Я обернулась на скрипнувшую дверь и усмехнулась: здесь даже двери скрипят, совсем как на родине. Вернулся Майкл, он беседовал с персоналом.
– Всё то же, – ответил он на мой молчаливый вопрос, – никто ничего не видел, и никто ничего не знает. Вечером, около восьми, старик вышел в супермаркет за углом и не вернулся. Его жена уже спала, а сотрудники гостиницы не обратили внимания. Поэтому искать начали только утром.
Вот, чёрт. Глаза ещё больше защипало. Я представила, каково было Зое Ардовой проснуться одной в чужом городе после пятидесяти лет совместной жизни. И думать, что, если бы она не уснула, Николай по-прежнему мог быть рядом.
Майкл осматривал номер.
– Русские любят читать русских авторов, – он держал в руках книги.
– Это же мировая классика, – с превосходством сказала я, выходя из комнаты. – Здесь нам есть, чем гордиться.
Временный офис ФБР в Нью-Йорке.
23.32
Мы уже несколько часов просматривали записи с камер наблюдения аэропорта Кеннеди. Разделили диски примерно пополам и заняли два соседних компьютера. Никогда не думала, что это такая нудная работа. Глаза словно засыпали песком, я то и дело ставила видео на паузу, чтобы поморгать и потереть веки ладонями. Ещё более усложняло поиск то, что я видела Аллу Ромову только на фото. И то спасибо специалистам Добровольского, положили в папку по несколько фотографий каждой жертвы. Майклу достаточно было просмотреть их, а вот я, не доверяя себе, поставила фото у монитора и посматривала на них, если видела кого-то похожего на Аллу.
– Лилиа, – негромко позвал Майкл, – я нашёл её.
Я пододвинула своё вращающееся кресло вплотную к креслу Майкла и приготовилась смотреть видео. От агента Фэйссобера исходил терпкий мужской запах, что не удивительно, мы ведь целый день на ногах. Наверное, и от меня пахнет не лучше. Я тайком понюхала свою подмышку.
Камера засекла Аллу Ромову, когда та вошла в зал ожидания терминала номер один. Девушка была одета в джинсы и майку, волосы заплетены в конский хвост. Из вещей с ней были рюкзак и чемодан на колёсиках. Она села в одно из кресел, достала телефон, подключила наушники. Наверное, слушает музыку. Дальше Майкл включил перемотку, потому что сидела она довольно долго.
– Стоп, – закричала я. Алла уходила с каким-то мужчиной. Майкл перемотал назад. Вот Алла сидит одна. Вот к ней подходит мужчина в тёмных очках и бейсбольной кепке, козырёк низко надвинут на лоб. Он что-то говорит девушке, жестикулирует. Держится как со знакомой. Он показывает на выход из зала ожидания. Она встаёт, он берёт её чемодан. И они вместе скрываются из поля зрения камеры.
– Так, – Майкл остановил видео, – это уже кое-что.
В углу кадра стояла дата и время – первое августа, шесть часов сорок шесть минут вечера.
– Теперь ищите переход из зала ожидания в вестибюль, сам вестибюль. Смотрите только после шести часов сорока шести минут.
Я бросилась к своей стопке дисков. Начала перебирать. Терминал один, терминал два, ещё терминал, парковка, снова парковка, опять парковка. Да, что ж такое. Почему, когда спешить и торопишься что-то найти, обязательно попадается не то, что нужно. О, вестибюль. Отлично. Я вытащила диск из коробки и вставила в дисковод. Начала перематывать. Так, полдень, два часа дня, четыре часа, вот – шесть часов сорок пять минут. Я нажала «пуск».
Спустя несколько долгих минут Алла Ромова и неизвестный мужчина в бейсболке прошли через вестибюль и свернули к подземному паркингу.
– Майкл, они пошли на парковку.
– Время? – Тут же отозвался он.
– Семь ноль две.
Я вернулась к дискам с паркингом и начала по очереди их просматривать. Да уж, задачка не из простых, учитывая, что парковка в аэропорту Джона Кеннеди рассчитана на семнадцать тысяч машин.
Спустя два диска с парковки «А» я почувствовала, что превращаюсь в зомби.
– Майкл, я пойду возьму кофе. Вам что-нибудь принести.
– Нет, – он даже не оглянулся, так и сидел, уставившись в монитор.
