Хватаю его за запястье и вкладываю в свой взгляд всю уверенность, которую только могу в себе найти. Я не позволю ему вытащить кабель. Я еще не залезла в его панель и не проверила файлы на вакцину. Еще не загрузила троян, чтобы обеспечить себе преимущество.
– Я сказала, подожди, солдат.
Я протягиваю руку и включаю генкит.
«ТРЕВОГА. Несанкционированное использование данного программного обеспечения запрещено».
– Видишь? – спрашивает он. – Тебе не удалось обойти защиту. Я же говорил.
Не обращая на него внимания, я печатаю свободной рукой и отпускаю его запястье.
– Я только что сменила пароль. Теперь это мое имя – Катарина.
Он смотрит на меня, затем на экран.
– Святые угодники – выдыхает он. – Ты сделала это.
Генкит пищит, и на экране появляется меню панели. Список алгоритмов, загруженных «Картаксом», мелькает так быстро, что с трудом можно что-то прочитать. Стоит признать, что большинство из них относятся к стандартным обновлениям, но встречаются и те, о которых я никогда не слышала. Защита аорты от токсинов. Новая полость ячейки. Один из них называется «Вакцина гидры», и при виде ее сердце начинает биться чаще, вот только она зашифрована. Я не могу запустить ее. Даже не могу оценить ее размер или разобраться, как она работает.
Взлом такого файла потребует больше времени, чем несколько ударов тока.
– Есть какие-то скрытые файлы?
Кожа Коула покраснела и блестит от пота после того, что ему пришлось пережить по моей вине.
– Секундочку, – говорю я, и мои пальцы порхают по клавиатуре.
Я вбиваю команду, чтобы отправить трояна в его панель, завернув в лучший камуфляж, который только возможен. Его система безопасности отключена, но за то время, которое мне требуется на создание и передачу кода, она начинает восстанавливаться. Желудок сжимается от страха.
– Что ты делаешь? – резко спрашивает Коул.
– Я провожу сканирование. Расслабься.
И пристально смотрю на экран. Его система защиты полностью восстановилась, но, похоже, она не атаковала троян. А сканирует память, вероятно, проводя обычную проверку после смены пароля.
– Сканируешь что?
Я с трудом сглатываю, быстро вбиваю очередную команду и поворачиваю экран к Коулу.
– Ищу скрытые файлы, как ты и просил. Результаты появятся прямо сейчас.
Коул переводит взгляд на экран. Там появляются результаты сканирования, и в списке есть штук шесть текстовых файлов.
Один из них называется «Для_Катарины». И от этого у меня мурашки бегут по коже. Я нажимаю на файл, и экран заполняется текстом.
«Катарина!
Моя дорогая девочка, если ты читаешь это письмо, значит, я умер. Знаю, тебе хочется скорбеть, но ты должна кое-что сделать. Я закончил вакцину гидры, которая может стать нашим последним шансом на выживание. Код устойчивый, но не лишен изъянов, так что очень важно, чтобы его загрузили как можно больше людей.
К сожалению, в „Картаксе“ есть те, кто планировал скрыть вакцину и раздать ее только подчиняющимся их правилам и идеологии. И это не только приведет к смерти миллионов людей, но и поставит под угрозу работоспособность самой вакцины. Моя дорогая девочка, ты не должна допустить этого.
В „Картаксе“ меня заставили зашифровать вакцину, чтобы они могли ее контролировать, и я воспользовался таким методом, к которому ты легко подберешь ключи. Ты должна расшифровать ее как можно скорее.
Воспользуйся записями, которые я оставил, и загрузи ее в клонбокс. В Канаде есть заброшенная лаборатория со всем необходимым тебе оборудованием. Отправляйся туда и как только прибудешь и расшифруешь вакцину, разошли ее всем выжившим. Но помни, ты не должна попасться „Картаксу“, не позволяй им забрать тебя, моя дорогая девочка. Если они найдут тебя, то вновь начнут контролировать распространение вакцины. Лейтенант Франклин защитит тебя, но не забывай, что он невероятно мощное оружие, и, чтобы расшифровать вакцину, вам придется научиться работать вместе.
С любовью, Лаклан».
Покачнувшись, я отступаю на шаг, пока слова крутятся в моей голове.
– Ты видел это? – Я поворачиваюсь к Коулу, но его глаза стеклянные, а лоб нахмурен от сосредоточенности. – Коул? Ты вообще это читаешь?
Он вздрагивает и моргает, завершая сеанс VR.
