– Привет, Лягушонок!
– Привет, Мэгги, – обрадовался Лео. Его карие глаза заблестели. – Бодан Змеелюб послал меня к стекольщику за посудой для эликсиров.
Леоноль приоткрыл крышку ящика. Из ящика выглядывали горлышки разноцветных пузырьков и баночек.
– А что в мешке?
Лео протянул мешок девочке:
– Орехи.
– Ну и ну! – удивилась Мэг, оценивая размер мешочка и привязывая его к поясу. – Ну что же, попробуем прокатиться. Чур, я сижу сзади.
Леоноль спорить с ней не стал. Мэгги поняла, что мальчишка вообще не склонен с ней спорить. Сейчас она сделает так, чтобы он от неё отстал. Жаль, что этот маленький глупец принёс сегодня орехи в последний раз. Они подкатили санки к краю оврага. Мэг забралась на сани, оставив впереди место для Леоноля и ящика с посудой. Мальчишка немного с опаской устроился на середине сиденья, придерживая ящик со стеклянными пузырьками, баночками и ретортами.
– Поехали! – крикнула маленькая волшебница и схватилась за края саней руками, отталкиваясь ногами что было сил.
Они покатились в овраг, спустились со склона, прокатились по его дну, удивительным образом взобрались на противоположный склон и промчались сквозь парк. Лео зажмурился.
– Держись, – предупредила Мэг, подталкивая санки с помощью волшебства.
– Куда мы едем, Мэг? – крикнул Леоноль.
– За хлебом! – ответила маленькая чародейка и припустила сани ещё быстрее.
Из парка волшебники выехали на оживлённый Лютиковый проспект. Люди отскакивали в разные стороны, пропуская катящиеся сами собой санки и тыкая пальцами в детей.
– Чародей, маги, волшебные санки… – слышалось отовсюду. – Куда только жандармерия смотрит?
Дети подкатились ко входу в хлебную лавку. Мэгги встала с сиденья, нашарила в кармане монетку, заскочила в булочную и, купив каравай свежего серого хлеба, снова села позади мальчишки. Леоноль ждал, крепко держа ящик с посудой. Деревянные санки снова тронулись и покатились, оставляя за собой продольные следы и уминая полозьями снег.
– А теперь куда мы едем? – поинтересовался мальчишка.
– Домой! – ответила Мэгги и заставила санки ехать ещё быстрее.
Домчавшись до нужного поворота и буквально проскочив Безымянный переулок, они выехали напрямик на улицу Чародеев и повернули к правой стороне магиков. Проехав у самой двери дома некроманта Лаврентия Костоправа и напугав до смерти горбатую вдову, ждавшую аудиенции у мага, сшибли выскочившую им навстречу и размахивавшую костяными руками даму-скелета. Санки разметали сугроб у особняка чёрной волшебницы Роксы Морталин, завалив снегом вход в салон «Прелестница». При этом стеклянная посуда в ящике Лео подозрительно звякнула. Колдунья Рокса Морталин, еле приоткрыв заваленные снегом двери своего салона, тут же отомстила, кинув вдогонку сорванцам заклинание. Сани детей закрутились волчком и переехали на левую сторону улицы, к домам мистиков. Дети выпали из саней. Мэгги растянулась посреди дороги, расплющив каравай до блинообразного вида, а Леоноль брякнулся на заснеженный газон у дома алхимика Мартина Вонючки, окончательно выпустив из рук ящик с алхимической посудой. Подоспевший на помощь Мартин помог подняться остроухому мальчишке, открыл крышку ящика, завздыхал и закачал головой, формой напоминавшей куриное яйцо. Сани врезались в угол лавки эликсиров «Сколопендра», чудом миновав красивый витраж со змеёй и плющом. Из дверей лавки вышел мэтр Бодан Змеелюб в серой длинной мантии. Он строго посмотрел на приунывшего Леоноля, многозначительно поглаживая клинообразную белую бородку.
– Вот и покатались! – сказала маленькая волшебница Мэгги, подобрав с дороги расплющенный, но всё ещё тёплый каравай хлеба.
