на это, человек он был хороший. Это заставляло его продолжать оберегать жизни слабо обученных солдат на реальной войне. Лейтенант считал, что мало кто может позаботиться о новых призывниках, был уверен, что если его повысят в звании или дадут ему свой отряд, он сделает куда больше для победы, чем те генералы, что лишь считают потери за столом. Время сейчас было такое: в армию призывали всех дееспособных юношей и мужчин; нехватка людей на фронте, затянутые бои, множество убитых и раненых.
После твердых эмоциональных слов лейтенанта Седова Алесь нехотя встал со стула. Он устало, не отводя глаз от лейтенанта, продолжал думать о своем. Алесь несколько секунд помолчал, потом не поверив словам старшего по званию, равнодушно спросил:
– Кто, я?
– Нет, Огурцов! Ну, конечно же, ты…соберись уже Травник! Быстрее наверх! Не слышал что ли, врач нужен! – с более повышенным тоном в голосе ответил Седов.
Лейтенант чуждо и с призрением посмотрел на рядового. И Алесь, видя враждебное лицо лейтенанта, не стал противиться ему.
– Слушаюсь! – отчетливо сказал он.
Алесь быстро побежал вслед за рядовым Зуйко к лестнице.
В громадной комнате первого этажа осталось трое солдат.
– Огурцов!? – вспыльчиво, но не громко обратился лейтенант к молодому. – Продолжай нести службу. Следи, что происходит за окнами. – с досадой в голове и с привычкой отдавать приказы, произнес Седов. – Не солдаты, а какие-то дети…
– Совершенно верно… – сказал Мельник, отходя к стулу, на котором сидел Алесь.
Лейтенант сердито покрутил головой, потер усы и вернулся к Мельнику. А тот, усевшись на стул, сразу же решил изменить напряженную атмосферу внутри лейтенанта.
– Ну, рассказывай, где тебя носило,…как добирался сюда? – охотно завел разговор Леонид. – Я вот, спустя десять или пятнадцать минут, сразу вышел на капитана. Смотрю, а с ним уже Зуйко…видимо, рядом приземлились. Ну, а потом мы быстро и аккуратно добрались сюда к рассвету… А сколько мертвых мы видели. Всех жаль: и своих, и чужих…все же люди. Такие же, как мы. Отправили нас убивать без воли. Но с выбором! На фронт, либо смертная казнь за предательство. А здесь, на войне, есть шанс выжить… Ну, а что делать, сам знаешь, в плен уже не берут! В сражениях так: либо тебя убьют, либо ты их… Война – сложный и больной трагический механизм… – не замолкал Мельник.
Седов слушал его тяжелый рассказ, а затем, будто отбросив все его слова, спросил:
– А Огруцов что?
– А что, Огурцов!? Он раньше всех здесь оказался. Будто парашют прямо у здания его посадил. Молодец парень, только вот…
Лейтенант, сменив выражение лица, перебил речь Мельника.
– Все понятно! – сказал Седов, не желая слушать слишком много о Иване.
– Ну, а ты что? – спросил Леонид.
– А мне-то что рассказывать? Ветер, гад такой, унес меня в сторону. Приземлился я, конечно, удачно, прям на поле футбольное. А вот идти столь долго я не планировал. Ночь. Везде такая же разруха, трупы гражданских и солдат. Ночная тишина. Слышал пулеметные выстрелы. Потом вновь тишина. Дождь. Шел час, затем наткнулся на врага, но я с ним быстро расправился: одному пулю в шею, другому в туловище и в голову, чтоб наверняка. Потом еще два часа по грязному полигону. А на рассвете встретил Травника. Чуть не застрелил его, неожиданно он показался средь обломков, прямо перед носом…выскочил, раскрыв свои широченные глаза… Ей Богу, чуть не застрелил его!
– Испугался, значит, самый бесстрашный солдат нашей армии?! – добавил Мельник, дружески усмехаясь над лейтенантом.
