Семья и близкие друзья весело смеялись, читая мой рассказ о наших домашних питомцах. Мне хотелось написать нечто, для развлечения читателя, где главными героями будут животные, со своими сложными и богатыми характерами, их непростыми взаимоотношениями, так похожими на человеческие, а люди будут служить фоном, оттеняющим смешные эпизоды. Я намеренно не придерживался хронологии и не называл человеческих имён, чтобы не отвлекать читателя людскими проблемами. Жена и дети просили вставить в повествование то одну, то другую смешную историю, сохранённую коллективной памятью. Однако я не отважился делать вставки в произведение, получившееся неожиданно удачным. Вдохновлённый успехом первого рассказа, я решил написать продолжение, в надежде, что оно получится не хуже. Может, когда-нибудь, я наберу материал на небольшую повесть, где, несомненно, постараюсь вывести из тени и людей.
…Я встаю рано, как правило, до пяти утра. Ценю этот краткий час одиночества и тишины за уютные запахи и звуки спящего дома, смутные воспоминания обрывков сна, первые ленивые мысли и ничем не замутнённые чувства. Ума подскакивает вместе со мной и бодро цокая когтями по полу бежит впереди, отчаянно размахивая хвостом (все ещё спят и подача звуковых сигналов строго запрещена), оглядываясь и пританцовывая она ведёт меня к входной двери, торопясь выскочить на улицу.
Люблю собираться на работу не спеша, со вкусом позавтракать, соблюдая чайную церемонию собственного изобретения. У нас с Умкой есть свой утренний ритуал. Дело в том, что в состав моего утреннего меню обязательно входят два бутерброда – поджаренные в тостере до золотистого цвета, накрытые по горячему маслом и сыром, они лежат на блюдце, чтобы быть торжественно съеденными в конце трапезы.
Так вот, Ума знает, что последний кусочек каждого из них принадлежит ей по праву, идущему от древнего закона. Этот закон, существующий с начала времён, основан на соглашении между человеком и зверем. Кусок пищи, брошенный со стола, есть цена собачьей любви и преданности, символ дающий животному возможность чувствовать себя частью человеческой стаи.
Умка не нарушает моего любимого уединения, но появляется откуда-то из тёмного угла гостиной или, если загулялась во дворе, начинает скрестить в заднюю дверь, стоит мне только откусить первый раз от первого бутерброда. Она садится напротив, так чтобы я мог её видеть, и не шевелясь и не отрываясь смотрит мне в глаза, призывая исполнить долг. Я бросаю, а она ловко, без лишних движений, каким-то змеиным изгибом шеи, ловит зубами своё законное лакомство.
Требования соглашения исполнены и Ума тут же деликатно удаляется. На втором этаже, в спальне сына, за закрытой дверью начинает орать кот. Он услышал, что внизу кормят. Прелесть уединённых размышлений грубо разрушена воплями нахальной скотины, и я тороплюсь открыть ему дверь, чтобы Тимоха не перебудил весь дом своей какофонией.
Не знаю, какие соглашения были заключены между нашими предками и кошачьим племенем, но условия наверняка были для людей кабальными. Если бы было возможно, я обязательно опротестовал бы их в какой-нибудь авторитетной судебной инстанции вроде Гаагского Трибунала, как противоречащие правам человека. Не важно кто и в какое время открывает холодильник, Тимоха абсолютно уверен, что это ради него – единственного и неповторимого. Кот требует жратву с неприкрытой наглостью, за это очень хочется дать ему по уху щелбана. Что, собственно, я и делаю, к превеликому своему удовольствию. Кот трясёт стукнутым ухом, но не обижается и не убегает. Он трётся об ноги и засовывает наглую волосатую морду прямо в миску, мешая выложить в неё пакетик корма. Я решительно отодвигают его в сторону.
