На следующий день после школы Иван отправился в музей. Как он и рассчитывал, его новый знакомый был там.
– А! Специалист по теплой одежде! – воскликнул историк, увидев Ивана.
– Ну… – засмущался тот. – Илья Александрович, вы вот потеряли одно письмо… – Он протянул желтоватый конверт и тут же пояснил: – Я его открыл, прочитал. – Иван подумал, что лучше он сам признается, авось и не накажут. – Там на немецком всё. Вы уж простите, Илья Александрович, но любопытство замучило. А про эту вашу Анну там ничего нет.
– Про какую Анну? – удивился историк. – А! Про «Аненербе»! Так это не женское имя. И еще, давай договоримся… когда ты меня Ильей Александровичем называешь, я прямо чувствую, как у меня отрастают седые волосы, а еще из меня начинает сыпаться песок. По-моему, вам тут лишний песок не нужен, – Иван засмеялся. – Поэтому давай-ка сократим просто до Ильи. Договорились?
– Договорились! – согласился Иван и пожал протянутую ему руку.
– Ну вот и замечательно, – кивнул Илья. – А теперь расскажи, что ты там вычитал, в этом письме. Я так понимаю, на немецком ты читаешь?
– Не так хорошо, как хотелось бы, – сказал Иван. – Но немного читаю, да, со словарем. Я ведь еще учусь.
– Отлично! – В глазах историка зажглось вдохновение. – Ты прямо отличное приобретение для моей работы! Поможешь с переводами, а заодно и практики наберешься.
– Договорились!
Они вновь пожали друг другу руки.
Вдруг Илья спохватился:
– Слушай, Иван, я тут тебя уже собрался своими бумажками грузить, а ты, может, вовсе и не хочешь. Если просто из вежливости согласился – скажи, я пойму. Глотать музейную пыль – удовольствие не для каждого.
Иван немедленно заявил, что всю жизнь мечтал именно глотать музейную пыль. И потом, для него в самом деле будет хорошей языковой практикой разбор старых документов. И вообще, это же страшно интересно – узнать то, что происходило в родном краю, всю историю, всё-всё, как было!
– Обычно твои сверстники предпочитают компьютерные игры, – заметил Илья.
– Не все, – возразил Иван. – У меня вот два друга есть, так они тоже с удовольствием будут питаться музейной пылью. Правда, в языках они не очень-то.
– Ничего, всем работы хватит! – с воодушевлением сказал Илья. – А летом, может, еще и на раскопки поедем. Как тебе такая перспектива?
Иван от восторга потерял дар речи. Он-то думал отправиться с отцом на охоту, но это же не на все летние каникулы. И опять же, как быть с друзьями? Они-то в тундру не пойдут. Точнее, они бы рады, но кто ж их возьмет? С точки зрения отца, они – городские мальчики, которым в тундре делать нечего, опасно. Вот и получается, что почти все каникулы ребята должны провести врозь. А тут вместе. Да еще не просто так, а настоящие археологические раскопки! Поиск прошлого. А может, и клада. Точно как в любимых книгах!
Иван вспомнил об алмазах, о которых шла речь в письме, и часто закивал, боясь только, что историк передумает или найдет других помощников. Желающих отправиться на раскопки будет множество – в этом он был абсолютно уверен.
С того дня ребята стали каждый день приходить в музей – они старались держаться поближе к Илье, чтобы обеспечить себе место на раскопе. Им даже понравилось рыться в старых бумажках, восстанавливать по ним картины минувших дней. Они выяснили, что немцы действительно были во время войны на северных территориях. Более того, у них были базы за Полярным кругом.
– Вот намерзлись, наверное! – смеялись ребята. – У них же шинельки на рыбьем меху, на змеином пуху!
Их очень развлекала форма вермахта, которая даже в зимнем варианте не могла выдержать настоящие сибирские морозы.
– Чем же они занимались в полярную ночь? – удивлялись ребята. – Это ж из помещения нос не высунуть.
– Вот сидели, письма домой писали, – предположил Илья. – Видите, сколько этих писем!
– А откуда они? – заинтересовались друзья.
Историк рассказал, как лет сорок – пятьдесят назад на берегу, неподалеку от Тикси, обнаружили труп унтер-офицера кригсмарине в изорванной старой форме. Форма была настолько ветхая, что буквально расползалась в руках.
– А что такое «кригсмарине»? – спросил Славка.