– Иди ты…не испугался я! А вот рядовой Травник еще как… Задрожал весь, испуганный такой, чуть было не свалился с ног. – говорил и размахивал руками Седов, – Ну я и повел его за собой. Ты же знаешь, я не бросаю товарищей. Шли мы вдвоем, а он как пристанет ко мне со своими вопросами: то он спрашивал о пилоте…говорил, что та, на мать его похожа. – слегка засмеялся, в конце предложения, лейтенант, а затем, неторопливо продолжил говорить. – То о каком-то худом мужчине в очках. В общем, он точно кого-то ищет. Странный какой-то, будто не солдат вовсе. Все расспрашивал о войне, обо мне. Вел себя подозрительно! Даже вот сейчас врачом себя не посчитал. Надо будет понаблюдать за ним…
– Ты ведь знаешь, как он попал в отряд? Я вот только с самолета помню его… Вроде же, мы заходили все вместе на борт!? Да? – добавил подозрений рядовой Мельник.
– А ты прав. Что-то из памяти выпало, не помню, чтобы он был с нами на общем собрании перед заданием. – занервничал лейтенант и достал из кармана пачку сигарет.
– Может шпион какой?
– Как знать. Как знать… Возможно, «зеленые» что-то пообещали ему. Вот и работает на врага. Позже про него у капитана спрошу. – Седов помолчал с минуту, затем добавил: – Будешь сигарету?
Мельник не отказался. Закурил. Делал короткие затяжки, выпускал белый дым. Он находил все новые темы для разговоров. Все с той же несдержанностью говорили эти двое, а также легким взглядом следили за тем, что твориться в сером здании.
Тем временем Алесь, шедший за солдатом Зуйко, тяжелыми шагами поднимался на второй этаж. Они прошли вглубь коридора, повернули направо, зашли в небольшое помещение. Алесь, вышедший из-за спины рядового Зуйко, остановился, выпрямил тело. Быстро осмотрелся. Здесь же, как и во всем здании, окна не имели стекол, было пыльно и серо, а на полу валялась оторванная со стен красная облицовка. В дальнем углу, на уцелевших художественных полотнах лежала девушка, а над ней стоял Котляров. Крепкий, храбрый духом мужчина, проведя время в полном молчании, склонил свое лицо над девушкой. Он был подавлен чувствами тревоги и желания поскорее вернуться к жене. Ощущая бессилие, командир был охвачен болью и злобой. Его терзало то, что он не может мирно вернуться домой. Он держал это внутри себя до тех пор, пока не услышал шаги солдат. Капитан быстро изменился: опустил свои широкие ладони к автомату и мгновенно обернулся в сторону солдат. На его лице, с секунду, завис образ безумца. Голубые глаза широко округлели, пугающе нависли широкие брови. Зуйко, испугавшись нескрываемого ужаса на лице капитана, тут же поторопился к окну, маленькими шагами устремился к точке обзора.
– Травник! Давай, делай свою работу! – сурово сказал капитан, охмурив лицо.
Котляров не придавал сильного значения возвращению своего солдата в отряд. Он отпустил эти мысли, ведь переживание за жизнь молодой девушки было сильнее. После обращения к рядовому Травнику, капитан опустил голову и отошел от тела.