Я вышла из кабинета, в коридорах было пусто, горело дежурное освещение. И меня заполнило жутковатое ощущение ирреальности. Казалось, кто-то следит за мной из тени в углу. Забежав в туалет, я захлопнула за собой дверь. Наверное, это было глупо и по-детски. Что мне может угрожать в офисе ФБР? Я просто переутомилась, и поэтому запаниковала. Всё нормально, мне ничего не угрожает. Когда я умывалась, то старалась не смотреть в зеркало, потому что отражение укоризненно демонстрировало мне бледное лицо с тёмными кругами, обрамлявшими глаза. Я действительно устала. Спустя несколько минут, когда паника отпустила, это стало очевидным. Нужно вернуться к Майклу.
Агент Фэйссобер по-прежнему просматривал записи с камер наблюдения. Когда я вошла, он даже не обернулся.
– Майкл, – позвала я, – уже поздно. Я, наверное, поеду в гостиницу.
– О’кей. Встретимся утром.
Я достала из сумочки телефон и вспомнила, что это не Москва.
– Майкл, вы не могли бы вызвать мне такси? – попросила я.
– Жёлтое такси здесь на каждом углу, просто махните рукой, – он даже не взглянул на меня.
Он сейчас посылает женщину одну на улицу ночью? А ничего, что там маньяк бросит и вот на таких одиноких испуганных женщин и нападает? Вот козёл этот фэбээровец. Ладно, я сильная женщина, я справлюсь, я смогу поймать такси на Манхэттене. Я успокаивала и настраивала себя, пока спускалась в лифте. Но внизу, когда увидела охранника, всё-таки смалодушничала.
– Сэр, – кажется, так к ним обращаются, – вы не могли бы вызвать мне такси?
– Мэм, – вежливо, но непреклонно ответил он, – машина стоит на другой стороне улицы, вам нужно только поднять руку.
Нет, тут джентльменов, расстроилась я, выходя из здания. Жёлтый автомобиль с «шашечками» находился метрах в двадцати от меня. Я активно замахала и увидела, что он разворачивается. И почему нельзя было заказать машину по телефону? Я бы не нервничала. И всё-таки прав господин Задорнов, подумала я, садясь в такси.
Временный офис ФБР в Нью-Йорке.
1.06
Когда русская ушла, кабинет внезапно показался Майклу опустевшим. Она будто заполняла пространство собой, своими незамутнёнными эмоциями. «Похоже, ты уже начал привыкать к ней, парень», – усмехнулся Майкл. Это была забавная мысль, потому что он был одиночкой. Замкнутый человек, привыкший скрывать свои мысли и чувства. В моменты семейных ссор Кэрол называла его роботом. Напарники с агентом Фэйссобером не срабатывались, командная работа была не для него. Хорошо, шеф достаточно быстро понял, что качество работы значительно повышается, когда Майкл действует один. Поэтому сама мысль, что ему комфортно работается с русской девчонкой, была смешной. Наверное, дело в том, что она не мешается под ногами.
Майкл приложил ладони к глазам и крепко зажмурился. А затем взял следующий диск.
К трём часам ночи агент Фэйссобер уже знал, как убийца перевозил своих жертв и почему они садились в его машину.
Нью-Йорк
1.15
Глаза слипались, спать хотелось неимоверно. Но сначала нужно позвонить Ефимцеву. Я глянула на экран мобильного телефона. Если здесь пятнадцать минут второго, значит в Москве уже больше девяти утра. Я набрала номер начальника.
Константин Петрович отозвался после второго гудка, ждал звонка.
– Почему так долго не звонила? – Сказал он вместо приветствия. – Уже сам хотел тебя набирать.
– Мы смотрели записи камер из аэропорта, – я, как обычно, начала оправдываться. – Только еду в гостиницу.
– Едешь? – Переспросил он. – Одна?
– Да, я в такси. – Что-то не о том Петрович спрашивает. – Константин Петрович, я хотела доложить о том, что мы с агентом Фэйссобером увидели на дисках.
– Не при посторонних! Доложишь из гостиницы.
– Но я ведь по-русски говорю, – удивилась я.
– Ну, и дура, – Петрович положил трубку.
А я смотрела на мобильник в моей руке, глупо открыв рот. Ничего не понимаю. Почему он так грубо разговаривает.
