Из новостных сводок за март 2022 года
Дэвид Бизли, глава Всемирной продовольственной организации
предсказывает глобальный продовольственный кризис
из-за идеального шторма: пандемии, изменений климата
и событий в Украине и России – так называемых
мировых хлебных корзинах. Число голодающих
и так уже увеличилось в 3,5 раза за последние 4 года.
«Как раз тогда, когда вы думаете, что ад
на Земле не может стать хуже», – сказал он.31
Монитор показывает всё ту же дату в левом углу – 01-08-2029, но на его часах без четверти полдень. В большом зале с высокими окнами, за которыми всё равно ничего, кроме тумана (или дыма?), не разглядеть, длинными рядами выстроились столы, как когда-то в фильмах про европейские тюрьмы. Только разговоры здесь ведутся более оживленные, пока парни стоят в очереди с тарелками к каким-то аппаратам. Чья очередь подошла, прикладывает браслет к считывателю и ставит тарелку, а через несколько минут уходит с чем-то напоминающим на вид куриные кусочки в панировке, которые три года назад ещё можно было найти в фастфудах.
– У меня мама училась на искусствоведа, представляете, – слышен голос из этой кучки. – Дома лежали такие большие книги с репродукциями. Там же была картина Васнецова. Не помню, как она называется. Но на ней четыре чувака на конях: один с луком и короной на голове – ну, типа, корона – коронавирус, следующий голый и с мечом в руках – это войны, а третий – на черном коне, дистрофик такой и весы в руках. По ходу голод. Не помню, что там про весы говорилось, но реально ведь сбылось – сейчас при входе в магаз всех взвешивают.
– Дурак, весы всегда символизировали правосудие, неисправные весы – несправедливый судья.
Из-за толпы вокруг аппарата невозможно было разглядеть, как он работает, но тут раздался механический голос: «Замените картридж».
– Это пищевой 3D-принтер. Можешь попробовать, конечно, наггетсы, но курицей они и не пахнут. Не советую. Лучше наши свежие тепличные овощи и-и-и… максимум, рыбу, – обратился всё тот же кудрявый врач из экспериментальной палаты к девушке. Судить о том, что это была Вавилова, можно было только по характерному затылку, прикрытому черным жидковатым каре, и сутулой, невероятно худой спине с выпирающими лопатками-крыльями. Хотя здесь были и другие девушки, и даже дамы преклонного возраста.
Никакого обслуживающего персонала, кроме женщин в форме службы безопасности, в столовой не было. Автоматы с едой работали только от браслетов. Но когда Вавилова приложила свой к контейнеру с морковью, тот лишь пропищал и помигал красной лампочкой.
Врач хлопнул ладонью себе по лбу.
– Бли-и-ин, браслет тебе ещё ведь не прошили безопасники. А ну-ка, попробуй магнитный бейдж приложить.
Загорелся зеленый индикатор, на тарелку выпала горсть моркови, пять маленьких брусочков. Следующим был зеленый горошек в стручках, а дальше редис и азиатская капуста пак-чой.
Когда тарелки врача и его кандидатки достигли установленного лимита пищевой ценности, собеседники уселись на одну скамью за стол.
– Ешь. Может, это первый и-и-и… последний твой обед здесь, – врач опять взялся за старое.
– Это из теплицы наверху? Их безопасно вообще есть? – спросила Вавилова, указывая на овощи в тарелке.
