– Ну да, – сказал Миша, – помним такое. И что?
Ксения сказала:
– А к какому тексту привязан этот комментарий человеческого поведения, не помните: «Царица южная восстанет на суд с родом сим и осудит его, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона»? У царицы Савской было все, и она была умной женщиной, но в ее бытность жил Соломон, и эта женщина использовала возможность послушать Соломона. В нашу бытность есть Иисус Христос – больше Соломона. Иисус Христос принес людям избавление от греха, от порока, а люди не идут к Нему. Они избирают методики воспитания, философии, психологию, чтобы стать хорошими и сделать хорошими своих детей. Что получается? Допустим, победил, изжил из себя человек такой порок, как жадность, и сияет своим милым характером. Постепенно приходит высокомерие, потом критика в адрес других, потом мысль: «А с чего это я буду милым и щедрым? Ради кого?» Так, под прикрытием, возвращается жадность, а с ней – лукавство, чтобы эту жадность скрыть. Дальше – раздражение на себя, что не удержал в себе порядочность. А что значит «место занято»? Это когда, видя ваши добрые дела, люди прославляют Отца вашего Небесного. Сияет победа Христа!
– Я хочу, чтобы Богу было хорошо, – сказал Сережа.
– А ему хорошо, когда людям хорошо. А для того, чтобы нам, людям, было хорошо, нужно верить в то, что Бог есть и ищущим Его воздает.
– Откуда ты все это знаешь? – спросил Сережа.
– Просто знаю.
Старший сын Ксении и Андрея Михаил, первенец, родился холодной февральской ночью под завывание ветра, проникающего в родовую палату через растрескавшиеся рамы в окнах старого роддома. Ксения с ужасом смотрела на новорожденного мальчика, которого ей показали, как только перерезали пуповину. Ее сын, мокрый и беспомощный, кричал на все родовое отделение. Что она, как мать, могла дать этому родившемуся человеку, чтобы он мог почувствовать себя счастливым? Накормить? Отмыть? Купить теплую одежду? Из чего на самом деле складывается ощущение счастья?
Еще будучи беременной, Ксения, просиживая в очередях поликлиник, всматривалась в лица стариков, которые приходили за бесплатными лекарствами, как бы выпрашивая у докторов еще один год, месяц, а может быть, и день жизни. Ксения жалела этих людей и про себя умоляла Бога, чтобы жизни ее детей были в Его, Божьей руке, чтобы дети ее не боялись смерти потому, как только тогда можно полноценно строить эту земную жизнь.
После выписки из роддома Ксения подстроила свой режим под режим малыша, внимательно прислушиваясь к тому, когда он хотел кушать и спать. Малыш все равно плакал, и вопрос его внутреннего комфорта беспокоил Ксению.
«Больше всего хранимого храни сердце твое; потому что из него источники жизни», – вчитывалась Ксения в слова Соломона.
Да, именно так. Все из сердца. Можно иметь много и быть недовольным, а можно иметь мало, и всего будет хватать. Можно среди людей быть одиноким. Все от состояния сердца. В сердце своего сына и старалась вникать Ксения, боясь нарушить его мир.
Ксения поняла ясно, что со здоровым сердцем ее сын всегда будет окружен хорошими людьми и всегда будет востребован в этой жизни, и Сам Бог не побоится дать ему много, зная, что это многое не совратит.
«Прежде всего ищите Царствия Небесного, а остальное приложится вам…»
Из здоровых сердец строится здоровое общество.
Эти мысли занимали Ксению, и она боялась одного, задавая вопросы Богу о том, что важно и что второстепенно, Ксения боялась своей нерасторопности, заторможенности, она боялась за суетой в стирках, кормежках, прогулках не успеть увидеть и отреагировать в нужный момент на ту или иную потребность души своего маленького сына.
Пришло время сдать на работу больничный лист после декрета, и она попросила свою маму посидеть с Мишей, а сама отправилась на трамвае в институт, в котором работала после окончания техникума.
В трамвай вошла женщина с мальчиком лет двенадцати. Мальчик – наголо бритый, уставший и бледный, в фуфайке. Он ехал явно из воспитательного заведения. По-видимому, маме разрешили на выходные взять сына домой.
В обычной жизни, которая Ксению окружала, мать такого ребенка постаралась бы от стыда незаметно прошмыгнуть дворами, но эта женщина светилась счастьем и гордостью, с восхищением глядя на мальчика. Она ехала со своим сыном! Это ее сын! Смотрите все!
