Тимур наслаждался всем. Этим прекрасным домом, своими отдельным апартаментами, которые были больше, чем его предыдущее жильё, вещами, машиной, едой. И самое главное, у него теперь есть статус! Наконец-то он добился того, чего действительно достоин.
Хотя поначалу он испугался, что у него не получится выиграть. Слишком уж резво начал гонку этот мажор, слишком хороша у него оказалась машина. Чувствовался опыт противника. Но и Тимур был не простачок, тоже имел опыт в гонках и козырной туз в рукаве. Всегда нужно искать слабости противника заранее, что и сделал Тимур.
Он валялся на огромной кровати, закинув руки за голову, улыбался и смотрел в потолок. Строил планы, как обязательно «пройдется» по всем девкам этого мажора, у него обязательно их должно быть много. Первые несколько дней после подмены он отсиживался в комнате, слишком велик был страх выдать себя и лишиться столь замечательной жизни. Благо его не тревожили, никуда не звали, а еду приносили прямо в комнату. Потом начал изучать окружающий мир как внутри дома, так и за его пределами. В «Инструкции по адаптации» были перечислены основные места, где может появляться оригинальный носитель личности Марат: институт, кафе, спортзал, пару ночных клубов, пару ресторанов. После прочтения инструкцию надлежало уничтожить, что Тимур и сделал.
– Очнись и послушай меня. – сказала ему Тамара.
Он не слышал, как она вошла в комнату.
– Как ты понимаешь, тебе всё это досталось не просто так. – начала Тамара строгим голосом. – Я тебя предупреждала, что придется отработать то, что ты получишь авансом. Давай сразу расставим точки, что бы мне не пришлось потом принимать меры.
Тимур сел на край кровати. Он до сих пор не привык к своему голосу, он казался ему писклявым и каким-то слащавым, а слова и выражения, которые он теперь использовал, не вязались с его привычками. Но слово «статус», услада для сознания Тимура, оправдывало все неудобства. Разговаривал пока в основном сам с собой, смотрясь в зеркало, редко вступая в беседы с прислугой или с охраной. Благо новый отец с ним пока что вообще не пересекался за эти несколько дней. Еще приятным бонусом было зрение. Он теперь прекрасно видел без очков. Следы от татуировки тоже рассосались окончательно.
– Мальчишка, чьё место ты занял, изрядно подпортил мне жизнь и работу. Надеюсь, что ты будешь умнее и дальновиднее. Мне стоило немало усилий, что бы втянуть тебя и его в игру, а теперь придется потратить еще столько же, что бы ты больше не играл в «Дуэль».
– Почему его просто не убрали? – спросил Тимур. И скривился от звука своего голоса.
– Всему свое время. – ответила Тамара.
– А откуда вы знали, что я выиграю?
Тамара прошлась по комнате, остановилась у окна и посмотрела на площадку перед домом и аллею, уходящую от нее к воротам. Прекрасный дом, прекрасное место, красивый сад. Вышколенная прислуга в доме, профессиональная охрана. Ей тоже стоило приложить немало усилий, что бы добиться этого места, этого статуса. Она изменилась сама под новый статус и привыкла к новой себе. Так что она прекрасно понимала чувства этого мальчишки. Он пока видит только внешние признаки красивой жизни, а вот она вкусила её сполна. Но ведь может быть еще лучше, еще больше денег, еще больше власти и известности.
– Я не знала, но сделала для этого достаточно, ты сам знаешь. Это не просто твой выигрыш, это хорошо проведенная работа. Мне сказали, что ты и сам приложил кое-какие усилия не только в гонке. Поэтому твою внешность и подготовили немного заранее, до победы. А вот настоящего Марата продержали в палате для подгонки под тебя. Ой, извини, это же ты теперь Марат. – негромко засмеялась Тамара. – Пора привыкать и тебе, и мне. Итак, Марат, у тебя только две задачи – войти в роль и слушаться меня. Никогда не забывай, кто дал тебе возможность изменить жизнь. Понял?
– Да. – стараясь выглядеть спокойным сказал Тимур, хотя внутри всколыхнулась злоба. Прежде с ним никто из женщин так не разговаривал. Её надменность и властность его раздражали. Да и посмели бы женщины из прошлой жизни так себя вести в его присутствии, он бы сразу поставил их на место. Но эта женщина имела власть над ним, а значит и право так разговаривать. Да и на самом деле, именно она привела его сюда.