После такого катания маленькие магик и мистик долго не встречались. Белый маг строго наказал ученицу, заставив зубрить большую кипу книг. Мэг сидела целыми днями в библиотеке над открытой книгой и повторяла, монотонно твердя, заклинания – так, чтобы старый мэтр слышал её, сидя в гостиной у очага. Сама тёплыми пальцами плавила иней на стекле окна, делая круглые прозрачные проталины, и через них всё время наблюдала, что происходит у лавки алхимика Бодана Змеелюба на стороне мистиков. В лавку эликсиров «Сколопендра» входили разные люди. Несколько раз из дверей показывался сам хозяин с маленьким лекарским сундучком в руках, садился в тарантас с довольно крупными колёсами и спешил по своим лекарским делам. Тарантас мастера алхимии трудно было перепутать с иными повозками или фургонами. В него от силы помещались пара человек и немного вещей. Крышу тарантаса покрывала голубая ткань, пропитанная водонепроницаемым составом. На боку тарантаса свежими красками нарисована та же эмблема, что и на витраже лаки «Сколопендра», – голубая змея и зелёный плющ. Мэгги хорошо запомнила белую клиновидную бородку мэтра Бодана Змеелюба и строгий проницательный взгляд. Когда он увидел Мэг и Лео вместе, казалось, что только одним этим взглядом мэтр хотел испепелить их обоих прямо на месте. Наверняка мальчишке-полуэльфу досталось от учителя за целый ящик разбитой алхимической посуды. И уж точно мэтр Змеелюб не предполагал, что его подопечный окажется таким хулиганом! Леоноль точно больше не станет с ней играть!
Мальчик показался лишь на третий день. Мэгги как раз перелистывала страницы книги заклинаний и рассматривала в проталину на стекле противоположную сторону улицы. Из дверей лавки «Сколопендра» вышел ссутулившийся мальчик-полуэльф. Лео старательно тащил за ручку лекарский сундучок своего учителя. Мэтр Змеелюб шёл следом за учеником и, видимо, чему-то его поучал. Светлые, ершистые брови мэтра Бодана сдвинулись к переносице; он то и дело грозил мальчишке узловатым пальцем и показывал в сторону башни белого мага Сенона. Мэгги вдруг забыла о заклинании и вспомнила о разбитой алхимической посуде, заколдованных санях, сломанной костяной даме некроманта Лаврентия Костоправа, расплющенном каравае хлеба и еле сдержалась от смеха. Она заметила, как Лео осторожно повернул голову к их башне и смотрел как раз на окна библиотеки. Словно почувствовал, что маленькая волшебница следила за ним. Алхимик Бодан Змеелюб заметил направление взгляда ученика и громко окликнул его. Леоноля окрик учителя не остановил. Маленький мистик, напротив, выпрямился и продолжил смотреть на башню белого мага Сенона Кябока. Потом, сложив губы трубочкой, резко выдохнул изо рта большое облако белого пара, из которого сложилась фигура смешного лягушонка с большим раскрытым ртом и растопыренными в разные стороны лапками. Бодан Змеелюб, похоже, окончательно рассердился и, схватив Лео за заострённое ухо, потащил его за собой в тарантас. Вместо очередного скучного однотонного заклинания стены библиотеки на этот раз огласил детский смех.
– Мэгги, – послышался удивлённый голос мастера из гостиной, которая располагалась по соседству библиотекой. – Что тебя так развеселило?
– Ничего, учитель!
Мэтр Сенон поднялся из плетёного кресла в гостиной и вошёл в библиотеку. Мэгги отошла от окна, закрыла рот рукой и продолжила тихо хихикать. Она действительно впервые в жизни рассмеялась от всей души.
Ей снова захотелось увидеться с этим некрасивым мальчишкой. На этот раз не потому, что у него были орехи, а потому, что она вдруг стала скучать. Никогда раньше маленькая волшебница не знала скуки. Занятий и забот всегда находилось много. Но теперь всё это казалось ужасно серым и однообразным. Лео не выходил у неё из головы. Целыми днями, радуя своего учителя видимым стремлением к познаниям, она часами сидела с книгой у окон библиотеки, делая немеющими от холода пальцами проталинки на заиненных стёклах и высматривая в них мальчика с противоположной стороны улицы. С ещё б #243; льшим удовольствием девочка выполняла разные хозяйственные поручения, особенно любила ходить за хлебом, прогуливаясь на обратном пути мимо лавки эликсиров «Сколопендра» и вглядываясь в витражное окно со змеёй и плющом. Леоноля нигде не было видно.
