Адам приманил диких собак видением наглого жирного кота, и группа быстро пересекла Периметр, пока в двухстах метрах от них охрана тренировалась в меткости стрельбы по лающим мишеням в условиях плохой видимости. Дальше пошли медленно. Адам впереди, за ним Артем с детектором – осторожность не помешает, потом Тася. Старик замыкал. След в след. Фонари на минимальную мощность. Адам внутренним зрением сканировал окрестности. Аномалий было немного, мутантов тоже. На МКАДе выли раненые собаки, а в остальном ничто не нарушало тишину ночного леса. Только мерный шаг группы. Правой, левой. След в след.
По дороге то и дело встречались ямы, которые приходилось обходить. Откуда они? Изрыто так, будто кто-то ретивый искал клад. Или здесь случилась небольшая войнушка с артобстрелом? Ни о чем подобном по сталкерской сети не сообщалось. Странные ямы, но размышлять об этом не время.
Вот на пути валежник, а прямо под ним крошечный «сон». Здесь, в лесу, его полно, но весь какой-то хилый, низкорослый. Климат ему, видно, не подходит – слишком влажно. Вот в центре, на площадях, он вырастает выше фонарей. Этот, под деревом, хоть и маленький, но наступать на него ни к чему. Он как кактус, только иголки тверже. А в них яд. Не опасный, но часов десять здорового, крепкого сна обеспечит легко. Адам перепрыгнул ствол упавшего дерева на землю так, чтобы не задеть аномальное растение. И остальные тоже. Прыг, прыг, прыг.
Почва под ногами неожиданно задрожала.
– В сторону! – крикнул Старик. Не успел Адам оглянуться, как земля разверзлась, и он провалился в осыпающуюся яму. Что-то сильно сдавило его ноги. Стиснуло так, что кости затрещали. И тут же он почувствовал присутствие чьего-то тупого, но довольного сознания. «Добыча, вкусно», – предвкушало оно.
«Ядовито, нельзя! – послал сигнал Адам, превозмогая боль. – Смерть, смерть, смерть!» Хватка ослабла. Он изо всех сил брыкнул ногой то, что его держало, одновременно выхватывая пистолет. Выстрелил в темноту, и существо исчезло в норе. Выкарабкиваясь из ямы, Адам услышал странный протяжный звук. То есть звук был и раньше, но он его не осознавал.
– Ииииии, – кричал Старик. Даже не кричал, а визжал на самых высоких тонах, доступных его прокуренной глотке. Остальные стояли в стороне, разинув рты. Все произошло в считаные секунды, никто не успел опомниться.
– На деревья, быстро, – скомандовал Старик, перестав пищать. – Убраться с земли.
Вдруг поверхность снова пошла волнами, и упал Артем, не добежавший до дерева несколько шагов. Сзади него выскочила из-под земли огромная склизкая морда. Старик снова завопил. Тася пальнула в образовавшуюся яму. Ошметки плоти мутанта брызнули Адаму в лицо, но сам червь, несмотря на рану, ретировался в тоннель. Через секунду вся группа была на деревьях. Адам просканировал окрестности. Двенадцать длинных голодных существ, все под землей. И сползаются еще.
– Что это было, Старик? – спросила Тася. – Ты зачем орал?
– Это же черви, суки, – прошипел тот со своего дерева. – Как дождевые, только больше. Жертву душат очком. Ой, простите, пани, мышцами рта. У нас в Химкинском лагере такие были, пока Пит их не переловил. Этих мы сами приманили. Реагируют на систематические колебания почвы, а мы шли в унисон, потом еще прыгать стали.
– А орал-то зачем? – переспросил Адам.
– Они вроде визга боятся. Пит говорил, высокочастотная звуковая волна воздействует на них раздражающе.
– Пуля воздействует лучше, – язвительно сказала Тася. – Или Пит визгом их в твоем лагере вывел?
– Ошибаешься, – обиделся Старик. – Пулей их разорвет, а потом из каждой части новый червь образуется. Только хуже в долгосрочной перспективе.
– Долгосрочная перспектива, я надеюсь, нас тут не застанет, – сказал Артем. – Что делать будем?