– Военно-морской флот Германии в период Третьего рейха, – пояснил Илья. – Тот унтер, которого нашли, был подводником. Их еще называли «акулами Деница». Дениц – это адмирал, он командовал подводным флотом немцев.
– Странно, – удивился Денис. – Даже если пятьдесят лет назад, так это уже больше двадцати лет, как война закончилась. Откуда ж этот немец взялся? В форме… Удивительное дело!
– Точно, удивительное, – согласился Илья.
Оказывается, когда нашли этого унтер-офицера, то всё списали на сбежавшего из колонии уголовника – тогда как раз был побег заключенных, и поймали не всех.
– Я так понимаю, тогда было удобнее сделать вид, что это не немецкий подводник времен Второй мировой войны, а просто уголовник, – сказал Илья. – Правда, оставался вопрос, где он форму взял, но об этом никто не хотел думать. К тому же в тайге есть и заброшенные дома, от староверов остались – семейства вымирали, а дом-то на века… Так что мало ли, что там найти можно было.
Илья считал, что унтер-офицер, которого нашли рядом с Тикси, оставался на каком-то из островов со времен войны. Скорее всего, на острове была или база подводных лодок, или метеорологическая станция, – немцы начали размещать свои базы в советской Арктике еще до войны, тихо пробираясь мимо охраны Северного морского пути. И вот, война закончилась, а обитатели базы остались, их никто не эвакуировал, о них попросту за-были.
– Может, у них не было связи со своими, отказала рация или что-то в этом роде, точно сейчас сказать невозможно, – говорил Илья. – А может, связь была, да транспорта не было. Сначала-то Севморпуть охраняли так себе, а потом стали следить за ним жестко, комар не проскочил бы, не то что немецкая подлодка. А ведь для эвакуации целой станции могла потребоваться не одна лодка, там же куча народа. Так что, скорее всего, их просто списали, как военные потери, предпочли сделать вид, что их там и не было. Но они-то были! Ждали, надеялись… Постепенно они все перемерли. Голод, болезни, холод. Они ведь непривычны к долгим полярным ночам. А этот остался один, взял лодку и двинулся в путь, к людям.
– Что же ждал так долго? – пожал плечами Славка. – Два десятка лет сидеть на острове и ждать у моря погоды!
– Может, не знал, куда идти? – предположил Илья. – А может, и с головой у него было не все в порядке, особенно если один остался. Вот у Робинзона Крузо попугаи были, собаки, еще всякая живность. А в Арктике кого заводить? Тюленей или белых медведей? Ни тебе зверюшки домашней, ни тебе Пятницы, чтобы хоть поговорить было с кем.
Историк рассказал ребятам, что неподалеку от тела унтер-офицера нашли старую резиновую лодку, из тех, что были на борту немецких подводных лодок. Резина оказалась такой же ветхой, как и форма унтера, – высохла и даже растрескалась кое-где. Чудо, что на такой лодке человек не утонул, отойдя на пару метров от берега.
– Я считаю, что остров, с которого он приплыл, где-то недалеко от того места, где его нашли, – рассуждал Илья. – На такой лодке он далеко не уплыл бы.
– Ну да, – согласился Иван. – Чтобы ходить по морю, нужна надежная лодка, не дырявая. Море у нас суровое, и Хозяин Морской не любит, когда рыбак неаккуратен, – сразу на дно утянет. Явится в образе тюленя или белого медведя…
Тут Иван заметил, что друзья уставились на него большими глазами и делают какие-то знаки, а Илья смотрел заинтересованно, и казалось, что даже боится дышать, чтобы не сбить с мысли. Иван немедленно смешался и умолк.
– Про Морского Хозяина ты мне потом расскажешь, – кивнул Илья. – Это, знаешь ли, очень интересно.
– Да ладно! – отмахнулся Иван. – Так, бабкины сказки. У нас на стойбище это малым детям рассказывают в полярные ночи, когда делать нечего и скука одолевает. Вообще-то это не наши сказки, а хантов. У нас оленеводы, и наши охотники добывают зверя на земле, а вот у хантов – рыбаки и охотники на морского зверя. Но сказками делимся.
– Конечно, ты к этим сказкам с младенчества привык, – согласился Илья. – И даже не представляешь, что другие их вообще никогда не слышали и им это может быть очень и очень интересно. У меня друг есть, он фольклорист, так уверяю тебя, он вырвал бы себе всю шерсть на пятках, чтобы только послушать твои сказки про Морского Хозяина. Я для него хотел записать.