Так пролетел почти целый месяц, и девочка-волшебница отчаялась увидеть Леоноля снова. Зима заканчивалась. Дни стали длиннее, но легкий мороз всё ещё пощипывал щёки. Учитель её вдруг стал мечтать о переезде в другой, более маленький городок Наве, где срочно требовался городской маг. Мэгги загрустила ещё сильнее. Если ранее на лице маленькой волшебницы возникала хотя бы редкая улыбка, то теперь улыбаться она и вовсе разучилась. Не повидавшись с Лео, уезжать не хотелось.
Встретила она Леоноля совсем неожиданно. Учитель послал Мэг за продуктами в лавку, и она, как обычно, шла по краю дороги, задрав голову кверху и рассматривая рыхлые облака. В Безымянном переулке её кто-то толкнул в сугроб. Мэгги быстро вскочила на ноги, желая проучить наглеца, так бесцеремонно пошутившего над ней, но, увидев Леоноля, вцепилась в его каракулевую курточку и обняла.
– Лео, где ты был? Я так…так…
Леоноль тоже обнял Мэгги:
– Я болел. Так болел, что мой учитель Бодан Змеелюб гадал, когда же я наконец испущу дух, – с волнением рассказывал большеротый мальчик. – Но мне хотелось поиграть с тобой и совсем не хотелось умирать. Ты правда скучала?
Мэгги оттолкнула его от себя, раскрыв от удивления рот.
– Сдурел!
Мальчик смотрел на неё, вытаращив карие глаза.
– Я знаю, что скучала. Я чувствовал это. И часто видел, как ты заглядывала в окна нашей лавки. – Леоноль заулыбался.
Мэгги казалось, что он издевается над ней.
– Просто разглядывала витражи, – девочка покраснела. – Глупый мальчишка, мне вообще до тебя дела нет!
– Вруша!
– Что?! – покраснела ещё сильнее маленькая колдунья.
Мальчишка как-то хитро заулыбался и, подскочив к Мэгги, дёрнул её за рукав шерстяного платья.
– Выходи вечером, когда ухнет филин на доме Роксы Морталин.
Мэгги уставилась на Лео, не зная, что ответить.
– Пожалуйста, выходи! Правда, у меня орехи закончились и мне теперь нечем тебя подкупать.
– Какой же ты дурак! – окончательно обиделась на него девочка и чуть не прослезилась, ей вдруг отчего-то сделалось стыдно.
– Хочешь, я открою тебе маленький секрет? Только никому не говори, – прищурился Лео. – Я чувствую, о чём думают окружающие. И чувствую, о чём думаешь ты, Мэг.
– Ты что, мысли читать умеешь? – девочка покраснела. Думала она о Лягушонке много и не всегда лестно.
– Нет, не читать – чувствовать. Некоторые угадываю.
– Как это?
– Не знаю, само получается.
Магги вся съёжилась.
– И что я думаю?
– Тебе грустно, скучно, и ты хочешь со мной дружить.
Мэгги снова покраснела и отвела в сторону глаза:
– Ты маленький глупый врун и Лягушонок. Ничего такого я не думала и не думаю! – она высвободила рукав платья из цепких пальцев мальчишки.
– А ещё я твой единственный друг, – продолжил полуэльф неприятный для маленькой волшебницы разговор.
– Лгун, разве ты сам знаешь, что такое дружба? – встрепенулась девочка.
– Я знаю, ведь ты – моя подруга! – твёрдо сказал маленький мистик. – И будешь ею всегда. Обещаю!
