Переодеваться не стала. Не то настроение было. Вызвала Буренику, угостила хитрую кобылу сладкой сдобой и отправилась домой. Время было обеденное, так что к вечеру планировала уже быть дома. К тому же кобыла моя в обратную сторону скакала еще резвее, наверное, не нравились ей леса вблизи Княжева. Тут кладбищ много, а Буря на дух не переносит погосты. Не нравится ей что-то, вот и бежит от них, как от чумы. Это уже не раз проверено, поэтому каждый свой маршрут приходится выстраивать с таким учетом, чтобы по пути не попалось ни одного захоронения, иначе Буря понесет, не остановишь…
Солнце только-только село за лес, а мы уже и дома были. Я съехала по теплому лошадиному боку, потрепала Буренику по шее и толкнула калитку. В ответ мою руку пронзила маленькая молния. Я вскрикнула и, потирая пострадавшую конечность, зло прищурилась.
– Мало мне того, что платья купить не удалось, только зря время потратила. Так еще и домой не попасть! – взвыла дурным голосом злая ведьма и так шарахнула по калитке своей силой, что ее едва с петель не сорвало.
Весь забор заискрился, затрещал, и на крыльцо из дома выскочил перепуганный не на шутку Радим. Глаза домового вылезли на лоб, когда он увидел мое перекошенное лицо. Домовой, бледнея, краснея и обратно, стек со ступеней во двор и на негнущихся ножках отправился навстречу судьбе. А судьба, то есть я, уже очень зла была, просто до невозможности. Такой подлости от жизни не ожидала и шипела, направо и налево сыпля страшными угрозами и обещаниями свернуть шеи некоторым рогато-хвостатым умникам. И в сгущающейся темноте мне самой стали видны всполохи, коими отсвечивали мои глаза. Папочкина порода. Не хуже него умею глазами громы и молнии метать, только надо разозлить меня до такой степени, чтобы я полностью утратила над собой контроль. Вот тогда лучше бежать от меня, куда глаза глядят, иначе пощады не видать. Поймаю и…
– Хозяюшка! – взвыл за калиткой перепуганный до полусмерти домовой. – Не серчай на нас неразумных. Это все Яшка с Бояном, они защиту поставили да в лес отправились, а меня оставили за домом следить.
– А как мне теперь домой попасть, а? – потрясая кулакам, поинтересовалась я. – Что, мне теперь еще по лесу всю ночь бегать, этих поганцев разыскивая? А ну, открывай, пока я этот забор не разметала в щепки! Иначе всех отправлю туда, куда обещала.
Радим побледнел еще сильнее, хотя куда еще то, и упал. То ли чувств лишился, то ли просто притворился, но как ни странно, калитка после этого отварилась сама собой. Я озадаченно замерла, предчувствуя в этом какой-то подвох. Даже простояла битых десять минут, не решаясь войти в СВОЙ же двор. Кто его знает, что Яшка тут намудрил. Ладно если просто молнией ударит, это для ведьмы не страшно, а ну, как еще какая-нибудь напасть набросится. В огне гореть не больно хочется.
– Радим, а ну, вставай! – притопнув ногой, потребовала чуть поостывшая ведьма.
Домовой даже не шелохнулся. Я вновь начала сердиться, когда любопытная морда Буреники просунулась между мной и распахнутой настежь калиткой, отпихнув в сторону. Вынужденно сделав влево пару шагов, так и застыла с открытым ртом, потому что кобыла, как ни в чем не бывало, осторожно переступила через тельце Радима и вошла во двор, а потом обернулась ко мне и одарила удивленным взглядом, дескать: «Ведьма, ты чего домой не идешь?» Я почувствовала себя такой дурой, отчего даже стыдно стало, и медленно вошла следом за лошадью. Ничего не случилось: ни земля не дрогнула, ни огнем нас палить не стало, ни молния откуда-нибудь с неба на нас не соскочила. Тихо и спокойно.
– Хозяюшка… – проблеял за спиной Радим.
– Устала я, – обронила невпопад, огладила Бурю по любопытной морде и, больше не сказав ни слова, вошла в дом.
