Мисс Блэк угрожала потеря работы, в которой она нуждалась, и поэтому друзья попытались ей помочь. Уважаемый глава психиатрической клиники написал ее начальнице, сообщая, что мисс Блэк проделала очень большую и эффективную работу с клиентами агентства, и спрашивая, не разрешат ли ей выступить с сообщением на конференции в клинике. Начальница отказалась дать на это разрешение.
В этом случае правила игры в «Нуждающийся» были установлены агентством таким образом, чтобы они дополняли местные правила ЯТПВП. Между социальными работниками и клиентами было заключено негласное соглашение, которое сводится примерно к следующему:
Работник агентства: «Я попытаюсь вам помочь (при условии, что ваше положение не улучшится)».
Клиент: «Я ищу работу (при условии, что ничего не найду)».
Если клиент нарушает соглашение тем, что добивается улучшения, агентство утрачивает клиента, клиент утрачивает пособие, и оба чувствуют себя наказанными. Если работник агентства, как мисс Блэк, нарушает соглашение, заставляя клиента действительно найти работу, агентство наказано жалобами клиента, которые могут дойти до внимания вышестоящего начальства, а клиент тем временем тоже теряет пособие.
Пока обе стороны выполняют неписаные правила, они получают то, чего хотят. Клиент получает пособие и вскоре начинает понимать, чего в обмен хочет агентство: возможности «помочь» (как часть ЯТПВП) плюс «клинический материал» (для выступления на конференциях, посвященных психотерапии, «центрированной на клиенте»19). Клиент с радостью соглашается на эти условия, которые дают ему столько же удовлетворения, сколько и агентству. Они продолжают действовать совместно, и ни одна сторона не желает прекращения столь удовлетворительных отношений. А что касается мисс Блэк, то она не сделала вид, что оказывает помощь, а помогла на самом деле и предложила конференцию не «центрированную на клиенте», а «центрированную на обществе». И это привело в смятение остальных работников, хотя мисс Блэк поступала в соответствии с провозглашенными целями агентства.
Здесь следует отметить два обстоятельства. Во-первых, «Нуждающийся» – это игра, а не условие, связанное с физической, умственной или экономической неспособностью, и играют в нее далеко не все клиенты благотворительных агентств. Во-вторых, эту игру поддерживают только те социальные работники, которые обучены игре в ЯТПВП. Другие работники не станут терпеть такое отношение.
Родственные игры – «Ветеран» и «Больница». Игра «Ветеран» демонстрирует те же симбиотические отношения; их проявляют работники организаций, занимающихся делами ветеранов, и «профессиональные ветераны», пользующиеся законными привилегиями. В «Больницу» играют некоторые амбулаторные больные крупных больниц. В отличие от игроков в «Нуждающегося» и в «Ветерана», игроки в «Больницу» не получают финансового вознаграждения, но пользуются другими преимуществами. Они полезны для общества, так как согласны помогать в подготовке медицинского персонала и в изучении стадий болезни. Они могут получать Взрослое удовлетворение, недоступное игрокам в «Нуждающегося» и в «Ветерана».
Антитезис. Если антитезис не противопоказан, он заключается в отказе от предоставления игрокам материальных благ. Риск здесь исходит не от самих игроков, как в большинстве других игр, а от игроков дополняющей игры в ЯТПВП, которые поощряют игру в «Нуждающегося». Угроза может исходить от коллег по профессии, от возмущенного общественного мнения, от правительственных и благотворительных учреждений. Жалобы, следующие за применением «Антинуждающегося», могут привести к громким возгласам: «Да, да, что вы можете сказать по этому поводу?», которые могут рассматриваться как здоровая операция или развлечение, даже если временами они отучают от искренности. В сущности, вся американская демократическая система основана на возможности (которой нет во многих других системах) задавать этот вопрос. Без такой возможности на пути гуманитарного социального прогресса возникают серьезные препятствия.