Вопреки всем запретам с тех пор маленькие мистик и магик стали дружны. Свою дружбу держали они в строжайшем секрете. И только два чародея во всём бескрайнем мире знали об этой запретной и оттого крепчавшей каждый день дружбе двух будущих врагов. Это тёмная колдунья Рокса Морталин, подсматривавшая за всеми в синий магический кристалл, и старый предсказатель-звездочёт Орфей, пялившийся по ночам на небо в волшебный телескоп на балконе своей хибары, стоявшей неподалёку от лавки эликсиров «Сколопендра». В тот вечер, когда маленькие волшебники впервые вместе лепили снеговиков, звездочёт, взяв в пальцы перо, сделал одну из своих судьбоносных записей в летопись предсказаний: «Ибо истина в том, что худший из врагов – порой твой лучший друг…»
Чародейка открыла глаза, провела по ним пальцами. Ей так не хотелось отпускать чудесный сон, но нужно просыпаться и жить дальше. Она оделась, достала большую корзину для трав и решила отправиться в старую дубраву. Первые лучи солнца прорывались из-за горизонта, наполняя мир вокруг радостным светом. Волшебнице нужно было подумать в одиночестве, к тому же говорить она всё ещё не могла. Конечно, Мэг хотела попробовать снять с себя заклятье учителя, но Сенон обязательно догадается об этом и начнёт упрекать.
Олив Стоун встретил её в коридоре. Она одарила Олива улыбкой и приложилась губами к его тёплому лбу.
– Олив, – окликнул его Сенон Кябок, выходя шаркающей походкой из своей комнаты.
Мальчишка замер, широко раскрыв глаза.
– Олив, ты сегодня останешься дома – повторять заклинания из книги.
Олив повесил голову, опустил плечи и поплёлся к двери библиотеки.
Мэг, даже не взглянув на учителя, вышла из башни и облегчённо вздохнула. Как же раздражал её этот старик! Ветер одарил лицо свежестью. Город Наве просыпался, из печей пекарен шли дым и запах хлеба. На улицах изредка встречались люди.
Мэгги ушла далеко от города к старой дубовой роще. Чародейка увлеклась сбором различных компонентов для зелий. Она ловила кузнечиков, лапки которых хорошо помогали от желудочных колик. Сматывала палочкой посеребрённые блестящей росой паутинки с трав. В роще водились жуки-мерзавки с красными, мерцающими в темноте крылышками. Их пыльца прекрасно подходила для древнего рецепта зелья Визуальности. Днём жуки-мерзавки спали, завернувшись в листья ушастой травы. Именно эти свёрнутые жуками листья и собирала Мэгги. Она разворачивала свёрнутый лист и смотрела, нет ли в нём жука или красной пыльцы, потом срывала у основания и аккуратно складывала на дно корзины. Корзина наполовину заполнилась разными травами, листьями и узелками. Иногда у кромки дубравы попадались суховатые ягоды земляники, и девушка с удовольствием их ела.
Вдруг стало тихо. Манящий запах наполнил воздух. «Что это?» – подумала чародейка, опустив корзину на землю. Запах манил, кружил голову, дурманил.
– Доброе утро, – поздоровался кто-то приятным голосом.
Мэгги вздрогнула от неожиданности.
У куста отцветающего шиповника появился молодой широкоскулый и чисто выбритый мужчина, одетый в чёрную кожаную куртку с бляшками из серебра и красные сапоги.
– Мэгги, ведь так вас зовут? – спросил он безмолвную девушку и подошёл ближе.
Мэгги обычно не доверяла незнакомцам, да и вообще обходила их стороной, но этот заставил её каким-то образом стоять не шелохнувшись.
– Меня зовут Себастьян Рамерсет. Для вас просто Себастьян, – представился он, снимая синий берет и размахивая им в разные стороны.
Мэгги заметила, что чудный запах шёл именно от Себастьяна. Чародейка показала зн #225; ком, что не может ничего ответить.
– О! – огорчился чужак, вытащил из кармана куртки медальон в виде звезды и приложил к губам девушки.
Мэгги не сопротивлялась и была этим удивлена. Надо же – первому встречному и так просто позволить коснуться себя! Её язык вновь приобрёл подвижность.
– Сп… спасибо, – сказала она Себастьяну.
– Я столько слышал о вас и ваших способностях, милая Мэгги! – распинался странный волшебник. Его светлые волосы, зачёсанные в какой-то нелепый хохолок, колыхались от живых движений.