Я знала, что о лошади побеспокоится Радим. Домовой обязательно угостит кобылу, прежде чем отпустить ее в лес. Мне же просто хотелось посидеть в тиши своего дома. Бросив сумку на скамью, опустилась рядом и прикрыла глаза. Гнев в моей душе потихоньку начал угасать, оставляя после себя неприятный осадок, он, словно сажа от кострища, облепил ее изнутри, притупив все остальные эмоции. И чего, спрашивается, я так расстроилась? Будто впервые мне платье прикупить не удалось. А нынче едва ли не реву от досады. Придумаю что-нибудь, или я не ведьма?
– Может, чайку с пирожками? – тихо спросил неожиданно появившийся в горнице Радим.
– Не хочу, – отмахнулась я от домового.
– Что же ты так невесела, хозяюшка? – взялся приставать с расспросами он, даже на соседнюю лавку забрался и уставился на мое лицо своими ласковыми глазками.
– Зря в Княжев съездила, вот и злюсь от этого.
Радим промолчал, только по руке меня погладил. В этот момент громко хлопнула входная дверь, и вскоре в полутемную комнату ввалились запыхавшиеся Боян и Яшка. Причем у обоих топорщилась шерсть. И если фамильяр громко рычал, растопырив усищи и выпустив из мягких лапок внушительные когти, то Яшка сверкал красными глазками, выпуская из ноздрей тонкие струйки дыма, и выставил вперед прихваченные откуда-то вилы, просто у нас их точно никогда не было. Вид у обоих защитников моего дома был настолько грозен, что я не сдержалась и захохотала.
– Злая ты, Ярка, злая! – закричал в сердцах черт и бросил вилы на пол.
– Ненормальная! – поддержал его Боян, втянув когти, сдулся и запрыгнул на лавку, чтобы оттуда посмотреть на мое довольное лицо. – И не жалко тебе нас?
– А вы меня пожалели? – усмехнулась ведьма, тряхнув головой, отчего прическа развалилась, и волосы рассыпались по плечам. – Я вернулась, а домой попасть не могу! И как это называется?
– Тяжело было дождаться, пока Радим тебе калитку откроет? – недовольно буркнул Яшка и вынес вилы вон из дома.
– Это что еще за фокусы! Теперь чтобы войти в свой собственный дом, я должна дожидаться, когда Радим соизволит меня впустить? – вскочив с лавки и уперев руки в бока, взвыла я дурным голосом. Ну, не задался день. Что поделаешь?
– Вот если перестанешь кричать, я расскажу тебе и том, какую защиту на твой дом поставил, и что нужно сделать, чтобы беспрепятственно в него попасть, – запрыгнув к фамильяру на лавку, протянул черт и махнул хвостом.
– Совсем распоясались.
Я покачала головой, но вдруг успокоилась и обратно на свое место бухнулась, затребовав у домового чай. Радим расцвел и проворно накрыл стол вышитой скатеркой, а потом и выставил на нее блюдо с пирогами, да несколько чашечек с разным вареньем и творожок, и еще всякой всячины. Такое ощущение сложилось, будто домовой готовится накормить полдеревни. Бояну вновь досталась миска со сметаной. Кот тут же опустил в нее усатую морду и притих.
– И как вы тут без меня? – поинтересовалась я, отщипывая от пирожка маленькие кусочки и складывая их в рот.
– Как видишь, ничего с нами не случилось, – хмыкнул Яшка, подтягивая к себе чашечку с малиновым вареньем и миску с творогом. – А вот ты еще страннее стала. Что в Княжеве стряслось, коли ты злая такая вернулась?
– Да, ничего, просто платье купить не удалось.
– И только из-за этого весь сыр-бор? – удивился рогатый и едва не уронил на пол ложку с вареньем.
Радим даже за сердце схватился. Ну, не мог домовой спокойно относиться к порче продуктов, даже если это получалось случайно. Запасливый и бережливый слишком.
Я не ответила, просто не хотела рассказывать о нежданной встрече. Как бы не злилась, а все равно незнакомый маг из головы не шел. Как закрою глаза, так и вижу его улыбающееся лицо. Вроде, и не сделал он ничего особенного, да только свихнулась Ярина Никандровна. И с чего бы?