– Хорошо. – спокойно, но повелительно сказала Тамара. – Теперь мне нужно помирить тебя с отцом. Я скажу ему, что ты не так давно попросил у меня прощения, и я пригласила тебя на семейный ужин, скажем, сегодня вечером. Дальше моя забота. На ужин тебя позовет служанка. Кстати, запоминай кого и как зовут. Я сменила всю прислугу, так что никто не обидится.
Смена прислуги нужна ей была для того, что бы никто не заметил разницу в привычках и поведении нового Марата. Её муж, погрязший в рутине политики с головой, уже давно не обращал внимание на бытовые мелочи. Прислуга и охрана постепенно стали для него чем-то вроде мебели, хотя он вполне этично с ними разговаривал. Но когда сменилась прислуга, он заметил отсутствие только Любы, о чем как-то сказал жене. Но та его успокоила, и больше эта тема не поднималась.
Тамара направилась к выходу из комнаты, но у дверей задержалась.
– Марат. – позвала она, а когда он не отреагировал, повысила голос. – Марат! И если отец обратит внимание на твой имплант, скажешь, что уже давно поставил, просто ему не говорил. Пусть ему будет неудобно за невнимательность.
Вечером Тимура пригласили на ужин. Причем служанка шла перед ним до самого обеденного зала, так что Тимуру не пришлось ничего вспоминать. Он еще не до конца освоился в большом доме. Войдя в зал, он молча проследовал к отодвинутому стулу, перед которым были поставлены приборы. За столом уже сидели Станислав Владимирович и Тамара. Глава семьи так же молча исподлобья смотрел на молодого человека, а когда пауза затянулась, недовольно спросил:
– А поздороваться хотя бы с отцом не хочешь?
– Здравствуйте. – твердо сказал Тимур.
– Ну здравствуйте. – язвительно передразнил его Станислав Владимирович. – Тамара рассказала мне, что тебе хватило ума извиниться. Я конечно удивляюсь, как она тебя вообще так быстро простила. Но на то у нее и сердце золотое.
Последние слова он произнес более тепло уже поворачиваясь в сторону Тамары и глядя в ее декольте, видимо пытаясь получше рассмотреть то самое сердце. А та улыбаясь смотрела на мужа. Тимур отметил про себя, что днем на ней этого платья с вырезом не было.
– Дорогой, не будь так строг. Я просто увидела, как мальчик мучается, поэтому мне не составила труда простить его. Посмотри, как он похудел и осунулся. – сказала она, беря Костова-старшего за руку. – И моё прощение ни в коем случае не отменяет твоих слов про работу.
Станислав Владимирович нахмурился и принялся ковырять вилкой в тарелке. Видимо ему не очень хотелось обсуждать этот вопрос. Он остыл после того скандала, и даже передумал выдворять сына из дома. По мнению отца, Марат был неплохим парнем, беззлобным и не заносчивым. Костов-старший видел детей других богатых людей из своего окружения, политиков, бизнесменов. Порой встречались настолько оторванные от реальности молодые люди и девушки, которые искренне думали, что им должен весь мир, что само их рождение есть кредит всем окружающим. Избалованные, не знающие ни в чем отказа. Марат конечно тоже не в подворотне вырос, но некоторые его черты характера отец считал следствием лени сына и влиянием той среды, в которой он вращался. Ленивым может быть как богатый, так и бедный. А среда… Ну не с нищетой же ему общаться для воспитания характера. Зато Станислав Владимирович видел, как Марат общается с прислугой или охраной, с людьми более низкого социального статуса: он не грубил, не кричал, не приказывал. Костов-старший считал свою манеру общения с обслугой чем-то вроде снисходительной доброты, «барской» заботой. И видя в сыне задатки такого же стиля поведения, внутренне одобрял это. Или вот его успеваемость. Да, учителя в школе и преподаватели в институте жаловались на отсутствие желания учиться. Но так о каждом ученике или студенте говорили. Зато когда Марат брался за учебу, у него всё получалось неплохо. Вот выходки с погонями, с рассказами об алкоголе за рулем, клубами почти до утра, конечно Костову-старшему не нравились, и он каждый раз давал себе слово поговорить со взрослеющим сыном. Станиславу Владимировичу было удобно объяснять себе эти эксцессы сына трудностями переходного возраста, который, как известно, проходит. И пока единственное, на что хватило Станислава Владимировича, так это под кое-какими предлогами ограничить траты на развлечения путем установления лимита банковской карты.