– Попробую их распугать, – ответил Адам. Он послал сигнал опасности. Мутанты замерли на месте, но расползаться не спешили. Плохо. Вдобавок через несколько секунд они забыли сигнал и зашевелились вновь.
– Ну что? – спросил Старик.
– Не выходит. Тупые как пробки. Совсем тупыми сложно управлять.
– Я думала, умными сложно управлять, – съехидничала Тася.
Адам усилил месседж об опасности, но результат не изменился. Черви останавливались на несколько секунд, а затем возобновляли поиск пищи. Очень голодные, абсолютно чугунные. Шли минуты, а группа не могла сдвинуться с места.
Старик поерзал на своем дереве. Неудобная у него была позиция: стоял на небольшой выпуклости, оставшейся на стволе от сломанной когда-то ветки, руками цепляясь за верхние побеги. Ноги скользили, ему то и дело приходилось подтягиваться. Он посветил вокруг. В нескольких метрах росла симпатичная рябина, ствол которой раздваивался на высоте не больше метра, образуя вилочку. На такой можно с комфортом просидеть до утра. Старик попросил Адама проверить траекторию до дерева на предмет аномалий. Их не было, зато в нескольких метрах копошился червь.
– Дуй изо всех сил, – посоветовал Адам. Тася осветила место предстоящего забега, Артем приготовил пистолет. – По моей команде… давай!
Адам послал мутанту сигнал опасности, чем выиграл для Старика несколько секунд. Этого хватило, чтобы он запрыгнул на рябину за мгновение до того, как червь выпростался из-под земли. Артем выстрелил в образовавшуюся нору.
– Да не пали ты! – возмутился Старик. – Толку все равно нет. Только патроны потратишь, а на шум еще какая-нибудь нечисть набежит.
– Точно, нечисть! – воскликнул Адам. – Как я сразу-то не догадался? Залезайте повыше, я собак вызову. Предложим этим альтернативно одаренным другое меню.
Эта штука сработала не совсем так, как хотелось бы. Многие мутанты устремились за новой добычей, но некоторые остались. Со временем и эти уползут, только вот ждать некогда.
Чтобы не тратить время зря, группа решила короткими перебежками перемещаться по направлению к ближайшему асфальту – территории ипподрома на границе леса, примыкавшей к улице Свободы. По примеру Старика: Адам пугает мутанта, кто-то из группы бежит до следующего дерева. И так далее. Медленно, но все лучше, чем ждать на месте.
Несколько часов ушло на такое вот пунктирное движение от дерева к дереву. В конце концов показалось открытое пространство ипподрома. Судя по карте, там находилось несколько зданий, а между ними заасфальтированная площадка. По словам Старика, через асфальт черви пробиться не могли. Здесь Адам надеялся распрощаться с проклятыми глистами-переростками, так сильно нарушившими его планы.
Старик, Тася и Артем уже стояли на асфальте. Адаму оставался последний рывок, как вдруг, уже на бегу, он заметил нечто огромное и бесформенное, надвигающееся на группу с тыла.
– Сзади! – закричал он что есть мочи. Все трое моментально рассредоточились, упали на асфальт, но стрельбу открыть не успели. Откопавшийся сбоку червь схватил Адама за ногу. В это время что-то темное, похожее на канат со снарядом на конце просвистело у него над головой, смачно влепившись в плоть мутанта. Адам почувствовал, что свободен, и рванул в сторону. Еще несколько шагов, и он окажется на спасительной площадке. Но ему почему-то стало все равно. Да какая разница. И тут хорошо. Он зевнул. Как давно не удавалось нормально выспаться… Пора наконец.
Тася бросилась к упавшему на землю Адаму и вытащила его на асфальт как раз вовремя. Мгновением позже туша червя плюхнулась возле них, обдав липкой и жутко смердящей жижей, фонтанирующей из раны. Девушка поволокла Адама к конюшням. Туда же отступали Старик и Артем. Стрелять никто так и не начал. Ни к чему это. Перед ними во всей своей дикой красе развернулась битва двух монстров. Огромное шарообразное Нечто, похожее на слона, но с короткими лапами и без ушей, лупило червя языком-кистенем, вылетавшим из зубастого рта. Шипы кистеня рвали плоть на части, но червь все еще оказывал сопротивление. Изловчившись, он ухватил язык врага мощным ртом и, делая рывки из стороны в сторону, попытался его оторвать. Тогда Нечто навалилось на червя всем телом, подмяло под себя его хвост и стало утюжить, плющить одну половину страдальца, одновременно проталкивая шипованный язык внутрь другой его части, раня и раздирая бедолагу изнутри.