– Ты видел это? – затаив дыхание, спрашиваю я. – Я знаю, что хотел от нас папа.
Глаза Коула сужаются. Он бросает быстрый взгляд на экран и с противным металлическим звоном вырывает провод из своей панели.
– Господи, – отступив, выдыхаю я. – Что случилось?
– Что случилось? Система безопасности только что прислала мне отчет.
Я закрываю глаза. Троян. Видимо, панель обнаружила его, поэтому Коул выглядит так, словно хочет разорвать меня на части. Папа написал, что нам придется работать вместе, а я только что нарушила зарождающееся между нами доверие.
Я делаю шаг назад и поднимаю руки.
– Коул, я вытащу его оттуда. Извини, я просто…
– Не хочу ничего слышать, Катарина, – перебивает он, резко взмахнув рукой. – Или, может, стоит звать тебя Рысь?
Воздух застывает. Мое прозвище для «Небес».
– Подожди, о чем ты?
– Система безопасности проверила твой генкит и прислала мне отчет. Ты тот хакер, о котором все говорят.
О нет. Дело не в том дурацком маленьком трояне. Он узнал, что я хакер «Небес».
И это намного, намного хуже.
– Коул, я могу объяснить…
– Именно ты запустила тот вирус, который убил Лаклана. Именно ты все разрушила.
– Что? – Я отступаю и врезаюсь плечом в стену. – Нет, это была не я, и даже не «Небеса», клянусь. Как ты мог подумать, что я навредила бы папе?
– Ты террорист.
– Мы не террористы. И не имеем никакого отношения к нападению на лабораторию. – На подкашивающихся ногах я делаю шаг в сторону, но он тут же хватает меня за плечо и толкает обратно к стене.
– Послушай! – съежившись, кричу я. – Просто послушай, хорошо? Папа оставил нам план действий. Тебе просто нужно прочитать его записку.
– Ты взломала нашу базу, – рычит он. – И убила собственного отца. Я отвезу тебя в «Картакс», и пусть они сами решают, как с тобой поступить.
– Подожди, – впиваясь в его руку, прошу я.
Но он вытаскивает серебряные наручники из кармана и открывает их. Должно быть, он засунул их в карман, когда я отвернулась.
– Просто проверь свою панель, – говорю я. – Там есть файл…
– Я больше не стану слушать твою ложь.
Он с такой скоростью хватает меня за запястье, что взгляд не успевает уследить за его движением.
И я понимаю, что у меня в запасе только доли секунды до того, как он застегнет на мне наручники и утащит в клетку «Картакса». Я загрузила троян в его руку, и не знаю, успел ли он установиться, но, похоже, сейчас самое время это проверить.
– Рекумбентибус, – молясь, чтобы код сработал, шепчу я.
Светодиоды на панели Коула гаснут, и он падает на пол.
Только через пятнадцать минут бледный и покрытый потом Коул начинает шевелиться. За это время я успела приковать его наручниками к раме рабочего стола. Как только я убедилась, что он не подавится своим языком, взяла генкит, подключила его и продолжила считывать данные с его панели.
Внутри стояли странные и действительно опасные модули.
Защитный протокол, который изменял цвет его глаз на черный, оказался самым сложным кодом, который я когда-либо видела. Поначалу он выглядел простым. В его панели хранилась моя фотография, и, возможно, фотография папы. Модуль считывал данные с сетчатки Коула и, распознавая меня, сканировал окружение. Всякий раз, когда возникает опасность, из-за которой я могу получить травму или умереть, искусственный интеллект подсвечивает угрозы красным цветом через его интерфейс VR, а затем накачивает адреналином. В результате он оказывается в таком испуганном и дезориентированном состоянии, что готов наброситься на все, что может причинить мне боль.
Но есть в алгоритме и еще один раздел, которого я не понимаю. Целые страницы кода ссылаются на различные файлы, которые кажутся бессмыслицей. Судя по стилю, его написал папа, но код не похож ни на что, написанное им ранее.
Он вообще не похож ни на что, написанное кем-либо.
Просто гентех не изменяет ДНК. Он не скрещивает ее – не вырезает гены и не заменяет их новыми, – даже если большинство людей так считает. До изобретения гентеха люди думали, что скрещивание – единственный способ изменить ДНК, но он вызывал множество проблем. Тело помнит, каким было создано. Скрещивание генов в ДНК может навредить ему и привести к скоропостижной, мучительной смерти.