Тезис. Прототипом послужила одна больная артритом болгарская крестьянка, которая продала свою единственную корову, чтобы отправиться в университетскую клинику в Софии. Профессор осмотрел ее и нашел случай настолько интересным, что решил продемонстрировать его студентам. Он описал не только патологию, симптомы и диагноз, но также лечение. Эта процедура наполнила крестьянку благоговением и страхом. Перед тем как она ушла, профессор выписал ей рецепт и еще подробнее описал меры, которые нужно принять. Она была подавлена его ученостью и произнесла болгарский эквивалент: «Ах, профессор, вы просто великолепны!» Однако она так и не использовала его рецепт. Во-первых, в ее деревне не было аптеки; во-вторых, даже если бы аптека была, крестьянка ни за что не выпустила бы из рук такой важный документ. Да у нее и не было возможности выполнять предписания профессора, такие как диета, гидротерапия и т. п. Она продолжала жить болея, но была счастлива, потому что могла всем рассказывать об удивительном лечении, которое прописал ей знаменитый профессор из Софии, которого она каждый вечер благодарит в своих молитвах.
Много лет спустя профессор в дурном настроении проезжал через эту деревню, направляясь к богатому, но капризному пациенту. Когда крестьянка бросилась к нему, поцеловала руку и напомнила о его удивительном рецепте, он ее вспомнил. Великодушно принял ее восхищение и особенно обрадовался, когда она рассказала, как помогло его лечение. Он был так увлечен, что даже не заметил, что крестьянка по-прежнему хромает.
В социальной ситуации «Крестьянка» играется в искренней и лицемерной формах, обе разновидности с девизом: «Ах, вы просто великолепны, мистер Мергатройд!» (АВВММ). В искренней форме Мергатройд действительно великолепен. Это известный поэт, художник, филантроп или ученый, и наивные молодые женщины приезжают издалека в надежде встретиться с ним, чтобы восхищенно сидеть у его ног и идеализировать даже его недостатки. Более изощренные женщины могут попытаться завести связь или выйти замуж за такого человека, которым они искренне восхищаются и в то же время хорошо отдают себе отчет в его слабостях. Такие женщины могут даже воспользоваться этими слабостями, чтобы добиться своего. У этих двух типов женщин игра возникает при романтизации или использовании слабостей мужчины, в то время как невинность заключена в их искреннем уважении к его достижениям, которые они способны правильно оценить.
В лицемерной форме Мергатройд может быть великолепным, а может и не быть, но он сталкивается с женщиной, которая не способна по-настоящему оценить его, например с проституткой высокого класса. Она играет в игру «Я, бедняжечка» и использует ABBMM, чтобы достичь своей цели. В глубине души она либо удивляется, либо смеется. Но сам Мергатройд ее, в сущности, не интересует: ей нужны лишь те выгоды, которые с ним связаны.
В клинической ситуации игра существует тоже в двух разновидностях с девизом: «Ах, вы великолепны, профессор!» (АВВП). В искреннем варианте пациентка чувствует себя хорошо, пока верит в АВВП, что накладывает определенные обязательства на поведение терапевта и в общественной, и в личной жизни. В лицемерной форме пациентка надеется, что терапевт купится на АВВП и подумает: «Вы необыкновенно проницательны» (ВНП). Как только удается навязать ему такую позицию, пациентка может выставить его в глупом виде и перейти к другому терапевту; если его не удастся так легко провести, он, возможно, на самом деле ей поможет.
Простейший способ для пациентки выиграть в АВВП – не испытывать улучшения. Если у пациентки злой характер, она может предпринять специальные шаги, чтобы выставить терапевта в глупом виде. Одна женщина играла со своим терапевтом в АВВП без всяких признаков улучшения; наконец она оставила его, осыпав благодарностями и извинениями. Затем направилась за помощью к священнику и начала играть в АВВП с ним. Через несколько недель она вовлекла его в игру «Насилуют!» второй степени. А потом рассказала соседке по секрету, как она разочарована в преподобном. Оказывается, преподобный Блэк не прочь приволокнуться даже за такой непривлекательной и целомудренной женщиной, как она. Конечно, зная его жену, она может его понять, но тем не менее… и т. д. Разумеется, проговорилась она совершенно неумышленно и только потом, «к своему ужасу», вспомнила, что соседка – староста церковной общины. В игре с терапевтом она выиграла тем, что не добилась улучшения; в игре со священником выиграла, соблазнив его, хотя ей не хотелось в этом сознаваться. Но второй терапевт ввел ее в группу, которой она уже не могла манипулировать, как раньше. И тогда, когда у нее не стало возможности заполнять время терапии играми АВВП и ВНП, она начала внимательнее присматриваться к собственному поведению и с помощью группы смогла отказаться от обеих игр – и АВВП, и «Насилуют!».
