Наконец, наступили выходные, на которых мы с Андре договорились отправиться за город. Ехать пришлось недалеко, тем более, что он был на машине. Мы остановились в милой деревушке недалеко от Сенны и взяли напрокат велосипеды, чтобы кататься по окрестностям, рассматривая природу и местных жителей. А когда стало совсем жарко, то решили искупаться в реке.
– Филипп, ты говорил, что скоро приедет Камила. Ты меня с ней познакомишь? – неожиданно спросил Андре.
– Почему бы и нет! Видишь ли, она всегда приходит в восторг от новых знакомств и считает, что такое общение развивает в ней личность и самоконтроль.
– Наверно, она у вас всем заправляет?
– А как сам думаешь? Ну, пораскинь мозгами. Мне даже интересно.
– Я почему-то был уверен, что ты, но после всех твоих рассказов…
– О, нет! Избавь меня от этих рассуждений. В нашей паре полное равноправие. Более того, мы в какой-то степени воспитываем друг в друге любовь к жизни.
– Меня так и подмывает спросить готов ли ты к семейной жизни?
– Ну, раз я сделал ей предложение, то видимо все к этому и идет.
– А ты не боишься, что ты или она найдет в Париже кого-нибудь еще? – с заметным подозрением спросил Андре.
Я ничего не ответил, сделав вид, что о чем-то задумался и невозмутимо поплыл по реке, не обращая внимания на домыслы коллеги. Андре последовал за мной. Мне показалось странным, что он спрашивает меня о таком.
Я отдавал себе отчет в том, что был полностью уверен в Камиле. Когда мы вышли на берег и подставили свои тела теплому солнцу, я вспомнил ее слова, которые она говорила мне в момент расставания. Мне вдруг стало невыносимо одиноко, и я осознал, насколько сильно соскучился.
– Никого лучше меня Камила точно не встретит, – ответил я позже.
– Старик, перестань, я же пошутил. Не бери дурного в голову. Ты романтик, а девушки с ума сходят от таких. Вот я другой. Мне не хватает терпения и фантазии для серьезных отношений. Я лишь переживаю, что Камиле может быстро пресытиться вся эта столичная жизнь.
– Я тоже об этом думал. И еще я думал, что ей нужно будет поскорей найти работу. Я не смогу равнодушно смотреть на то, как она бездельничает.
И тут мне пришла в голову блестящая идея:
– Андре, а у тебя нет знакомой, с которой могла бы подружиться Камила?
– Да, пожалуй, есть на примете одна девушка. Она, должно быть, подойдет. Я с огромным удовольствием познакомлю ее с твоей невестой при первой же возможности.
– И что это за девушка? Кто-то из бывших?
– Нет, нет! Что ты? Дружище, я имел в виду свою сестру Анабель. Она, конечно, та еще штучка, но ты, же говорил, что Камила тоже не простая, поэтому мне кажется, что они отлично поладят.
– Вот и замечательно, значит заметано. Теперь я буду уверен, что моя дорогая не будет скучать за своими несносными подружками из Англии.
Ближе к вечеру мы отправились на ближайшую ферму, чтобы покататься на лошадях. Нас встретили очень добродушные хозяева, которые с радостью дали нам пару лошадей в прокат. В загоне было около двадцати молодых резвых коней, но мы предпочли самых зрелых. Андре, как и обещал, показал несколько трюков. Он то и дело мастерски перескакивал через разные препятствия. Я даже переживал, как бы он не свалился. Мой конь оказался очень быстрым, но я не старался обогнать коллегу, так как слишком устал от жары.
Для ночевки мы выбрали небольшой двухэтажный мини-отель. Его владельцы вежливо пригласили нас на ужин в скромный ресторанчик, расположенный в подвале. Андре заказал нам бутылку виски, а себе кассероль с курицей, а мне посоветовал взять традиционный французский луковый суп. Надо сказать, что меня смущало предложенное им блюдо, но отведав немного, я уже не мог остановиться.
– Не дурно, правда! – сказал Андре, увидев с каким аппетитом, я уплетал экзотическую похлебку.
– Признаться да, я не ожидал, что это съедобно. Может быть, ты и десерт тогда мне посоветуешь?