– Это вы на каком языке сейчас говорили? Не на русском случайно? – Спросил мужской голос с водительского места.
Вот чёрт, таксист. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня в зеркало заднего вида. А вдруг это он, мелькнула мысль. Я хотела сглотнуть, но почувствовала, что во рту пересохло. Ладони стали влажными. Мозг судорожно искал выход. Выпрыгнуть на ходу? Слишком большая скорость, разобьюсь.
– Вы русская? – Снова полюбопытствовал он.
– Нет, – хрипло ответила я, и откашлялась. А затем, тщетно пытаясь убрать дрожь из голоса, добавила:
– Я полька.
– Сейчас в Нью-Йорке опасно быть русским, – сказал он и перевёл взгляд на дорогу.
Я выдохнула, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком громко.
Только когда за мной закрылась дверь номера, и щёлкнул замок, я почувствовала себя в безопасности. Я прижалась к двери спиной и сползла вниз. Я попыталась встать, но ноги подвели. Поэтому я села на пол. Из глаз потекли слёзы, переходя в рыдания. Как же я испугалась! Я даже не пыталась сдерживаться, мне нужно было выплеснуть то, что накопилось за эти безумные дни. Я подползла к кровати и уткнулась в подушку. Я рыдала, пока не закончились слёзы, пока не засаднило горло. Я чувствовала себя расплющенной, опустошённой. Сил не было даже пойти в душ. Наверное, я так бы и уснула, но тут зазвонил телефон.
Москва, Смоленская – Сенная площадь
10 августа
9.27
Может и не надо было слушать Гришку, с которым пять дней назад они обсуждали кандидатуру для отправки в Нью-Йорк. Конечно, польстило мнение вышестоящего, что его девчонки самые сообразительные, вот и купился. Теперь нечего локти кусать. К тому же Берегова всегда казалась рассудительной и собранной. Вон и после развода не расклеилась. Хотя он видел, что переживала. И продолжает переживать. Он и думал, что ей на пользу пойдёт такое серьёзное и ответственное задание. Но как-то не подумалось тогда Ефимцеву, что его подчинённой тоже может грозить реальная опасность.
Константин Петрович открыл сейф, стоявший в углу кабинета, и достал из него бутылку коньяка и рюмку. Налил до краёв, залпом выпил. Поставил бутылку обратно в сейф. Ох, уж эти бабы, вытреплют все нервы, а ты переживай за них. Ефимцев чертыхнулся, снова достал бутылку из сейфа. И выпил ещё рюмку. Затем посмотрел время на мобильном телефоне и неодобрительно покачал головой. Достал из ящика стола пачку сигарет, зажигалку и пепельницу. Закурил, сделал несколько затяжек, стряхнул пепел и набрал номер. Спустя несколько долгих гудков Константин Петрович сделал ещё одну глубокую затяжку. Наконец, на другом конце ответили.
– Алё, – голос у Береговой был хриплый.
– Лиля, с тобой всё в порядке? – Спросил Ефимцев. – Ты где? Уже в гостинице или нет?
– Да. – Тихо ответила она.
– Что с голосом? Тебя душат? – Константин Петрович ещё больше сердился от того, что беспокоился.
– Я плакала.
– Сейчас не плачешь?
– Нет.
– Тогда докладывай.
Ефимцев слушал рассказ Лилии и морщился, напрягая слух. Обычно чёткая дикция и правильная речь Береговой сменилась сбивчивым шёпотом. Ему было жаль девушку, которая, кажется, сломалась под непосильным грузом. Но теперь уж ничего не поделаешь. Как говорится, назвался груздем – полезай в кузов.
– Тебя понял, Берегова, ложись спать. – Он вздохнул. – Держись, девочка, от тебя сейчас слишком многое зависит. Ты слышишь, Лиля?
– Да, – тихо ответила она.
– Родина в тебе нуждается, за тобой Москва. Поняла?
– Так точно, – слабо улыбнулась она.
– Тогда до завтра. – Ефимцев положил телефон на стол и снова открыл сейф. Долго смотрел на бутылку коньяка, наконец, вздохнув, закрыл сейф на ключ.
– Держись, девочка, держись.
Константин Петрович сел за стол и поднял трубку стационарного телефона, ему предстояло передать информацию выше. Причём постараться продемонстрировать руководству положительную динамику.