Ксения смотрела на женщину. Именно от нее получила она незабываемый урок, какой нужно быть матерью. Ей никогда не должно быть стыдно за своего ребенка. От матери требуется любить, восхищаться, гордиться сыном и радоваться тому, что он есть.
Этот урок усвоила Ксения хорошо и не забыла о нем, когда дети пошли в садик, и воспитательница, которая не любила Ксению только за то, что дети Ксении растут в многодетной семье, заявила на всю площадку, что ее сын Максим ругается матом.
Ксения была ошарашена таким заявлением и спросила у Максима. Максим не смог найти слов для объяснения, потому как был совершенно подавлен жалобой воспитательницы; и Ксения на следующее утро собрала всех детей из группы, в которую ходил Максим, в раздевалке и спросила у них, у всех детей:
– Что вчера произошло?
Все дети рассказали одно и то же, а именно то, что Максим бежал и одна девочка подставила ему подножку. Максим упал и сильно ударился, а на девочку сказал:
– Нахалка!
Ксения взглянула очень серьезно на воспитательницу, присутствующую при этом опросе и спокойно ушла домой.
Ксения не забыла урок, данный ей той мамой в трамвае, когда ее парни вошли в подростковый возраст и старались утвердить себя как мужчины.
Помнила и когда ее вызвал к себе директор школы.
– Вашего сына могут оставить на второй год, – сообщил он, просверлив Ксению взглядом, – у него по химии одни двойки, по физике тоже двойки и с математикой проблемы.
Ксения сказала:
– Так поставьте ему тройку. Он ни одного урока не прогулял. Предметы эти для него сложные, все равно не сможет исправить. Мой сын не собирается в академию идти. Я не могу понять, почему парень не может стать токарем или водителем, если не знает расположения звезд на небе и таблицу Менделеева?
Директор беспокойно заморгал глазами и растерянно сказал:
– У нас программа.
Ксения спросила:
– А кто придумал эту программу? Бывшие усидчивые девочки? Вы сам-то понимаете, что вся эта программа и гонка за ней разрушает все мужское в наших мальчиках. Ведь его искусственно вгоняют в состояние страха на уроках. Почему мальчик у доски должен сгорать от стыда перед насмешливыми девочками, которые на два года опережают мальчиков в развитии? Парень, который сможет распилить доску, сколотить скворечник, отнести тяжелую сумку, во что превращается, если не может найти какую-нибудь страну на карте? Откуда у нас появятся ответственные мужья и отцы? Где и как научится человек себя уважать? Особенно мужчина.
Директор сказал:
– На самом деле вы правы, и нигде в мире нет такой школы, как у нас.
В этот момент открылась дверь, и в кабинет вошла завуч школы с какими-то папками. Она, услышав эти слова, сказала строго:
– Правда, правда, нам нужно сохранить нашу, советскую школу! Нигде в мире нет такого образования!
Директор растерялся и сказал Ксении:
– В общем, вам придется строго поговорить с сыном и принять жесткие меры. Кирилл его зовут, да?
Ксения ответила:
– Антон. И знаете что? Вас, уважаемый Владимир Савельевич, я сегодня вижу, а через год даже с трудом вспомню ваше имя и отчество, а мой сын – это мое будущее. Поэтому я лучше перессорюсь со всеми школами, но отношения с сыном сохраню.
Завуч вознегодовала:
– Вам стыдно должно быть! Мама! Посмотрите в журнал!
Ксения ответила:
– Мне не стыдно за своего сына. Мало того, я горжусь своим Антоном и каждой матери пожелала бы такого сына, как он! Кстати, парадокс какой: при такой уникальной школе, которой вы гордитесь, такие провалы во всех областях! В производстве, в быту, в социальной жизни! Все мы живем за счет Европы и Америки, где такое отсталое образование, по-вашему. Может, стоит задуматься? Может, не совсем тем мы с вами заняты? В общем, чем в школе мой Антон будет просиживать в двоечниках, пусть лучше идет в училище профессию приобретать.
Завуч спросила:
– Ему четырнадцать лет еще! Кем он станет?
Ксения спокойно ответила:
– Клоуном в цирке. И будет зарабатывать деньги, и уважать себя. Это главное.
Из школы Ксения и Андрей Антона забрали, и на следующий год он пошел учиться в ПТУ, в которое брали с четырнадцати лет.
– Для дураков, – посмеялась классная руководительница.