Когда червь издох, огромный монстр с хрустом и чавканьем сожрал его, хищно взглянул в сторону группы, сыто рыгнул и не спеша уполз куда-то в лес.
– Что с Адамом? – спросил Артем, придя в себя.
– Посветите мне, – попросила Тася срывающимся голосом.
Быстрыми движениями она ощупывала ангела снова и снова, но никаких видимых повреждений не обнаружила. Адам ровно дышал, но, как Тася его ни трясла, в сознание не приходил.
– Да что с ним такое? – чуть не плача, пробормотала она.
– Сюда посмотри, – позвал ее Артем. Один ботинок у Адама слетел, из стопы торчал небольшой шип «сна».
Ядовитую иглу Тася вытащила, место прокола обработала. Больше ничем помочь своему проводнику она не могла. Проспит часов десять-двенадцать. Ни Артем, ни Старик не знали, как разбудить его раньше.
– А ведь это была лягушка. М-да… прожорливое брюшко, – мрачно усмехнувшись, сказал Старик.
Артем посмотрел на детектор.
– В сторону болота пошла, – тихо ответил он. – Здесь недалеко.
Он проследил за жабой по детектору. Ближе к болоту обнаружилось еще несколько таких особей. Алешкинские болота были изучены лучше, чем мертвые. И слава о них шла дурная. Кроме жаб, здесь водились гигантские комары, по словам очевидцев, размером с кошку, а ужи… Эти диаметром с трубу «Северного потока» и какие-то неласковые. Оставаться на ипподроме было опасно, передвигаться ночью без защиты Адама – тоже.
– Давайте хоть на Свободу выйдем. Детектор у нас есть, тут идти всего ничего. Там где-нибудь в доме пересидим до следующей ночи, – предложил Старик.
– Капсул мало осталось, – посетовал Артем. – Всего десять штук. Хотели еще на штурм оставить…
– А ты не жлобись. Не помирать же теперь, – огрызнулся Старик.
Тася, вздохнув, отправилась искать ботинок Адама. К счастью, жаба сожрала червя на асфальте, и девушка копалась в вонючих останках, не опасаясь нападения его соплеменников. Вытащив берец и вылив из него мерзкую жидкость, она приладила обувку ангелу на ногу и аккуратно завязала шнурки. Старик с отвращением наблюдал за процедурой.
– И что в нем такого, в этом вашем Адаме? – спросил он. – Парень как парень. И получше есть. Вон на Артема посмотри. Ему, между прочим, перевязка нужна.
Артем, неглубоко порезавший палец, держал его прижатым к штанам, ожидая, пока перестанет идти кровь.
– Сочувствия в тебе нет, – бросил он Старику. – Зачем дразнишь человека?
– Давай перевяжу, – спокойно сказала Тася. – Не хватало еще заразу какую-нибудь подцепить.
Час спустя группа осторожно двигалась по улице Свободы. Адама тащили на себе Тася и Старик, взяв с двух сторон под мышки. Артем с детектором шел впереди. Светало. Первые встретившиеся им высотки оказались полуразрушены. Обломки верхних этажей, по-видимому, сбитых вертолетом, перегородили улицу. Сам вертолет лежал чуть дальше. Обгоревший труп пилота наполовину свисал из кабины. Одна его рука болталась вдоль туловища, вторая отсутствовала.
Артем повел в обход, по высокой траве. Не любила Тася такую траву. Мало ли что в ней. Детектор молчит, а все же страшно. Она отлично помнила бой с волком-мутантом, который мог бы стать для нее последним, если бы монстр не влетел в такую вот траву. А в ней всего-то притаилась маленькая «котлетка». Крошечная. Прожевала его лапу и не подавилась. Еще и желчь выделила. В общем, всю работу за Тасю сделала, ей только радоваться осталось, что не она ступила в травку.