Вместо этого большинство гентехов создает цепочку белков, которые обволакивают ДНК. Как одежда укрывает тело. Под ней тот же человек, который может переодеваться, чтобы выглядеть по-другому. Вот почему нужна панель – ДНК постоянно пытается снять с себя одежду и вернуться в изначальное состояние, но алгоритмы все время заставляют ее «одеваться».
Но ДНК Коула под слоями кодов все еще выглядит измененной, что невозможно. Конечно, я могла неправильно считать данные с его панели, но что-то мне подсказывает – то, что оставило шрамы на его груди, оставило еще большие шрамы на его ДНК.
– Что… – пошевелившись, бормочет он. – Где я?
Я отрываю взгляд от экрана.
– В Южной Дакоте, насколько я знаю.
Он пытается поднять руки, но наручники сковывают движение. Он дергается вперед, и рабочий стол сотрясается, но вырваться Коул не может. Железный огнеупорный каркас привинчен болтами к стене. Коул рычит.
– Что, черт возьми, ты со мной сделала?
– Я вырубила тебя небольшим алгоритмом. Думаю, он не очень хорошо влияет на твою нервную систему, так что, пожалуйста, не вынуждай меня делать это снова.
– Ведь знал, что не стоило позволять тебе приближаться к моей панели. – Он переводит взгляд на генкит, а затем прослеживает, куда ведет кабель – к его предплечью. – Что ты делаешь?
– Читаю.
– Вытащи это.
– Я не причиню тебе вреда.
– Просто вытащи кабель. – Его голос напряжен, а лоб блестит от пота.
– Ладно, ладно.
Я вбиваю команду, и кабель выскальзывает из его руки, ползет по полу и складывается в заднюю панель генкита.
Он закрывает глаза.
– Спасибо.
Взглянув на него, я поднимаю бровь.
– Прости, что вырубила тебя, но ты хотел надеть на меня наручники. У меня не оставалось выбора. Но тебе не стоит меня бояться.
– Ага, так я и поверил. – Он качает головой. – Еще скажи, что ты боишься меня.
– Ну… – бормочу я. – Ты вообще себя видел?
Он улыбается, но улыбка выходит горькой.
– Я всего лишь солдат, Катарина. Сильный, тренированный. Но ты кодировщик, как Лаклан. Большинство людей боится парня с пистолетом, но им стоило бы бояться того, кто держит в руках кабель генкита. Миром правит не оружие, а алгоритмы. А их всегда контролируют такие люди, как вы.
Опустив глаза, я вспоминаю выражение его лица, когда подключала кабель генкита. Он нервничал, потел и вздрогнул, почувствовав иглу. Не думала, что он на самом деле боялся того, что я могу с ним сделать. Я видела шрамы на его груди. И они были получены не в бою.
А в лаборатории.
Чувство вины сжимает желудок. Я боялась Коула с первой секунды его появления, но он ни разу даже не попытался причинить мне вред. А что сделала я? Воспользовалась зараженным мясом, чтобы взорвать стену, отчего он пострадал. После воткнула в него генкит и ударила током. Теперь загрузила троян и вырубила одним словом.
Конечно, он боится меня.
Я кусаю губы.
– Прости. Думаю, мы не очень хорошо начали.
– Чертовски мягко сказано.
Я встречаюсь с ним взглядом.
– Послушай, папа оставил план по расшифровке вакцины. В твоей панели есть файл, где все написано. Прочти и сам все поймешь.
Его глаза стекленеют, а затем бегают из стороны в сторону, когда он загружает сеанс VR. После долгого молчания Коул встречается со мной взглядом.
– Все, что нужно, это заметки твоего отца и клонбокс.
Я на секунду задумываюсь, вспоминая записку. Клонбоксы – уникальные машины, которые используют для изучения кода, запущенного внутри живых клеток, их сложно достать. Но это не все, что попросил нас сделать папа.
– Нет, еще он сказал, что нам нужно найти лабораторию, которая находится где-то в Канаде. Он не оставил точных координат, но, думаю, мы найдем подсказки.
– Я знаю, где она, – бормочет Коул.
– Откуда?
– В Канаде есть лаборатория «Картакса». В ней когда-то работал твой отец, и сейчас она заброшена. Должно быть, именно ее он имел в виду.
– Хорошо, – кивнув, говорю я. – Значит, нам нужно собрать все записи папы, отыскать лабораторию и отправиться туда, а по дороге где-то достать клон-бокс.
Коул несколько секунд просто смотрит на меня.