– Бери лимонный пирог или крем-брюле. Не прогадаешь!
– В меню есть еще клафути? Что это?
– Что-то с фруктами. Сам не пробовал.
– Ладно, возьму все!
– Смотри не объешься, а то мне придется тебя нести, – смеясь, пристыдил меня он.
– Я думал, что ты мне поможешь?
– Ну, если совсем чуть-чуть. Я не очень люблю сладкое.
– Ты часто сюда приезжаешь?
– В лучшем случае раз в месяц. Чаще никак.
– Смотрю тут немного туристов, – сказал я, откусывая вкусный десерт.
– Ты прав, об этом месте мало кто знает, поэтому мы и здесь.
Андре нам налил еще выпить и продолжил:
– Здесь не скучно. Хотя на первый взгляд так не кажется.
– Не переживай, мне все нравится. Я не любитель шумных компаний.
– Да, иногда так хочется отдохнуть от всей этой городской суеты.
– Какая программа на завтра?
– Можем сыграть в бильярд, если ты умеешь?
– Немного играю.
– Тогда я тебя сделаю.
– Это мы еще посмотрим.
Мы просидели до поздней ночи. А на следующий день, так как не надо было рано вставать, пропустили завтрак и встретились только перед обедом.
Андре предложил пойти искупаться, а потом сразу сыграть в бильярд. Спортивный клуб, про который он говорил, был всего в двух милях от деревни, и мы решили прогуляться.
Когда мы пришли, кроме нас в заведении было еще несколько парней и девушек, в основном местные, которые не обращали на нас никакого внимания. Поэтому мы с Андре могли спокойно расслабиться и вести себя более, чем развязно.
Оказалось, коллега искусно играл в бильярд, и у меня не оставалось шансов на победу. Все три партии я с треском проиграл. Мне ничего не оставалось, как с достоинством принять поражение. Но я при случае обещал отыграться.
Выходные, проведенные в компании Андре, заметно подбодрили меня. Мне так давно не хватало некой встряски. Вылазка на свежий воздух придала новых сил. Иногда мне казалось, что столичная жизнь сильно утомляет, а также притупляет чувство реальности.
Ежедневная суматоха в конторе выбивала меня из колеи. Каждый день я старался перевыполнить план, чтобы получить долгожданное повышение. Однако шеф с этим не торопился.
Коллеги все чаще стали приглашать меня после работы в ресторан или кабаре. В связи с этим пришлось перенести мои занятия с Жаном. И я предложил ему, чтобы он приходил ко мне на работу в перерыве.
В один из вечеров я взял инициативу на себя и предложил коллегам поужинать в новом ресторане «Montpensier», расположенном на бульваре Бомарше. Это место мне посоветовал Жан. И он не прогадал. Ресторан привлекал не только своей уютной обстановкой, но и великолепным джазовым оркестром.
Виктор с Андре громко обсуждали какую-то сделку, в которую я вникал лишь краем уха. Непроизвольно я присматривался к посетителям. Было видно, что абсолютно все они не чувствовали себя гостями. Девушки выглядели более чем аристократично, а их кавалеры вели себя с ними максимально галантно. Допив второй бокал, Виктор обратился ко мне:
– Я слышал, что шеф похвалил тебя на прошлой неделе. Как думаешь, он повысит тебя?
– Он просто кипел от ярости, – добавил Андре. – Я думал, что у него случится инфаркт.
Меня такой разговор немного нервировал, и я хотел поскорее закончить.
– Не хочу тешить никого ложными надеждами, но шеф дал мне ясно понять, что дела в конторе идут неважно.
– Неважно? – вскричал Андре. – Да, ты творишь чудеса! Видимо этот старый маразматик просто пока еще не готов тебя как следует отблагодарить.
– Я очень надеюсь, что он не будет труситься над каждой копейкой.
– Готов биться об заклад, что он все-таки пойдет тебе не уступки, – с иронией сказал Виктор.
Я не стал ничего говорить, но для себя точно решил, что если меня не устроит оклад, предложенный конторой в дальнейшем, я буду искать новое место.
– Старик, как ты только миришься с этим? – удивился Андре.