Нью-Йорк, Отель «Уолкотт»
10 августа
8.00
Я проснулась от ласкового голоса Синатры, который пел о лунной реке и черничных друзьях. Уже восемь. Как быстро закончилась ночь. Я выключила будильник на телефоне и откинулась обратно на подушки. Чувствовала себя разбитой и очень хотелось прогулять. Внезапно вспомнился ночной разговор с Ефимцевым.
– Держись, девочка, за тобой Москва! – Повторила я и решительно откинула покрывало. Долго стояла под душем, чередуя обжигающе горячую воду с ледяной. Не то, что бы всё прошло, но определённо мне стало легче, по крайней мере, исчезло это невыносимое чувство обречённости.
Я вытерла волосы полотенцем и начала расчёсывать ещё мокрые пряди, как вдруг услышала стук в дверь и приглушённый голос. Я замерла и прислушалась. Точно, кто-то стучит и зовёт меня. Я обернулась полотенцем и вышла из ванной.
В дверь не просто стучали, она содрогалась под ударами. Снаружи звучали голоса, кажется, один из них принадлежал агенту Фэйссоберу.
– Кто там? – неуверенно спросила я.
– Лилиа? – Мне показалось, или в его голосе слышалось облегчение? – Откройте!
Я немного приоткрыла дверь и выглянула в коридор. На меня смотрели взъерошенный Майкл и служащий отеля.
– Что случилось? – Спросила я.
Но агент Фэйссобер, сообщив менеджеру, что всё в порядке, толкнул дверь и меня ею в номер. Затем закрыл дверь изнутри и прислонился к ней спиной.
– О, спасибо Господу, с вами ничего не случилось.
– А что со мной могло… – начала я и тут вспомнила свою кошмарную ночную поездку.
– Я в порядке, успокоила я его, вот только я не одета, а вы ворвались в мой номер, – я постаралась, чтобы слова прозвучали укоризненно, и отправилась в ванную одеваться.
Когда я вернулась, Майкл сидел на кровати спиной ко мне, сложив руки между колен и опустив голову. Услышав мои шаги, он обернулся.
– В аэропорту Алла Ромова села в такси, – сказал он, и мне стало холодно от его взгляда. – Когда я приехал, а вы не открывали, я вспомнил, что вы тоже вчера уехали на такси, и испугался.
У меня подогнулись ноги, и я села рядом с ним.
– Я тоже испугалась, – сказала я шёпотом. И, поддавшись внезапному импульсу, взяла его руку и сжала её. Мгновение спустя я ощутила сильное ответное пожатие, быстрый вздох и взгляд, скользнувший по мне.
Затем он резко встал и не глядя больше на меня пошёл к выходу. Не оглядываясь, резко бросил через плечо:
– Собирайтесь, я жду в машине.
Он вышел, а я так и осталась сидеть, пытаясь понять, что же только что произошло, и почему он от меня шарахается.
Отель «Уолкотт»
8.57
Майкл сбежал. Это было самое настоящее бегство. От себя и от тех желаний, что внезапно настигли его. Точнее одного, откровенного плотского желания. Почувствовав спазм и представив русскую, обнажённую, распростёршуюся под ним, он сбежал, чтобы не завалить её прямо там, на полу или на кровати, или последовательно на всех поверхностях. Остановило его только сомнение в её согласии и страх унижения в случае её отказа. А может страх её согласия? Чёрт, как всё запуталось. Этого ему ещё только и не хватало. Вспоминая, как он барабанил в дверь её номера, как поднял на уши дежурного менеджера, Майкл почувствовал, как эти самые уши начали гореть от стыда.
Гоня от себя назойливые мысли и проклиная пылающие части тела, агент Фэйссобер спускался по лестнице. Он предпочёл этот долгий путь быстрому на лифте, чтобы дать себе время прийти в норму, а телу хоть какую-то физическую нагрузку. Хотя лучше всего сейчас было бы отправиться на пробежку вокруг квартала.
Майкл вышел на улицу, и прежде, чем сесть в машину, несколько раз глубоко вдохнул наполненный жарой и выхлопными газами воздух Нью-Йорка. Сначала нужно поймать маньяка, а уж потом разбираться со своими гормонами.