В училище этом Антон учился на токаря и оказался настолько талантливым в работе с металлом, что директор завода, на котором прошла практика, поручал Антону самые ответственные задания, а в училище отправил бумагу с просьбой присвоить Антону повышенный разряд.
Когда Антон поднимался по лестнице к кабинету директора училища, чтобы получить документ, подтверждающий присвоение четвертого разряда, в холле толпились учащиеся из других групп. Кто-то из толпы громко крикнул, глядя на Антона:
– А Антон ходит в церковь, Богу молиться!
В холле грянул дружный хохот, а Антон остановился на ступеньке, свесил голову через перила лестницы и громко сказал:
– Единственное, чем могу похвастаться, – это тем, что хожу в церковь Богу молиться!
В холле наступила тишина, а Антон продолжил свой путь.
Антон окончил училище с отличием и в свои семнадцать лет имел четвертый разряд токаря. Всего разрядов этих шесть.
Антон возмужал, почувствовав себя уважаемым человеком. Он поступил в вечернюю школу и получил среднее образование, которое было необходимо для того, чтобы поступить в техникум.
В техникум Антон поступил в тот же год, в который поступали в учебные заведения и его бывшие одноклассники. Основными предметами в техникуме оказались химия и физика. По этим предметам Антон стал получать одни четверки и пятерки, а на контрольных у него списывала вся группа. Антон не просто решал задачи, он их чувствовал и понимал, что должно получиться в результате.
– Мой сын не может быть двоечником! – восторгался Андрей. – Я физику и математику решал, как орешки щелкал!
Ксения приехала на работу в маленький магазинчик, удобно для себя разложила на столе продукты и принялась спешно кромсать и резать, закладывая в кастрюлю. В кухню вошел парень из отдела электрики и весело спросил:
– Когда кушать?
– За сметанкой не хочешь сходить, хороший мальчик? – спросила Ксения.
– Не-е-е, я уже сегодня в магазин бегал, больше не хочу.
В кухню вошла Лена из отдела сантехники:
– За сметанкой не хочешь сходить? Ну ты, Кирилл, лодырь!
Ксения подхватила:
– Я и сказала ему только что, что он плохой.
– То хороший, то плохой – не поймешь, – улыбнулся Кирилл.
– Так у женщин все от настроения. Тебе тридцать, и ты еще об этом не знаешь? – спросила Ксения.
– Ну и каким я буду завтра?
– Так смотря какое будет настроение…
– А у меня всегда хорошее настроение.
– А при чем тут твое настроение? Смотря какое будет у меня настроение!
Кирилл тяжело вздохнул, протянул руку на полку за куском батона и при этом коснулся краем рубашки открытой банки майонеза.
– Ну вот, – расстроился он и принялся оттирать пятно ладонью.
Ксения сказала:
– Салфетку возьми, не втирай в рубашку. Жениться тебе, Кирилл, надо.
Кирилл взвыл, закатив глаза:
– Ну почему меня все хотят женить? Я сам должен этого захотеть.
– А ты когда-нибудь захочешь? Тут только руки за спину – и в загс!
Кирилл сказал печально:
– Бедный Адам, теперь я понимаю его. У него ж выбора не было, как только взять Еву.
Ксения улыбнулась:
– Глупенький ты, Кирюшенька, Бог только привел Еву к Адаму, а женой своей Адам Еву сам назвал. Знаешь почему? Потому что Бог так угодил Адаму этой самой Евой, что Адам сказал: «Вау!» Другого выбора Адам для себя и не хотел.
Тут у Ксении зазвонил телефон. Это был Никита:
– Мама, не поверишь! Шел я сегодня утром в школу, как всегда, опаздывал. Смотрю, на дороге тысячерублевка валяется, я думал, ксерокопия, даже поднимать не хотел. Потом вернулся почему-то и взял. В школу принес, а она настоящей оказалась! Так что я сдал те триста рублей.
– Ну, утешил тебя Бог? – рассмеялась Ксения.
– Да, даже еще в кармане осталось. А ты когда дома будешь? – спросил Никита.
– В четыре, – ответила Ксения.
– Не задерживайся, у нас тут парень приехал, так на «бемиксе» катается! Ты должна это увидеть! Подъезжай к мосту.
– Хорошо, – ответила Ксения и отключила телефон.
За шутками и разговорами рабочие часы прошли быстро. Накормив всех и вымыв посуду, Ксения со всеми распрощалась и вышла на улицу.