– Дорогой, я хочу помочь в этом вопросе. И у меня как раз есть вакансия для Марата. Уж лучше он будет работать под нашим присмотром, чем пропадать неизвестно на какой работе. – продолжала Тамара.
– И что за вакансия? – без удивления спросил Станислав Владимирович. Тамара улыбнулась: судя по тону заданного вопроса, ей даже не придется уговаривать мужа. А муж принял улыбку на свой счет.
– Помощник-референт. – ответила Тамара.
– Референт. – повторил Костов-старший. – А справится? Он же даже институт не окончил. Я понимаю, что он прогуливает много, а так вообще на учебу забьёт.
– Нет, я уж за этим прослежу. – всё еще улыбаясь и поглаживая руку мужа проворковала Тамара. А Станислав Владимирович оторвал взгляд от тарелки и снова увлекся содержанием декольте молодой жены.
«Ну вы еще трахнитесь прямо здесь.» – Тимур постарался не скривиться, уткнулся взглядом в тарелку, как до этого сделал Станислав Владимирович, и продолжал есть.
– Ну хорошо, бери его к себе. Но при условии, что институт он не бросит. – без сопротивления сдался Станислав Владимирович.
– Это даже можно будет использовать в предвыборной агитационной программе. – сказала Тамара.
– Да, используй, если считаешь нужным. – одобрил Костов-старший.
После ужина, когда Костов-старший ушел в свой рабочий кабинет, Тамара ненадолго задержалась в коридоре, что бы дождаться Тимура.
– Завтра утром ты поступаешь в мое распоряжение уже официально. Объясню всё по ходу дела. – сказала она Тимуру.
На следующий день Марат отправился устраиваться на работу. Он решил, что если не знаешь, что делать, нужно делать хоть что-нибудь. Отец давно ему говорил о поиске работы. Ну вот и сложилось…
По пути его голову разрывали две противоречивые мысли: с одной стороны, он должен обратиться в Мосгвардию и заявить о своем похищении, а с другой, если эта затея провалится, ему как минимум не дадут отыграться на новой «Дуэли». Да и мало ли, что стоило ожидать от этого лысого с его боевиками, врачом и мужчиной в сером костюме.
«Нельзя сидеть сложа руки, иначе я совсем тут сойду с ума. Нужно каким-то образом сообщить отцу, и он вытащит меня с этого дна. Я же никогда не был тряпкой, никогда не боялся никого. Почему же сейчас я опасаюсь каких-то букмекеров, которые использовали меня? Что со мной сделали, если я даже некоторые слова не могу произнести?» – думал он, шагая вдоль дороги и изредка поглядывая на карту в коммуникаторе. Иногда он смотрел по сторонам и удивлялся, практически всему. Вот высоченная трава вместо ухоженного газона вдоль дороги, вот яма на асфальте, вот трещина на посеревшей штукатурке здания, которое раньше было явно желтым, а сейчас бледно-серое и в пятнах от снятых вывесок. И что больше всего его поражало, вокруг было огромное количество машин с топливными двигателями. Да как люди до сих пор не задохнулись или не отравились, живя в таком районе?
В центре Москвы, который начинался сразу от внутренней стороны МКАДа, разрешено было передвигаться только электрокарам и общественному транспорту с электрическими силовыми установками. Въезд автомобилей с топливными двигателями был строго запрещен. «Двигатель внутреннего сгорания» – вспомнил Марат название, и вдруг резко накатили какие-то воспоминания об их устройстве, принципе работы, ремонте.
Марат встал как вкопанный. Он не мог знать этого! Он никогда, вообще никогда не сталкивался с тем, что сейчас вспомнил.
– Чего это он? – спросил парень в черной униформе, сидящий за рулем серой неприметной машины, которая вот уже второй квартал сопровождала Марата от подъезда.
– А чего? – переспросил второй, сидящий на переднем пассажирском сиденье.
– Да шел, шел, а потом раз и остановился. Вот стоит как столб. – ответил первый.
– А. Это скорее всего флешбеки ложной памяти попёрли. В первую неделю он вообще на психа будет смахивать. А потом или сорвется и побежит к гвардейцам, а оттуда в психушку, или успокоится. – посмотрев на Марата сказал второй. – Тебя откуда к нам перебросили, что ты элементарным вещам удивляешься?
– Из центра. – скривившись сказал первый. – Я до этого только с более высоким уровнем дуэлянтов работал, там без припадков и столбняков обходится.
– Ого. А чего накосячил, если к нам на грешную землю спустили? – хихикнул второй.