Всю дорогу до офиса они молчали. Майкл искоса поглядывал на Лилию, но та, кажется, не замечала его, отрешенно глядя в окно. Неловкость копилась, наполняя автомобиль. Майкл чувствовал себя глупо, потому что он ничего не сделал. Так и стыдиться вроде бы нечего. Но при этой мысли снова всплыли порочные образы, и жаркая волна прошла по телу, заставляя Майкла Фэйссобера, взрослого мужчину, агента ФБР почувствовать себя озабоченным подростком.
Неожиданно русская повернула голову, и их глаза встретились.
– Майкл, – сказала она, – извините меня, я глупо себя вела и напугала и себя, и вас. В общем, мне очень жаль.
Она улыбнулась. А Майкл смущённо кивнул и только и смог выдавить из себя:
– Всё нормально.
И действительно, всё вдруг опять стало нормальным, обстановка разрядилась, неловкость ушла. Майк облегчённо выдохнул. Ох, уж эти русские. И как у них так легко получается поставить всё с ног на голову и перевернуть обратно?
Городской морг Нью-Йорка
11.00
Это был мой второй визит в царство мёртвых. К счастью, в Москве мне не приходилось бывать в подобных местах. Сейчас я уже не чувствовала той прежней паники, но и особого желания смотреть на искорёженные тела не было. Я замечала обеспокоенные взгляды американца, и они заставляли меня держаться. Не хотелось бы ещё раз опозориться перед ним.
Нас пригласили в первую часть холодного помещения, «гостевую» как называли её работники морга. Да уж с чувством юмора у них всё в порядке. Обстановка «гостевой» и её оборудование заставляли волосы на голове приподниматься. Женщина, вышедшая навстречу, по очереди пожала нам руки.
– Энни Уорхолл, – представилась она, – патологоанатом.
– Лилия Берегова, – ответила я, – временный консультант ФБР.
– Вы русская? – Она прищурилась и быстро взглянула на агента Фэйссобера.
Вот опять, уже второй раз за сутки меня об этом спрашивают, и мне снова хочется соврать.
– Её прислали из России наблюдать за ходом расследования и помогать по мере возможностей, – вмешался Майкл.
– Вы понимаете, что это опасно? – Глядя мне прямо в глаза, серьёзно спросила Энни Уорхолл. Я похолодела. Казалось, она знает что-то и пытается внушить мне какую-то мысль. Какую? Бежать? Не выполнив задание руководства? Боюсь, в таком случае меня постигнет ненамного лучшая участь. И если бы пришлось выбирать между маньяком и преждевременным бегством на любимую родину, я вовсе не уверена, что предпочла бы родину. Я уже открыла было рот, чтобы ответить ей что-нибудь пафосное о долге и чести, об ответственности перед страной и согражданами. Но тут, разбивая возникшую напряжённость, открылась металлическая дверь внутреннего холодильника, и оттуда вышел работник морга, толкая перед собой каталку с телом в полупрозрачном пластиковом мешке.
– Это он? – Агент Фэйссобер, собранный и сосредоточенный, приоткрыл «молнию», открывая изуродованное тело.
– Белый, подросток, лет четырнадцать или пятнадцать, предположительно русский, – отчеканивая каждое слово, собранная и сосредоточенная, Энни Уорхолл начала доклад, лишь изредка заглядывая в папку, которую она взяла со стола у окна.
Боже мой, мальчишка, совсем ещё ребенок. Я бы не хотела сейчас оказаться на месте его родителей. Может и хорошо, что у нас со Славиком не было детей, мелькнула мысль, но я её прогнала, как неуместную. Ведь этому мальчонке медленно отрезали голову. Исключительно по той причине, что он родился русским.
Я уже хотела выйти под каким-нибудь благовидным предлогом, потому что смотреть и слушать больше не было сил. Но тут у меня в сумочке зазвонил телефон. Отлично. Я извинилась перед американцами и выскочила на улицу.
– Здравствуйте, Константин Петрович, – начала я, но он меня перебил.
– В номере тебя ждут бумаги. Поторопись, – и отключился.
За четыре года я уже привыкла к начальнику, к перепадам его настроения, резкости, и реагировала спокойно. В номере, так в номере. Надо дождаться Майкла и сообщить ему, только ждать буду на улице.
Кафе «Мейсон-Джар-Нью-Йорк»
13.22
Из морга мы сразу поехали ко мне в отель. Как и сказал Ефимцев, на столе в номере лежал жёлтый конверт. Поскольку уже было обеденное время, и желудок давно намекал, что пора бы перекусить, я предложила агенту Фэйссоберу ознакомиться с полученной информацией за едой. Майкл ждал внизу в машине, а я поднялась за бумагами.