На улице Ксения отстегнула заколку и тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам, и теплый ветер растрепал их ласково и по-свойски, как будто имел на это право.
Ксения улыбнулась. Когда-то в детстве она поднималась на высокий холм и, раскинув руки, буквально ложилась на поток ветра, который по утрам в той местности, куда ездила Ксения на лето, был настолько сильным, что невозможно было идти против него.
Ксюша не шла против. Она удобно располагалась всем телом в этой стихии, и стихия ласково убаюкивала Ксению на руках. По-свойски, словно имела на это право.
Интересно, что порывы ветра оставались длительными настолько, насколько этого хотела сама Ксюша. Эта игра приводила девочку в восторг, и домой она всегда возвращалась в прекрасном расположении духа.
Ксения села в машину, включила зажигание и поехала к мосту, под которым катались скейтбордисты и бемиксеры.
По полосе препятствий и по ступенькам лихо прыгал и вертелся на потертом «бемиксе» высокий лохматый парень. Выдавал он действительно сложные па.
Ксения внимательно и долго смотрела. К ней подъехал Никита на своем новеньком «бемиксе» и восхищенно спросил:
– Ну как?
Ксения нежно взглянула на сына и ответила:
– Родной, не переживай, тебе не нужно будет так прыгать. Тебя и без того любят.
Никита взглянул на маму и серьезно сказал:
– Да, это правда.
Потом он вскочил на свой «бемикс» и поехал падать и спотыкаться о полосу препятствий.
Ксения поспешила в сторону дома. Ей нужно было отвезти Сережу на занятие хора.
Ксения остановилась возле перекрестка, вдруг подбежал мужчина лет сорока пяти, раскрыл дверцу машины, сел на переднее сиденье и быстро заговорил:
– Ты должна мне помочь! Ты женщина, ты знаешь, что такое любовь. Понимаешь, она замуж вышла. Она не любит этого мальчишку. Мы с тобой заберем ее со свадьбы!
Ксения ответила:
– Сейчас я заеду за своим сыном и тебя подкину.
– Никакого заедем! Ты поедешь со мной прямо сейчас!
Ксения вырулила машину к дому и позвонила Сереже, чтобы он выходил.
Сережа вскоре вышел из подъезда, сел в машину, сказал «здрасьте» дяде и надел наушники плейера.
Всю дорогу до места, где проходили занятия хора, Ксения выслушивала историю незнакомца о его страстной любви.
– Я Валера. Я женат. Жена у меня замечательная! Но скучно мне стало, и я «снял» себе девочку, да так полюбил ее, как никого никогда не любил. А она замуж вышла. Ты женщина. Ты должна меня понять! Об этом книгу написать можно, о любви моей.
– А дети есть у тебя? – спросила Ксения.
– Дочка, пятнадцать лет.
– Книгу о ее разбитых надеждах написать можно будет после предательства отца.
Валера растерялся и сказал довольно зло:
– Зря я тебе это рассказал.
– Мне – зря, – ответила Ксения, – я сама жена, и дети у меня есть.
– Это любовь!
– Есть кое-что важнее. Ответственность называется. Слышал такое слово?
– Я люблю эту девчонку!
– А жену?
– И жену люблю.
– А когда помирать будешь, перед кем больше будет стыдно? Перед женой или перед этой девчонкой?
Интересно, что пока они ехали, по сотовому не один раз звонила жена этого влюбленного. Насколько нужно чувствовать ситуацию, чтобы звонить именно в такой острый момент! Валера отвечал, что очень занят на работе.
С горящими глазами он сказал Ксении:
– Ты должна мне помочь! Я в подводной лодке горел, много чего пережил в жизни, любил много раз, но такого никогда не испытывал. Мы увезем ее со свадьбы.
– Колбасит тебя, – сказала Ксения, – как, впрочем, и весь мир сейчас колбасит.
Валера набрал номер телефона невесты, которую собирался забрать со свадьбы и о чем-то с ней говорил. Ксения не вслушивалась. Потом она услышала:
– Если бы ты знала, с какой я женщиной сейчас еду… Если бы не ты, я бы с ней закрутил…
Ксения резко спросила:
– Точный адрес знаешь?
– Да, конечно, – заигрывающе сказал Валера, – вон тот дом.
Ксения припарковалась и на балконе увидела невесту, которая принялась махать руками, увидев вышедшего из машины Валеру. Жестами она просила его уехать.
– Жди меня здесь! – скомандовал Валера Ксении.