– Нет никаких «нас», Катарина. В «Картаксе» есть клонбоксы и лаборатории, к тому же не думаю, что они станут утаивать вакцину. Поэтому, скорее всего, я скопирую заметки твоего отца и отвезу их в «Картакс», а тебе придется действовать самостоятельно.
Я вздыхаю.
– Мне нужна копия кода вакцины, которая в твоей руке. Кроме того, я не смогу добраться до Канады на велосипеде.
– Почему бы тебе не попросить своих друзей-террористов о помощи?
Я сжимаю руки в кулаки.
– Я говорила тебе, что они не террористы. Все, что они делают, это передают людям медицинские коды.
– Но кто-то же напал на лабораторию твоего отца.
– Знаю, и уверена, что это не «Небеса», но это не означает, что я доверяю им. Они неорганизованны, их хакеры пишут корявые коды, и в «Картаксе», скорее всего, прослушивают их сеть. И если бы папа хотел, чтобы я обратилась к ним за помощью, то так бы и написал. Но в записке указано, что нам нужно работать над этим вместе.
Коул прислоняется к столу и вздыхает.
– Ну, у нас пока «прекрасно» это получается.
Я тру руками лицо. Он прав – мы попали в нелепую ситуацию. Как я собираюсь пересечь с ним всю страну, если даже не могу заставить себя снять с него наручники?
Должен быть способ сработаться. Папа рассчитывал на это. Все человечество рассчитывает на это.
Я скрещиваю ноги и поворачиваюсь так, чтобы оказаться к нему лицом.
– Зачем ты вообще приехал сюда, Коул?
Он приподнимает одну бровь:
– Думал, мы уже обсудили это. Надвигающийся апокалипсис, расшифровка вакцины, помнишь?
– Нет, я имею в виду – почему именно ты? Ты жил в безопасности на базе с воздушными шлюзами и едой, к тому же сразу понятно, что тебе не очень хочется участвовать в этом. Но папа выбрал тебя, и мне хочется знать почему.
Он запрокидывает голову, не сводя с меня взгляда.
– Почему я должен рассказывать тебе это?
– Надвигающийся апокалипсис, расшифровка вакцины. Помнишь?
Он еле заметно улыбается и обводит меня взглядом своих светло-голубых, налитых кровью из-за трояна глаз.
– Я не бессердечный солдат, каким ты меня считаешь, и точно не идиот. Если мы не расшифруем вакцину, то человечество обречено. Конечно, я сделаю все возможное, чтобы предотвратить это.
– Так папа знал, что ты собираешься уйти в самоволку, потому что хочешь стать героем?
Он поджимает губы.
– Это не единственная причина.
– Продолжай.
– Может, снимешь с меня наручники, и мы поговорим?
– Даже не надейся, солдат, – я фыркаю. – Но попытка была хорошая.
Скривившись, он устраивается поудобнее, и наручники звенят, проезжаясь по каркасу лабораторного стола.
– Я хотел уйти из «Картакса». Пропал близкий мне человек, который, возможно, находится на поверхности, и я собирался его найти. Твой отец знал об этом. Он обещал помочь мне выбраться оттуда, чтобы я мог отправиться на поиски.
– О, – протянула я. – Он тоже знал этого человека?
Коул кивает, но тут же замирает, словно не хотел мне об этом говорить. Судя по его тону и напряженному взгляду, он вообще не собирался рассказывать мне об этом. Сразу понятно – это личное, но я не могу исключить возможность, что это как-то… связано с вакциной, еще одна подсказка, которую папа оставил для меня.
Прокручиваю в голове все наши разговоры. Кажется, он не упоминал о семье и друзьях, но в альбоме я видела портреты девушки. Переведя взгляд на потолок, пытаюсь вспомнить имя, аккуратно написанное под каждым рисунком.
– Цзюнь Бэй.
Он застывает. Мне даже не требуется ответ – по его реакции становится ясно, что моя догадка верна. Он выглядел так же, когда увидел, что я листаю скетчбук. Словно рассматривая ее портреты и называя ее имя, я вторгаюсь в его личную жизнь. Что бы ни происходило между ними, это не закончилось. Когда я произношу это имя, в его глазах отражается страдание.
Через несколько долгих напряженных минут Коул кивает.
– Да, это она. Мы потерялись давно, и ее нет на базах «Картакса», так что не уверен, что она жива. Но она могла прятаться на поверхности, как и ты.