Чаепитие наше затянулось до полуночи. Яшка постепенно оттаял и рассказал мне о своей защите мудреной, объяснил, что нужно делать, чтобы ее активировать и наоборот. Даже выпросил у меня колечко простое серебряное с маленьким синим камушком. Зачем, я и сама догадалась, поэтому с лишними вопросами приставать не стала. Не поскупилась и черта отблагодарила, пообещав, что, покуда он не выкинет очередную каверзу, от папани своего защиту предоставлю. Яшка был рад. Бояну тоже благодарности щепотка досталась. Да и Радим необласканным не остался. В своем доме я постепенно успокоилась, зло из моего сердца выветрилось и оставило меня в покое.
– Иди, Яра, спать. Устала, поди, с дороги.
Фамильяр подкатился ко мне поближе и потерся о мою руку. Я не стала спорить. Устала, это правда. И не столько физически, сколько душевно. Поднялась в свою комнатку и, не раздеваясь, упала на кровать. Платье, конечно, мять было жалко, но на раздевание сил моих уже не хватило.
А утром, не успев проснуться, заторопилась в баньку. Для этого мне не нужно было отправляться в Бережки и напрашиваться к местным, чтобы помыться. У нас была своя, маленькая, уютненькая банька. Пусть в ней можно было париться только в одиночку или в компании с кем-то, но впритирку (хотя мне и некого было приглашать), зато своя, чужим духом не пропахшая. У нас даже свой банник имелся, только показывался очень редко и не озорничал, наоборот, в баньке за порядком следил, и я ему за этого всегда кипяток оставляла, мыло и свежую мочалку, а также время от времени велела домовому банника угощать за его работу.
Уж как намылась, смыла с себя вместе с грязью все переживания и тревоги, так и сделалось на душе легко и светло. И я, постояв немного во дворе, подышав полной грудью свежим лесным воздухом, павой вплыла в горницу и за стол скромненько присела. Тут же и Радим появился, быстро на стол накрыл да присел рядышком, заглянул в мое умиротворенное лицо и улыбнулся.
– Чай, полегчало тебе, хозяюшка?
– И не говори, Радим, что баня с людьми делает, – вздохнула я, размешивая в чае ложечку меда. – Вошла туда ведьмой злобной, а вышла, словно перерожденная. Ангел прямо получился. Чудно, правда.
– Вот и хорошо, вот и славно, – запричитал домовой, а сам мне плюшку поближе пододвигает и улыбается.
И такой подозрительной мне эта улыба показалась. А еще вовремя припомнила, как, доставая из шкафа свежее белье, обратила внимание на то, что дверца его была изначально приоткрыта. Так, не иначе кто-то рылся в моих вещах, пока я дрыхла без задних ног.
– А что ты, Радимушка, сегодня радостный такой? Сияешь, будто солнышко на умытом дождиком небе, – отпив сладкого чая, невзначай поинтересовалась я и обвела горницу взглядом, подмечая, что ни Боян, ни Яшка за все утро так и не попались мне на глаза.
– Так… – домовой слегка замялся, – за тебя радуюсь, Ярушка.
– За меня он радуется, ишь ты! – всплеснув руками, воскликнула я.
Радима обижать не хотелось, поэтому решила дождаться, когда оба проказника сами в доме объявятся, тогда и учиню им допрос с пристрастиями, а пока хоть позавтракаю спокойно. Не все же мне одурелой бабой быть, кричать и ругаться, да молниями в злобном пылу швыряться. Ведьма должна уравновешенной быть. Ну, так бабка говорит. Хотя… если вспомнить ее, когда что-то не так, а «не так» случается практически каждый день, то слова ее с внешним обликом в этот момент не вяжутся. Ох, и страшна Таисия Демидовна в гневе. Недаром Яшка ее испугался и в бега подался, убежища и заступничества моего искать. Ведьма, она ведьма и есть. У всех у нас характер не сахар. И кто в этом виновен, разобраться невозможно. Может, от того, что доля женская наша не завидная. Редкая ведьма замужем жизнь свою проживает. Чаще мужчины рядом с нами лишь на время задерживаются. Такова наша суть – род свой ведьминский продолжить и исчезнуть, не прощаясь. От того и тяну с рождением дочери, хотя и возраст уже подходит, и бабка торопит, но не могу. Слишком уж у меня представления об этом от ведьминских отличаются. Насмотрелась я на мать и на отца своего, не хочу жить, как они. Вот и одинока до сих пор. Все жду своего единственного, да, наверное, не дождусь никогда. Эх…
– Спасибо, Радим, за угощение, – отодвинув в сторону пустую чашку, обронила я. – Скажи-ка мне лучше, где эти оболтусы обретаются все утро?