Ксения медленно отъехала от поребрика. Она везла Сережу на хор.
После занятий Ксения и Сережа ехали обратно домой. В машине играла спокойная музыка. Сережа спал. Когда подъехали к дому, Ксения сказала тихо:
– Сережа, подъем! Иди домой, а я в гараж.
Сережа открыл глаза и потянулся:
– Я с тобой в гараж пойду.
– На улице холодно, и спать ты хочешь.
– Мам, я тебя не брошу. Как ты одна по темноте из гаража пойдешь?
Ксения ласково улыбнулась:
– Самые верные мужчины – это сыновья!
– Как съездили? – спросил дома Никита Ксению и Сережу.
– Как всегда, с приключениями, – ответила Ксения и рассказала историю с Валерой, после чего спросила у Никиты, которому девочки в школе не давали проходу:
– Показательный урок жизни?
Никита нахмурился и ответил:
– Даже очень.
Ксения зашла в большую комнату и увидела на комоде карманные вещи Андрея: ключи от машины, фонарик, бумажник.
Ксения спросила у Никиты:
– А что, папа приезжал?
Никита ответил:
– Да. Приехал, накричал на нас с Антоном и уехал.
Ксения спросила:
– А почему он на вас кричал?
Никита невозмутимо ответил:
– Мама, можно объяснить, почему плачут маленькие дети? Можно объяснить, почему кричит папа?
Приехал Андрей часа через два и, переступив порог, с ходу направился к Никите с вопросом:
– Ну, что? Ты убрал то, что я тебя просил?
Никита посмотрел на маму и сказал:
– Ты же видишь… – и ответил папе: – Убрал, папа, убрал!
Андрей сказал:
– То-то же, а то вообще ничего в доме не делает. Смотри, Ксения, какой он бледный уже от компьютера!
Никита невозмутимо сказал:
– Папа, это самовнушение. Выброси из головы.
Андрей ушел в кухню, с трудом сдерживая смех. В кухне он поставил фильм про морских рыб и через несколько минут крикнул:
– Никита! Иди-ка сюда, посмотри, какая красота! Оторвись от компьютера.
Никита пришел к папе в кухню и сел рядом с ним перед телевизором. На экране стая молодых дельфинов ныряла в волну. Зрелище потрясающее: дельфины спокойно ждали, когда подойдет высокая волна, и, круто разворачиваясь, все дружно ныряли в нее.
Никита все добросовестно досмотрел и сказал:
– Ведь балуются! А где-то в море их родители ворчат между собой: «И когда они от этой волны оторвутся? Лучше бы рыбку пошли ловить!»
Раздался телефонный звонок. Никита подошел к нему и взял трубку:
– Алло! Да, дома. Мама, это тебя.
Ксения взяла трубку, а Никита вернулся к папе смотреть с ним про морских рыб.
Звонила Таня, племянница Андрея:
– Тетя Ксения, можно у Вас проконсультироваться? Есть у Вас время?
– Да, Танюша, в чем дело?
– Мы с Димой вчера вышли в садик гулять, в песочницу с формочками, Дима из дома их принес. Только все формочки разложил, как подошла девочка и попросила у него эти формочки. Дима не дал, а бабушка этой девочки в грубой форме назвала Диму «жадиной».
Ксения ответила:
– Нечестно. Формочки Димины, и он вправе дать ими поиграть и вправе не дать. Нельзя на такие вещи обижаться.
– Дима расстроился очень, а я не знаю, как объяснить ему, что он ничего плохого не сделал, – сказала Таня.
– Не обязательно объяснять. Объясни на этом примере, что он не должен обижаться на Юлю, когда она не дает ему свою игрушку. Каждый человек имеет право на собственность. Это не жадность.
– Хорошо, а еще вопрос. Когда мы ходим с детьми в «Ленту», Юля постоянно умудряется взять по-тихому шоколадку или конфетку и съесть. Это по малолетству? Как к этому относиться?
– Очень жестко! Юля достаточно большая, чтобы понимать, что в магазине то, за что не уплачено, – чужое. Она и сама понимает это, раз старается съесть по-тихому, а потом глупенькой прикидывается, что, мол, не знала, что нельзя. Некоторые умеют не украсть и в то же время взять чужое, а потом глазами хлопают: «Ой, а я думал, что это можно…»
– Ужас… – расстроенно сказала Таня.
Ксения добавила:
– Ужас, когда мать не замечает поступки своего ребенка. До определенного возраста все можно скорректировать.