Алесь не был военврачом и то, что от него ждали помощи, пугало его. Он еще не знал, как помочь девушке, поэтому растерянно подбежал к ней. На сине-желтых полотнах без рамочных картин лежала стройная черноволосая двадцатилетняя девушка в зеленом комбинезоне. Ткань ее одежды была испачкана разноцветными пятнами от красок. Голова и тонкие пальцы рук были целы. А на коленях и локтях кровь. Рядом с телом сверкала серебристая маска с человеческими очертаниями лица. Алесь, взглянул на ее чистое, белое лицо. Он был поражен. Перед парнем лежала его бывшая жена, но в этом мире она была еще юной, такой же, как в первый день их знакомства. Алеся встряхнуло мгновенным воспоминанием. Зелено-синие глаза загорелись на его бледном лице. Память возвращала его в эпизод их знакомства, которое началось в фойе картинной галереи… Все происходило в точно таком здании, в котором они сейчас находились. Вот почему Алесю было знакомо то помещение на первом этаже. Тогда, несколько лет назад, Алесь редко выбирался в подобные места, как это. Нет, не то чтобы он не любил такие мероприятия, Алесь просто не находил на них время. Но в тот, еще обычный субботний день, друг Сергей пригласил Алеся на выставку, по случаю премьерного показа картин своей невесты. Алесь не смог отказать другу и отбросил все свои незначительные дела. Парень надел на себя самое лучшее: белую рубашку и черный пиджак, черные штаны и темные туфли. Спешно покинул дом. На мероприятии молодому человеку было приятно и в тоже время немного неловко. Алесь не слишком представлял, как вести себя в подобном месте, да еще приехал слишком рано. Он несколько минут простоял в холле, на первом этаже. Ждал, когда же придёт друг и разбавит его одиночество.
Стало неожиданным для Алеся то, что, из-за спины, утонченные девичьи пальцы коснулись его лица, закрыли ему глаза. В ответ парень тронул нежную кожу ее теплых ладоней.
– Угадай, кто тебя нашёл? – спросила незнакомка мягким голосом.
Тогда Алесь взял в свои большие руки ее хрупкие ладони и повернулся к ней. Перед ним стояла обворожительная, молодая девушка Марина в зеленом платье. Ей было не по себе от того, что Алесь был не тем человеком, которого она хотела видеть. Девушка тут же произнесла:
– Ой, простите, вы так похожи на моего…друга… Прошу прощения, мне так неловко… – сказала темноволосая Марина и убрала свои ладони.
После этих слов она отошла от Алеся и неспешно ушла в центр выставочного зала. Алесь не отводил от нее глаз, он позабыл о своей неловкости и одиночестве. Девушка шаг за шагом отдалялась, оглядывалась. Она желанно бросала свой нежный взгляд на очарованного светловолосого парня Алеся.
Во весь этот приятный антураж влез его друг Сергей. Он тихо подошел и что-то сказал. Алесь не услышал его. И друг, заметив неотводящийся взгляд Алеся от незнакомки, коснулся его плеча и с интересом спросил:
– Понравилась девушка?
– Да. Она прекрасна. – находясь под влиянием чувств, Алесь бессознательно проговорился.
– Сейчас узнаю, кто она. – сказал Сергей и торопливо отошел.
Всех попросили собраться в главном зале, презентация сейчас начнется. Алесь, не дожидаясь друга, отправился туда один. И вот, уже в окружении людей, художник рассказывал о своих картинах. Алесь стоял со всеми в толпе, крутил головой, глазами перебирал лица. Пока не отыскал ту самую, таинственную незнакомку в зеленом платье в центре публики. Смотря на ее красоту, он перестал слышать голос художника. Девушка также увидела Алеся и не отводила от него глаз. Они обменивались улыбками друг с другом. Когда же речь художника закончилась и все начали расходиться, подходить к картинам, Алесь потерял девушку из виду. Он попытался отыскать ее среди людей, которые любовались творчеством, стояли у разных картин. Алесь осторожно пробирался сквозь толпу, подходил к каждой работе. Оказавшись в неудаче, разочаровавшись, парень решает все же заняться тем, для чего он сюда пришел: посмотреть на художественные работы его знакомой. Остановившись перед широким цветным полотном, Алесь увидел в нем что-то доброе и настоящее. Художник изобразил следующее: маленькая счастливая светловолосая девочка в желтом сарафане и большими голубыми глазами, радуется золотому браслету на своей правой руке. А под картиной подпись: «Настоящее волшебство».
– Шампанского? – спросила девушка.
Алесь вновь услышал утонченный голос девушки в зеленом платье. Она стояла рядом, держала в руках два бокала шампанского, искренне улыбалась.
– Да. Спасибо. – взаимно улыбаясь, ответил он. – Я тебя везде искал.
– Правда? Так почему же не нашел? – негромко произнесла она.