– Да представляешь, придурок один выиграл счастливую жизнь, попал в новую шкуру и на радостях упоролся бухлом и химией. В первый же день. Я в машине сидел ночь, а на утро «скорая», и выносят его в мешке. – злобно процедил первый.
– Да-а-а. Бывает и такое. – протянул второй. – Ладно, может ещё вернут на высокоуровневых игроков. Всё, не отвлекаемся, он пошел.
Марат пошел дальше. Уже более ускоренным шагом, потому что попасть в автосервис ему захотелось поскорее.
«Как там этот доктор говорил? Добавили знания и речевые обороты? – вспоминал он то, что ему, находящемуся в полубредовом состоянии, говорил человек в белом халате. – Да эти твари у меня в голове покопались. Как это вообще возможно?»
Через пятнадцать минут он был на месте. Одноэтажное здание, стоящее по соседству с еще несколькими такими же серыми бетонными строениями. Унылые серые бетонные джунгли. То ли дело автосервис, где Марат ремонтировал свой «Гелик»: стекло и сталь, под ногами гранит и цветные силиконовые коврики, место для отдыха и прекрасный газон у входа. Да впрочем центр Москвы весь был сделан если не идеально, то близко к этому. Это было место, где хотелось жить людям. А то, перед чем сейчас стоял Марат, было местом, в котором хотелось умереть всем остальным.
– Я по поводу работы. – буркнул он девушке за стойкой.
– Ага. – сказала она, и даже головы не подняла, а продолжала пялиться в свой коммуникатор.
– Че, трудно позвать управляющего, или кто у вас тут рулит?
– Ща. – так же безразлично ответила она оставаясь на месте.
Не привыкший к такому обращению обслуживающего персонала Марат моментально разозлился. Им же деньги платят, они же должны бегать и отрабатывать хорошее настроение клиента. Ну и пусть он не клиент сейчас, но все же не пустое место, что бы с ним так обращаться.
Он громко хлопнул ладонью по столешнице стойки, и когда девушка вздрогнула и опасливо посмотрела на него, жестко сказал:
– Мне самому его найти может? Или оторвешь седло от стула?
– Псих. – прошипела та, откинула черно-розовую челку рукой и нехотя поднялась.
Через две минуты она привела какого-то здорового мужика в робе и тыча пальцем в Марата запричитала:
– Орёт такой тут, грубит. Нафиг нам такие работники…
Мужик посмотрел на Марата и молча махнул рукой, приглашая следовать за ним. Марат обогнул девушку, которая так и бубнила что-то ему в спину, прошел в дверь за стойкой. Они оказались в ремзоне, пространство которой было поделено на секции прозрачными ширмами из мягкого пластика, и в каждой секции стоял подъемник, роботизированный помощник, справочный терминал. Ну в принципе, как и в привычном автосервисе, только полы из бетона, много мусора и шума. Еще роботы-помощники были допотопные, видимо отечественного производства: одна рука-манипулятор на основании, весьма ограниченное устройство, годящееся только на простейшие манипуляции. И справочные терминалы, предназначенные для выдачи информации о запчастях и их неполадках, были похоже на телевизор в его нынешней квартире, в отличии от объемных проекторов в настоящих сервисных центрах. Немного пройдя вперед, мужик молча показал рукой Марату дальнейшее направление и пошел по своим делам. Теперь Марат понял, почему он делал всё молча: в окружающем шуме всё равно ничего не было слышно. С разных сторон доносились жужжание, треск, удары, звон, даже музыка, и всё это складывалось в такую шумовую завесу, что разговаривать в ней было бесполезно. Марат проследовал в указанном направлении, к лестнице в офис. Лестница вела в закрепленный под крышей здания контейнер, одна стена которого была заменена стеклом. Этот контейнер и был офисом, возвышающимся над рабочей зоной. Марат поднялся и без стука вошел.
За дверью оказался один огромный кабинет, в дальнем конце которого стоял стол, а за столом сидел вероятнее всего управляющий или хозяин автосервиса. Он подзывающе помахал рукой Марату:
– Подходи, подходи.
Марат подошел к столу и сел на стул напротив мужчины. Тот был непонятного возраста, весьма полный, но какой-то подвижный. Голубая рубашка с коротким рукавом растягивалась на пуговицах, но от полного расползания по швам её сдерживали две параллельные линии подтяжек. Толстяк был коротко стрижен и бородат.
– Ага, садись, садись.
Видимо повторять по два раза было его привычкой.