Кот в последнее время вообще испортился и поверил в собственную исключительность до такой степени, что даже стал позволять себе запрыгивать ко мне на колени без приглашения. Так случилось, что полтора месяца назад сын принёс Тимоху с улицы в ужасном состоянии. Кот волочил задание лапы, а в его правом боку зияла жуткая рваная рана – скорее всего порвала собака. Главным подозреваемым стал Мишка, но ввиду отсутствия доказательств, обвинения ему так и не были предъявлены. Хотя, конечно, Тимоха со своим драчливым и неуступчивым характером вполне мог нарваться и на уличных собак, которых в нашей местности хватало с избытком. Сын уложил бедолагу в спортивную сумку и уехал в ночь.
Они вернулись в четыре утра. Кота зашили, одели в пластиковый капюшон, чтобы не лизал шов и назначили кучу уколов. Вид его вызывает жалость и сострадание, на которые так щедры наши женщины. Спальня сына на время превращается в лазарет. Шприцы, ампулы с антибиотиками, бинты, флаконы с антисептиками и впитывающие пелёнки, а посреди всего этого наш раненый герой. Ему действительно очень плохо, первую неделю он практически не поднимается, но когда приходит время делать уколы (три за раз!) Тимоха отчаянно сопротивляется. Он извивается, вырывается, царапается, кусается и рычит, как тигр. Экзекуция, ко всеобщему облегчению, закончена, кот уползает под стеллаж продолжая рычать хрипло и обиженно.
Ещё совсем недавно Тимоха находился в опале. Число его злодеяний превысило меру терпения людей, и он был подвергнут процедуре остракизма. Граждане древних Афин собирались когда-то на Агоре, чтобы решить судьбу того, кто угрожал демократии. И если количество глиняных черепков с именем подсудимого превышали 6000, то человек этот отправлялся в изгнание на 10 лет, не лишаясь, однако, имущества и гражданских прав. Так и кот наш был изгнан из дома и поселён в мансарду над гаражом, но не снят при этом с довольствия. Преступления его были столь тяжкими и многочисленными, что против него голосовал даже его вечный заступник. Гадёныш безнадёжно испоганил сыну две пары почти новых кроссовок сорок седьмого размера, любимую спортивную сумку и палас из спальни. Вообще, количество испорченной обуви достигло каких-то угрожающих масштабов, но это даже не полбеды!
Разбойник чуть не погубил Джека Воробья. Моя мама как-то подарила нам семилитровый стеклянный бокал, по форме соответствующий коньячному. Он стоял на пианино в гостиной и служил аквариумом для изумительно красивой рыбки – вуалехвостого петушка тёмно-фиолетового цвета, которого дочь назвала по имени любимого киногероя. Однажды, жена с дочерью вошли в дом и увидели, как Тимофей, привстав на задних лапах, передними шарит в аквариуме, пытаясь изловить рыбку. «Кот!» -в два голоса возмущённо воскликнули мои девчонки. Застигнутый на месте преступления разбойник задал стрекача и спрятался под лестницу, а бокал от резкого толчка соскользнул с пианино и с сочным хлопком разбился, расплескав по полу без малого ведро воды.
Огромная лужа, разнокалиберные осколки стекла вперемешку с мелкими жёлтыми камешками и судорожно хватающий ртом воздух несчастный Джек Воробей. …«Полундра! Свистать всех наверх!»…«Ведро!»… «Тряпки!»… «Осторожно не порежьтесь!»…«Трёхлитровую банку!»… Моя супруга – женщина с мягкими манерами и нежным детским голосом, но её воля твёрже чем карбид вольфрама. Её характер закалён семейной жизнью и многолетней работой в должности главного бухгалтера в разных обществах с ограниченной уголовной ответственностью у всевозможных мелких и крупных аферистов. Она уверенно берёт на себя руководство спасательной операцией, собственным примером увлекая подразделение на ликвидацию последствий аварии.
Лужи собраны и вытерты насухо, осколки подметены и собраны пылесосом, тёмно-фиолетовый вуалехвостый петушок в трёхлитровой банке помещён в безопасное, недосягаемое для кота место. Личному составу объявлена благодарность за грамотные и самоотверженные действия в чрезвычайной ситуации.