Девушка в нерешительности остановилась. Старик тоже туда не торопился. Артем, взглянув на них, дал по зарослям очередь из автомата. Из травы выскочила крыса и опрометью бросилась под обломки высотки. Самая обычная городская крыса, не мутант. Серая, с лысым длинным хвостом. Раз она пробежала, значит, и они пройдут.
Выйдя из зарослей на асфальт, Тася с облегчением выдохнула. Но прошла несколько шагов, и ей под ноги прикатился мячик. Простой резиновый детский мячик, синий, с красной полосой посередине. Откуда он здесь? Тася вскрикнула и отпрянула. Артем молниеносно обернулся и с силой пнул мяч ногой. Группа замерла.
Мяч улетел в траву. Почему-то Тася ожидала взрыва, даже спружинила колени, приготовившись упасть. Но ничего не произошло. Тишина, утренние сумерки, скрип винта вертолета на ветру. Шелест травы.
Детектор молчал. Группа прошла дальше, к следующим домам. Коричневая двенадцатиэтажка выглядела неплохо. Подъезды у нее с внутренней стороны, во двор. Артем свернул на дорожку к дому. Тася огляделась. Как странно: в ста метрах кошмар, разруха, трупы. А здесь, совсем рядом, зеленые деревья, лавочки, мусорка, машины по-домашнему стоят возле дома, во дворе дети играют в мяч, перильца у входа в подъезд покрашены в веселый желтый цвет. Стоп. Какие дети?!
– Гоп-стоп, мы подошли из-за угла, – пропел голос сзади. Тася резко обернулась, вытаскивая свободной рукой пистолет. Под ноги ей легла автоматная очередь. Два мужика сзади – вышли из-за серой многоэтажки, стоящей торцом. И трое спереди, прятались за стеной подъезда. И никаких детей. Показалось?
– Ой, какие де-евочки! – противным голосом протянул один, невысокий, в синей шапке. – Карась, глянь, какие гости!
Карась держал группу на мушке. Широко посаженные глаза навыкат, пухлые губы, толстый, большой. В самом деле на рыбину похож.
– А это у нас кто? – продолжал глумиться синий. – Старичок-боровичок. А че ж ты в Зону прикатился, когда тебя в розыск объявили? Знаешь, сколько за тебя дают?
Потом он снова перевел взгляд на Тасю. Прищурился. Сплюнул.
– Опа! А с ним еще одна, с картинки. Моя конфетка, тебя тоже ищут, – промурлыкал он.
Тася поняла три вещи. Первая: Адама не опознали. Он, несмотря на грязь, все еще похож на девушку – двойняшки постарались. Вторая – они попали к каким-то уродам, и разоблачение Адама и Артема – дело времени. Третья – у Дома откуда-то есть ее портрет. Черт.
– Горелый, куда их? – спросил мужик сзади.
– Куда-куда. К Паромщику в офис, куда же еще, – распорядился синий. Он подошел к Тасе, вплотную приблизил к ней лицо, дохнул мерзким запахом чеснока, курева и гнилых зубов. Еще раз рассмотрев ее, он перевел взгляд на Адама.
– Надо же, спящую красавицу притащили. С нее начнем или с тебя?
Синий гоготнул, подмигивая.
– Отойди от девушки, – вмешался Артем. И тут же получил прикладом между лопаток.
– Не рыпайтесь – и к Паромщику живыми попадете, – пояснил Горелый. – А там уж как повезет.
У них забрали оружие, Артему и Старику связали руки, а Адама переложили целиком на Тасю – справится и одна. Повели по улице Свободы дальше на юг, вдоль Тушинского парка. Из их разговоров Тася узнала, что ночью Паромщик услыхал выстрелы в лесу и очень заинтересовался, кто это там шарится в темноте и зачем. С первыми лучами отправил отряд снять ценности с трупов. Живыми застать никого не ожидал. Но когда Артем дал очередь по траве, Горелый затаился. Как назло, раньше он бывал в лагере Старика, поэтому сразу его узнал. Фото тех, кто в розыске за вознаграждение, Паромщик вывешивает каждый день. У него на таких – внутренние расценки. Горелый за Старика и Тасю даже по ценам Паромщика получит хороший куш. Так что настроение у него приподнятое. А еще он давно не видел женщин. Соскучился, извращенец проклятый.