Иван задумчиво почесал бровь и недоверчиво посмотрел на историка.
– На пятках нет шерсти, – сказал он.
Все расхохотались.
Историк рассказал, что в лодке неизвестного унтер-офицера кригсмарине был большой мешок, набитый разными бумагами, начиная от писем и заканчивая подробными картами арктических территорий. Карты и еще какие-то документы были изъяты полицией, а вот письма и личные дневники остались. В том же прорезиненном мешке, в котором лежали в лодке, они перешли на хранение в подвалы местного музея.
– А почему у нас? – удивился Денис. – Где мы, а где Тикси!
– Даже и не знаю, – пожал плечами Илья. – Может, дело в том, что в вашем музее есть материалы по поводу попыток завоевания Арктики войсками вермахта. Через столько лет сложно что-то сказать наверняка. Но вот факт: в подвале лежал этот мешок в полной сохранности. Мешок сохранился куда лучше, чем резиновая лодка. Ну да ему же и не пришлось выдерживать плавание по ледяному морю.
Ребята немедленно предложили свои услуги по разбору мешка. Они уверяли, что будут очень аккуратны, а Иван и вовсе поможет с переводом. И вообще, им все страшно интересно, а музейная пыль нравится больше мороженого.
– Ну, про мороженое вы явно преувеличиваете, – с улыбкой заметил Илья. – Хотя в этом холоде… А помощь мне не помешает, это уж точно.
Друзья переглянулись. Сразу видно, что Илья приезжий. Разве ж это холод? Это так, слегка похолодало. Если б настоящий холод, Илья бы в своей хлипкой курточке и джинсах не бегал, сразу бы замерз. Вообще-то нужно будет его предупредить, что здесь бывают холода настоящие, не то что сейчас…
Как и ребята, Илья, ознакомившись с письмом неизвестного немца, которое перевел Иван, решил, что на какой-то из немецких баз были найдены алмазы.
– Мало ли, – рассуждал историк. – Вдруг остров вулканического происхождения? А на таких островах может быть все что угодно! Хотя откуда в Северном Ледовитом вулканический остров? Это ж не Курилы, те – в Тихоокеанском вулканическом огненном кольце, так что острова прямо утыканы вулканами, да еще и довольно теплые, хоть и считаются на Крайнем Севере. Но тут-то совсем другое дело. Фантастика пр осто!
Илья тоже пришел к выводу, что алмазная россыпь, о которой шла речь в письме, до сих пор не найдена, потому что не найден сам остров. Маленький островок, затерянный в ледяном океане, в стороне от обычных морских путей, – именно такие островки выбирали немцы для размещения своих баз. Так что вполне возможно, что его по сей день не нашли. Просто не искали. Кому нужен кусок камня, покрытый слоем льда? Это разве что для науки, а денег на таком острове не сделаешь. Про алмазы же никто вообще не знал.
– Клад! – восторженно говорили Славка и Денис. – Самый настоящий клад! Настоящие алмазы!
– Возможно, – осторожно кивал Илья.
Ему тоже очень хотелось бы, чтобы остров на самом деле существовал, чтобы на нем была алмазная россыпь… Не так далеко он ушел от ребят, не так уж повзрослел в своем институте, чтобы не мечтать о приключениях, похожих на те, что описаны в книгах.
И четверо энтузиастов раскапывали мешок с письмами и документами с таким азартом, какого не испытывают и терьеры, раскапывающие лисью нору. Музейная пыль стояла столбом, а музейные экспонаты с изумлением смотрели на людей, которым – вот чудо! – было по-настоящему интересно копаться в прошлом.
Упорство вскоре начало давать результаты: из писем ребята под руководством Ильи извлекали крупицы информации. Единственное, что никак не давалось, – координаты острова.
– Ну вот почти же всё знаем! – расстраивался Славка. – Я даже знаю, что они ели на завтрак, обед и ужин. Я знаю, какие сны им снились!
– И какие? – полюбопытствовал Денис.
– Ой, поганые! – засмеялся Славка. – Не для них наш Север! Одному белый медведь все время снился. Да такой жуткий, что я бы и сам испугался. Он там писал, что медведь его сожрать хочет, поэтому спать страшно, – боялся, что медведь настоящий, чуть не колдун какой, приходит во сне, а умереть можно вполне по-настоящему.