Никем не замеченный во время аврала Тимоха, вылез из-под лестницы и улёгся на диван тут же в гостиной, недалеко от места преступления. Он безмятежно спит среди подушек, блаженно развалившись на спине, раскинув лапы и высунув кончик языка. Но тут твёрдая рука хватает его за шкирку. Слышен звук распахиваемой двери. Короткий стремительный полёт над задним крыльцом – и Тимоха приземляется всеми четырьмя лапами в мягкий и пушистый, только ночью выпавший снег! Изгнание из Рая произошло столь внезапно и стремительно, смена тепла и неги на суровый холод жестокого мира столь разительны, что у кота зависает процессор, он надолго замирает, стоя по брюхо в снегу. Он по очереди отряхивает лапы и в недоумении оглядывается по сторонам, пытаясь сообразить, где же он всё-таки оказался. По закону жанра в сцене грехопадения должен появиться Архангел Михаил с огненным мечом, и он конечно является, приняв специально для кота образ Мишки, с великолепным набором белых и острых зубов. Тимоха вынужден быстро возвратиться к суровой действительности и спешно ретироваться, проскочив в щель между досками забора, отделяющего внутренний двор от садика.
Наш сердобольный сын устроил Тимоху, оборудовав ему для проживания коробку с одеялом в мансарде над гаражом, где временно была расположена моя мастерская. Там кот и провёл больше полугода. Летом, пытаясь задобрить меня, он устроил настоящий геноцид мышам, ежедневно принося и раскладывая на полу свои охотничьи трофеи. Но двери в дом и в сердца, утратившие доверие, не торопились распахнуться от этих подношений. Мишка выкопал себе яму, рядом с крыльцом под стеной с теневой стороны. Ему очень жарко, и он почти целый день сидит в сырой от близких грунтовых вод яме, как фашист в окопе, и зорко следит, чтобы изгнанник не проник в дом.
…Теперь всё плохое позади, Тимохина мытарства закончились, и о тяжёлом ранении напоминает только выбритое пятно на правом боку, да извилистый тонкий шрам. За время болезни кота разбаловали вниманием: «Ах бедный Тимошечка! Ах несчастный котик!». Он люто разжирел на больничных харчах и ведёт себя тише воды, ниже травы, прикидываясь при необходимости диванной подушкой.
До появления в доме Миши взаимоотношения Умы и Тимохи прошли разные стадии. Поначалу кот просто третировал глупого маленького щенка. Позже строго воспитывал, давая нагоняй за любой промах. Потом их отношения, очевидно, стал регулировать некий пакт о ненападении. Как-никак Ума выросла и поумнела, и пусть она добрая и трусоватая, но всё равно она стала большой и сильной собакой, раза в четыре крупнее Тимохи, если судить по весу. Пакт время от времени нарушался. То Тимофей, будучи не в духе надаёт Шельме оплеух за попытку влезть мордой в его миску, то Ума с рычанием прогонит кота от мусорного ведра. Ума всегда считала, что лазить в мусорное ведро это её суверенное право.
Но однажды я был свидетелем и отчасти стал причиной того, как высокие стороны, забыв взаимные обиды и противоречия, сумели объединиться и выступить единым фронтом для защиты общих интересов.
Я приехал домой с работы и по дороге от станции увидел в траве очень необычного кота. Кот был весьма распространённой у нас серо-зеленоватой масти с чёрными полосками, только полоски на спине были не поперёк, а вдоль. К тому же не совсем привычное сухощавое телосложение и изящная форма черепа наводили на мысль о некой породистости. Он не боялся меня, легко позволив взять себя на руки. Не знаю, о чём думала моя голова, но мне тогда почему-то показалось, что кот голоден и я приволок его домой. Я усадил нового знакомца на заднем крыльце, я выложил перед ним на блюдце пакетик кошачьего корма, как вдруг появились Ума и Тимофей. Ума, заходясь лаем, погнала бросившегося наутёк чужого кота, а Тимоха колобком катился вслед за Умой и его хвост, торчавший трубой, выглядел весьма воинственно. С одной стороны, мне было жаль горемыку, с другой стороны я чувствовал себя несколько неловко перед Умой и Тимофеем. Кажется, я необдуманными действиями как-то нарушил их конституционные права.