– Сам не знаю, но другого выхода нет. Одно радует, что скоро я закончу занятия с Жаном, и у меня появится больше свободного времени…
– Не правда ли, здорово, что ты с нами в Париже? – перебил меня Виктор и предложил выпить за это.
– Что верно, то верно. Восхитительное местечко, – подметил я, имея в виду ресторан. – Вы тоже согласны?
– Бесспорно! – похлопал меня Андре по плечу. – И как только мы раньше сюда не заглядывали?!
– Жан сказал, он открылся совсем недавно, так что мы вряд ли что-то потеряли.
– Вас не пугает, что мы много пьем? – рассмеялся Виктор.
– Сегодня можно. Завтра на работу не надо! – успокаивал я коллегу.
– А ты безутешный мечтатель, Филипп, – подмигнул мне Андре. – Но в этом твое обаяние. Я даже тебе немного завидую.
В тот вечер мы много пили, и Виктор решил поделиться своими тайнами, о которых обычно на трезвую не говорят. Он рассказал, как его бывшая жена оказалась аферисткой и, нагрев его на приличную сумму, улетела с любовником в Испанию.
Я слушал, и не верил своим ушам, мне казалось, что Камила так со мной никогда не поступит. Мне было его жаль, но он не выглядел отрешенным. Напротив, в его глазах горел огонь. Только было непонятно – это пламя вражды или надежды. Затем Виктор сказал, что скоро съедется со своей новой девушкой, и я по-настоящему порадовался за него. Андре как заклятый холостяк не разделял наши взгляды.
Когда мы вышли из ресторана мои коллеги отправились домой, а мне захотелось еще немного прогуляться по ночному городу. Я шел по узким улочкам Парижа, рассматривая окрестности, и даже не заметил, как дошел до набережной Берси. Был уже поздний вечер, и там толпились в основном студенты или молодожены. Последних можно было легко распознать по их счастливым лицам.
Присев на скамейку, я закурил и взглянул на небо. Оно было полностью затянуто тучами, так что не виднелось ни одной звезды. Где-то вдалеке раздался приглушенный удар грома и начался мелкий дождь.
Я пошел вдоль реки и понял, что это мой первый дождь в Париже. Несмотря на то, что уже в конце мая было очень душно, меня пробирала дрожь. Я остановился под старым дубом и решил переждать непогоду. Густая листва дерева стала хорошим укрытием для меня. И вдруг под то же самое дерево забежала девушка.
– Вы сильно промокли, – сказала она, уставившись мне прямо в глаза. – Дождя давно не было. Он застал вас врасплох?
Я где-то с полминуты в растерянности молчал. Гостья не вызывала во мне никакой тревоги, но от чего-то я онемел.
– Пожалуй, вы правы, но я не могу сказать точно. Я в Париже совсем недавно и не понял еще, как часто здесь меняется погода.
– Люблю дождь, особенно его меланхолическое очарование. Кстати меня зовут Джессика, – сказала незнакомка, протянув свою хрупкую руку. – Откуда же вы приехали, если не секрет?
Я не понимал, почему она решила проявить ко мне столь живой интерес, но противиться этому не стал. В ней было что-то родное, и в глазах читалась большая любовь к жизни. Джессика с большим любопытством, свойственным многим юным девушкам, внимательно ловила каждое мое слово.
Я рассказал ей, что приехал из Англии в поисках лучшей жизни, а от нее узнал, что она и сама недавно переехала из Монпелье со своим братом, который занимается недвижимостью и много путешествует.
– Мне кажется, что я всю сознательную жизнь гонюсь за приключениями, – призналась мне Джессика с каким-то воодушевлением и подкурила тоненькую сигарету. – Ведь нельзя быть уверенным на сто процентов, что город, в котором ты родился, предназначен именно для тебя. В мире так много красивых мест, которые надо успеть посмотреть. Так грустно, что большинство людей вокруг себя ничего не замечают.
– Ты права, – с улыбкой ответил я. – Уверен, что для тебя предназначена интересная судьба с массой возможностей.
– Вот мне лично не хотелось бы все лето проторчать в Париже. Бесспорно, я его очень люблю, но ничего не сравнится с ласковым морем. Надеюсь, мне повезет, и я полечу в Испанию. Тетя уже звала меня несколько раз, но мне все не хватало на билет.