– Да, экспериментальные проекты по госзаказу тиражировали ещё в 2023 году, когда началась напряженка с продуктами. За годы работы в этой лабораторной теплице стали разводить только морозостойкие и скороспелые сорта. – Первым врач закинул в рот стручковый сочный горошек, прожевал и продолжил. – Для питания сотрудников. Тогда же огромные деньги инвестировали в программу импортозамещения и разработки синтетических аналогов. Помнишь, когда из-за санкций исчезли чай, кофе, шоколад? – Он остановился, как будто и не собирался дальше говорить, а потом вдруг опять продолжил. – На самом деле над искусственными продуктами работали ещё в советское время, потом некоторые заводы закрылись. Хотя это такая гадость. – Врач без смущения мотнул головой в сторону тарелок галдящих парней. – Не к столу сказано, но так называемые «мясные» котлеты и сосиски получали из белка, который производили всепожирающие грибки, питающиеся даже пищевыми отходами, продуктами нефтепереработки и-и-и… помётом. По крайней мере так было, когда я ещё учился в университете. Конечно, эта белковая масса проходила очистку, дезодорирование, ароматизацию, окрашивание. Даже эксперты не могли на вкус отличить суррогат от натуральной колбасы. Для несведущих людей, может, и съедобно. Выжить на такой еде тоже можно, белка там достаточно. Сейчас вроде всякие водоросли входят в состав. Но пока есть хоть какая-то натуральная, привычная еда, лично я не стану жевать это франкенмясо, – говорил он тихо, монотонно, будто человек, увлеченный каким-то делом, будто в этот момент ему задали вопрос, требующий безотлагательного ответа, и он отвечает вроде, но продолжает своё интересное занятие и не удостаивает собеседника настоящим безраздельным вниманием. – Хотя и в хорошие времена не был охотником до колбасы и сосисок. Отец работал на мясокомбинате, таких историй нарассказывал, что, – врач передернулся, изображая отвращение.
– А кофе? Его тоже из нефти получают? – брезгливым тоном поинтересовалась Вавилова.
– Кофеманка? Нет? Вот уж точно бесполезный сейчас продукт. Чистое надувательство. Как ты в России кофе вырастишь? Пробовали в Сочи – не вышло. Вот и выбирай: или горький цикорий, или дорогой клеточный кофе. Готовая масса из кофейных клеток, выращенная в биореакторе с питательной средой, ни капли не похожа на кофейные зерна – мерзкие бежевые шматки размером с попкорн. Но их высушивают, измельчают, обжаривают до кофейного цвета, ароматизируют и-и-и… в лучшем случае обогащают кофеином. Так он становится похож на натуральный. Кофеин химики научились получать не только из кофе и чая, синтезируют из мочевой кислоты. Хотя вполне возможно, что вас обманывают, продавая бесполезный декаф.32
– Так и такого нет нигде уже, – пробормотала Вавилова и подцепила вилкой последний ломтик бледно-розового редиса.
Рядом всё та же компания шумных парней продолжала обсуждать мировой продовольственный кризис:
– Да в даркнете органического мяса валом, – говорил один из них, несмотря на сотрудника лаборатории поблизости.
– Ага, только непонятно, чьё это мясо. Твоего бывшего соседа, который пропал недавно, или его лабрадора. Не зря же они всех питомцев ещё в начале года конфисковали.
Девушка повернула голову в сторону говорящих и прислушивалась, даже не скрывая любопытства.
– Не стоит здесь вести такие разговоры. Да и где бы то ни было, – предостерег её врач. – А ещё лучше иди домой и-и-и… – врач наклонился к уху кандидатки и что-то беззвучно прошептал, слова заглушил смех их соседей.
В одной и той же ситуации человек
может принять два совершенно противоположных
решения. Всё дело в уровне осведомленности.
Не довольствуйтесь полуправдой и не кормите ею пациентов.
Вникайте в смысл рабочих поручений, а не слепо выполняйте.
Герман Шорохов
Загадка о бабочке
Китайский философ Чжуан-цзы в сновидении был счастливой порхающей бабочкой, которая ни на секунду не сомневается, что она именно бабочка, а не человек. Философ резко проснулся и не сразу понял, кто он и где, потому задумался: бабочка он, которой сейчас снится сон, что она – мужчина, или он всё-таки Чжуан-цзы, который увидел себя бабочкой. Как отличить, что есть настоящее, когда ощущения в моменте так реалистичны?
Двадцать третье марта. Шестьдесят восьмой день эксперимента.
Неоправданный стереотип – считать, что за компьютерными играми сидят только всякие одноклеточные, и те ещё больше деградируют.
Специально для мамы на двери моей комнаты висела маленькая грифельная дощечка со словами:
«Илон Маск и его крутые инженеры тоже играют».
И это правда, он сам признался в интервью. Сказал, что только благодаря видеоиграм увлекся программированием и новыми технологиями. А в девяностых даже участвовал в их разработке. Конечно, я не стала упоминать при маме, что Илон Маск считает наш мир компьютерной симуляцией. По крайней мере он совершенно серьезно заявил, что прогресс полностью сотрёт различия между виртуальной и объективной реальностью. Мама бы покрутила пальцем у виска. Но как ни смешно это звучит, десятки научных умов уже ищут доказательство от обратного.