– Яшка и Бояшка? – уточнил домовой, убирая со стола посуду.
– Как будто у нас другие имеются.
Я прищурилась, начав подозревать неладное.
– Ну?
– Так я ж… так они же… – затараторил Радим и едва не уронил на пол блюдо с плюшками.
– И где же? – в его же манере спросила, поднимаясь из-за стола и стягивая с головы мокрое полотенце.
– Не могу знать, – стукнув заслонкой, буркнул Радим и испарился.
– Чудные дела творятся нынче в моем доме, – недоуменно пожав плечами, протянула я и отправилась наверх, чтобы волосы расчесать да вместо короткой сорочки надеть платье поприличней.
Но до всего этого руки мои так и не дошли, потому что на кровати лежало нечто неописуемое. То есть описываемое, конечно, но уж чего не ждала, того не ждала. В немом восхищении, бросив полотенце на кресло, приблизилась к кровати и осторожно пальчиками приподняла с покрывала платье. У меня такого никогда не было. Лиф, а точнее достаточно жесткий корсаж, его был сшит из бархата и украшен вышивкой еле заметной, она словно вспыхивала частями, когда на нее иначе падал свет. Пышная многослойная юбка состояла из слоев шелка и сетки. Она была воздушной и парящей, словно невесомое облако. И, несмотря на ее неоднородность из-за нескольких разрезов, выглядела очень красиво. К тому же на темном сине-фиолетовом, словно ночное небо, подоле серебряной нитью были вышиты маленькие звезды, а на левом боку золотой нитью – полумесяц. Кстати, такими же образом были украшены и длинные расширяющиеся к запястьям рукава, собранные на тонкие манжеты.
– Красотища! – выдохнула я.
А потом не удержалась, сбросив с себя рубашку, облачилась в это великолепие и покружилась по комнате. Веселый, искристый смех вырвался из моей груди. К тому же подол распахивался, открывая почти до середины бедра мои вполне симпатичные ноги. Не ведьма, а ночная фея.
– Яшка! Боян!
Я скатилась в горницу, заметив притихших дружков на скамье, подскочила к ним и сгребла в охапку, попутно расцеловав две удивленные моськи.
– Ах, вы мои лапочки! Ах, вы мои умнички! – нахваливала, продолжая стискивать их в крепких объятиях, хотя оба активно вырывались из моих рук.
Яшка пыхтел и упирался копытцами мне в ноги до тех пор, пока я не свалилась вместе с ношей на пол, а кот делал вид, будто задыхается, пока вполне натурально не обмяк и не повис на моих руках.
– Убила, – обреченно констатировал черт и выпал из моих расслабленных рук.
– Бояшка, Бояшечка! – запричитала ведьма и потормошила кота.
Фамильяр не рискнул долго притворяться, приоткрыл один глаз, обозрел мое испуганное лицо и махнул хвостом.
– Совсем сдурела? – почему-то очень тихо спросил он.
– Я вас за платье отблагодарить хотела.
Я виновато потупилась, но с пола поднялась, побоялась испортить платье.
– Придушив от радости? – потирая бока, поинтересовался Януарий, отполз от меня подальше и уже оттуда заявил:
– А за платье надо не нас благодарить, а подруг твоих озерных. Это они расстарались.
– Русалки? – не поверила я своим ушам. – Но как?
– Мы им только твои старые платья отдали, попросили помочь. Они не отказали, и вот.
Черт указал ручкой на мой наряд и отполз еще дальше. Я улыбнулась, разглядывая испуганные морды кота и черта, и протянула:
– Какие же вы у меня заботливые.