Антитезис. Вначале терапевт должен установить, искренен ли игрок; если да, то можно допустить продолжение игры для блага пациентки, пока ее Взрослый не укрепится настолько, что станут возможны контрмеры. Если игра ведется неискренне, контрмеры должны быть приняты при первой же возможности, после того как пациентка будет достаточно подготовлена, чтобы понять происходящее. Терапевт упорно отказывается давать советы, а когда пациентка начинает протестовать, объясняет, что здесь не просто «психиатрическая служба добрых советов», а хорошо продуманная стратегия лечения. Со временем эти отказы могут либо рассердить пациентку, либо вызвать симптомы острого состояния тревожности. Следующий шаг зависит от состояния пациентки. Если она слишком расстроена, с ее острыми реакциями следует справиться с помощью соответствующих психиатрических или аналитических процедур, чтобы стабилизировать состояние. Первая цель в лицемерном варианте игры – оторвать Взрослого от лицемерного Ребенка, так чтобы можно было проанализировать игру.
В социальных ситуациях следует избегать интимных отношений с искренними игроками в АВВММ – то же самое каждый умный агент внушает своему клиенту-актеру. С другой стороны, в лицемерный вариант АВВММ порой играют очень интересные и интеллигентные женщины, если их удастся отучить от этой игры, они могут быть прекрасными друзьями дома.
Тезис. Психиатрию как процедуру следует отличать от игры «Психиатрия». При клиническом лечении психических заболеваний используются разные методы, в том числе шоковая терапия, гипноз, лекарства, психоанализ, ортопсихиатрия и групповая терапия. Существуют и другие методы, которые используются реже и не будут здесь обсуждаться. Любой из них может использоваться в игре «Психиатрия», основанной на позиции «Я целитель» и подкрепленной дипломом: «Здесь говорится, что я целитель». Следует отметить, что в любом случае это конструктивная, благожелательная позиция и что люди, играющие в «Психиатрию», могут принести много пользы при условии, что у них есть профессиональная подготовка.
Однако вероятно, что от уменьшения терапевтического рвения результаты лечения станут только лучше. Антитезис был очень давно сформулирован Амбруазом Паре20, который сказал: «Я лечу их, но излечивает Бог». Каждый студент-медик заучивает это изречение наряду с такими, как primum non nacere21 и vis medicatrix naturae22. Психотерапевты, не имеющие медицинского образования, часто незнакомы с этой древней мудростью. Позиция «Я целитель, потому что так в дипломе написано» может порой приносить вред. Ее следует заменить чем-то вроде «Я применю известные мне терапевтические процедуры в надежде, что они принесут пользу». Это дает возможность избежать игр, основанных на утверждениях: «Поскольку я целитель, ты сам виноват, если тебе не стало лучше» (то есть «Я только пытаюсь вам помочь») или «Поскольку ты целитель, я ради тебя улучшу свое состояние» (то есть «Крестьянка»). Все это, разумеется, в принципе известно всякому опытному терапевту. По крайней мере, каждому терапевту, проходившему практику в приличной клинике, говорили об этом. И, напротив, приличная клиника тем и отличается, что в ней терапевтам сообщают о подобных вещах.
С другой стороны, в «Психиатрию» предпочитают играть пациенты, которые ранее лечились у некомпетентных терапевтов. Некоторые пациенты, например, сознательно выбирают самых слабых специалистов, переходят от одного к другому, демонстрируя, что их невозможно вылечить, а тем временем учатся играть в «Психиатрию» во все более острой форме; постепенно даже первоклассному медику становится трудно отделить зерно от плевел. Двойная трансакция со стороны пациента такова:
Взрослый: «Я пришел, чтобы излечиться».
Ребенок: «Ты меня никогда не излечишь, зато сделаешь классным невротиком (то есть научишь играть в «Психиатрию»)».
«Душевное здоровье» играется аналогично; здесь утверждение взрослого таково: «Все пойдет лучше, если я применю принципы душевного здоровья, о которых читал или слышал». Одна пациентка научилась играть в «Психиатрию» у одного терапевта, в «Душевное здоровье» – у другого, а у третьего начала довольно прилично играть в «Трансакционный анализ». Когда с ней об этом откровенно поговорили, она согласилась прекратить играть в «Душевное здоровье», но попросила, чтобы ей разрешили продолжать играть в «Психиатрию», потому что это приносило ей утешение. Психиатр, специалист по трансакционному анализу, согласился. На протяжении нескольких месяцев пациентка регулярно, каждую неделю, продолжала пересказывать свои сны и давать им собственную интерпретацию. Наконец, возможно, отчасти из простой благодарности она решила все-таки узнать, что с ней на самом деле. Серьезно заинтересовалась трансакционным анализом и достигла хороших результатов.