– Ты умеешь хорошо прятаться. Но у тебя отлично выходит находить меня. Ты же на этот раз меня ни с кем не спутала.
– Нет. На этот раз, нет.
– Составишь мне компанию? – спросил Алесь. – Я здесь впервые.
– С удовольствием. – тихим, ласковым голосом ответила девушка.
– А как же твой друг?
– Какой? Ах да…он…он оставил меня. – деликатно ответила девушка и тут же спросила: – Как тебе картина?
– Она прекрасна.
Освободившись от мгновенного воспоминания, Алесь быстро возвратился в настоящее, где окружали его мрачные стены, выстоявшие после бомбежки, где солдаты с холодными лицами недовольно расхаживали по зданию. Марина лежала у его ног на раскинутых художественных полотнах. Парню было не по себе.
Тем временем Котляров широким шагом подошел к Зуйко и спросил:
– Лейтенант тоже здесь?
– Так точно. – странным, осипшим голосом ответил рядовой.
– И давно они вернулись? – подозрительно спросил Котляров.
– Не могу знать.
– Оставайся здесь. Продолжай следить за городом, только теперь из того узкого оконного проема. – спокойно покомандовал Котляров и вышел из помещения.
Зуйко перенес снайперскую винтовку по приказу командира, настроил прицел и стал наблюдать за спокойствием израненного города. Он чувствовал в душе легкую мятежность, предчувствовал, что вскоре произойдет что-то плохое. И это чувство отвлекало его от бдительного дозора. Зуйко не гадал, что произойдет, он задавал себе лишь один вопрос: «Где же это случится?» Время от времени он отвлекался на Травника. Замечал, как тот доставал из рюкзака аптечку, что-то говорил, шептал, наклонялся к девушке снова и снова.
Алесь пальцами коснулся тонкой шеи Марины и ощутил слабый пульс. Тогда он неаккуратно стал рыться в медицинском чемоданчике. Недостаточно много было в этой прямоугольной белой коробке с красным крестом. Парень вел себя растерянно и неумело. Откинув инструменты для оказания хирургической помощи, Алесь доставал лекарства. Он читал названия препаратов, перекладывая таблетки и бутылочки в сторону. В конце концов, он взял коричневую маленькую бутылочку аммиака и кусочек ваты. Затем открутил крышку флакона с прозрачной жидкостью и резким запахом. Немного промочил вату и поднес ее к носу девушки в надежде, что это поможет. Через секунду она открыла свои карие глаза, они заметались в разные стороны. Марина не понимала, что с ней происходит. Перед ней сидел улыбчивый светлый парень в военной серой униформе, на которую был наброшен черный плащ. Алесь счастливо смотрел на ее восстановление, а также радовался тому, что у него все получилось. Девушка подняла голову, пыль с ее длинных прямых волос разлетелась, заиграла вокруг головы. Марина осмотрелась. В страшном, раненном помещении она увидела бесчувственный брошенный взгляд солдата Зуйко. Затем испуганно взглянула на рядового Травника и быстро обняла его. Находясь в недолгих объятиях, Алесь почувствовал себя настоящим в этом мире, по-настоящему живым. Тепло охватило его тело, радость окутала его голову. Он снова вернулся к любовным ощущениям. Но Марина, придя в чуть более трезвые чувства, убрала свои руки от парня, оттеснила его.
– Вы вернулись…вы спасете их! – с восторгом воскликнула девушка.
Алесь удивленно посмотрел в ее темные глаза, отбросил вату и спросил:
– Что?
– Как что…?! – она отпустила восторженный взгляд и таинственно посмотрела вниз. – Картины! Нужно спасти все эти важные для искусства картины. Взгляните на них. Вот полотно Алисейко…а вот, знаменитый портрет мальчика – «Несчастливый человек», Бавжевич…
Девушка, поддавшись шоку войны, не умолкала. Она говорила про все картины, перебирала кучу произведений, пытаясь доказать их важность, значение каждой из них.
Алесь спокойно смотрел на Марину и мимо провожал ее напористые слова. Он наслаждался вспыхнувшими чувствами к ней, он думал только о своем.