Кивнув, я переплетаю пальцы. Еще один кусочек пазла встает на место. Теперь понятно, почему Коул так идеально подходил папе. Без сомнений, он способен защитить меня, и данный мотив выделяет его среди прочих.
Это надежда.
Несмотря на то что последние два года в мире царят ужас и смерть, Коул все еще верит, что девушка, которую он когда-то знал, жива. И это безумная надежда. Практически мольба. Он уехал с безопасной базы «Картакса» и рискует своей жизнью ради немыслимой возможности. Если я смогу связать надежды Коула с планом, который оставил папа, то, что-то мне подсказывает, нас уже ничто не остановит.
Я разъединяю руки и перевожу взгляд на Коула.
– Если Цзюнь Бэй на поверхности, то она не сможет получить вакцину от «Картакса». И каждая минута, которую мы тратим на споры, может быть для нее последней. Единственный способ защитить ее – помочь мне расшифровать вакцину и распространить среди как можно большего количества людей. Не позволить «Картаксу» скрыть ее. Вот почему папа выбрал тебя для этой миссии.
Он отрицательно качает головой:
– Не думаю, что «Картакс» ограничит доступ к вакцине.
– А ты готов рискнуть жизнью Цзюнь Бэй?
Он сжимает челюсть.
– Я даже не знаю, жива ли она.
Я прислоняюсь к стене. Он прав. Внутри его горит свеча надежды, но этого недостаточно для того, чтобы пойти против всего, чему его учили. Ему нужно что-то большее. А раз папа собирался помочь ему найти девушку, то тоже верил, что она жива.
Я подтягиваю свой генкит ближе.
– Ты знаешь ее идентификационный код?
– Я уже искал его повсюду. Если она и входит в сеть, то хорошо маскируется.
– Ого, маскировка, – бормочу я, открывая генкит. – И как это я об этом не подумала? Так какой же у нее персональный код?
Он молча смотрит на меня, не впечатленный моим сарказмом.
– Слушай, я просто пытаюсь помочь, – вздыхаю я. – Может, у меня получится ее найти.
Он закрывает глаза и произносит шестнадцатеричный код, привязанный к панели Цзюнь Бэй. Я вбиваю его в файл, а затем захожу в сеть «Небес», чтобы поискать его. Если она живет на поверхности, то, скорее всего, использует их спутники. Когда экран моего генкита чернеет и остается лишь мигающий курсор, пальцы стучат по клавиатуре, вбивая команды.
Для начала я залезаю в древние приложения, которые в «Небесах» используют для управления спутниками. Судя по результатам быстрого сканирования, персональный код Цзюнь Бэй никогда не появлялся в сети. Но если она использует маскировку, мне придется запустить рекурсивную проверку по наиболее распространенным методам шифрования. Загрузив несколько проверок, я получаю обрывки кода и вновь проверяю их, пока вентилятор моего генкита не начинает трещать. Миллионы пользователей и персональных кодов, большинство из которых замаскировано. Бесчисленные входы в сеть каждую секунду каждого дня…
– Ох, – замирая, выдыхаю я.
Коул со свистом втягивает воздух. И когда я поднимаю глаза, то вижу, насколько он бледен.
– Что? Ты что-то нашла?
Я поворачиваю к нему экран.
– Не знаю, жива ли она сейчас, но три дня назад она выходила в сеть на севере Австралии.
Коул каменеет. Я вновь разворачиваю генкит к себе, чтобы попытаться поточнее определить ее местонахождение. Неделю назад она выходила в сеть на севере Зимбабве. Но это какая-то ошибка. Даже чиновники «Картакса» не летают по миру в наше время.
Я перехожу на другое сканирование и почти сразу же получаю результат, так как узнаю́ метод шифрования, который она использует. И то, что я вижу перед собой, меня поражает. Она формирует не только ложный код, но и место выхода в сеть. Москва, Пекин, Антарктида, поселения в Сахаре. Где бы ни находилась эта девушка, она не хочет, чтобы ее нашли.
– Подожди, она не в Австралии, – говорю я, пытаясь разобраться в данных. – Думаю, она в США, но не могу сказать точнее.
Я поднимаю глаза на Коула. Его челюсти сжаты, глаза зажмурены, а плечи дрожат…
Черт. Он плачет.
Я отворачиваюсь. Это неправильно. Он не должен сидеть, прикованный наручниками к столу, не так. Он только что узнал, что девушка, которую он любит, все еще жива.