Чуть позже, устроившись в небольшом кафе и заказав салат и сэндвич с ветчиной, я распечатала конверт. В нём лежали три отдельных документа с листами, скреплёнными степлером. На самом верхнем по-русски было написано: «Расшифровка интервью Марии Алексеевны Казаковой». Майкл выжидающе смотрел на меня.
– Здесь всё по-русски, – почему-то мне стало неловко перед американцем за то, что он не знал моего языка и поэтому был зависим от меня. – Давайте, я прочитаю, а потом вам перескажу.
– Хорошо, – как раз принесли наши сэндвичи, и Майкл принялся за еду.
«Расшифровка интервью с Марией Алексеевной Казаковой, 1999 г.р., проживающей по адресу: Российская Федерация, город Москва, улица Нижняя Хохловка, дом 106, корпус 2, квартира 87.
Интервью проходит в присутствии родителей Марии Казаковой Елены Николаевны и Алексея Геннадьевича Казаковых.
Интервью проводит сотрудник психологической службы ФСБ РФ Ирина Александровна Кочетова.
И – интервьюер.
МК – Мария Казакова.
И: Мария Алексеевна, вы недавно посетили Соединённые штаты Америки вместе с подругами Екатериной Егоровой, Евгенией Романовой и Ольгой Хохловой, правильно?
МК: Да.
И: В Нью-Йорке вы пребывали с двадцатого июля по второе августа и проживали в гостинице «Ренессанс», верно?
МК: Да.
И: Утром второго августа вы с Евгенией Романовой и Ольгой Хохловой улетели в Россию, без Екатерины Егоровой, почему вы оставили её?
МК: Она сама решила остаться, сказала, чтобы мы летели без неё.
И: Почему?
МК: Она познакомилась с мужчиной.
И: Расскажите об этом мужчине?
МК: Она познакомилась с ним где-то в городе, я не знаю точно. Мы с Ольгой решили поехать в музей естественной истории, а Женя с Катей хотели продолжать шопинг-тур. Ну, мы разделились и поехали. А потом, вечером, девчонки рассказывали про какого-то Джека, который их подвозил. С ним Катя общалась, потому что она лучше по-английски говорит. Она ему понравилась, и он попросил её номер. Она с парнем в Москве как раз рассталась. Ну, и написала ему телефон. Джек звонил потом. Она на свидание с ним ходила. А потом, когда уезжать собирались, Джек расстроился очень, потому что сюрприз ей какой-то приготовил. Ну, она и перенесла вылет. Она следующим вечером должна была лететь домой. Я вообще не знала, что случилось, пока из полиции не позвонили.
Конец расшифровки».
Интервью с Ольгой Хохловой, которое лежало ниже, я просмотрела, что называется «по диагонали», отмечая лишь ключевые слова: «музей», «шопинг», «симпатичный», «Джек», «попросил номер телефона», «сюрприз», «поменяла билеты». Смысл и содержание были теми же. Ольга, как и Мария, не видела американского мачо Джека, и строила впечатление о нём со слов Евгении и Екатерины.
Зато следующую расшифровку я прочла очень внимательно, надеясь, что в ней сумею найти хоть какие-то ответы.
«Расшифровка интервью с Евгенией Владимировной Романовой, 1999 г.р., проживающей по адресу: Российская Федерация, город Москва, Автомобильный проезд, дом 8, строение 7, квартира 192.
Интервью проходит в присутствии матери – Веры Анатольевны Романовой.
Интервью проводит сотрудник психологической службы ФСБ РФ Ирина Александровна Кочетова.
И – интервьюер.
ЕР – Евгения Романова.
И: Евгения, расскажите о том дне в Соединённых штатах, когда Ольга с Марией поехали в музей, а вы с Катей – по магазинам.
ЕР: Я тоже хотела поехать в музей, потому что уже устала от магазинов. Но Катя, она говорила, что Нью-Йорк – столица мировой моды и стиля, что перед нами уникальная возможность приобщиться к нему, мы для этого и приехали. А музеи – это ерунда, везде одно и то же – картины, статуи, скука. В общем, я поехала с ней. Она умела уговаривать.