– Я должен обработать твои раны, царапины. – заботливо, сказал Алесь, а после, не сдерживая любопытства, добавил: – Ты меня не узнаешь? – прошептал он, боясь услышать неправильный ответ.
– Обязательно нужно взять с собой также эти полотна: «Дети», «Настоящее волшебство», «Поле одуванчиков» и вот эти… – продолжала перекладывать художественные работы энергичная Марина.
Алесь взял ее за руку и подвинул к себе.
– Ты меня не узнаешь? – тихим голосом снова спросил парень и отпустил ее мягкие руки. – Да, прости, ты не можешь меня узнать…вот я глупец… Прости! Сейчас я должен обработать раны!
– Что? – не разобрав слов, удивилась девушка.
Ее отпустило непроизвольное состояние страха и она сказала:
– Что вы шепчете!? Я очень рада, что вы здесь…война что, уже закончилась? – с переливами в голосе говорила она.
Зуйко, подчас их разговоров, с интересом слушал незнакомку, оборачивался к ней.
На первом этаже по-прежнему оставалось трое солдат. Когда же капитан Котляров спустился к ним, то Огурцов продолжал внимательно следить за периметром. По виду юного солдата было видно, что он уже находился в усталом состоянии, но все же выполнял приказ. А Мельник, как услышал топанье командира, отбросил сигарету и быстро вскочил со стула. Леонид, с виноватым лицом, переглянулся с капитаном и торопливо отошел от лейтенанта. Шел так быстро, что низ плаща развивался в холодном воздухе. Встал справа, у крайнего окна, и, с легким настроением, он взялся нести дозор. К Котлярову поспешил лейтенант.
– Капитан!? – обратился Седов к старшему по званию, ровно встал перед ним, как стержень, отдавая честь.
– Лейтенант?! – ответил Котляров.
– Что с гражданским? – полюбопытствовал Седов, ослабив тело.
– Девушка, возможно работник картинной галереи. Без сознания. Сейчас рядовой Травник старается вернуть ее к жизни.
– Вы доверяете ему? – с опаской в голосе, решительно спросил Седов.
– С чего вдруг такие вопросы, лейтенант? Вы его в чем-то подозреваете? Доверяю, как и всем тем, кто здесь. – с уверенностью в голосе ответил командир и сразу же, на секунду, засомневался в каждом из своих солдат.
Так как Котляров тесно не знал каждого из них, он почувствовал какую-то настороженность. В его распоряжении солдаты поступили не слишком давно и то, что неспроста Седов завел такой разговор, его пугало. Но Котляров не хотел рушить команду, поселить сомнение в себе и в солдатах своего отряда, поэтому он намеренно отрицал что-то подобное. Седов продолжил:
– Я его ни в чем не подозреваю. Просто…он какой-то темный, странный. Вы его давно знаете? Не понравился он мне, когда мы вместе шли к этому зданию. Он точно, военврач?
– В личном деле написано, что военврач! Знаю я его не меньше, чем всех вас. Лично? Нет! Скажу тебе так, я в долгу у его отца, обещал ему, что присмотрю за его сыном. – задумчиво, рассуждал командир. – Давай, прекращай эти предположения! Замени Огурцова, пусть рядовой отдохнет. Скоро выступаем. – храбро произнес он и посмотрел на часы.
– Слушаюсь, капитан. – произнес лейтенант и с недовольным чувством поправил автомат.
Вспыльчивый Седов больше не произносил свои мысли вслух. В военное время он всегда ответственно выполнял устав и не шел на дерзкие дискуссии со старшим по званию. Но внутри себя он быстро загорался, как спичка, и медленно тушил свои внутренние порывы. Не называя конкретных причин капитану о недоверии к рядовому Травнику, Седов все равно продолжал крутить в своей голове подобные мысли. Словно внутренний голос загрязнял его отношение к Алесю, шептал ненужные мысли и слова.
Седов сменил Огурцова на карауле.