Вариантом «Психиатрии» является «Археология» (название любезно предложено доктором Норманом Райдером из Сан-Франциско), в которой пациентка исходит из того, что, если ей удастся установить, кто, образно выражаясь, «держит палец на кнопке», все неожиданно образуется. В результате она постоянно копается в своих детских воспоминаниях. Иногда терапевта удается заманить в игру «Критика», в которой пациентка описывает свои чувства в различных ситуациях, а терапевт объясняет, что в них неправильно. Игра «Самовыражение», распространенная в некоторых терапевтических группах, основана на догме «Все чувства хороши». Например, человеку, который употребляет бранные выражения, в таких группах могут аплодировать или, во всяком случае, его молчаливо одобрят. Однако подготовленная группа вскоре обнаружит, что это игра.
Некоторые члены психиатрических групп научаются быстро распознавать «Психиатрию» и говорят об этом новичку, если он играет в «Психиатрию» или «Трансакционный анализ», а не использует групповые процедуры для достижения ясного понимания ситуации. Женщина, которая перешла из группы «Самовыражение» в более подготовленную группу в другом городе, рассказала об отношениях инцеста в своем детстве. Она ожидала обычного ужаса и благоговения от своей часто рассказываемой истории, а вместо этого столкнулась с равнодушием и рассердилась. И удивилась, поняв, что группа больше заинтересовалась ее трансакционным гневом, чем историческим инцестом. Она гневно бросила группе самое страшное, по ее мнению, оскорбление: заявила, что они не фрейдисты. Разумеется, сам Фрейд воспринимал психоанализ серьезнее и не играл в него, говоря о себе, что он не фрейдист.
Недавно обнаружен новый вариант «Психиатрии», названный «Расскажи мне вот что» (РМВЧ), который чем-то напоминает развлечение на вечеринках «Двадцать вопросов». Уайт рассказывает сон или какое-нибудь происшествие, а затем остальные члены группы, часто включая терапевта, пытаются истолковать его рассказ, задавая относящиеся к делу вопросы. Уайт продолжает отвечать, остальные спрашивают, пока не найдут вопрос, на который Уайт не может ответить. Тогда Блэк откидывается в кресле с многозначительным видом, как бы говоря: «Ага! Вот если бы ты ответил на этот вопрос, тебе бы стало лучше, так что свое дело я сделал» (это отдаленный родственник «Почему бы тебе не… – Да, но…»). Некоторые терапевтические группы всецело заняты этой игрой, которая может продолжаться годами без перемен и видимого улучшения. Игра «Расскажи мне вот что» предоставляет большую свободу Уайту (пациенту), который может подыгрывать остальным, считая себя в глубине души неизлечимым, или играть против всех, отвечая на все заданные вопросы. В этом случае вскоре станут очевидны гнев и отчаяние других игроков, поскольку он, в сущности, говорит им: «Я ответил на все ваши вопросы, а вы меня не исцелили, так кто же вы после этого?»
В РМВЧ играют в школьных классах: ученики знают, что на вопросы некоторых учителей невозможно получить ответ, пользуясь знанием фактов, нужно догадаться, какой из нескольких ответов удовлетворит учителя. Педантичный вариант этой игры встречается при изучении древнегреческого языка: преподаватель всегда прав, он может заставить ученика выглядеть глупо, указав на какую-то неясную особенность текста. Так играют и при обучении древнееврейскому.
Тезис. В мягком варианте тезис «Дурачка» таков: «Я вместе с тобой смеюсь над своей неловкостью и глупостью». Серьезно озабоченные люди могут, однако, разыгрывать мрачный вариант игры, говоря: «Да, я дурак, таким уж уродился, так сделай для меня хоть что-нибудь». Оба варианта играются с депрессивной позиции. «Дурачка» следует отличать от «Растяпы», в котором позиция более агрессивна, а неловкость является просьбой о прощении. Эту игру надо отличать также от развлечения «Клоун», укрепляющего установку «Я умен и безвреден». Критическая трансакция в «Дурачке» для Уайта в том, чтобы вынудить Блэка назвать его глупым или ответить ему так, словно он глуп. Поэтому Уайт ведет себя как «Растяпа», но не просит прощения; в сущности, прощение даже смущает его, поскольку угрожает его позиции. Или он ведет себя шутовски, но не показывает, что шутит: он хочет, чтобы его поведение воспринималось серьезно, как доказательство подлинной глупости. Здесь скрывается существенное внешнее вознаграждение, поскольку чем меньше Уайт знает, тем эффективнее он может играть. Поэтому в школе он может ничему не учиться, на работе – не повышать квалификацию ради продвижения по службе. С детства он усвоил, что пока изображает из себя дурачка, все будут им довольны, сколько бы ни утверждали обратное. И когда в тяжелые времена вдруг выясняется, что Уайт совсем не глуп, все удивляются – еще больше, чем «глупому» младшему сыну в волшебной сказке.