У меня геймерский дух, можно сказать, в крови. Сначала наблюдала за папиной игрой в «Герои меча и магии», сидя на его коленях перед монитором. Сколько мне было тогда? Четыре, может быть, пять. Потом была видеоигра Mortal Kombat33 на приставке. Позже отец переключился с вселенной Might and Magic на DotA34. Он, такой сдержанный в обычной жизни, становился беспредельно громким и эмоциональным во время игры, отбивал битбокс ртом после победы или исполнял чемпионский танец.
Сначала наблюдала за его матчами из-за спины, а потом начала смотреть гайды по каждому персонажу в интернете. Я – единственный ребенок в семье, сына у папы не было, поэтому его занимал и радовал мой интерес к «мужской» игре. Ждала каждый день его с работы, старалась сделать к его приходу все уроки и очень расстраивалась, если папа задерживался. Бывало, что его вызывали на работу в выходные на съемки передач. И если в раннем школьном возрасте он брал меня для участия в детских эрудит-шоу (до сих пор в спальне висят часы от «Coca-Cola» за победу в одном из таких), то подростком ходить с ним на работу было несолидно. Он – режиссер видеомонтажа на местном телеканале. И даже дома есть специальная профессиональная консоль, которую купил ради выполнения левых заказов. Ох, и долго родители выплачивали кредит за неё.
Лучшими днями были те, когда папа монтировал видео дома, тогда он грел себе и мне обед, мы болтали об играх, он травил шутейки. В моём доме уживались X-вумен из потерянного поколения, почти миллениал (папуля младше на пять лет моей матери) и я – зуммер, наверное. Ещё прибавьте к этому прадедушку-бумера. Сразу станет понятно, почему тусила именно с папой.
Я таскала футболку с Sonic’ом из папиного гардероба, папа и после тридцати носил серьгу в ухе, шазамил музыку, которую слышал из моей комнаты, чтобы добавить в свой плейлист, примерял мармеладные вампирские зубы, разговаривал словечками типа «чел», «отжать», «шэймить» и геймерскими «фармить», «хилить» несмотря на то, что мама от них морщилась. Не то чтобы мама была совсем не в теме, всё-таки она – учитель физики в школе и каждый день сталкивается с подростками, но говорит она иначе, как-то по-старому, и в видеоигры не играла даже, когда сама училась в школе. Мать всегда припоминает папе один грешок. На двухлетие мне подарили резинового скакового осла, так отец на нём начал прыгать ещё при гостях, а на утро мама увидела, что игрушка откинула копыта, и спрятала её от меня, чтобы не расплакалась.
Однажды папа просто спросил меня: «Хочешь научу?» Отдал свой компьютер. Сначала мы играли в DOTA в две смены: я днём, папа вечером после работы. Когда поднатаскалась до его уровня, принёс домой рабочий ноутбук. Тот был достаточно мощным как для видеомонтажа, так и для игр.
Мама, мягко говоря, была не в восторге от такого дуэта, потому что, помимо совместных игр, мы с папой, как самые чокнутые фанаты, не пропустили ни одной трансляции крупных международных турниров. Часто они начинались далеко за полночь и, по словам мамы, вредили моему растущему организму.
Разработчики настолько продумали до мелочей алгоритм подбора партнеров по команде и противников, что в итоге вместе играют геймеры35 примерно одного уровня. И всё же стоило союзникам по команде узнать, что я девчонка, начинали троллить,36 типа: «у-у-у, с нами баба, заруинит37 всю игру», «если нет болта между ног, не суйся в Dot’у», «приготовь мне бутерброд, детка» и прочее. А некоторые сразу играли как попало, флиртовали в голосовом чате, и в итоге, мы действительно проигрывали матч. Поэтому со временем не выдавала себя: сидела молча, писала от лица мужчины. К тому же я любила играть за Windranger – нетипичного и сложного для девочек персонажа, лучницу с сильным интеллектом и магическими способностями, выполняющую свою роль чаще всего в одиночку.
К выпускному классу я играла уже шесть лет подряд, каждый день по три – четыре часа. Познакомилась с ребятами-завсегдатаями местных турниров, которые проводились в популярной томской сети компьютерных клубов. Директор сети знал меня уже в лицо.