– От страха вполне можно было и по-настоящему, – кивнул Иван. – Но ты прав: наш Север не для них, хотя белые медведи действительно опасны. Хорошо, что они достаточно далеко от нас и редко приходят в наши широты.
Ребята были почти уверены, что попадут в экспедицию. Но «почти» для них было недостаточно, требовалась стопроцентная гарантия, так что пришлось поработать. Они, как выразился Илья, начали приобретать полезные навыки. Например, они учились фотографировать обычным фотоаппаратом, который заряжается пленкой.
– Да кому нужно это старье?! – возмущался Денис. – Я на смартфон быстрее и лучше фоток нащелкаю!
– А заряжать смартфон ты где будешь? – полюбопытствовал Илья, услышав эти разглагольствования. – В поле с собой потащишь электростанцию? Или хотя бы динамо-машину?
«В поле» – так называли размещение экспедиции. В поле – это значило, что всё будет по-взрослому, далеко не только от города, но даже от стойбищ оленеводов. Это выражение очень нравилось ребятам. Они любили повторять: «Вот когда мы будем в поле…»
– Батарейки! – тут же нашел выход Денис. – Есть фотоаппараты на батарейках! Совершенно необязательно пользоваться такой древностью, которая сама даже резкость и выдержку не рассчитывает. И фотик нужно выбрать получше, чтобы разрешение там и все дела.
– Вряд ли получится… – вздохнул Илья. – У нас, друг, знаешь ли, смета утверждена. А уж экономить наши утвердители умеют будь здоров!
– И что? В этой смете фотики не предусмотрены, как я понимаю? – возмутился Денис.
– Не предусмотрены, – кивнул Илья. – Зато там предусмотрено многое другое, что просто необходимо экспедиции, а фотоаппаратами можно и старыми пользоваться.
– Вот он, прогресс науки! – воскликнул Денис. – Старыми фотиками, зато с новой тушенкой!
– Посмотрю я на тебя, когда тушенки не хватит, – фыркнул Илья. – Тогда любой фотик на банку тушенки променяешь.
– Да ни за что! – Денис торжественно прижал ладонь к груди. – Вот не променяю. По крайней мере, не любой.
Все расхохотались.
Но когда дошло до практики с фотоаппаратом, оказалось, что у Дениса получается лучше всех. Он каким-то непостижимым образом чувствовал, какую нужно поставить выдержку, чуть не нюхом определял нужную диафрагму и вообще все, что требовалось. Пока друзья, вооружившись старыми учебниками по фотографии, позаимствованными в местной библиотеке, пытались сделать первые робкие снимки, Денис уже снимал вовсю, причем его фотографии были вполне профессиональными. Немного освоившись с непривычной техникой, ребята обегали весь городок, фотографируя все подряд, и выяснили, что Денис обладает недюжинным талантом фотохудожника, – из обычной уличной сценки он делал буквально фотокартину, хоть сейчас на выставку.
Как-то Илья, посмотрев задумчиво на одну из фотографий Дениса, сказал:
– Думается мне, что пойдешь ты в экспедицию не просто разнорабочим или там мальчиком на побегушках, а в качестве фотографа. Профессор должен оценить такие работы! А если все сложится, то будут не только фотографии находок, но, возможно, и твой собственный фотоальбом о Севере. Как тебе такая перспектива?
Денис удвоил старания, он почти не давал друзьям в руки фотоаппарат.
– Да зачем вам? – пожимал он плечами. – У вас все равно толком ничего не получается. А для «на всякий случай» вы уже научились.
– Иван, ты не помнишь, тут кто-то недавно распинался, что не хочет со старыми фотоаппаратами связываться, – фыркнул Славка. – Не помнишь, кто тут электронику требовал, а? Чтоб, значит, только современное!
– Что б вы понимали! – немного смущенно отозвался Денис. – Я раньше даже не представлял, сколько всего за меня смартфон делает. Может, он даже думать за меня повадился, кто его знает. Вон фантастики на эту тему сколько написано.
– И что с того? – не понял Иван. – Делает, конечно, много. Нажал на кнопку – он тебе и маршрут расскажет докуда хочешь, и совет даст, и песенку споет… В общем, на все руки мастер. Правда, не везде работает. В тундре такая игрушка бесполезна, но в городе всем помогает, все пользуются вовсю.