Антитезис. Антитезис мягкому варианту прост. Игрок в «Антидурачок» станет другом на всю жизнь, если не будет играть, не будет смеяться неловкости или бранить за глупость. Одна из тонкостей этой игры в том, что в нее часто играют люди с маниакальнодепрессивным психозом. Когда они в эйфории, кажется, что они искренне хотят, чтобы остальные присоединились к их смеху над самими собой. Трудно бывает удержаться от смеха, потому что они создают впечатление, будто рассердятся на воздерживающегося, – что справедливо, потому что он угрожает их игре и позиции. Но когда они угнетены и выходит наружу негодование против тех, кто над ними смеялся, воздержавшийся понимает, что поступал правильно. Он может оказаться единственным, с кем пациент захочет разговаривать, а все прежние «друзья», которые наслаждались игрой, теперь рассматриваются как враги.
Бесполезно говорить Уайту, что на самом деле он не глуп. Он ведь и на самом деле может быть не слишком умен и понимать это, что и послужило поводом к началу игры. Но существуют особые сферы, в которых он не имеет себе равных; часто одна из таких сфер – психологическое чутье. Не вредно проявить уважение к таким способностям – это не то же самое, что неуклюжие попытки «внушить уверенность». Эти попытки могут дать ему лишь горькое удовлетворение от сознания, что остальные еще глупее, чем он, но это слабое утешение. Такое «внушение уверенности» не самая умная терапевтическая процедура; обычно это ход в игре «Я только пытаюсь вам помочь». Антитезис «Дурачка» не замена его другой игрой, а отказ от игры вообще.
Антитезис мрачному варианту формы представляет более сложную проблему, потому что мрачный игрок не пытается спровоцировать смех или насмешку, он хочет, чтобы другие люди испытывали раздражение или чувство собственной беспомощности, после чего он добьет их своим вызовом «Так сделай для меня что-нибудь». Тут он выигрывает в любом случае. Если Блэк ничего не делает, то потому, что чувствует себя беспомощным, а если делает, то из-за раздражения. Такие люди склонны играть также в «Почему бы вам не… – Да, но…». Из этой игры они извлекают такое же удовлетворение, но в более слабой форме. Легкого решения этой проблемы нет и не будет, пока игра не подвергнется дополнительному изучению и тщательному анализу.
Тезис. Наиболее драматичная форма «Деревянной ноги» – «Оправдание по причине душевной болезни». В трансакционных терминах это можно передать так: «Чего вы ждете от такого эмоционально неуравновешенного человека – что я воздержусь от убийства?» На что присяжные должны ответить: «Конечно, нет, мы не можем наложить на тебя такое ограничение». «Оправдание по причине душевной болезни» в качестве законной игры принято в американской культуре и отличается от почти универсально распространенного принципа, согласно которому индивидуум может в такой степени страдать от душевной болезни, что не отвечает за свои поступки. В Японии пьянство, а в России участие в военных действиях служат основаниями для того, чтобы избежать ответственности за самое преступное поведение (согласно информации, полученной автором).
Тезис «Деревянной ноги» таков: «Чего можно ждать от человека с деревянной ногой?» В такой формулировке, конечно, никто ничего не ожидает от человека с деревянной ногой, разве только что он сам будет управлять своим инвалидным креслом. С другой стороны, во время Второй мировой войны человек с деревянной ногой давал уроки быстрых танцев в армейском центре по ампутациям. Есть слепые, которые занимаются юридической практикой и добиваются высоких официальных постов (мэр города, в котором живет автор, как раз слеп), глухие практикуют в области психиатрии, а безрукие печатают на машинке.