Чародейка смутилась – «милой» её ещё никто не называл.
– Прекратите говорить ерунду, Себастьян! Что вы здесь делаете в такой ранний час?
Рамерсет расплылся в улыбке. Всё в этом странном человеке казалось девушке уж слишком привлекательным. Хотя красавцем назвать мужчину язык не поворачивался. Небольшого роста, нелепо одет, тонкие и коротенькие ноги…
– Не стану отпираться: ждал вас.
– Вот как! Откуда же вам известно обо мне? – настороженно спросила Мэг.
– Известно, как не знать: о вас говорят не только в городе Наве, но и за его пределами. Вы способны, талантливы и несчастны.
Мэгги совсем не понравилось последнее из перечисленных качеств. Ей стало не по себе. Она вытерла рукавом струйку пота с лица, опустила взгляд, наклонилась и стала поправлять тканевые узелки в корзине.
– Собираете сплетни по всей округе. Какое вам до меня дело и что вы хотите?
– Помочь.
Мэгги схватила корзину и пошла прочь от странного типа.
– Постойте, куда же вы, госпожа?
Волшебник побежал следом, перебирая кривоватыми короткими ножками. Его красные сапоги заблестели от росы. Странно: сапоги до сих пор были сухими, как запоздало отметила про себя Мэгги.
– Какая я вам госпожа? – воскликнула в гневе чародейка, отмахиваясь от него свободной рукой. – Разве вы не видите, что перед вами обычная босая оборванка?!
Себастьян обогнал девушку и перегородил дорогу. Он вновь раскланялся, размахивая беретом, и постарался улыбнуться как можно шире.
– Я безумно влюблённый в вас волшебник! – ответил Рамерсет.
Мэгги оторопела – так нагло ей в любви ещё ни разу не признавались.
– Вы что, считаете, что я вот так сразу поверила?! Идите прочь, иначе я за себя не отвечаю! Околдую – мало не покажется! – пригрозила Мэг, сделав строгое лицо. Правда, этот тип, похоже, и сам являлся неплохим магом. Телепортация – признак отличного мастерства.
Влюблённый волшебник в красных сапогах сделался грустным:
– Уже околдовала! Я виноват: так бесцеремонно предстать пред вами, подкараулить, как разбойник с большой дороги! Конечно, вы не верите мне. Примите хотя бы подарок.
В его руках возникла книга размером с лист давно растущего лопуха, толстая, в чёрном переплете. Он протянул книгу Мэгги.
– Что это за книга?
– Так, ерунда: всякие заклинания, с помощью которых можно улучшать или заполучать какие-либо вещи. Пустяк, но такой нужный…
Руки Мэгги сами потянулись к подарку. Она поставила корзину и взяла его. Книгу хотелось погладить. Переплёт настолько ей понравился, что она не удержалась и приложилась к нему щекой.
– Не стесняйтесь, госпожа, берите и пользуйтесь! – добавил странный тип и растворился в воздухе, оставив за собой быстро растаявшее облачко белого ароматного дымка.
«Как странно и всё же приятно!» – подумала Мэгги, которая никогда прежде не получала таких значительных подарков. Она вдруг с испугом подумала о том, что учитель вряд ли обрадуется, узнав о таком сюрпризе. Мэгги прижала подарок к груди, боязливо посмотрела по сторонам и, бережно завернув явно чародейскую книгу в тряпицу, спрятала на дне корзины под листьями и узелками.
Девушка поторопилась вернуться в город. На этот раз она промчалась мимо щербатого стражника, совершенно не заметив букетика синих цветов в его руке. Мэгги бежала, не чувствуя ног и крепко сжимая ручку корзины.
Когда молодая чародейка зашла в башню, старый мастер сурово посмотрел на неё, ожидая увидеть хоть чуточку смирения. Но ученица не опустила перед ним взгляда и не склонила почтительно головы. Напротив, смотрела смело, с ненавистью и презрением.
– Мэгги… – проворчал старый учитель, не понимая, что вдруг с ней произошло. – Немедленно уйди с глаз моих долой и не смей показываться ни к ужину, ни к обеду!