Скромный солдат Огурцов с легкостью припал к стене, а затем сел на стул. Сейчас в его голове не хватало сил на дурные мысли о войне, он приятно наслаждался отдыхом. Иван снял с себя черный плащ, затем опустил рюкзак, но оставил на ремне автомат и снова набросил на себя плащ. Открытая часть его головы озябла от холодного воздуха, что доносился из окна при дозоре. Розовые оттенки лица, из-за смуглой кожи, были не слишком выразительны, а неширокий нос посапывал. Юноша достал из рюкзака банку консервы гречневой каши с мясом. Открыл ее. Вытянул армейский нож, что крепился на нижней части правой ноги. И, будто не замечая капитана, он голодно и жадно съедал консервированный продукт. А Котляров молча, с жалостью, посматривал на худого беззащитного мальчишку Ивана. Капитан не мешал ему, чуть подальше отошел, позволив солдату хоть на несколько минут не отвлечься от войны.
Рядовой Мельник, расположившись в нескольких шагах от командира, с уважением разделял доброе дело Котлярова. С хорошим настроением он отвел взгляд от Огурцова, а затем вспомнил своего младшего сына и тут же загрустил.
И в это время, неожиданно для всех, раздался грохот. Глухие взрывы объединили два этажа. Они доносились издалека – загремел горизонт в пылающем огне и крови. Линия фронта оживилась, давая понять всему отряду Котлярова, что все только начинается. Капитан и лейтенант ждали этого, ведь шум сражений указывал на продолжение их военной операции.
За окнами картинной галереи, по-прежнему, не было видно вражеских солдат. Но раз за разом что-то грохотало и пугало молодых солдат. С первыми взрывами Зуйко взглянул в прицел снайперской винтовки. Словно муравьи, вдали мелькали серые каски солдат. Черный песок подбрасывало вверх, горящие искры летели следом. Вот о чем его предупреждало плохое предчувствие.
От грохота девушка вздрогнула и холодным взглядом резко посмотрела на Алеся. А тот сильно схватился за оружие и волнительно бросил взгляд на сослуживца, будто ожидая от него какого-то ответа. Но рядовой Зуйко, продолжал наблюдать, ни на секунду не отходил от окна.
Командир подобрал рацию, которую раньше отбросил в сторону. К несчастью, она вновь подводила его, шипела, как змея, злила Котлярова. Он еще сильнее отбросил ее к лестнице и раздраженно крикнул:
– Черт!.. Лейтенант! Быстро всех сюда! – капитан указывал левой рукой на второй этаж.
Взрывы его не пугали, не злили. А рация не в первый раз с ним враждовала. Ярость росла от того, что половина неопытных его солдат тут же может лечь от первых пуль противника.
Седов быстро поднялся на второй этаж, отыскав солдат, он храбро показался в дверном проеме.
– Пора выдвигаться. Начинаем операцию! – с улыбкой громко крикнул лейтенант. – Все, спускаемся!
– Что начинаем? – спросил Алесь, сидя на коленях.
Лейтенант преднамеренно посмотрел кислым взглядом на него, а затем покинул второй этаж.
К Алесю подбежал Зуйко и с легким дрожанием в голосе, произнес:
– Вставай. Пошли быстрее к капитану.
Зуйко опрокинул снайперскую винтовку за спину.
Тогда Алесь неаккуратно и быстро собрал все медикаменты, поднялся и храбро посмотрел на девушку. А затем уверенно протянул ей левую руку.
– Давай, скорее. Пойдем. Здесь становится небезопасно. – отчетливо, по-командирски, сказал Алесь Травник.
Марина крепко сжала его ладонь, доверилась незнакомому солдату. Поднялась. Она, прихватив с собой одну из картин, уверенно поторопилась вслед за солдатами.