– Ты у нас… – он взял лист бумаги со стола, прочитал в нем что-то, – Тимур. Ага. Меня зовут Глеб Палыч, я владелец этого чудесного места.
Он обвел рукой дугу в сторону прозрачной стены, как бы показывая обширность своих владений.
– Так, Тимур, все рекомендации и отзывы с предыдущего места у меня есть, твоя квалификация подтверждена, проблем нет. Да, проблем нет. – продолжал толстяк. – Условия стандартные, оплата по тарифной сетке, сам заешь. Испытательный срок месяц, но это для проформы, не думай о нем. Не думай. Вопросы есть?
– Нет. – выдавил из себя Марат. Единственным его желанием было, что бы этот цирк поскорее закончился.
– Ну и хорошо. Спускайся сейчас, сразу направо от лестницы раздевалки, твой шкафчик номер тринадцать, вот ключ. Да, вот ключ. – и толстяк положил перед Маратом черную пластиковую карточку, закрепленную на шейной лямке. – Он же пропуск на работу, он же карта рабочего времени. В шкафчике наряд на работы, там всё указано, с чего начинать. Ну, в путь!
Как только Марат вышел из кабинета, толстяк взял со стола коммуникатор, набрал номер и откинулся в кресле, активировав имплант для разговора.
– Ага, привет, это я. Да, пришел твой парень, пришел. Ну сейчас попривыкнет и предложу, почему бы и нет. Он и вправду так хорош, как ты обещаешь? Ну ладно, ладно. В эти выходные и посмотрим.
Марат к своему удивлению после того, как одел рабочий комбинезон и взял планшет с нарядами на работы в руки, вдруг почувствовал, что знает куда идти и что делать. «Это игра. – повторял он про себя. – И я должен выиграть этот этап».
И он втянулся, не заметив как пролетел день. К вечеру, когда он вылез из под капота ремонтируемой машины, то очумело посмотрел вокруг, потом на свои руки, на машину.
– Твою же мать… – восторженно-удивленно произнес он.
Спину ломило, руки болели. Физические нагрузки дали о себе знать. Хотя он раньше похаживал в спортзал, и это было обязательной частью имиджа, тусовки. Даже с тренером боксом занимался. Но это было в том возрасте, когда подростки насмотревшись спортивных каналов и кино тратили любые деньги, лишь бы стать за месяц спортсменами. Тренеры с удовольствием брали плату и изо всех сил старались им помочь: болтали с подопечными на тренировках, разрешали пропускать занятия, не перегружали горе-спортсменов, лишь бы у них ничего не заболело. В общем, всё это было для развлечения. А работа оказалась совсем другим занятием, нежели Марат себе представлял. Единственное, что его постоянно доставало – съезжающие на кончик носа очки. Но на это было некогда обращать внимания, так как он увлекся процессом, в котором, как оказалось, он разбирался. Это было необычно и удивительно.
Следующий день пролетел так же. И потом еще один. А на четвертый день его вызвал Глеб Палыч.
– Садись, садись. – сказал он уже сидящему Марату. – Смотрю, ты как заведенный работаешь. Прямо как робот. Ух! Это надо поощрять. Да, поощрять. У меня для тебя маленький сюрприз. Мне тут люди шепнули, что ты гонки любишь.
Марат вцепился в подлокотники кресла, кровь отхлынула от лица. Значит толстяк знает о Марате правду! Значит он может помочь. Но прежде, чем он успел что-то сказать, Глеб Палыч продолжил:
– В общем, у нас всё как у всех – днем работаем, ночью гоняем за деньги. Мне подсказали, что ты и на прошлом месте работы так делал. Так что ничего нового. Ну как тебе новость?
– Зашибись. – сипло выдавил Марат.
– Вот и ладненько. Завтра ночью заезд. Машину дам, взнос за тебя сделаю. Половина выигрыша моя. Половина проигрыша твоя. Согласен?
А вот это Марату было уже знакомо из его реальной жизни. Тот самый стрит-рейсинг. Весьма популярное развлечение, оказывается, как среди жителей центра Москвы, так и среди жителей окраины. Взнос – это ставка за участие в заезде. Победитель забирает ставки всех участников, половину придется отдать толстяку. А если проиграешь, то будешь должен ему половину взноса. Выиграть можно много, а проиграть всего половину взноса. Гениальный заработок для толстяка, особенно если он проплачивает за хорошего водителя.
Но в кошельке Марата по прежнему двести рублей и один доллар. А четыре дня он жрал крупы из кухонных шкафчиков, которые учился готовить через коммуникатор. И потом сидел на унитазе по полночи. А вторые полночи скулил в затхлую подушку.