Не успел маг договорить, как Мэгги скрылась за дверью своей каморки и затворила её на засов. Там она села на жёсткую кровать и заплакала. Ненависть и обида к несносному старику рвали её душу на части. Откуда взялось это едкое чувство обиды, почему вдруг возникло и не отпускало, росло, пробивалось наружу, словно зелёный росток сквозь каменную мостовую? Девушка слышала, как сильно колотилось её сердце, – казалось, оно само выпрыгнет из груди. Она закусила край подушки зубами, лицо её в один миг покрылось холодной испариной. В башне зазвякала, запрыгала посуда и склянки на полках, огненные сферы под потолком башни начали искриться и разлетаться в разные стороны, ударяясь о стены.
– Мэгги, – окликнул старый магистр, стуча в дверь каморки своей ученицы. – Немедленно прекрати, ты разнесёшь всю башню!
– Мэгги, Мэгги, мне страшно! – закричал Олив Стоэн. Испуганный голос мальчишки отозвался эхом в стенах башни.
Мэгги вздрогнула от голоса Олива, и всё кругом успокоилось.
Белый маг сам отворил дверь с помощью заклинания и подошёл, шаркая ногами к ученице:
– Мэгги, прости меня, старика, ну что ты завелась? Наша участь тяжела, но так суждено судьбой.
Мэгги молчала, не смея признаться, что может говорить, да и не хотела. Она лежала на кровати и тяжело дышала, а потом и вовсе отвернулась к стене.
– Раньше с тобой такого не было, Мэгги. Что случилось? – старик немного поразмыслил. – Я сотворю для тебя заклинание ауры покоя – тебе нужно отдохнуть. И заклинание немоты уже почти прошло. Потом поговорим.
Белый маг притронулся к камню на своём перстне и закрыл глаза. В воздухе образовалась белая прозрачная сфера и поплыла к кровати юной чародейки. Мэгги провалилась в сон.
Чародейка проснулась и вздрогнула. Заклинание ауры покоя постепенно ослабело. Она встала и выглянула в окно. Лунный свет скудно освещал улицу и ступени ратуши. Девушка сосредоточилась и начертила пальцем магический знак на стене. Под потолком каморки повисла маленькая огненная сфера. Мэг потянулась и с грустью посмотрела на ободранный подол своего платья. Сразу вспомнилась хорошо и аккуратно одетая дочь наместника города Гарри Толстого. От Генриетты всегда пахло свежим хлебом и домашней едой. Она носила новые платья и красивые туфли. На Мэгги Генриетта смотрела с презрением и жалостью одновременно. «Не стесняйтесь, госпожа, берите и пользуйтесь…» – вдруг промелькнули в голове Мэг слова Себастьяна Рамерсета о книге.
«Книга – вот что принесёт избавление!» – решила чародейка и бросилась к корзине. Она достала книгу и развернула тряпицу. Переплёт из мягкой кожи так и хотелось без конца гладить и держать в руках. Чародейка открыла первую страницу и тут же ощутила тот же приятный запах, что исходил от Себастьяна, встретившегося ей в дубовой роще. Буквы в книге переливались золотом. «Заклинания для разных дел», – прочитала она в оглавлении заголовок одной из глав книги.
– Посмотрим, – шепнула девушка и пролистнула гладкие книжные листы до указанной страницы. Там она увидела список заклинаний с подзаголовками – перечислением разных деяний: как убрать дом, как обновить карету… «Ага!» – Мэгги замерла от радости. «Как получить новое платье…»
Утром у башни старого мага собралась толпа зевак.
– Смотрите, смотрите: башня как новая! – шептались люди; кто-то более смелый даже попытался подойти ближе и потрогать стену. Дверь башни открылась сама, выпуская на улицу молодую прекрасную девушку в нежно-голубом платье. Такого платья не было даже у дочери наместника. Аккуратно уложенные в причёску соломенного цвета с золотым отливом волосы покрывал прозрачный платок.
Девушка осмотрелась по сторонам и спросила:
– Что вы хотите, люди?
– Да это Мэг Лори! – выкрикнул кто-то из толпы.