Яшка и Боян удивленно переглянулись, и кот первым решился ко мне приблизиться.
– Так ты не сердишься за то, что мы твои старые платья немного подпортили?
– Нет. Я ведь все равно носить их не собиралась, просто жалко было выбросить. И не зря. Видишь, пригодились они.
Я еще шире улыбнулась и провела рукой по широкой кошачьей спине.
– Я ведь из-за платья сильно расстроилась вчера, едва вас не поубивала.
– Женщины! – фыркнул Яшка и залез на лавку. – Все у вас не как у людей.
– Мужчины бы не выжили без нас, – отмахнулась я и отправилась переодеваться, а потом обернулась и крикнула:
– Радим, собери-ка подружкам моим богатое угощение, да Яшку к озеру отправь. Надо же их хоть как-то отблагодарить.
Домовой выглянул из-за печки, увидел платье, покачал головой и бросился исполнять мою просьбу. Я же, радостно посмеиваясь, вспорхнула в свою комнатку и еще долго не могла налюбоваться своим отражением. И ничего меня уже не печалило и не тревожило. Вот что красивое платье с ведьмой делает.
Неожиданно Януарий засобирался на Шабаш вместе со мной. Я не стала его отговаривать, лишь напомнила о том, что там велик шанс встретиться с Таисией, которая вряд ли за несколько дней успела забыть последнюю выходку черта.
– И что? Пусть злится, на Шабаше твоя бабка мне не указ, – отмахнулся от меня рогатый и целый день до назначенного часа натирал копытца, расчесывал шерстку, в общем, прихорашивался, как мог.
Ну, я тоже не тратила времени даром, поскольку Шабаш – это весьма важное и значимое событие в жизни каждого, кто, так или иначе, принадлежит к разномастной братии нечисти. Не люблю это слово. Мы вовсе не такие. Зато это слово очень нравится людям. В нем они видят всех нас. Ладно, доказывать обратное бесполезно, а в моем случае и бессмысленно. Если мой отец демон, то и я не совсем человек. Однако нечистой себя никогда не считала, у меня нет, и никогда не было ни копыт, ни рогов, ни тем более хвоста. А что до смены облика… Так это все ведьмы умеют, и не только ведьмы. Даже светлые маги, и те могу в животное превратиться. Только их почему-то нечистью не считают.
Итак, Шабаш. Он случается один раз в год, и по значимости своей сравним едва ли не с человеческим праздником, когда весь мир отмечает наступление нового года. Шабаш – это тоже своеобразное обновление, это порядок и безумие в одном флаконе, это дань традициям и предкам, это наш главный праздник. Шабаш – это ни с чем несравнимое впечатление, а если честно, то на этом празднике мы просто делимся друг с другом впечатлениями и, как ни странно, опытом. И пусть я уже побывала далеко не на одном шабаше, каждый раз испытываю что-нибудь совершенно новое, возвращаюсь оттуда другой.
И вот, наступил канун Шабаша. Я, честно, еле дожила до вечера. Душа моя неистово трепетала в предвкушении. В эти томительные мгновения, словно пойманный зверь, бродила по дому, поглядывая в окна. Вот уже и темнеет. Но еще рано. Рано. И я терпеливо ждала. За это время успела несколько раз раскинуть карты, но они предсказывали всякую ерунду, так как мысли были уже совершенно о другом. Яшка и Боян все это время сидели притихшие, боялись лишний раз попасть под руку. Радим же, наоборот, преследовал меня по пятам и едва ли не со слезами на глазах умолял не задерживаться и возвращаться поскорее.
– Радим, ну чего ты разошелся? – переодевшись в платье, спросила я у домового, который тихонько сидел в углу моей спаленки.
– Тревожно что-то, – нехотя признался он.
– Все будет хорошо. Не переживай. К тому же Яшка защиту поставил что надо, никто к нашему домику не сунется.
– Угу, – насупившись, буркнул он.
– А хочешь, я и тебя возьму? – прищурившись, спросила его. – Только вот кто же за домиком моим приглядывать станет?