Огурцов, из-за шума разрывающих снарядов, от страха враз проглотил остатки еды, что держал во рту. Выпустил из рук недаеденную банку каши на пол. Почти пустая металлическая банка зазвенела и Иван испугано встал на ноги, посмотрел на горький взгляд Котлярова. Командир ждал, когда же к нему спустятся солдаты со второго этажа, когда же все соберутся около него. Вдалеке, за городом, выстрелы продолжали звать Котлярова к себе, они заряжали в нем храбрые и порой недобрые чувства. Командир был готов хоть сейчас, ответить врагам.
– Война… – шумно выдохнул Мельник.
Когда же трое человек спустились вниз и весь отряд собрался вместе, Котляров твердо произнес, будто не замечая девушки за спинами солдат:
– Отряд, готовься! Мы выступаем!
6.
Белое солнце пряталось за пасмурным небом. По развалинам и над водяной грязью упрямо летал холодный ветер.
Собравшись с силами, отряд был готов уже выходить. Котляров вслед за командой скрутил свой плащ и как все поместил его под рюкзак, закрепив на застежки. Затем он убрал фуражку с выбритой головы и натянул черный подшлемник, следом надел каску. Строгое лицо командира отражало его мужество. Пора было что-то сказать своим солдатам, но этот путь начинался со слов лейтенанта.
– Капитан, мы что, гражданского с собой поведем? – поднял свои черные тонкие брови Седов.
Все рядовые солдаты посмотрели на девушку, затем на капитана.
– Черт… Да, действительно…я забыл про нее. – волнительно сказал Котляров, думая только о задании. – Так! Выйдем с города, на окраине оставим ее. Там, в последних домах должен быть пункт, куда стягивают раненых. Пускай помогает им. А мы двинемся дальше. Рядовой Травник, присмотри за ней!
Алесь был доволен решением командира. Скрыв улыбку, он веселыми глазами посмотрел на Марину.
После командир отдал приказ покинуть здание. Первым вышел сам Котляров, вместе с Зуйко. Они прошли шесть метров вперед, перешли асфальтную дорогу, остановились у каштанового дерева, осмотрелись. Впереди пути был весенний мрачный сквер: голые, обгоревшие деревья со сломанными ветками на серо-зеленых лужайках, рыжие деревянные лавочки со следами от пуль, тропинки из разбитой серой дорожной плитке, черные мелкие лужи. А вокруг угнетенного сквера улеглись железобетонные плиты, большая часть которых, как детали пазлов, что рассыпались на куски и смешались между собой. Здесь же совсем не было видно птиц. Воробьи, голуби и вороны покинули это место. Серое небо, серая земля под ногами солдат, где не слышно звуков природы. И только после того, как Котляров убедился в безопасности, он махнул рукой и вновь пошел вперед с рядовым Зуйко. Следом за ними вышли Мельник и Седов. Когда уже эта пара солдат дошла до сквера, перейдя дорогу, Седов махнул рукой. Последними из-за стен вышли Травник с Мариной и Огурцов. Весь отряд покинул картинную галерею. Все продолжали идти на расстоянии, разбившись на маленькие группы. Где-то далеко по-прежнему стреляли. Периодически, вблизи группы, с разных сторон были слышны одинокие выстрелы. Порой даже совсем близко. Иногда за серыми бетонными кучами что-то мелькало. Это пугало и настораживало. Солдаты держали оружие перед собой, крутили телом и головой. В угнетенном городе было не по себе. Шли по скверу и никому не показалось странным, что отойдя от картинной галереи, на пути не было заметно умерших тел.
Алесю Травнику было тяжело смотреть на убитый город, где когда-то кипела мирная жизнь. По сравнению с прошлой тьмой ночи, под поток вчерашних бесконечных капель и сумеречным рассветом, сегодня было куда осмотрительнее, было легче шагать вперед. Теперь ему было хорошо видно все в округе. Но от этого не становилось легче внутри самого солдата. Мрачное настроение окутывало его душу. Над головой серые облака больше не плакали. Лишь ледяной ветер обдувал со всех сторон. Из-за резких, сильных порывов розовели пухлые щеки парня, розовел его ровный острый нос. Алесь посмотрел на Марину, которая сложила руки перед собой и слегка дрожала от холода. Ее черные волосы летали по ветру: то прилипали к лицу, то парили за спиной. Алесь расстегнул застежки под рюкзаком и взял в руки военный плащ.