Накануне локальных российских онлайн-турниров наспех собирала по пабликам команду из незнакомых девчонок, лишь бы поучаствовать. И хотя ни регламент разработчиков игры, ни положения турниров напрямую не запрещают создание смешанных команд, пацаны считают, как и моряки, что женщина на корабле – к беде. Но стоило нашей женской команде хоть раз за турнир обыграть парней, как те по-детски говорили, что нам просто повезло, мол, и хромая лошадь может прийти к финишу первой. Это равносильно тому, если штангистке, которая всю свою молодость готовилась к Олимпийским играм, сказать, что её медаль – дело случая.
Каждая победа и каждое поражение в самом маломальском матче либо продвигают тебя вверх по международному рейтингу, либо опускают вниз. Каждая игра была важна: хоть дома после решения двух десятков дифференциальных уравнений, хоть на турнире.
На первом курсе мы собрали женский состав команды Томского государственного университета и участвовали в студенческом чемпионате города. Заняли пятое место, но ведь играли против парней. Это сейчас в моем бывшем универе создали Национальную Ассоциацию Университетского Киберспорта, коротко Н.А.У.К.А., которая проводит международный турнир Университетской лиги среди студентов российских и иностранных вузов, а тогда до нас только доходили новости из Москвы об основании Федерации компьютерного спорта. Даже ректорат больше не смотрел на киберспорт, как на помеху в учебе, а, наоборот, даже создал кафедру «Теории и методики компьютерного спорта» в Российском Государственном университете Физической Культуры, Спорта, Молодежи и Туризма. Но мы жили вдали от прогрессивной столицы, навороченных компьютерных клубов и российских звезд киберспорта, а мама по-прежнему не одобряла такое увлечение, иногда отбирала компьютерные шнуры перед уходом на работу.
Но вот в марте 2018 года настал мой звездный час. Шанс самой заработать на учебу в Японии и сделать то, что до этого не удавалось ни одной девчонке-геймеру. В марте анонсировали крупный летний женский турнир среди стран СНГ. Спонсор и владелец нескольких составов собственных российских команд-чемпионов международных турниров объявил о рекрутинге первого женского состава клана N1. Женская команда получила бы почетное название N1 Ladies.
Не было ни отборочных игр, ни сложных схем собеседований и тестирований. На сайте клана разместили анкету с простыми и понятными вопросами. Всё, что их интересовало – никнейм кандидата в DotA, рейтинг, любимые герои, за которых чаще всего играешь, игровой стаж, средняя продолжительность ежедневных тренировок и возможность переезда в Москву на время совместных тренировочных сессий команды. Заполнила анкету, и надеясь, и не веря одновременно. И меня взяли, а владелец томской сети компьютерных клубов согласился оплатить мой авиаперелет, если разрешу опубликовать пост, типа они повлияли на мое становление.
В голове мелькали скриншоты будущих побед, кубки, фото с огромными чеками, перелёты, брендированная форма. Перед сном пролистывала вновь и вновь посты, интервью в сообществе N1, представляла себя среди ребят, как равную им, а ведь раньше мечтала хотя бы сфотографироваться с ними. Не верилось, до последнего боялась, что всё сорвётся. И для этого были основания.
Мама упёрлась. До конца четвертого семестра оставалось ещё четыре с половиной месяца, а меня уже в середине марта ждали в Москве в шикарной тренировочной базе. Она находилась в пятнадцати минутах ходьбы от Тимирязевского парка, а выглядела на фото словно квартира Джеймса Бонда. Высокие потолки, панорамные окна в компьютерном зале и приглушенное освещение в комнате отдыха и спальнях, барная стойка вместо кухонного стола и высокие стулья, сочные живые пальмы и монстеры в коричневых горшках. Никаких кричащих цветов, только союз бежевого, серого и цвета дубовой коры. Да здесь был даже небольшой тренажерный зал.
Понятно, что базу использовали ранее для мужского состава, а не раскошелились специально для нас. Но и нас, девчонок, которых все эти годы осыпали ядовитыми насмешками, теперь бы поили и кормили спонсоры той же едой, что и парней-чемпионов.
Но что было делать с мамой? И как разрулить учебные вопросы?