– Вот именно! Слишком много делает! – воскликнул Денис. – А я сам хочу! Теперь понимаю, почему батя мой не любит машины с автоматом. Он всегда говорил, что в таких машинах не ты едешь, а тебя везут, а ему нравится контролировать процесс.
– Ну, когда снег ложится, а на колесах цепи, так и так процесс контролировать нужно, – улыбнулся Славка.
– Даже пешком нужно, необязательно на машине, – сказал Иван. – По гололеду ходить надо умеючи.
– А я один секрет знаю, в книжке вычитал, – почему-то тихо прошептал Денис и заговорщицки посмотрел на друзей. Вид у него был такой, словно он собирался сообщить великую тайну. – Там было написано, что нужно приклеить к подошве лейкопластырь. И тогда не будешь скользить по льду.
– Пробовал? – спросил Иван.
– Не-а, – признался Денис. – Тут такое дело… Когда есть лед – нет лейкопластыря, ну а когда лейкопластырь под рукой – никакого гололеда. А заранее приклеивать смысла нет – быстро отрывается.
Ребята засмеялись. Иван в шутку предложил использовать вместо лейкопластыря овощные терки, они надежнее будут. Только вот проблема: если их приклеить намертво, то можно попрощаться с ботинками, а если привязывать, то будут слетать.
– Нужно о креплении подумать, – кивнул сам себе Иван. – Хорошая ведь может получиться штука.
Денис продолжал фотографировать, и вскоре его работы начали печатать в местной газете. Гордились этим все трое, считая это чуть не общим достижением. И в самом деле, если бы не история с потерянным письмом, если бы не музей и не поиски клада, Денис мог бы так и не узнать о своем удивительном таланте.
– Это хорошо, что в газету фотографии берут, – деловито говорил Денис. – Нужно будет и по области попредлагать, есть ведь еще газеты, журналы… А у меня чудесные снимки имеются. Вот, смотрите, ребята, как я тут восход солнца снял! Это ж песня, а не восход! Или вот, кованые ворота с солнечным лучом. Ну чем не иллюстрация к какой-нибудь журнальной статье об истории родного края?
– Ну да, вполне симпатично, – соглашались друзья.
– Вот и я говорю! – Денис взмахивал руками. – К тому же за это еще и платят. А нам всякое понадобится в экспедиции. Особенно в другой экспедиции…
Ребята переглянулись.
Денис был прав. Нужно было не только учиться фотографировать или обращаться с археологическими инструментами, необходимо было подумать о собственном снаряжении, для которого придет черед, когда они подберутся поближе к той точке, что указал немецкий солдат в своих письмах.
– Это правильно! – Все были согласны. – Нужно свои припасы купить, ну и там еще всякого. Одежда, палатки… Не будем же мы красть у археологов и историков!
– Вот только как с оружием быть? – задумался Денис.
– У меня есть кое-что, – сказал Иван. – Правда, в стойбище. Отец мне первое оружие купил, когда мне десять лет исполнилось.
– Везет же… – завистливо вздохнули Славка и Денис. – Нам бы так!
– Чтобы вам так, нужно было бы жить в стойбище, в чумах, кочевать с оленями по тундре, а не киношки на смартфоны скачивать, – заметил Иван.
– Тоже да, – соглашались друзья. – Хотя еще неизвестно, что лучше.
Ребята решили, что про оружие пока думать не стоит – все равно купить не получится, а вот если повезет, то возьмут то, что есть у Ивана на стойбище.
– Мое оружие возьмем, – говорил Иван. – У отца, конечно, целый арсенал, он же охотник, но трогать нельзя. А свое я могу в любой момент взять, никто и не почешется.
– И что, взрослые даже не обратят внимания?! – удивлялись ребята.
– Если бы в городе, то, конечно, обратили бы, – усмехнулся Иван. – А в стойбище… Там просто необходимо уметь обращаться с оружием. Вокруг – дикая природа, а это не так просто. У нас совсем малышей начинают учить стрелять. И если я, к примеру, собрался на охоту, то и пойду себе спокойно со своим оружием. И это нормально, потому что меня с самого детства учили.
– А если бы не учили? – продолжали допытываться друзья.
– А вот тогда лучшие охотники пошли бы по следам того дурака, который отправился в тундру, не умея толком обращаться с оружием и ничего о тундре не зная, и вернули бы этого дурака на стойбище, пока он не нарвался на что-нибудь очень неприятное.
– Интересно, и как бы они этого дурака догоняли?