– Вот, возьми. – заботливо сказал он, отдавая свой плащ девушке.
– Спасибо. – дрожащим шепотом ответила Марина.
Она быстро развернула черный материал, а затем надела его на себя. Застегнула молнию, скрыв свое стройное тело.
Плащ хорошо защищал Марину от ветра, укрывал с головы до ног. Алесю, как и остальным солдатам, было не слишком холодно, хотя порой, порывы бокового ветра пробивали их военную одежду и будто касались кожи. В отличие от серой солдатской униформы черный плащ хорошо выделялся на городских серых руин. И именно поэтому вся группа свернула их и, только потом, вышла из здания. Движение девушки могло привлечь незваных гостей. Но Алесь об этом не думал, ведь в глубине своей, он постоянно размышлял над загадочными появлениями родных людей на этом пути. Даже Огурцов не обращал внимания на черный плащ. Ведь его наполняли трусливые мысли. Он шел последним, оборачивался, смотрел на картинную галерею и отчаянно молился, чтобы не погибнуть сегодня. Ивану часто казалось, что выжившие вражеские солдаты в черно-белой экипировке уже следили за ним.
Тем, кто шел в конце колонны, не было слышно, о чем говорят впереди идущие солдаты.
За спинами солдат и деревьев, командир не замечал Марину. И от того все шли довольно спокойно. Несмотря на холодные вихры, Котляров обратился к Зуйко, который напряженно смотрел по сторонам и быстро размахивал своей снайперской винтовкой.
– Это твое второе задание? – спокойным голосом спросил капитан.
– Нет. Третье! – воскликнул Зуйко, предположив, что из-за ветра его не будет слышно, и он продолжил говорить басом. – Я впервые воевал на седьмой день, после вторжения…затем на реке и теперь здесь.
– Да, несладко было первые недели войны. – устало произнес Котляров. – Слушай, ты же из города Красный?! Оттуда, откуда и я. Кто остался у тебя там?
Этот разговор уже сбросил все напряжение рядового Зуйко и тот расслабленно говорил, не переставая следить за городом.
– Жена. Мама, папа.
– Вот, оставили мы своих родных…а ради чего? Мало было лидеру мирной жизни. Захотел он повоевать, убивать!.. Седеют наши родители и жены раньше времени, ждут и гадают, когда же мы вернемся домой. А живыми ли мы вернемся?! В любом случае, надо стараться выжить.
Командир с нескрываемой злостью говорил о войне. Он с особым перепадом в голосе и с раздражением произносил свои слова. Зуйко слушал его и ничего не отвечал. Сухими пальцами правой руки он потер слегка покрасневший глаз и посмотрел в сторону обгоревших деревьев. Просторная и чистая от обломков дорога заканчивалась, они подходили к большой части разрушенного города.
Тем временем Седов и Мельник молча проходили сквер, чутко всматривались по сторонам. Им всегда было о чем поговорить, но большая ответственность и грамотное, бдительное поведение солдат забирали у них все желание общаться. Они строго выполняли приказ командира, понимали, что так у них больше шансов выжить на открытой местности. Это было не первое подобное задание, поэтому они знали, как вести себя в подобных обстоятельствах.
Погода тянула каким-то зимним холодом, хотя весна уже приступила к своим обязанностям. Худому солдату Огурцову было зябко, местами тело ощущало озноб. Он всю жизнь прожил в южной части континента, где больше светило солнце, нежели дул северный ветер. Солдатская форма плотно окутывала его тонкое тело, не выпуская тепло наружу. Открытое юное лицо Ивана принимало на себя всю прохладу сегодняшнего утра. И от этого ему казалось, что будто осколки льда проникали под его одежду. Иван находился в паре шагов от Алеся и Марины, шел последним. И чтобы не чувствовать себя одиноким, Огурцов ускорился и ближе подобрался к парню. Заговорил с ним, оставаясь за спиной.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.