– Тетя Ксеня, а что во мне самой должно быть, чтобы дети меня слушались? Чтобы всерьез воспринимали мои слова?
– Честность. Когда ты ведешь ребенка на укол и говоришь, что это не больно, то ребенок знаешь как воспринимает эти слова после укола? «Всем не больно, а я трус какой-то», или по-другому: «Для мамы ничего страшного в том, что мне больно». А когда он поймет, что ты его просто обманула, то и в остальном все будет им ставиться под сомнение. Все складывается из мелочей, и доверие тоже.
– Иногда быть честной не позволяет давление окружающих людей. Ну да ладно, а мне муж машину хочет покупать!
– Ух ты! Поздравляю!
– Так я ездить боюсь.
– Можешь не бояться, если с этим делом даже я справилась, значит любой сможет, а тем более ты.
– Спасибо Вам, – весело рассмеялась Таня.
Тут Ксения вспомнила одну печальную историю:
– Никита, когда был маленьким, попал с ожогом в больницу и после этого страшно боялся врачей. Ему было четыре года, когда мне пришлось устроить его на полдня в садик, чтобы легче было с маленьким Сережей. Пришлось долго объяснять, почему нужно сдать кровь и обещать, что это один-единственный раз. Уговорил Никиту папа, твой дядя Андрей. Он же с Никитой и сходил на этот анализ. На следующий день пришли мы в садик, и что ты думаешь?! В группе только закончился карантин по желтухе, и всех детей вели на сдачу крови на анализ. Никита вцепился мне в руку. Я сказала медсестре, что мы сдали анализ вчера, но медсестра заявила, что анализ наш не годится и нужно сдать сейчас со всеми. Никита дрожащим голосом спросил у меня: «А если заставят?» Я ответила: «Тогда мы вообще в садик не пойдем, но кровь сдавать больше не станем». На меня начали все ругаться: «Что вам, трудно сдать со всеми вместе?» Я попыталась объяснить, что обещала своему ребенку, что уколют его один раз. На меня смотрели как на чокнутую. Медсестра сказала: «Знаете что, звоните, если хотите, в СЭС!» Я ушла с Никитой домой, из дома позвонила в СЭС и объяснила ситуацию. В СЭС обещали разобраться, а через два часа мне позвонила медсестра из детского сада и извинилась за то, что все напутала и нашего анализа действительно достаточно. А если бы я пошла у всех на поводу, то в глазах этих самых «всех» была бы хорошей мамой, но в отношениях с сыном появилась бы такая брешь, которую ничем не смогла бы залатать никогда.
Таня вздохнула тяжело и сказала:
– Спасибо, что Вам всегда можно позвонить.
– На здоровье. А знаешь, почему тебе Бог помогает? Потому, что ты не считаешь для себя унизительным спросить у взрослых о том, в чем сомневаешься. Используешь возможность. До свидания, родной человек.
Сережа сидел за письменным столом и что-то рисовал в своем альбоме, потом повернул к Ксении голову и сказал:
– Мам, мне так повезло, что ты моя мама!
Ксения рассмеялась. В комнату вошел Никита и спросил:
– А что значит «за каждое праздное слово человек даст отчет в день суда»?
– «Праздное слово» – это слово, требование, свидетельство, не подтвержденное делом. Когда я требую от другого того, что сама не исполняю. Если я учу переходить дорогу по зеленому сигналу светофора, а сама перебегаю по красному, я говорю праздные слова. Страшно то, что личность ребенка разрушается, а душа травмируется, когда он слышит от родителей одно, а видит на деле совсем другое. Почему у некоторых проповедников непослушные дети? Потому что проповедники эти с кафедры говорят одно, а дома ведут себя по-другому и от детей требуют того, чего сами не выполняют. Боятся авторитет потерять, если дети ведут себя не так, как положено. Пусть ты выполняешь в жизни правила на троечку, но это твоя, честно заработанная, делом подтвержденная троечка. Дети пойдут дальше, имея эту опору. Иисус Христос «преломил хлеб и раздал ученикам». Сначала исполнил Сам, а потом научил других, понимаешь? Христос говорил «как власть имеющий». Почему? Потому что Бог был свидетелем того, что Он исполнял то, о чем говорил другим. Сам Бог будет давать вес твоим словам, когда они не праздные. Бог сделает твои слова авторитетными, если ты будешь сам поступать так, как учишь других.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.