Ха! Прием сработал. Радим сделал вид, будто обдумывает мое предложение, на самом же деле он боялся высунуть нос дальше нашего двора, поэтому вежливо отказался и сбежал, чтобы хозяйка не начала уговаривать. Как-то такое уже было, домовой почти согласился, даже готов был лететь вместе с Бояном в одной корзине, но в самую последнюю минуту отказался. Ага! Как увидел наш дом с высоты птичьего полета, как послушал рассказы моего фамильяра, так сразу же обратно запросился, едва не сиганул с метлы вниз. Чудом его за ворот поймала и домой вернула. С тех пор Радим привычке пострадать не изменял, но на предложение не соглашался. Хватило, наверное, с прошлого раза впечатлений.
– Я не птица перелетная, мне и дома хорошо, – еще тогда сказал домовой.
Вскоре мы вышли из дома. Радим о чем-то шептался с Бояном, а Яшка настраивал проход на остров Буян. Черти не летают, они предпочитают червоточинами сквозь пространство путешествовать. А для пущего эффекта наперед пустят дыму, чтобы напугать слишком впечатлительных. Говорят, маги тоже так умеют, а вот ведьмам сей навык не подвластен, но я и на метле домчу. Хоть душу отведу.
– Все готово! – радостно потирая лапки, воскликнул черт и хотел прыгнуть в темный провал, появившийся за крыльцом, но я поймала его за хвост и придержала.
– Эй, ты чего? Больно же!
Яшка задергался, только затих, когда мой палец уперся в его влажный пятачок.
– За Бояна отвечаешь головой. Если кто-то вздумает украсть моего фамильяра, ничто не спасет тебя от страшной кары. Понял? – грозно сдвинув брови, произнесла я очень низким, хрипловатым голосом, чтобы черт понял – ведьма с ним не шутит.
– Да, понял я, понял. Чего сразу за хвост дергать?
Януарий вновь начал извиваться.
– Чтобы ты его больше ценил, – усмехнулась я и черта отпустила, отчего он, кувыркаясь через рогатую голову, отлетел к крыльцу и замер перед изумленной мордой Бояна.
– Яра, ты угробишь моего проводника! – возмутился кот, помахивая хвостом-метелкой.
– Ничего с ним не сделается, зато ты под присмотром будешь, пока я в пути.
– Ну, и ведьма же ты! – фыркнул Яшка, вскочил на блестящие копытца, схватил Бояна за шкирку и прыгнул вместе с ним в черную дыру червоточины.
Правда, до того, как он с хлопком закрылся, оттуда послышался возмущенное мяуканье моего фамильяра, но мне не было его жалко, сам напросился с чертом, вот пусть потом не жалуется. Простившись с Радимом, я вскочила на метлу и взмыла в небо. Медлить нельзя. Нужно успеть за несколько часов до полуночи долететь до острова, скрытого глубоко в море. Бросив прощальный взгляд на засыпающую деревню, на крышу своего домика и бегающего внизу домового, направила метлу на восток. Лес и поле промелькнули подо мной и исчезли вдали. На пути раскинулось вытянутое с севера на юг озеро Долгое. Я спустилась к самой воде, чтобы коснуться ее рукой, махнуть вынырнувшим из глубин русалкам и под их громкое пение, взмыть в небо. Остров Золотуха промелькнул и исчез. Следом за ним я миновала еще несколько островов, правда, над Вороньим слегка задержалась, разглядывая с высоты ничем неприметный холм, откуда временами копала землю. Вскоре и он остался за спиной, а подо мной раскинулась широкая озерная гладь. В этих местах я никогда не бывала, только облетала на метле.