В деканате мне отказали в переводе на дистанционный или заочный формат, т.к. часть четвертого семестра уже прошла. Пришлось договариваться с каждым преподавателем отдельно, что буду ежемесячно высылать полный пакет работ почтой России. Но училка по политологии упёрлась. Ни в какую. Старой закалки. Клянусь, я так бредила славным будущим на мировой киберспортивной арене, так ослепла, что согласна была даже остаться на осень с пересдачей.
Если вы – не геймер, отойдем от категории игр. Представьте, что вам, жителю студенческого городка площадью в четыре раза меньше Питера и в восемь раз меньше Москвы, предложили хорошую должность в столице. С оплатой аренды высокотехнологичного лофта, питанием и абонементом в спортзал. А главное – имидж работодателя настолько крут, что даже стажировка у него повысит вашу рыночную стоимость в разы. И что же вы решили? Отказались бы ради диплома Томского вуза? Выбор очевиден.
С призовыми деньгами вместе с вознаграждением по договору, заработанным за пару лет игры в команде, меня ждал Киотский университет, о котором грезила лет с четырнадцати, а ещё можно было исправить форму ушей и наконец-то избавиться от поднадоевшего каре.
Потому 25 марта в 5:40 я надела на голову свои круглые солнцезащитные очки цвета шартрез, при одном взгляде на которые у мамы во рту становилось кисло, как от целого лайма. Закинула рюкзак на плечо и бесшумно закрыла за собой дверь квартиры. Мать узнала только в половине девятого, когда мой самолет приземлился в Шереметьево. До этого ни разу не ослушалась родителей. Кровь стучала в висках, когда отправляла ей сообщение. А ещё, не считая олимпиады в Ярославле, впервые оказалась одна в незнакомом городе. Гигантском городе. Сама пошла покупать билет на электричку, потом разбиралась с картой метро, чтобы добраться до тренировочной базы. Меня никто и не думал встречать в аэропорту.
Вечером того же дня поступил денежный перевод на карту от папы со словами: «На ништяки».
Тренировались по шесть, а то и восемь часов в день, а ведь мне ещё нужно было успевать выполнять университетские задания. Спорили, ругались, но для притирки было полно времени. Девчонки из команды уже через неделю совместного проживания в свободное время вместе смотрели фильмы в комнате отдыха, играли в манчкин, дженгу и UNO, гуляли по Москве. Я же держалась изолированно из-за своих домашних заданий, и наверное, со стороны выглядела зазнайкой и ботаном.
Сейчас понимаю, что нас превратили в участников реалити-шоу: менеджер мужской команды брал у нас интервью для ютуб-канала по киберспорту, наши никнеймы и новости появились на всех русскоязычных сайтах сообществ по DotA2, нам сшили брендированную форму, устроили фотосессию, игры транслировали на стриминговых платформах. Спонсоры только выиграли от всей той шумихи и пыли, которую поднял ранее почти сугубо мужской мир DotA2 вокруг этого инфоповода.
Наши амбиции накачивали мотивирующими «анаболиками», говоря, что это только начало, трясли морковкой перед носом. Накануне турнира мой никнейм «matheater» занимал девяностую строчку рейтинговой таблицы лидеров по DotA2 в европейском регионе. Но мы с девчонками даже не поинтересовались призовым фондом предстоящего турнира, информация о нём была какой-то скомканной, да и боялись спугнуть спонсоров своими расспросами. Это в азиатском регионе, а именно в Сингапуре, уже несколько лет существовала FCL – женская киберспортивная лига, а в СНГ или России все попытки создать нечто подобное провалились. В целом, игроков Dota2 поддерживали менее охотно, чем команды по Warcraft и CS:GO, и закрывали составы после первых же неудач, чтобы прекратить невыгодные «инвестиции».
На чемпионат DFC,38 к которому мы столько готовились, зарегистрировалось всего пять команд. Пацаны-комментаторы не могли сдержать смеха во время прямой трансляции, подтрунивали, по сравнению с привычными крупными турнирами это мероприятие оказалось незрелищным и плохо организованным. Начало игр задержали на полтора часа. И хотя мы заняли первое место, получили только кубок, девайсы от спонсоров и брендированные футболки. И всё. В то время как призовые фонды турниров по DotA2, в которых участвуют парни, варьируются от десятков тысяч долларов до нескольких миллионов. Мы же пролетели два часа туда и столько же обратно ради футболок и профессиональных геймерских наушников. Да, после турнира нас встретил белый лимузин Гелендваген в Шереметьево, в салоне сидел представитель спонсоров и журналист, который задавал сексистские вопросы. В конце июля, через неделю после турнира, нас распустили по домам, а предварительно прямо в глаза объявили, что пока не время для развития женского киберспорта.