– Испания это прекрасно!
– Ты был там?
– Нет, но слышал, что там очень мягкий климат и есть на что посмотреть.
– А ты куда-то летом собираешься, – спросила она меня словно мы старые закадычные друзья.
– Не знаю насколько это возможно с моей новой работой…
– Не терплю предрассудков! Всех вечно что-то держит. Жизнь так коротка, что даже не удается угнаться за мечтой. Как много тех, кто боится свернуть с намеченного пути!
– Да, трусов хватает, а еще больше слепцов, особенно когда речь идет о благом деле.
– Что ты имеешь в виду?
– Только представь, как бы мы жили, если бы каждый не боялся высказать свое мнение. Но, к сожалению, жизнь вгоняет нас в тесные рамки…
– Нельзя никого упрекать, но мы в силах стать компасом, – Джессика вдруг рассмеялась и побежала по набережной.
Несмотря на свой юный возраст, она была во многом права и привлекала меня своей свободой мыслей. Во мне проснулся к ней взаимный живой интерес. Мне нравилось за ней наблюдать.
Когда дождь прекратился, мы решили прогуляться и до одурения говорили о совершенно разных вещах: о фильмах и книгах, о людях и городах. Оказалось, что Джессика неплохо разбиралась в искусстве, особенно в живописи.
Мы разговорили обо всем на свете, но не переходили на личности. и попрощались только под утро. Джессика не оставила мне свой номер, но мне показалось, что мы обязательно еще встретимся.
В то утро я долго не мог уснуть. Я думал о всевозможных причинах, которые связывают совершенно незнакомых людей. О том, что наша каждодневная жизнь состоит из чистых совпадений: случайных встреч, случайных людей, случайных событий.
На первый взгляд, мы с Джессикой могли никогда не оказаться под тем старым дубом. И тогда я бы никогда не задумался о том, какое значение имеют некоторые вещи для меня. До этого дня я ни с кем так просто не знакомился.
В моих глазах Джессика была отважной защитницей своих интересов. Мне нравилась ее настойчивость. Я не думал о ней, как об объекте желаний и тем более, не пытался сравнить с Камилой. Но я вдруг осознал, что в моей жизни есть место и для других людей, которые могут тем или иным способом повлиять на мою судьбу.
Я не пытался взрастить в себе эгоизм. Однако мне захотелось взглянуть на мир по-новому. Наверное, почти каждый человек рано или поздно подходит к той черте, когда приходится оглянуться назад и, переступив через себя, открыться новым возможностям.
Отдавшись эмоциям, я трезво оценил свои силы и планировал сокрушить свои страхи. Смириться с привычным собой было бы проще простого, но вот отказаться от себя прежнего, вот, что поистине было бы сложно.
Как-то в перерыве ко мне как обычно заглянул Жан. Мы занимались, и я вдруг задумался о том, почему бы мне не изучить еще испанский и итальянский. Иностранные языки уж точно мне могли пригодиться как по работе, так и в путешествиях. Медовый месяц мы с Камилой планировали провести в Италии, и мне казалось, что с этими знаниями я буду чувствовать себя уверенней.
Пока я думал обо всем этом, мой переводчик, уткнувшись в книгу, казалось, что сейчас заснет. Чтобы взбодрить его, я громко спросил:
– Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы мне дать уроки испанского и итальянского?
Услышав это, Жан чуть не упал со стула. Было видно, что я его застал врасплох.
– Хм, никогда бы не подумал, что с такими сложностями в изучении французского, ты захочешь подружиться и с другим языками!
– Ты знаешь, я и сам себе порой удивляюсь. Но думаю, что сейчас мне как нельзя кстати могут пригодиться такие способности…
Я сделал паузу и посмотрел внимательно на Жана, а потом продолжил:
– Признаться, я тебе очень поражаюсь. Ведь с твоим талантом к преподаванию ты мог бы много путешествовать. Почему ты этого не делаешь?
– Щекотливая тема для меня, однако. Наверное, пока что у меня нет возможности этого сделать. Да, я имею стабильный доход, но какие могут быть амбиции у такого как я?
– Ты просто не веришь в себя. И зря! Или может быть ты из тех, кто никогда не осознает пользу денег?