– Расходитесь и не мешайте. Вам что, делать нечего? – холодно сказала чародейка.
Люди неторопливо расходились, перешёптываясь между собой.
Волшебница зашла в башню и с восхищением осмотрелась по сторонам. Такому жилищу позавидовал бы любой чародей! Теперь башня стала просторней, крепче, с хорошо обставленными комнатами и большой гостиной. Именно о такой башне всегда мечтала Мэг Лори.
– Мэгги, – окликнул её Олив, выходя из своей комнаты и протирая кулаками глаза, – что случилось?
Мэгги взяла его за руку. Олив заметил, что Мэг сильно изменилась.
– Теперь всё будет по-другому, Оли! – радовалась она.
За дверью мастера Кябока послышался скрежет и жуткий вой.
– Проклятая девица, что ты натворила?! – кричал охрипшим голосом мастер Сенон Кябок. – Ты погубила…
Голос мага оборвался, а вой стал ещё сильнее. Дверь спальни старого мага разлетелась в щепки. Из комнаты вырвался синий густой дым, обволакивая всё вокруг.
Юные маги замерли.
– Мэтр! – крикнула чародейка и бросилась в комнату мастера. Сенон лежал на полу. Она взяла учителя за руку. Сенон зло оттолкнул её, пытаясь самостоятельно доползти до стола, на котором лежал магический перстень.
– Проклятая девка… ты одержима… – из последних сил произнёс мастер, глядя на ученицу. Лицо мага приобрело ярко-жёлтый оттенок; он, как рыба, вытащенная из воды, хватал воздух ртом и стонал. Потом обмяк и затих, уткнувшись лицом в пол.
– Мэгги, – испуганно закричал Олив Стоэн, прибежавший следом за Мэгги. – Мэтр, мэтр…
Мальчишка наклонился и прислушался к дыханию учителя.
Мэгги взглянула на перстень мастера, взяла его со стола и принялась рассматривать. Она впервые в жизни прикоснулась к этому перстню. Сенон Кябок обещал передать его своему лучшему ученику. Святой трепет наполнил сердце чародейки. На первый взгляд перстень не отличался от тех, что продавали в ювелирной лавке – серебряный, с бирюзовым камнем и древними рунами, – но в нём заключалась часть магической Силы старого мастера. С помощью перстня можно многое сотворить. Ей подумалось, что теперь она станет значительно сильнее, чем прежде. Чародейка покрутила перстень в пальцах и примерила.
– Он не дышит! – кричал мальчишка и тряс мастера за плечи. – О, пресветлая Сцина, он не дышит, Мэгги!
Кольцо на пальце девушки побелело, раскалилось и стало звенеть. Мэгги вскрикнула, сняла кольцо и отбросила в сторону. На пальце остался след ожога.
– Что ты делаешь? – закричал Олив.
– Проклятая вещица! – озлилась чародейка, хватаясь за обожжённый палец.
Олив раскрыл рот от удивления:
– Что с тобой, Мэгги? Что вообще происходит? Почему ты стала другой этим утром, как и эта старая башня? А мэтр Кябок? О, Сцина, помоги ему!
– Трус! – ответила чародейка, и её глаза сверкнули в полумраке комнаты.
Мальчишка схватил упавшее кольцо учителя и попятился к стене.
Мэгги протянула к нему руку и стала приближаться.
– Отдай кольцо, Оли, – голос её звучал спокойно и ласково. – Мастер отслужил своё. Могила давно скучала по нему. Теперь я здесь главная!
– Нет!
– Отдай, Олив! – крикнула чародейка что есть сил. – Ты же любишь меня, не так ли?
Олив Стоэн вжался в стену:
– Это кольцо не твоё, Мэг! Мэтр говорил, чтобы носить кольцо, нужно стать истинным белым магом и получить его личное на то благословение. Мы лишь ученики, а не истинные маги. Мы не можем…
– Можем! – прервала его Мэгги. – Я теперь всё могу!
Молодая чародейка выхватила кольцо из рук Олива и положила в карман:
– Я сама сообщу наместнику Гарри о смерти мэтра, – резко ответила она и, даже не взглянув на мёртвого учителя, живо вышла из комнаты.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.