Мишка очень любит гулять. Стоит только появиться во дворе с поводком и ошейником в руках, он начинает вести себя как щенок. Серьёзный и суровый пёс крутится повизгивая, трётся об ноги так, что можно упасть, хватает зубами длинный повод из брезентового ремня и тянет за него к калитке. Больших усилий стоит усадить Мишку, чтобы одеть ошейник.
Ещё бы! Прогулки за пределы двора для него не слишком частое событие. Самым обычным его развлечением является лай. Вообще, если у вас слабые нервы или вы просто не выносите собачий лай, то заводить немецкую овчарку я вам не советую. Гавкают они много, основательно, подолгу и по любому поводу. Вот, например, наш Мишка. Он может долго, до получаса, тоненьким щенячьим голосом, лаять на забытую во дворе лопату. Сложно даже представить себе мотивы такого странного поведения. Он таскает этот предмет садового инвентаря по двору, скребёт лапой, пока кто-нибудь из нас не отнимет у него лопату и не спрячет её в чулан. Может это след какой-то детской моральной травмы?
Первые сотни метров Мишка торопится, натягивая поводок, обнюхивает все попадающиеся по дороге столбы, кусты, деревья и кочки, то и дело задирает лапу. Наконец дикий зов инстинктов удовлетворён и служебный пёс вспоминает о долге и дисциплине. Он не любит ходить «рядом», то есть у ноги и занимает эту позицию только при приближении людей. Я наматываю поводок на руку, чтобы не пугать народ, и стараюсь обвести Мишку стороной. Он идёт спокойно, не проявляя никакого интереса к встречным людям. Но если встречаются собаки…
…Со временем Миша перестал обращать внимание на брёх карманных дрищтерьеров. Хозяева собак покрупнее сами стараются держаться подальше от неприятностей – мы видим друг друга издалека и не допускаем опасного сближения. Однако, если встречаются бродячие собаки, то Миша не упустит возможности поскандалить. Беспризорники облаивают аристократа с безопасного расстояния, по-видимому выкрикивая что-то очень обидное и возмутительное, а он злится, рвётся с поводка и отгавкивается в ответ, нагоняя жуть на прохожих. Тут уж убеждения на него не действуют и единственный выход, это ухватить Мишку за ошейник и постараться как можно быстрее утащить его. Но дрянные шавки так просто не отстанут – им явно доставляет удовольствие безнаказанно поносить порядочного и благовоспитанного домашнего пса. И долго ещё будет раздаваться из глубины дворов их подлый лай, а наш фон Вишенхофф будет нервничать и оборачиваться.
По дороге в школу где учится дочь строят новый дом. На стройке завелись два довольно крупных, размером и внешностью сильно смахивающих на лабрадора, совершенно одинаковых чёрных пса. Не иначе их бабка согрешила с лабрадором. Но от спокойной и дружелюбной породы им досталась лишь внешность. Злобным и склочным характером они походили на дворовую шпану. Каждый раз, когда мы с Мишенькой проходили мимо, два чёрных негодяя выкатывались из подворотни и, далеко провожая, облаивали нас, брызжа слюной. Они близко подскакивали к моему мальчику, щёлкая пастями, и всем своим видом давали понять, что не прочь подраться.
А Миша… А что Миша? Его свобода была ограничена строгим ошейником и моей стодвадцатикилограммовой тушей (я мужчина довольно крупный и даже немножко пузатый). Хорошему мальчику оставалась только яростно рычать и, пылая праведным гневом требовать сатисфакции за нанесённые оскорбления. Ну что же, когда дело касается чести семьи приходится принимать крутые решения.