– Я, ох… давай найду ключ от наручников. – Я шарю руками по полу, стараясь не смотреть на него. – Прости, не знаю, куда он упал…
Коул поднимается с пола, потирая запястья. Разломанные наручники валяются на бетоне, изогнутая и скрученная сталь сверкает в свете ламп. Он вытирает глаза тыльной стороной ладони.
– Я помогу тебе, – протягивая руку, говорит он. – Я в деле, Катарина. И сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь расшифровать вакцину.
– Ого, – выдыхаю я, чувствуя, как звенят нервы. Затем с опаской протягиваю ему руку, и он помогает мне подняться. – Ты уверен?
– Она жива, – кивнув, говорит он, а в его глазах пылает пламя. Огонек надежды, который горел раньше, разросся до неудержимого пожара. – Она жива и прячется где-то на поверхности, а значит, ты права. Пока мы не расшифруем вакцину, она не будет в безопасности. Поэтому я сделаю все, что ты попросишь. Мы не поедем в «Картакс». Я спрячу тебя от них и доставлю туда, куда ты попросишь. Я не рискну потерять ее снова.
– Хорошо, – шепчу я, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке.
От Коула исходит низкая гудящая энергия. И кажется, что захламленная лаборатория сжимается вокруг него. А он стал центром этой вселенной. И наделен такой силой, что может разнести весь мир на куски, если захочет.
«Невероятно мощное оружие», – писал про него папа. И впервые я понимаю, что он имел в виду.
– Мы уедем завтра, – осматривая комнату, говорит он. – Мы соберем все записи Лаклана и изучим их по дороге. Достанем клонбокс – или украдем, если придется. Нам нельзя терять ни минуты. До лаборатории можно добраться за день, если дороги пусты.
– Хорошо, – соглашаюсь я, все еще смотря на Коула.
Но он даже не слышит. Он уже составляет план поездки в лабораторию.
Еще двадцать минут назад он собирался надеть на меня наручники и утащить в камеры «Картакса». А сейчас клянется в вечной преданности и обещает сделать все, чтобы помочь мне. И все это потому, что девушка, которую он любил много лет назад, еще жива. Перемена такая разительная и серьезная, что кружится голова, но сквозь хаос мыслей пробивается одна: «Папа знал, что так будет».
Знал, что Коул разыщет меня, а я найду скрытую в панели записку и Цзюнь Бэй, чтобы убедить его помочь мне. Кусочки папиного пазла соединились и выстроились в единую картину. Оружие Картакса в исполнении моего плана.
И это пугает.
Шантаж. Я манипулирую им, заставляю помогать мне, осознавая, что папа это спланировал: он играл на чувствах Коула в идеальной тональности. Мне следует гордиться, что я разобралась в мелодии настолько, чтобы суметь продолжить ее самостоятельно, но по какой-то причине это повергает меня в шок.
Папа иногда казался сдержанным, даже неприветливым. Он мог углубиться в работу на несколько недель и даже не разговаривать со мной. Он был грубым, эксцентричным, и с ним иногда бывало трудно ужиться, но я никогда не подвергала сомнению свои чувства к нему, потому что в глубине души верила, что он хороший.
Папа всю жизнь писал коды вакцин. Разрабатывал медицинские алгоритмы. Его разум был острым как бритва, и свои знания он применял для борьбы с болезнями. Он никогда не использовал их как оружие. Чтобы читать людей. Но, наблюдая, как Коул вышагивает по лаборатории, я чувствую себя так, словно попала в чужой дом.
– Знаешь, – повернувшись ко мне, говорит он, – ты очень похожа на своего отца, когда делаешь это.
Сердце начинает колотиться.
– Делаю что?
– Когда смотришь на кого-то, словно этот человек проблема, которую ты пытаешься решить.
– Папа так на тебя смотрел?
– Он на всех так смотрел, Катарина. – Коул все так же рассеянно моргает. – Давай поднимемся наверх. Нам нужно собраться и спланировать маршрут в лабораторию, а тебе нужно хорошенько выспаться, прежде чем мы отправимся в путь. Ты готова уехать?
Кивнув, я обхватываю себя руками.
– Конечно.
Коул поворачивается и поднимается по бетонной лестнице в гостиную. Я молча следую за ним. Наконец-то у нас появился шанс покончить с этой ужасной чумой. Мне следовало бы радоваться, следовало бы закатить праздник, но меня все больше и больше охватывает беспокойство.
Потому что меня не покидает ощущение, что папа, которого я помнила, был совсем не тем человеком, которого, по-видимому, знал Коул.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.