– Какой взнос? – всё так же сипло спросил Марат.
– Вот это деловой разговор. Двести баксов.
– Сколько участников?
– Шесть.
Это шанс заработать шестьсот баксов или потерять сто. В прошлый раз, когда ему предложили сыграть и поманили пятидесятью тысячами баксов он потерял жизнь. Что такое сто долларов, по сравнению с жизнью?
– Согласен. Дистанция?
– Отлично, отлично. Обычный чек-поинт на шесть километров с отметкой по дыму. А тачку бери любую из готовых в сервисе. – махнул рукой в сторону прозрачной стены Глеб Палыч.
– Это в смысле? Типа на тачке клиента гонять? – Марат был весьма удивлен.
– Тимур, ну не строй из себя дурачка. – засмеялся толстяк. – Еще скажи, что ты не так же на предыдущей работе делал. Да у нас половина автосервисов так работает. Поэтому и гонки исключительно на стоковых машинах.
От этого уточнения Марата скривило. Уж слишком много напоминаний о его недавнем проигрыше за сегодняшний вечер.
– А если машина пострадает? – спросил он.
– Спишем на несчастный случай при транспортировке клиенту. У нас это вписано как дополнительная бесплатная услуга в ремонтный контракт. – засмеялся толстяк.
Следующий день Марат провел как на углях. Машину он выбрал без раздумий: оранжевая «Тойота 86» была по сути той же самой «Субару Зенит», которая отправила его сюда, в эту жизнь автослесаря и неудачника из многоэтажки. Вообще-то в гараже было несколько машин со спортивными обводами кузова и неплохими динамическими характеристиками. В России была сейчас мода именно на доступные псевдоспортивные машины, как до этого была на джипы, а потом на кроссоверы. Но двойник «Субару» был один, и Марат не захотел ничего другого.
Еще очень хотелось спросить у толстяка, кто же ему сообщил подробности про прошлое Тимура. Именно Тимура, а не Марата. Двойник и в самом деле был причастен к гонкам, ведь «Субару» он вел вполне уверенно. Толстяк упомянул «предыдущую работу», рекомендации с неё, и работа эта безусловно была связана с автосервисом. И у Марата были подозрения, что к втягиванию его в новые азартные игры снова причастны организаторы «Дуэли».
Вечером Глеб Палыч сам спустился к Марату и сказал:
– Пора, Тимур, пора. Жду тебя на стоянке, переодевайся и езжай за мной.
Сам толстяк поехал на своем огромном пикапе. В «Тойоту 86» он бы просто не уместился, а если бы его туда и запихали усилиями всех работников сервиса, то не закрыли бы дверь из-за оставшегося снаружи объема его тела. Марат был обрадован тем, что не придется узнавать дорогу или строить маршрут на коммуникаторе, и пристроился в хвост пикапа.
Заезды проводились за внешним периметром МКАДа на трассе-дублере. Марат не стал уточнять, почему не на самой кольцевой, да и времени на разговоры особо не было. Если на гонках, в которых он участвовал в своей прошлой жизни, была некая атмосфера, тусовка, что-то среднее между вечеринкой и соревнованием, то здесь всё было иначе. Суровые и молчаливые парни, отсутствие яркой иллюминации и музыки, да даже привычных нимфеток, шатающихся между красивыми машинами и заигрывающих со всеми подряд, не было.
По приезду их просто выстроили в одну линию на трассе. Вместо девушки со своим же лифчиком в руках, дающей старт гонке, вышел какой-то мужик с ракетницей. На обочине стояло несколько машин, приехавших с другими гонщиками, так же как Глеб Палыч с Маратом. На капот и крышку багажника всем участникам заезда налепили по широкой фосфорецирующей полосе разного цвета. Выстрел.
Дистанция оказалась не шесть километров, а пять с половиной. Полосы на капотах и багажниках гонщиков служили отметками в темноте, по которым можно было определять местонахождение каждого. Ведь гонка велась без фар. Ориентирами на трассе были элементы разметки, светящиеся в темноте, и такие же фосфорецирующие ограждения на поворотах, подсвеченные чем-то с земли. Марату почему-то вспомнилась та девочка в клубе и её танцующая татуировка вдоль позвоночника. Так же извивалась разметка трассы и мелькали разноцветные отметки его соперников то впереди, то в зеркале заднего вида.
Он пришел первым. Как же легко дается победа, когда нечего терять.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.