Друзьям было интересно все, что касалось таинственной жизни стойбищ и обычаев северных народов. Сами они выросли в горнорудном городке и ничем не отличались от обычных детей других городов. Но вот стойбища! Таинственный мир, неудержимо привлекательный своей непохожестью…
– Как? Да на оленях, конечно, – засмеялся Иван, удивляясь, как можно не знать очевидного. – На верховых оленях! У нас многие охотники на них ездят. Есть, конечно, и те, кто предпочитает пешком, но большинство все же на оленях.
– А твой отец? – Славка попытался вспомнить, видел ли он Григория на олене, и не смог.
– А он и так и этак, – пожал плечами Иван. – Олени у нас есть, но он говорит, что иногда ему просто нравится пройтись.
– Ничего себе – пройтись! – ахнули ребята, знающие, что охотник проходит сотни километров. – Маленькая пробежка для здоровья!
– Кому как! – хмыкнул Иван.
В результате и Славка, и Денис начали тренироваться в пешей ходьбе. А то придется идти по тундре с грузом – палатки там тащить, еще что-то, а как? Одно дело – по дороге. А тут будет совсем иначе, по-настоящему. И вообще, мышцы нужно накачивать! И они каждый день ходили по нескольку километров, накачивая все мышцы, какие только могли.
Илья обучал ребят обращению с разными археологическими инструментами. Особая сложность была в том, что копать придется в условиях вечной мерзлоты.
– Вот где-нибудь в жарких странах раскоп – одно удовольствие, – рассказывал Илья. – Или, по крайней мере, какой-нибудь умеренный континентальный климат. В темечко не печет, а почва вполне приятная для раскопок. И лопатой, и лопаточкой, и совочком, и кисточкой потом. А здесь? Нет, ну вы посмотрите только!
Действительно, вечная мерзлота подложила археологам крупногабаритную свинью. Можно сказать даже – слона, а то и мамонта. Землю нужно было сначала разогревать и уж затем копать. Как вариант – сверлить отверстия, таким образом вырезая куски мерзлоты, чтобы проникнуть глубже. И хорошо, если после всех этих титанических усилий найдешь что-то существенное. А то ведь зачастую пустышка!
– Валерий Вениаминович рассказывал, что как-то экспедиция выкопала из вечной мерзлоты мамонта! – Глаза Ильи засверкали. – Целого мамонта, только представьте! Они его даже попробовали…
– И как мамонтятина на вкус? – тут же спросил Славка, который, несмотря на субтильное сложение, очень любил вкусно покушать.
– Профессор сказал – редкая гадость, – засмеялся Илья. – Они чуть не два дня варили, а все равно мясо было жестким, как резиновая подошва. Собаки отказались даже пробовать. Ну а люди попробовали. Валерий Вениаминович сказал, что и живот не болел, но вкус… нечто фантастически гнусное!
– Понятно, – подвел итог Славка. – Если вдруг попадется на раскопе мамонт, есть его мы не будем.
– А я читал, что где-то на раскопках собаки объели хобот у ископаемого мамонтенка, – задумчиво сказал Иван. – В каком-то журнале, что ли, статья была.
– Может, у сырого мамонтенка и объели, – согласился Илья. – А вот от вареного мамонта отказались. И потом, смотря где хранился мамонтенок. Какие там породы, грунт, прочее. Все влияет на вкус мяса. Вот как-то в Китае мне довелось попробовать ласточкины гнезда…
Илья начал рассказывать о своих путешествиях с разными экспедициями, о кулинарии разных стран. Ребята слушали открыв рты. Им было очень интересно. Конечно, обо всем можно было прочитать в Интернете, но это же совсем другое дело! Тут – настоящий человек, который сам пробовал ласточкины гнезда и черепаховый суп или – вот удивительное дело! – запеченную в банановых листьях слоновью ногу в каком-то африканском племени, где никогда не видели айфона и понятия не имеют о компьютерах.
После таких рассказов ребята с особой охотой тренировались бороться с вечной мерзлотой. Они разогревали ее газовыми горелками, сверлили коловоротами, скребли специальными скребками до изнеможения.
– Эх, вот бы завести какую зверюшку, которая могла бы скрести вместо нас, – сказал как-то Славка, натерший мозоли на ладонях. – Кто б мог подумать, что археология – такой тяжелый труд! Я-то думал, что ученые только мозги сушат, а они вон как, оказывается!