«Офис» Паромщика находился в здании Северного речного вокзала. Он со своей бандой контролировал переправу через Химкинское водохранилище от Бутаковского залива до мертвых болот. Между берегами он пустил паром, который ходил пару раз в день. В зависимости от спроса. Плату брал всем, что есть: деньгами, артефактами, заложниками. Если у сталкера хабару было много – мог и убить. Но делал это осторожно, чтобы не распугать клиентов. С поличным на грабежах его никто еще не ловил. Только слухи ходили. Тася обо всем этом знала от Старика и понимала, что живыми им от Паромщика не уйти. В лучшем случае сдадут в Дом всей компанией. А в худшем – не всей. Значит, надо бежать.
Но как, если Адам спит? Подвергать его жизнь опасности она не собиралась. Потянет время, а там посмотрим.
– Карась, слышь, – позвала Тася толстяка, шагающего рядом. – Антенны от пси включи.
– Зачем, моя киска, тебе антенны от пси? – ухмыльнулся Горелый, услышавший просьбу.
– Затем. Детей возле домов видела. И мяч детский. Есть дети у тебя, Горелый?
– Наверняка есть, числа не счесть, – ответил извращенец. – Бабы меня любят. Я ж красивый, вот, смотри.
Он стянул шапку, и Тася поняла, откуда кликуха. Волосы отсутствовали, кожа на голове была вся в рубцах и складках.
– Ого! Кто это тебя так?
– Огнеметом задело, – гордо заявил Горелый.
– Кипятком облили, – тихо пробормотал Карась. Антенны он уже включил, но никакого пси они не показывали. Толстяк вопросительно взглянул на Тасю. Она кивнула на обочину. Там, одна-одинешенька, стояла детская лошадка-качалка. Не просто стояла – покачивалась. Сама по себе, без ветра. Карась нахмурился, но ничего не сказал. Только переложил автомат поудобнее. Правильно, молодец. Не то что Горелый. Этот ничего не замечал, кроме Тасиных прелестей.
Девушка демонстративно несколько раз громко вздохнула.
– Не пыхти, киса, ты меня возбуждаешь. Раньше времени, – просюсюкал извращенец.
– За тебя переживаю, – сказала Тася. – Ты же задание начальника не выполнил. Получишь от него на орехи.
– Почему не выполнил? – удивился Горелый.
– Тебя же послали в лесу проверить. Ты нас прихватил, а до леса не дошел. А что, если мы там кого-то оставили? Из тех, за кого выкуп дают, живого или мертвого? Я все Паромщику расскажу.
– Не расскажешь, милая, – скверно улыбаясь, пообещал Горелый.
– Ну, так я расскажу, – подал голос Старик.
Извращенец пнул Старика под колени, и тот упал на асфальт. Карась перехватил автомат Горелого, спасая жертву от удара по голове.
– Ты это… За дохлого меньше дадут. Еще и тащить, – деловито сказал он.
Горелый грязно выругался, но отправил троих своих бойцов обратно, в сторону леса. Солнце уже взошло. Днем не так опасно. Справятся.
Артем бросил на Тасю восхищенный взгляд. Еще бы. Теперь у них лишь два охранника вместо пяти. Правда, они все еще без оружия, связаны и со спящим Адамом на руках. И эти детские вещи пугают.
Что касается извращенца, то Тася чувствовала, что отослать бойцов он решил не только из страха перед Паромщиком. Не хочет делиться. Желает один с ней поиграть, сам, без свидетелей. Карась ему мешать не станет. Ну-ну. Пусть уже приступит поскорей. Такого мелкого она уделает даже со связанными руками.
До парома по улице Свободы было около двух километров. Шли медленно. Попадались и зомби, и собаки, и даже смердуны однажды пробежали мимо. Каждый раз Горелый прятался и подолгу выжидал, прежде чем снова выйти на дорогу. Трусливый. Это хорошо.
Тася притворялась больной и слабой, кашляла, то и дело спотыкалась, один раз даже упала. Осторожненько, чтобы не поранить Адама. Карась разжалобился, предложил нести его вместе. Но Тася не дала. Еще чего.