Пока человек с реальным, преувеличенным или даже воображаемым увечьем удовлетворен своей судьбой, не стоит вмешиваться. Но как только он обращается к психиатру, возникает вопрос, может ли он наилучшим образом распорядиться своей жизнью и подняться над своим увечьем. В нашей стране терапевт сталкивается с оппозицией большинства просвещенного населения. Даже близкие родственники пациента, которые громче всех жалуются на неудобства, вызванные его увечьем, могут обернуться против терапевта, если пациент добьется заметного прогресса. Аналитику игр это понятно, но от этого его задача не становится легче. Всем игрокам в «Я только пытаюсь вам помочь» угрожает неизбежный срыв игры, если пациент проявит признаки самостоятельности, и такие игроки прилагают почти невероятные усилия, чтобы прекратить лечение.
Обе эти стороны иллюстрируются поразительным клиентом мисс Блэк, упомянутым при обсуждении игры «Нуждающийся». Этот человек играл в классическую форму «Деревянной ноги». Он не мог найти работу и правильно приписывал эту неспособность своему заиканию, потому что, как он утверждал, его интересует только одна профессия – профессия торговца. Как свободный гражданин, он имел право искать работу в любой области, но поскольку он заикался, возникали сомнения в чистоте его мотивов. Реакция благотворительного агентства на попытки мисс Блэк прекратить эту игру оказались весьма неблагоприятной для нее.
«Деревянная нога» особенно пагубна в клинической практике, поскольку пациент может найти терапевта, играющего в ту же игру, и тогда улучшение станет невозможным. Относительно легко это организовать, если игра основана на идеологических жалобах. «Чего можно ожидать от человека, живущего в таком обществе, как наше?» Один пациент объединил эти жалобы с жалобами на «психосоматические симптомы»: «Чего можно ожидать от человека с психосоматическими симптомами?» Он находил психотерапевтов, которые готовы были помочь с одной его жалобой, но отказывались признавать другую, но ни один из них не давал ему полного удовлетворения, приняв во внимание обе жалобы или же попытавшись ему помочь отказаться от обеих. Таким образом, этот пациент доказывал, что психиатрия не в состоянии помочь людям.
Оправдывая свое симптоматическое поведение, пациенты могут использовать жалобы на простуду, травму головы, ситуационный стресс, стресс, вызванный современной жизнью, американской культурой и экономической системой. Образованный игрок без труда находит авторитеты, на мнение которых может опереться: «Я пью, потому что я ирландец», «Этого не случилось бы, если бы я жил в России или на Таити». Но дело в том, что пациенты психолечебниц в России и на Таити не отличаются от тех, что лечатся в американских больницах. Особого рода жалобы: «Если бы не они» и «Это они меня подвели» – должны очень тщательно рассматриваться в клинической практике, а также в исследовательских социальных проектах.
Несколько более изощренными являются следующие жалобы: чего можно ожидать от человека, который а) вырос в неполной семье, б) невротик, в) лечится у психоаналитика, г) страдает от болезни, известной как алкоголизм? За всеми такими жалобами следует соображение: «Если я перестану это делать, я не смогу анализировать свое поведение и мне никогда не станет лучше».
Противоположностью «Деревянной ноге» является «Рикша» с тезисом: «Если бы в нашем городе были рикши (утконосы, девушки, владеющие древнеегипетским языком), я бы никогда не попал в такие неприятности».
Антитезис. «АнтиДН» нетрудна, если терапевт может четко отличить своего Родителя от Взрослого и если цель терапии отчетливо понимается обоими участниками.
С позиций Родителя терапевт может быть либо «хорошим», либо «строгим». Как «хороший» Родитель он может согласиться с жалобой пациента, особенно если она совпадает с его собственной точкой зрения, возможно, в уточненном виде: человек не отвечает за свои действия, пока не завершил лечение. Как «строгий» Родитель, он может отвергнуть жалобу пациента и вступить с ним в поединок. Обе эти возможности хорошо знакомы игроку в «Деревянную ногу», и он знает, как извлечь из них максимальное удовлетворение.
С позиций Взрослого терапевт отклоняет обе эти возможности. Когда пациент спрашивает: «Чего можно ожидать от невротика?» (или использует любую другую жалобу), ответ таков: «Я ничего не ожидаю. Вопрос в том, чего вы сами ожидаете от себя». Единственное требование, которое он предъявляет, заключается в том, чтобы пациент дал серьезный ответ на этот вопрос, и единственная уступка, которую он делает, – пациент получает достаточно времени, чтобы ответить: от шести недель до шести месяцев, в зависимости от отношений между ними и предыдущей подготовки пациента.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.