И: Как вы познакомились с Джеком?
ЕР: Он водитель такси, на котором мы ехали. Он спросил, русские ли мы. Катя сказала, что да. А я добавила, что я наполовину украинка, у меня ведь мама из Харькова. Джеку понравилась Катя. Он выключил счётчик и просто возил нас по городу. В одном бутике мы даже устроили ему показ мод. Правда, потом нас выгнал менеджер, потому что мы сильно шумели. Мы много разговаривали и смеялись, нам было весело. А потом Джек привёз нас к гостинице, и Катя написала номер своего телефона. Помадой на стекле.
И: Как фамилия Джека?
ЕР – Я не знаю. Мы не спрашивали.
И – Как он выглядел?
ЕР – Он высокий, сильный. У него короткие волосы, такой «ёжик». Светлые, но не блондин, темнее. А глаза голубые или серые, или серо-голубые.
И – Во что он был одет?
ЕР: Джинсы светлые, оранжевая футболка и голубая рубашка с короткими рукавами. Ещё между сиденьями лежала бейсболка, но он её не надевал.
И: Номер такси вы запомнили?
ЕР: Нет.
И: А где вы поймали такси?
ЕР: На пересечении пятьдесят девятой и Лексингтон, мы как раз вышли из «Блумингдейла»… Это Джек её, да?
И: Мы пока не знаем.
ЕР: Скажите, а если бы мы не уехали без неё…
И: Это бы ничего не изменило. Мне очень жаль.
Конец расшифровки».
Я подняла взгляд на Майкла. Он пристально смотрел на меня, вопросительно, выжидающе, казалось, ухватывая каждую мою мысль, каждую эмоцию.
– Это наш таксист. – Я помолчала, анализируя про себя факты и выкладывая из них пазл. – Я уверена, что это он, таких совпадений просто не бывает.
– Мне нужны подробности, – сказал Майкл.
И я снова начала читать и переводить американцу расшифровки интервью с подругами Кати Егоровой, которых теперь осталось трое.
Временный офис ФБР в Нью-Йорке
16.00
Где-то на пути из отеля в кафе или из кафе в офис ФБР в моей сумке оказался ещё один документ, сложенный вдвое. Я уже перестала удивляться способностям русских шпионов. Или правильнее будет сказать разведчиков? И просто заглянула в бумаги. Это было досье на Владислава Александровича Павлова, четырнадцати лет, проживающего, точнее уже проживавшего по адресу: Самарская область, город Чапаевск, улица Нахимова, дом 56. Четвёртая жертва.
Владислав путешествовал с родителями. Семья Павловых остановилась в отеле «Блэйкли» на 55-й улице. Как только агент Фейссобер закончит доклад начальству, мы отправимся туда.
Временный офис ФБР в Нью-Йорке
16.00
Шеф сидел в своём кресле, откинув голову на спинку, и размышлял над информацией, полученной от агента Фэйссобера. Джереми Батлер руководил своим подразделением более десяти лет, но с таким откровенно дерьмовым делом он сталкивался впервые. Четыре трупа с политическим мотивом. Отношения с русскими на грани третьей мировой войны. Его собственное начальство рвёт и мечет, ежечасно требуя отчёты. Контроль сверху давил так, что иногда казалось, ему не выдержать. «Может пора уже на пенсию, Джер?», – спрашивал он себя в минуты отчаяния, которые в последние дни случались как никогда часто. Он чувствовал, что не справится с этой ситуацией. Джереми Батлер привык всегда и всё контролировать, как работу своего подразделения, так и семейную жизнь с Айприл и мальчиками. А сейчас он явно не справлялся. И ситуация вышла из-под контроля.
Майкл Фэйссобер сидел за столом для совещаний и наблюдал за шефом. За шесть лет он сумел неплохо изучить мимику Батлера. Сейчас тот находился в отчаянии и выглядел на все свои шестьдесят два.
– Всё не так плохо, как кажется, – попытался приободрить его Майкл, – у нас есть видео с ним, я привлёк ребят прошерстить службы такси. Дело сдвинулось, шеф, и русская…
– Вот именно, русская! – Перебил его Батлер, вскочив с места, его лицо перекосилось яростью. – Где она сейчас?!
– Здесь. – Майкл не мог понять, из-за чего шеф так взвился на русскую.