– Сущий пустяк! Цену деньгам я знаю лучше любого, в независимости от их количества. Но меня душевные качества интересуют больше, чем материальные блага. Все просто! Больше всего на свете я люблю читать, пить крепкий бурбон и переводить средневековую сатиру.
– Ну, раз литература в твоей жизни занимает далеко не последнее место, тогда ответь мне честно, какие книги в твоем списке любимых?
– Так сразу сложно сказать. Определенно я люблю Ремарка за его правдолюбие и Марка Твена за его мечтательность.
– Как интересен твой выбор. Марк Твен хоть и был коренным американцем, но при жизни объездил всю Европу. Наверно, именно поэтому его произведения так близки тебе. Забавно, но я почти уверен, что Том Сойер твой любимый персонаж.
– Конечно, – расплылся в улыбке Жан, – и Гекльберри Финн. Они так ловко обманывали всех в округе…
– Ты, наверное, в детстве тоже был несносным?
– Я был тот еще проходимец. Убегал не раз из дома, совершенно не слушался родителей и часто проигрывал деньги в карты. Научился курить в двенадцать, а впервые попробовал бренди в четырнадцать. К восемнадцати уже было сложно сосчитать всех моих девушек.
– Ну, Марк Твен это классика, с ним все понятно. А что ты читал из последнего, что тебе запомнилось?
– Я для себя открыл нового автора. И имя его Сэйте Мацумото. Меня впечатлило его произведение «Земля-пустыня».
– О чем оно?
– В нем речь идет о японце, который предавши родину, решил вернуться домой инкогнито. Хотя сам главный герой отверженцем себя не считает, для других он изгой и предатель.
– А ты так не считаешь? – спросил я, сделав вид, что не до конца понимаю, о чем он.
– Сам факт несправедливости японской нации в принципе в отношении к другим очень пугает. Их культура не дает свободно дышать никому.
– Ах, вот в чем дело! Ну, так мы ничем не лучше – чувство самосохранения неподвластно правит нашими сердцами.
– Возможно. Но я ничуть не разделяю такое положения вещей. Хотя, может, не стоит воспринимать все как должное.
– Конечно, не стоит. И, вообще, личные убеждения стоит отставить в сторону, когда в разговоре имеют место книги и духовное развитие.
– Раз мы уже заговорили о книгах, то, что в списке твоих любимых произведений, Филипп?
– Как ни странно английская и американская литература. Хотя в последнее время я читаю исключительно французов. Надо сказать, что мне до нелепого понравилась «Планета людей» Экзюпери. Ты должно быть тоже читал?
– Да, помню. Точно читал! Превосходный сборник. А как тебе наши современные романисты?
– Все они не похожи друг на друга, хотя и освещают одну и ту же надоедливую тему.
– Какую?
– Проблемы общества потребления со всеми его вытекающими: культурой денег, вещей, безнравственности и бездуховности.
– Ты имеешь в виду Перека, Ремакля и де Бовуара?
– Да, и список этот можно продолжать до бесконечности. Веркор, Коронель! Все они разоблачители буржуазного общества и погони за выгодой.
– Тема достижения целей человеком за счет унижения остальных далеко не новая. Бальзак, Флобер, Стендаль, Золя задолго до них описывали вопрос порочности всей системы в целом.
– Ну, ладно, хватит тратить время на болтовню, – сказал я, настраиваясь на изучения очередного списка французских глаголов.
Из нашего с Жаном разговора я понял, что он за человек. Он хоть и не был поверхностным, но ни к чему не стремился. От такого как он никогда не услышишь лишнего. Он мог часами разглагольствовать о многих вещах, но в результате не придавать им особого значения. Бесспорно, он многое знал и мог дать дельный совет, но сам вряд ли бы воспользовался помощью других.
Наконец, Камила сообщила, что готова вылететь из Лондона. Это было даже немного раньше, чем мы планировали, и я попросил Жана съехать скорее, так как уже не особо нуждался в его помощи. По вечерам мы не занимались, и он свободно мог продолжать приходить ко мне в контору в перерыв.