У магической лучницы Windranger есть подходящая реплика в игре: «Могло быть хуже. Хотя, нет – не могло». У меня не было денег даже на обратный билет до Томска, а тренировочную базу нужно было освободить уже на следующий день. Пришлось написать папе. Судя по его вопросу «срочно нужно?», таких денег у родителей в тот момент, скорее всего, не было. Но уже вечером получила от папы через мессенджер электронный авиабилет.
Я вернулась в родительскую квартиру, как побитый в уличных драках кот приходит обратно к хозяевам. Каждое утро ревела, в обед с раскалывающейся от боли головой и опухшими глазами опять засыпала, потом машинально мыла посуду перед приходом родителей. Выходила на улицу, только чтобы вынести мусор. Чувствовала, будто мы поучаствовали в социальном эксперименте, будто все вокруг, кроме нас, заранее знали, что всё это понарошку. Казалось, что теперь все знакомые пацаны смеются надо мной и обсуждают. Наверное, такой же стыд и упадок духа чувствуют те, кто уезжал на ПМЖ за границу, а в итоге обнищали, исхудали, зачахли без работы и вернулись на Родину ещё беднее, чем покидали её. Эти злорадные взгляды, лицемерно-заботливые расспросы.
Ни о каком зачете по политологии и думать не могла. Сдалась. Казалось, что всё лучшее, все достижения теперь позади. Отец пошёл в деканат, по профильным предметам мне поставили автомат, пошли на уступки. Это ничего не меняло, бабка по политологии сказала, что таких наглых студенток, прогулявших почти весь семестр и неявившихся к ней на зачёт, ещё не встречала и добьется моего отчисления. Наверное, можно было что-то придумать, но я больше не хотела видеть своих одногруппников, смотреть в их глаза и читать в них: «Вот же лохушка, повелась, а всё равно тёлкам в DotA не место. Да и на мехмате тоже». Сама написала заявление на отчисление по состоянию здоровья. Папа его передал и забрал какую-то справку из деканата. Помните, как двоечникам вечно грозили: «Ты у меня со справкой из школы уйдешь»?
Сейчас понимаю, что некоторые студенты хотели, да не могли доучиться из-за материального положения семьи, внезапной болезни родного человека или незапланированной беременности, я же профукала всё по глупости и эмоциональной слабости.
Но злая ирония судьбы в том, что если в 2018 году я бросила университет и уехала в Москву ради киберспорта, то уже в 2022 году Москва «приехала» в Томск по той же причине. Могла ли знать, что в стенах именно моего ТГУ создадут университетскую киберспортивную лигу, что в феврале 2022 года, когда я сижу без диплома и без работы, в Томск съедутся более двух сотен университетских сборных, а сам наш городок объявят столицей студенческого киберспорта.
Больше ни дня не провела за этой проклятой самцовой игрой. То ли дело «Postman of death», где каждый сам за себя. Правда, мама сказала, что я пересела с «кокаина» на «героин» и умру с голода, если их с папой не станет.
В декабре она вернулась домой после работы со словами:
– Нашла тебе работу. Наш секретарь директора уходит в декрет. Я уговорила взять тебя вместо неё. Все тебя знают, помнят. Документы ждут в понедельник. Тебе надо успеть принять дела от Наташи.
– А что не вахтёром, мам? – Ответила я, хотя сама хотела высказать куда больше, но схлопотала бы по губам.
– Пора выбираться из болота. Начнёшь секретарем, войдешь в колею, почувствуешь вкус денег, а там жизнь покажет. Хоть по-человечески спать будешь ложиться, – мама разбирала пакеты с продуктами, мимоходом бросая реплики, не глядя на меня, будто разговор пустяковый.