К часу дня наконец добрались до парома. Он выглядел как просторный плот, на котором находился небольшой домик, как попало сбитый из досок, и два пулемета по сторонам. Свободного места на плоту хватило бы человек на двадцать, то есть – с избытком. Хоть танцуй. Сбоку от плота стоял старенький буксир, который и таскал его от берега к берегу.
«Зачем им это? Почему не плавать туда-сюда на катере?» – подумала Тася.
– Система, – пояснил Карась, проследив ее взгляд. – Когда на пароме какая-нибудь лажа начинается, мы его отцепляем, и все. Плот тонет, а буксир цел-невредим.
– Сизый, Васек! Свои! – покричал Горелый. Ему никто не ответил.
Извращенец ругнулся, приказал Старику и Артему лечь лицом вниз, а Карася и Тасю отправил на плот, проверить, что да как. Сам остался стеречь пленников.
Все быстро осмотрев, Карась не нашел ничего странного. Кроме того, что Васька и Сизого не было на месте. Горелому это не понравилось. Он остался на берегу, ждать отлучившихся «коллег». Карась тем временем уселся на плоту, достал паек и начал жевать.
– Хочешь? – предложил он Тасе. Она отказалась. Только глотнула воды.
Время шло, а ничего не происходило. Тасе надоело ждать.
– Не ссы, Горелый, – крикнула она. – Нет тут никого. Давай, поплыли уже. Или ты жестянку эту ржавую водить не умеешь?
Чтобы придать Горелому необходимое ускорение, она слегка расстегнула комбинезон – жарко. Этого хватило: извращенец поднял пленников и переместился на паром. Оставив Артема, Старика и спящего Адама на попеченье Карася, он толкнул Тасю дулом автомата по направлению к домику.
У Артема не выдержали нервы, и он со всей силы боднул Карася головой в живот. Напрасно. Получил прикладом по голове и отрубился. А мог бы и пулю схлопотать, бестолковый. Нашел за кого волноваться. Она гладиатор, а не кисейная барышня.
В домике возле стены приткнулся стол и три табуретки. Другая мебель отсутствовала, какой-то хлам был накидан по углам на полу. Воняло рыбой и куревом. Идиот Горелый даже не связал ей руки. Ну ладно, так нечестно. Она не будет использовать преимущество. Даст ему фору. Тася уселась на стол и прижалась спиной к стене. Хороший упор, надежный. С улыбкой расстегнула комбинезон еще глубже. Дала извращенцу время приспустить штаны. Потом резким движением ног захватила его голову и придушила. Дала секунду на осознание. И, не испытывая сожалений, свернула ему шею. Аккуратно опустила тело на пол, чтобы без стука.
Шапка сползла с головы Горелого, обнажив лысый, в струпьях, череп. Один глаз его закатился, другой смотрел прямо на нее пустым, удивленным взглядом. Тасю замутило. Она и раньше видела смерть, но сама убила человека впервые. В боях она порешила множество монстров, бывало, и с людьми сражалась, и ранила, но убивать… На душе сделалось гадко и очень страшно. Она отвернулась, несколько раз глубоко вздохнула. Ох, не время сейчас для сантиментов.
Пересилив рвотный позыв, Тася спрыгнула со стола, взяла автомат и подошла к узенькому грязному оконцу. Оттуда отлично было видно Карася и всю палубу. «Жаль его. Вроде не совсем конченый мужик. Связался с плохой компанией на свою беду и помрет здесь, на этом богом забытом пароме», – думала Тася, прицеливаясь Карасю в голову.
Вдруг она заметила движение сбоку и замерла. Карась точно везде посмотрел. Неоткуда было взяться этому сталкеру, который, согнувшись пополам и шатаясь, вышел из-за домика. Он встал или, скорее, упал на четвереньки и замотал головой. Его вытошнило прямо на палубу чем-то зеленым. Он попытался встать, но его снова скрутило и вывернуло.
– Сизый, ты чего? – оторопело спросил Карась. Тот на карачках пополз к Карасю, пачкая одежду рвотой.
– Помоги, – простонал страдалец.