Спустя несколько минут я свернула, и озеро, причудливо изгибаясь, осталось в стороне, а потом и вовсе, мелькнув в лунном свете, исчезло. Под ногами зашумел старый лес, будто приглашая спуститься ниже. И я спустилась так, чтобы ступнями касаться макушек высоченных елей. Однако долго лететь так неудобно, поэтому вернулась в небо к серебристой луне – королеве ночи. Горделиво плыла она по темному своду небес в окружении своей многочисленной звездной свиты. Я купалась в ее серебряном свете и без удержу хохотала. Вскоре надоело луне мое общество, спряталась она за легким облачком, и лишь чуть-чуть выглядывала из-за него, словно стыдливая девица. Тогда слетел ко мне ветер и попытался догнать. То за помело ухватил и постарался сбить с пути. Шутник! То взялся за волосы дергать, а когда надоело, дунул в лицо и принялся играть с подолом платья. И в конец обнаглев, пристроился рядом и всякую чепуху на ухо начал нашептывать. Смешно, конечно, но нет у меня времени с духом ветра общаться. Обогнала его и помчалась дальше. А он рассердился, нагнал и бросил распущенные волосы в лицо, за подол платья схватил, пощекотал ноги, будто того и ждал, что ведьма с метлы свалится. Да только я его не боялась, ведь вся сердитость ветра лишь напускная, нравится ему со мной играть и резвиться.
Внизу тем временем вновь сменился пейзаж. Медленно под нами потянулись горы, покрытые седыми шапками ледников. Мельком успела заметить большого белого дракона, который в свете луны показался мне будто отлитым из серебра. Он взмахнул своими огромными крыльями и сорвался с высокого уступа, быстро исчезнув в дали. И это хорошо, потому что не любят драконы ведьм, убивать, конечно, специально не стал бы, но вот пакость какую-нибудь учинить мог запросто. От греха подальше чуть-чуть изменила маршрут, чтобы случайно с его собратьями не столкнуться, да и холодно в горах, а я в одном платье и босиком.
Ну вот, наконец вдали показалось море. Оно было спокойно и прекрасно. Я глянула вниз и увидела в черной воде свое стремительно несущееся отражение. Но некогда любоваться собой, нужно торопиться. Еще чуть-чуть, совсем немного… И тут с гиканьем и оглушительным хохотом сверху упали две тени, зажав меня с двух сторон.
– Здравствуй, Ярка! – закричала что есть мочи Лана и едва не свалилась с метлы, когда попыталась до меня дотянуться.
То ли обнять хотела, то ли поцеловать, во всяком случае, ей это не удалось.
– Держись, дуреха! – закричала на нее Рада и подмигнула мне. – Привет!
– Здравствуйте, подруги мои верные! – рассмеялась я в ответ, глядя на то, как упившаяся ягодной настойкой (запах даже на расстоянии чувствовался) Лана показывает язык Раде.
– Я из моря тебя вылавливать не стану. Пусть тритоны позабавятся! – пригрозила легкомысленной ведьме старшая сестра и даже показала кулак, но это не возымело должного действия – Лана продолжила выделывать в воздухе опасные трюки.
Да, две сестры внешне были очень похожи: огненно-рыжие с темно-зелеными глазами, пухлыми губками и довольно примечательными фигурами, а вот характер у каждой свой. Если Рада осторожная и зачастую очень серьезная ведьма, то младшая сестра ее полная противоположность. Старшая сестра неспроста такая – их мать погибла от рук храмовников прямо на глазах Рады. Бедная девчонка тогда чуть с ума не сошла, благо бабка моя после случившегося обеих забрала и при себе держала, пока они не повзрослели. А Лана… Ее ведьминским познаниям цены нет, потому что носит эту ведьму по свету, как выпавшее из крыла перышко, то тут, то там что-нибудь новенькое подхватит, испробует, а уж потом и с нами поделится, но в то же время легкомысленна и неусидчива. За не всегда добрые шуточки и выходки люди ее не слишком жалуют, поэтому Лана гонима ими и не любима. Я бы не смога так жить, а ей все нипочем. Радуется и веселится, будто ничто не тяготит ее ведьминское сердце. И в то же время мы давнишние друзья. Радка, конечно, шипит из-за своих страхов, но частенько проказничала вместе с нами, только порой в эти забавы вносила свои, как ей казалось, продуманные поправки. Биты и наказаны мы за эти выходки были часто, но баловаться не переставали, потому что не может юная ведьма прожить без проказ. Таисия Демидовна вздохнула облегченно, когда мы разъехались из ее дома кто куда.
– Красота-то какая, девочки! – вытянув босые ноги вперед, закричала Лана и махнула рукой в сторону.