И настал День Гнева! Мы в очередной раз идём встречать дочь из школы. Я готов – рука продета в петлю на конце шестиметрового брезентового ремня, а сам он аккуратно смотан крупными кольцами, чтобы не запутался в самый ответственный момент. Мишка тоже готов. Ещё из-за угла он идёт весь вытянувшись в струнку, уши торчком, вздыбленная холка слегка подрагивает от напряжения. Всё идёт по плану. Мы проходим мимо стройплощадки и из-под ворот тут же выскакивает наша черномазая шантрапа. Они прыгают, облаивая нас со спины, и делают угрожающие выпады в сторону Мишкиного тыла. Я до поры сдерживаю своего пса – он громко негодует и рвётся в бой. Гопники заходят спереди, их вид и поведение выражают злобу и решимость. Обстановка накалена до предела, расстояние между разверстыми пастями противников не более двух метров. Я отпускаю поводок…
…Ой, то не ясный сокол налетает на стаю диких гусей – то сильномогучий Миша – богатырь налетел на супостатов! Своим длинным телом, при помощи какого-то непостижимого кругового манёвра он сгребает хулиганов в бесформенную кучу, прижимает к огромному колесу стоящего рядом бетоновоза и без разбора хватает зубищами подвернувшиеся бока, загривки и зады. Пустынную улицу оглашают визги боли и ужаса. Изрядно помятые урки бросаются наутёк, к спасительной подворотне, но им достаётся и на отходе – Мишка преследует их, кусая за задание лапы. Я сдерживаю его, прекращая погоню у самых ворот стройки.
Полная и безоговорочная Виктория! Враг разбит на голову и обращён в бегство. Артур Аз Асирис фон Вишенхофф проявил чудеса воинской доблести, не посрамив честь своего славного рода! Абсолютно счастливый Мишка гордо вышагивает впереди меня и его шикарный хвост развевается как знамя победы. Интересно было бы посмотреть, как немецкая овчарка работает с овечьим гуртом, может быть применённый с таким успехом приём, полностью нейтрализовавший сразу двух противников, это закреплённый на генетическом уровне способ сбивать овец в стадо?
Метрах в ста от нашего забора на болоте стоит небольшой павильон. Там две пожилых женщины с нашего микрорайона держат маленький приют для бездомных собак. Мишке доставляет особое удовольствие облаивать и собачниц, и их питомцев. Причём если с собаками это похоже на общение, то на собачниц он гавкает просто самозабвенно, бросаясь на забор, и пытаясь высадить калитку, высоко подпрыгивая и ударяя в неё всеми четырьмя лапами. Зимой Миша взбирается на кучу снега и, внезапно высунув над забором свою лохматую башку, имеет честь облаять достопочтенных содержательниц приюта лично, доводя их чуть ли не до инфаркта. Стоит отметить, что они единственные из людей, по отношению к которым наш пёс проявляет агрессию. Обязательно установлю камеры по периметру дома и прослежу – возможно, что это не спроста.
Как-то раз Мишке вместе с Умой среди дня удалось выскочить со двора (кто-то плохо закрыл калитку) и они не сговариваясь рванули на болото, к собачатнику. Мишенька был тогда ещё совсем юн и неопытен и часто следовал за Шельмой. Жена заметила побег из окна, и в накинутом поверх домашнего халата пальто и расстёгнутых сапогах, на босу ногу, с поводком в руках, пустилась в погоню! Пальто развевалось, незастёгнутые голенища хлопали по сторонам, загребая собою снег. Благопристойная дама – почтенная супруга и мать двоих детей, бежала выкрикивая вслед беглецам требования немедленно вернуться, нелестные эпитеты, горячие пожелания и вкратце обрисовывала ближайшие ослепительные перспективы на чистом русском языке. Думается, что некоторые из этих выражений вогнали бы в краску и нетрезвого сапожника, а сложные обороты и многоэтажные синтаксические построения не постеснялся бы записать на память бригадир портовых грузчиков, чтобы при случае блеснуть ораторским искусством.