Карась протянул ему руку, чтобы помочь встать. Сизый поднял голову. Лицо его как-то странно вытянулось, он необычайно широко раскрыл рот и откусил протянутую руку чуть не по локоть. Карась осел от неожиданности и боли. Из его руки струйками била кровь, а он изумленно смотрел на нее, не пытаясь защищаться. В следующее мгновение Сизый пробил ему грудь острой штуковиной, выросшей прямо у него из руки. Карась завалился на спину, а монстр сел на него сверху, с хрустом раздирая плоть, вскрыл грудину и достал сердце.
На этот месте Тася пришла в себя и бросилась на палубу. Окровавленный Карась лежал в центре плота, но Сизого не было. Зато маленький мальчик лет трех-четырех доверчиво смотрел на нее снизу вверх ясными голубыми глазками.
– Дядя пьяхой, – сказал малыш. – Хотей язьбудить папитьку. Нийзя, папитька сьпить.
Он улыбнулся и пошел прочь с парома, нетвердо ступая босыми ножками. Его белокурые кудряшки умилительно взлетали вверх-вниз при каждом шаге.
– Стреляй, дура, – зашипел Старик.
Но Тася не смогла спустить курок. Он же на Сашка похож. Ее братика, что в харме погиб. Нет, нет, нет. Она не стреляет в детей.
Малыш ушел. Тася развязала Старика и Артема, к этому времени уже очухавшегося. Хороший все-таки был мужик Карась – бил не сильно. Или у Артема затылок деревянный. В любом случае обошлось. У него немного кружилась голова и слегка мутило, но и это скоро прошло.
Они перенесли Адама на буксир, отвязали плот, предварительно забрав пулеметы, и отплыли от берега. Решили переждать до ночи на плаву. Если полезет кто – будут отстреливаться.
На буксире обнаружилось два не начатых пайка. Наверное, Сизого и Васька. Их разделили на четверых, по-братски.
– Вообще-то мне больше полагается, – мрачно пошутила Тася. – Сегодня всю работу я сделала за вас.
– Ага, отпустила тварь… даже не знаю, что это. Впервые такое вижу, – пробурчал Старик. – Чтобы существо превращалось из одного в другого прямо на глазах…
Он покачал головой.
– На братишку моего похож, – задумчиво сказала Тася.
– А что он говорил? Я ни слова не понял, – спросил Старик.
– Говорил, что нельзя будить папочку, – ответила Тася. – Даже речь как у Сашка. Он тоже «л» и «р» не выговаривал. «Пьяхой», – повторила она.
На глаза у нее предательски навернулись слезы. Надо же, после всего этого кошмара – и слезы.
– У меня вся семья в харме погибла, – сказал Артем и погладил Тасю по волосам. Она вдруг разревелась. Громко, навзрыд.
– Я только что человека убила. И ничего, даже не жалко, – сквозь всхлипы проговорила она. Артем неуклюже обнял ее, стараясь утешить.
Старик тяжело вдохнул.
– Ладно, ребятки. Кончайте это. Не место на Зоне для совести и морали. Убила мразь – город стал чище. И все, баста. Давайте распределим дежурства и поспим, что ли? Завтра снова всю ночь бегать.
– Как только тебя Монах в лагерь допустил? – проворчал Артем. – Без морали и совести нигде нельзя.
Когда Адам наконец проснулся, ему рассказали все, что он пропустил. Особенно подробно – про Сизого, превратившегося в умилительного малыша, про мяч, качалку и детские игры во дворе.
– Что это за тварь? – спросил у Адама Старик. – Я про такое раньше не слыхал. Не контролер точно. И не эмо-удар. Он ничего от нас не хотел. Просто сделал свое дело и ушел. Я даже не испугался, если честно. Спокойно так все прошло, деловито.
– А что стало с сердцем Карася? – спросила Тася. Несколько секунд представления она пропустила – как раз когда Сизый с окровавленным органом в руках превращался в ребенка.
– Ничего. Перекинул его из руки в руку, как игрушку, и бросил в воду, – ответил Старик. – Мне вот интересно, что означали его слова. «Нельзя будить папочку». Какого папочку и почему нельзя? Чтобы ненароком к этому папе не сунуться, а то не хочется такой же участи.
– У нас только Адам спал, – заметил Артем.
Ангел пожал плечами.
– Я про такое не слышал, – признался он. – Понятия не имею, что все это значит.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.