Я очень обрадовался тому, что скоро увижу Камилу и успел за ней прилично соскучиться. Мне не хватало ее присутствия несколько месяцев. Я все думал, оценит ли она выбранную мной квартиру и боялся, что ей будет там тесно. Хотя мы планировали после свадьбы переехать в более просторное жилье, все равно я старался максимально привести в порядок свое временное пристанище и надеялся на устойчивое благополучие нашей молодой семьи.
Признаюсь, что иногда вспоминал Джессику, которая открыла мне нового меня. Я был весьма ей благодарен за это и очень надеялся на случайную встречу. Но, время шло, и я все чаще понимал, что возможно эта девушка всего лишь одна из тех многих людей, которые встречались, и будут встречаться на моем пути. Я смирился с мыслью о том, что возможно больше ее никогда не увижу и вернулся к прежнему ритму жизни, посчитав нужным двигаться по намеченному плану.
Пока я был занят работой, предстоящая женитьба меня не особо волновала. Сделав предложение Камиле, я думал, что совершил удачный выбор. Но брак есть брак, не говоря уже о том, во что он может превратиться. Многие мужчины не в состоянии решиться сразу и это не удивительно. Я не был исключением, и потому не спешил обременять себя всяческими заботами раньше времени. Мне очень хотелось, в первую очередь, состояться в карьере.
Как я уже говорил, дело шло к моему повышению. Не буду скрывать, что мне пришлось здорово для этого потрудиться. Начальник, услышав о приезде моей невесты, решил пойти мне навстречу. Без особого энтузиазма он согласился, что в конторе все оценили мои методы работы. В первое время зарплата была не намного больше, но, тем не менее, это была существенная прибавка.
После работы я, Виктор и Андре продолжали частенько посещать новые, еще не освоенные широкой публикой, рестораны и клубы. Казалось, что в Париже я вел только праздную жизнь. И вот в один из таких вечеров мы с коллегами снова отправились на променад, чтобы обсудить разные темы.
– Жан подарил мне старенький, не нужный ему проигрыватель, – решил я поделиться хорошей новостью.
– Какой щедрый у тебя переводчик! Или вы уже подружились? – лукаво спросил Андре.
– Немного. Я даже купил несколько пластинок.
– Меня удивляет, как вы оба быстро спелись. И что, значит, ты теперь всерьез увлекся французской музыкой? – искренне удивился Андре.
– Как ни странно, но да. Английские песни меня перестали завораживать с тех пор, как я покинул родину.
– Ну и хорошо, значит, у тебя выработался вкус, – подшутил Виктор. – Сейчас чего только не найдешь на прилавках. Нам очень повезло жить в такое время, когда почти все можно купить.
– Я не из тех, кто привык жаловаться. Но хочу заметить, что нынешние хозяева монополий и банков весьма заинтересованы в широком развитии потребительской лихорадки.
– Так выпьем же за научно-технический прогресс! – протянул бокал воодушевленный Андре и мы чокнулись.
– Но не стоит забывать, что Франция оказалась в нелегком положении после войны, – произнес озадаченно Виктор. – В области экономики ей пришлось догонять соперников по мировому рынку, предпринимая колоссальные усилия. Телевидение, журналы, газеты, кино – все стало полем для битвы за покупателя…
– Я искренне возмущен оболваниваем общества, – перебил его Андре. – На самом деле так мало мыслящих людей, способных не вестись на это. А как же интеллектуальный багаж?
– Так много вопросов и так мало ответов. Как это не печально, сейчас почти все живут по канонам потребления. И мы не исключение, – осуждающе сказал Виктор.
– Как ни стараешься быть снисходительным и современным, все равно такое ощущение, что это целое испытание. К сожалению, желание транжирить все чаще губит непосредственные человеческие чувства и отношения, – подытожил я сказанное, подметив истину.
Наш разговор, который начался с легкой беседы, в результате перерос в нечто серьезное. А ведь и правда, в такой богатой стране, как Франция, диктующей миру моду, подавляющее большинство граждан покупает только фабричную одежду массового производства. В государстве живописной природы, очаровывающей миллионы туристов, половина населения никогда никуда не выезжает во время отпуска. Стало совершенно очевидным, что господствующая идеология потребления заменила собой не только веру и нравственность, но и духовную культуру.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.