Вот он – наш Буян! Чувства, которые испытываешь, завидев еще издали остров, не передать словами. Наверное, они знакомы каждому, кто возвращается домой после долгого отсутствия. Почему остров? Да потому, что храмовники в свое время рьяно взялись с нечистью и темными силами бороться. Извести успели многих, прежде чем у последних ума хватило искать убежища подальше от людей и служителей светлых сил. Долго искали, пока не нашли в море большой остров, помудрили немного и скрыли его от чужих глаз с помощью отвращающей магии. Не видят люди остров, он будто не существует для них. Все, что они могут увидеть – это опасные для судов рифы, вот и держатся подальше, чтобы корабли свои уберечь и жизни не лишиться. И это хорошо, ведь на острове нашли свое пристанище очень многие обиженные храмовниками ведьмы, и даже оборотни с вампирами. К тому же старые-престарые ведьмы частенько уходят на Буян доживать свои дни. Для них на противоположном конце острова построен специальный приют, где о них заботятся.
А Лысая гора?.. Она существует на самом деле, только это не совсем гора, а, скорее, высокий и пологий песчаный холм. Честно говоря, в глубокой древности люди считали, что ведьмы, колдовки, а так же темные маги и многие другие представители нечисти вызывают на лысую гору сильных демонов и едва ли не самого Владыку Тьмы. И якобы специально для него на вершине Лысой горы устанавливается трон, где он сидит во время Шабаша и правит им, а так же раздает указания на год вперед. Чушь! Такого никогда не было. Владыке больше делать нечего, как являться по зову каких-то ведьм. Если верить моему отцу, у самого главного Демона своих забот выше крыши, так что мы ему неинтересны. Не каждая ведьма станет с демоном общаться, как и не каждый демон сочтет нужным явиться на ее зов. Это моей матери как-то удалось вскружить голову одному из Князей, но это большая редкость. На самом же деле на вершине холма имеется небольшой водоем, в котором искупавшись в ночь Шабаша, достигшие совершеннолетия ведьмы проходят посвящение.
И вот он, Буян, медленно приблизился и помчался навстречу. Промелькнула справа Лысая гора, окруженная очищенной от леса площадкой, где были расставлены палатки, шатры и горели на высоких столбах яркие огни, освещающие все вокруг. Внизу сновал разномастный народ, а в воздухе стало тесно из-за прибывающих на Буян ведьм и других крылатых существ. Мимо Ланы промчался беловолосый вампир и нечаянно задел ее метлу. Ведьму крутануло в воздухе, и она, разозлившись, отправила вдогонку клыкастому приличную молнию. Вампир был подбит. Он взвыл и, пуская от загоревшегося камзола дым, полетел вниз. Я проводила несчастного взглядом и отвернулась, когда он угодил в своего же сородича.
– И не жаль его? – осторожно поинтересовалась у подруги, которая поспешно поправляла волосы и темно-зеленое платье, расшитое камушками.
– Не жаль! – усмехнулась она и тряхнула головой.
– Лана! – упрекнула сестру Рада.
И пока мы переглядывались, не заметили несущуюся на нас стаю летучих мышей, нас закружило, завертело в черной массе пищащих тварей и выбросило в стороне от площадки над темными верхушками леса. Я не успела выровнять метлу, как в мой бок врезалась незнакомая ведьма и, собрав нас троих в кучу, потащила за собой вниз. Не знаю, как Раде удалось, отшвырнуть от нас эту полоумную тетку, только от падения это все равно не спасло. Пересчитав собой все ветки, мы свалились на усыпанную еловыми иглами и шишками землю.
Все трое дружно шипели и ругались, пытаясь сначала отыскать свои метлы, а потом вытащить из волос хвою, веточки и остатки чьего-то гнезда. Я фырчала, оглядывая подол платья, но увидев Радку с перьями на голове, не удержалась и захохотала, согнувшись пополам. Мне вторила ее младшая сестра, хотя сама выглядела не лучше. Да, вот и прибыли, называется.
– Дальше идем пешком! – прошипела оскорбленная ведьма, стряхнула с волос постороннее украшение и, перехватив черенок метлы поперек, зашагала прочь.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.