– Ты оставил её в своём кабинете? За своим столом?! – Голос у Джереми Батлера всё повышался и в итоге дошёл до фальцета.
Майклу стало бы смешно, если б он не испугался, что у шефа сейчас случится инфаркт.
– А ты знаешь, что все русские – хакеры? И один из них сейчас находится в офисе ФБР и возможно уже скачивает наши секретные файлы. – Шеф, наконец, выдохся и обессиленно опустился в своё кресло.
Майкл подскочил и налил ему воды. Батлер взял стакан трясущейся рукой и достал из ящика стола пузырёк с таблетками. Положил в рот две пилюли и запил водой. Затем бросил пузырёк обратно в ящик. Всё это время они оба молчали.
– Я не думаю, что эта русская – хакер, – спустя время сказал Майкл.
– Я тоже так не думаю, – тяжело вздохнул шеф, – но ты всё же проверь. Ты должен предусматривать любое развитие событий. Зачем-то её же прислали.
– Кстати, она весьма толковая, – улыбнулся Майкл, – и оказалась неплохим напарником.
Шеф удивлённо посмотрел на агента Фэйссобера, но тут же опустил взгляд на свои руки, которые уже почти не дрожали.
– Надеюсь, Майк, ты знаешь, что делаешь, – сказал шеф Батлер, и Майкл вышел за дверь.
Отель «Блэйкли»
18.32
Родителей Влада Павлова в гостинице не было. Менеджер отеля рассказал нам, что после того, как пропал мальчик, Алина и Александр Павловы большую часть этих двух дней провели в полицейском участке. И сейчас находились там же.
Я предложила Майклу подождать их здесь, но он решил отправиться в офис ФБР и раздать задания своей группе. Из аэропорта прислали ещё записи с камер, а это гигабайты видео, которые надо срочно просмотреть. А также необходимо было связаться со всеми службами такси Нью-Йорка и пригородов и опознать, наконец, этого выродка.
Павловых я узнала сразу, едва они вошли в высокую двухстворчатую дверь. Что-то отличало их от других посетителей. Что-то в их осунувшихся лицах или сгорбленных плечах.
Я поднялась им навстречу.
– Вы родители Владислава Павлова? – Я сразу поняла, что совершила ошибку. Что не нужно было самой заговаривать. Что нельзя было упоминать их мёртвого сына.
В их лицах загорелась надежда, вспыхнула спичкой, ярким всполохом в непроглядной тьме ужаса их последних дней.
– Владик жив? Где он? Что с ним? – Они не спрашивали – они пытали, они требовали, перебивая друг друга, хватая меня за руки. Я растерялась и немного испугалась. Бурное действо, в эпицентре которого я оказалась, привлекало внимание. На нас смотрели и обсуждали.
– Прошу прощения, мистер и миссис Павловы, – сильная рука Майкла расцепила наше трио и освободила меня, – я агент Фэйссобер, Федеральное бюро расследований. Я занимаюсь делом вашего сына.
Он показал удостоверение. Спичка погасла так же резко, как и зажглась. Павловы переглянулись между собой, затем Александр спросил:
– Он мёртв?
– Мы можем поговорить в спокойном месте? Без свидетелей. – Предложил Майкл. – Может быть, у вас в номере?
– Идёмте, – Александр сделал жест в сторону лифта и взял за руку жену.
– Саша, – с надрывом позвала Алина Павлова.
– Всё будет хорошо, – солгал он.
Пока мы поднимались на пятый этаж, я думала о Майкле. Как же вовремя он появился. Не знаю, что бы я стала делать. Скорее всего раскололась бы. И Алина устроила бы истерику прямо в вестибюле среди персонала и гостей отеля. Или кому-то из них стало бы плохо. Вдруг у Александра слабое сердце или диабет, или ещё что-то, негативно реагирующее на стресс. Я нафантазировала себе ужасов и совсем расстроилась. Вот зачем полезла. Я в этом ничего не понимаю. Нужно было дождаться Майкла или позвонить ему и спросить, что делать. Вот такие ситуации отчётливо демонстрируют, что он профессионал, а я всего лишь дилетант. Если он решит после устроить мне взбучку, приму, как заслуженное порицание. Потому что сейчас я действительно накосячила. Я искоса взглянула на Майкла. Он был хмур и сосредоточен. В общем-то, обычное его состояние. И не поймёшь, сердится на меня или нет.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.