– А дальше что? Повысят до завхоза? Или учителя труда? Мам, издеваешься? Не-е-е-т. – Я чуть не волком выла. – Меня! Которую все учителя знают. Они же самые последние сплетницы. Кого ни встретят, будут трепаться, типа: «А Соломонова-то в школе работает. Покатилась по наклонной: сначала отчислили, потом депрессия, чуть руки на себя не наложила, вот и пожалели девчонку, пристроили возле матери». Таких разговоров ты хочешь?
– Знаешь что? Вот выйдешь замуж, будешь жить сама, – слова перемежались стуком – мама начала яростно рубить мясным топором курицу на куски, – тогда и выбирай… – удар по куриному бедру, – работать… – удар по грудине, – или нечёсаной в пижаме весь день сидеть за компьютером. А то будто у неё предложений о работе, как у барбоски блох. Сидит выбирает она.
И поставила суровый ультиматум: если хочу и дальше жить дома, то должна принять её условия. Она и не думала, что я рвану куда-то. Продолжила подкреплять свои слова историями об одноклассниках: о Гришке, который бросил институт и подался в танцевальный ансамбль, «плясал-плясал до сорокета, гастролировал, пока травму мениска не получил и всё: ни кола ни двора», а профессию нормальную не получил, другой мечтал жить за границей, уехал, занялся чем-то нелегальным, чтобы выжить, – посадили. Лёля бросила мед сразу после свадьбы, а через четыре года муж бросил её. С двумя малышами. Так Лёля окончила курсы парикмахеров и всю жизнь стрижёт мужиков, а могла бы лечить людей. И ни одной истории с хэппи-эндом.
А я уже мысленно собирала сумку.
Понимаю, какое мама перенесла унижение, объясняя, как же так вышло, что её якобы гениальная дочь скатилась, сидит в пижаме за компьютером до глубокой ночи, не выходит из дома, а если выходит, то всегда в траурном черном, встречается с парнями только в сети (для мамы они все ненастоящие люди) и ест всякий ароматизированный мусор из шелестящих упаковок. И ведь решила устроить туда, где буду под её постоянным присмотром и не решусь налажать.
Меня коробил сам факт маминого поступка. Отец часто советовался со мной, выбирая себе одежду в интернет-магазине, вместе искали места на карте Томской области, где будем отдыхать летом, читали отзывы, родители не навязывали мне ни универ, ни специальность, не считая отказа от поездки в Японию. Казалось, со мной считаются, оставляют право выбора. И тут такое.
Папа молчал, не перечил маме, казалось, что он меня предал. Выглядел так, словно и он – её сынок, которому влетит не меньше, если вмешается. Или и он считал, что это подходящая работа для меня, что мама лучше знает, как мне жить? Или я действительно была обузой? И для него?
Да, знаю, что у меня есть некоторые сложности и дискомфорт в общении с незнакомыми людьми в общественных местах, не хватает некоторых бытовых навыков и готовить умею я только чай и кофе, но это не повод считать меня беспомощной, зависимой и насильно пристраивать куда ни попадя, как безнадёжную, без предупреждения.
На самом деле это вытекает из моего стремления к высшей степени независимости. Если бы абсолютно всё можно было делать бесконтактно, не соприкасаясь с незнакомцами, была бы суперсамостоятельной. Но, блин, эта вездесущая зависимость от чужих людей. Вот пришла ты в салон, пикнула платежной картой, опустился колпак на голову. Он не задаёт личных вопросов, не комментирует состояние твоих волос и не болтает с другими колпаками о своих бывших. Тупо выполняет заданную программу. Идеально же? Или врачебный аппарат в кабинке. Просканировал, вывалил нужные таблетки из отсека или назвал смоделированный срок смерти. И bye-bye. Не щупает, не разглядывает и изо рта у него не воняет чесноком. «Вы умрете в последний день весны». Всё. Четко, понятно.
Короче, я собрала вещи и ушла жить в прадедушкину квартиру. Квартиранты удачно съехали. Ушла, чтобы доказать, что не умру. В крайнем случае сейчас съем Ванину внучку-морковку или как там её. И мне казалось, что в наказание за попытку сбежать из ведра крабов,39 так и останусь вечной второкурсницей, решая до посинения одни и те же скучные типовые задания по вышмату за всяких балбесов.
Так я думала до этого понедельника, пока не получила необычное письмо, и вот уже три дня не на шутку озадачена.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.