Сложно сказать, что возымело большее действие на Мишеньку – добрые слова или решительный тон, которым они были сказаны, но он вернулся и позволил накинуть на себя поводок. Шельма искренне наслаждается ситуацией. Её веселит устроенный ею кавардак. Она радостно скачет вокруг Миши, провоцируя на возню с грызнёй, а глупый юнец не может удержаться от навязываемой игры. Он рвёт и дёргает поводок из стороны в сторону и заставляет хозяйку сойти с протоптанной тропинки. Жена тут же проваливается в снег чуть ли не по пояс. На градуснике минус двадцать два градуса по шкале Цельсия…
…Пьяный сапожник, не зная куда прятать глаза, стыдливо закрыл уши ладонями, а бригадир портовых грузчиков дал себе обещание обязательно завести блокнот, чтобы иметь возможность записывать жемчужины русской словесности… Вот оно, несомненное преимущество высшего образования, полученного в строительном ВУЗе!
Ну вот, наконец порядок восстановлен. Сапоги извлечены из снега и помещены сушиться под батарею. Мишка водворён и заточён в вольер. Шельма, получившая строгий выговор и шлепок тапком по филейной части для острастки, изображает из себя побитую собаку – она лежит прижавшись к ковру, её уши безжизненно опущены, а грустные глаза готовы разразиться потоками слёз. Лишь хвост, живущий своей собственной, отдельной от Умы жизнью, выдаёт её лёгким постукиванием об пол. Это означает, что шалость удалась. Шельма будет печально вздыхать и ходить с несчастным видом, пока жена не обратит на неё внимание: «Умочка, зайка, иди сюда!» Тогда хвост начинает размахивать с такой силой, что Уму заносит из стороны в сторону и она, не в силах более притворяться бежит обниматься и лизать руки.
Хитрая Мандатра из породы Еврейских Сторожевых знает, что после взбучки её пожалеют и может быть даже угостят какой-нибудь сладостью. Сладкое нельзя собакам. Это для них вредно. Но жизнь вообще вредная штука. К тому же существует мудрая русская поговорка (не знаю, есть ли ещё у какого-нибудь народа что-то подобное), с моей точки зрения здорово обрисовывающая черты национального характера: «Если нельзя, но очень хочется, то можно».
А Уме очень хочется, просто ужас, как хочется. Она неисправимая сластёна. Все в семье это знают и стараются не афишировать употребление конфет и шоколада, чтобы не вводить животное в искушение и не испортить ей здоровье. Но стоит только… на втором этаже… в спальне… за закрытой дверью… в темноте… под одеялом… попытаться беззвучно развернуть обёртку на конфете… как вы тут же услышите лошадиный топот, взбегающей по лестнице собаки. Одно мгновение, не больше – и она сидит перед вами со склонённой чуть набок головой, переминаясь передними ногами, и весь вид её выражает мольбу: «А что это ты тут ешь? Дай хоть кусочек! Ну, пожалуйста! Или я умру! Прямо сейчас!». И ей конечно дадут кусочек. Маленький, не больше ногтя на мизинце. И её тёмные влажные глаза затуманятся от испытываемого блаженства. И она ляжет рядом, и будет тихо постанывать в экстазе.
Я уверен, что когда-нибудь этот абзац станет частью другого рассказа и пишу его только для того, чтобы как-то закруглить своё повествование. Когда к человеку приходит зрелость? Думаю, когда он осознаёт, что созерцание может быть не менее привлекательным чем действие. И когда начинает строить планы. Молодости не свойственна наблюдательность, ей некогда планировать. Молодость торопится наслаждаться жизнью во всей её непредсказуемой изменчивости, она эгоистична – ей нет дела до окружающих. В этом её природа и мы не можем осуждать её за это. Но сами будем пользоваться преимуществами зрелого разума, способного наблюдать, собирать, копить, осмысливать, подытоживать, а затем обобщать, додумывать и облекать сначала в слово, а потом в форму. И пусть молодость сумеет воспользоваться плодами наших трудов.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.