– Оказывается, не только мозги… – вздохнул Иван, который оцарапал палец и теперь был похож на медведя, собирающегося залечь в спячку с лапой в пасти.
– Я недавно рассказ прочел, там про парня, который дрессировал лягушку. Какая-то там рогатая лягушка, – начал рассказывать Денис. – Да, так вот, парня бандиты убили. Он там многих перебил, главаря тоже, но его все равно убили, а когда его нашли, то уже только кости остались, да еще от одежды лохмотья. И вот из этих лохмотьев вылезла лягушка с ленточкой1.
– Ни фига ж себе! – поразился Славка. – Даже с ленточкой?
– Ну, этот парень ей ленточку повязывал. Чтобы, значит, отличалась от обычных лягушек, – объяснил Денис. – Но меня вот что убило: понимаете, не собака, не кошка даже какая, а – лягушка! Ну пусть даже и рогатая. Все равно ведь лягушка. И вот не бросила хозяина.
– Наверное, она считала его не хозяином, а другом, – заметил Иван. – Потому и не бросила. Не бросают друзей.
– Может, и так, – кивнул Денис. – А у нее еще имя было такое… потрясное имя, особенно для лягушки… Во! Мьюриэл! Это ж надо так лягушку назвать!
– А что? Я вот видел, какие имена в паспортах у породистых собак, так Мьюриэл – это еще мелкий пафос, – сказал Иван. – Там имя на две-три строчки! Одно слово – дворяне, голубая кровь!
– Так то у породистых, – пожал плечами Денис. – Хотя, кто его знает, может, эта лягушка тоже была какая-нибудь породистая.
– Ну, теперь ты тоже заведешь себе лягушку и назовешь Мьюриэл, – засмеялся Славка. – Научишь ее рогами копать вечную мерзлоту. Говоришь, она рогатая была?
– Нет, я лучше собаку, – помотал головой Денис. – В нашем климате собаки как-то практичнее. А то представляешь лягушку в холода?.. Она же бо́льшую часть года будет в этом… в анабиозе валяться. А собака – шерстяная, теплая. Нет, в нашем климате собака лучше.
– Отлично, имя уже есть, осталось только присмотреть пса, – продолжал смеяться Славка.
– Точно! – ухмыльнулся Денис. – Вот съездим в гости к отцу Ивана, там на стойбище собак… ну, как собак… Можно будет и выбрать себе какого щенка.
– А что! – поддержал друга Иван. – У нас там лайки хороших кровей. А можно вообще взять щенка от вожака упряжки. Или от тех, что оленей пасут. Они умные очень, сильные, верные.
– Настоящие Мьюриэлы! – добавил Славка.
И друзья расхохотались.
Подготовка к экспедиции продолжалась, и каждый день приближал друзей к цели. Вот только одна проблема беспокоила их: координат острова по-прежнему не было.
Но в один из дней решился и этот вопрос. Илья принес ребятам на обработку очередную пачку писем, что хранились в запасниках музея, и Денис, просматривая их, нашел несколько писем того самого немца, с которого все и началось. В одном из них на уголке листка были нацарапаны координаты. Денис, увидев это, зашипел, как проколотый мяч, и от полноты чувств забегал вокруг стола.
Ребята притащили карты, разложили на столе.
– Что за чертовщина? – возмутился Славка, сверяя координаты с картой. – Нет тут никакого острова. Ни на одной карте нет!
Действительно, даже на самых подробных картах на этом месте было лишь холодное море. Серые тяжелые волны плескались там, где друзья рассчитывали найти клад времен Второй мировой войны.
– Не те координаты, – разочарованно выдохнул Славка. – Опять пустышку вытянули.
– Э нет… – задумался Иван. – Вот кажется мне, что на этот раз координаты те самые.
– Так ведь на карте пусто! – Славка постучал пальцем по тому месту, где должен был быть изображен остров.
– То-то и оно! – подмигнул Иван. – Если бы остров этот был на карте, то его бы давно уже вдоль и поперек проверили, особенно после войны. Я вот узнал, многие баловались тем, что искали старые базы. «Черные копатели» это называется. Вроде как археологи, только неофициально. Продают потом свои находки. Так вот, если бы остров на картах был, «черные копатели» уже давно бы подсуетились.
– А он слишком маленький, и его поэтому на картах нет! – Денис сморщился, чтобы не закричать от восторга. – Ваня, кажется, ты прав!
– Я прав, – кивнул Иван. – Нюхом чую!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.