На следующий день после уроков меня задерживает классная. Разговор выходит, как в «Дне сурка»: «Куда собираешься поступать?», «У тебя сплошные тройки», «Как ты сдашь экзамены?», «Возьми себя в руки» и так далее.
– Почему она тебя не достаёт? – спрашиваю я Семёна, когда мне наконец-то удаётся отделаться от неё.
– Ну у меня-то хоть оценки нормальные, – усмехается он.
– Да кому нужны эти оценки?
– Историчке, моей маме, – перечисляет друг. – А ещё она меня немножко боится.
– Из-за того случая на классном часе?
– В том числе. И ещё в прошлый раз она меня донимала, а я ей и говорю: «Марина Валерьевна, это же долгий разговор. К такому важному вопросу нельзя подходить легкомысленно». А она: «Ну начинай». И я стал рассказывать ей, как в детстве ты заставил меня прочитать «Двух капитанов», и я втайне надеялся, что полярный лётчик Саня Григорьев на самом деле мой родственник. Потом готовился к экспедиции на крайний север.
– Она не это хотела услышать?
– Ага, говорит: «Григорьев, вернись к реальности». Как будто я не на север собирался, а в царство фей и эльфов! Типа в реальности можно работать только в офисе или на заводе.
От нашего разговора меня отвлекает очередное сообщение от Вики: «Жду у раздевалки». Разве я не заблокировал её?
– Вот чёрт, – показываю экран телефона Семёну.
– Да поговори ты уже с ней. Скажи, чтобы перестала тебя преследовать.
– Легко сказать, – возмущаюсь я. – Господи, ну почему я должен разговаривать с ней? Разошлись и всё, что тут ещё обсуждать? Рви пластырь одним махом, жги мосты, руби канаты. Разве не понятно?
– Тебе бы песни писать.
Семён напевает: «жги мосты, руби канаты», пока мы не доходим до первого этажа. Аккуратно выглядываем с лестницы в сторону гардероба. Да, Вика там, стоит прямо около входа, так что незаметно проскочить точно не получится.
– Давай, ничего она тебе не сделает, – пихает меня Семён.
– Ага, конечно! – зачем-то шепчу я. – Начнёт сейчас опять разборки посреди школы. Я не пойду.
– И что? Будем теперь тут до ночи за углом прятаться?
– Ты иди, – выталкиваю я его вперёд. – И принеси мою куртку.
– Да щас! – упирается Семён. – Она меня спросит, где ты. Что я скажу?
– Что я уже ушёл.
– И поэтому у меня в руках твоя куртка. Как будто она её не узнает. Очень правдоподобно.
Чёрт, а ведь он прав.
– Может, ну их, эти куртки? – спрашиваю я, хотя и сам понимаю, что вариант так себе.
– А может, мы школу заодно бросим, чтобы с Викой не пересекаться?
– Пацаны, вы чего тут? – мы подскакиваем от голоса у нас за спиной.
– Котик, какого хрена ты подкрадываешься? – всё ещё шепчу я.
– А что случилось-то?
– Да вон цербер стережёт наши вещи, – Семён кивает в сторону Вики.
– Твоя бывшая? – спрашивает меня Котик.
Обречённо киваю.
– Ну давайте я помогу, – предлагает он. – Вынесу куртки.
– А как же мой велик? – спрашивает Сёма.
– Постоит в школе до завтра, ничего с ним не случится, – отмахиваюсь я.
Друг трагично морщится и хватается за сердце.
– Вот только Вика всё равно узнает наши шмотки, – продолжает он, видя, что мы не впечатлены его спектаклем.
– Я придумал, – радуюсь я. – Там же стена не до потолка идёт. А рядом раздевалка младших классов, можно туда их перекинуть.
– А как Котик их перекинет? – спрашивает Семён. – Там высоко.
– У тебя нет верёвки?
– Морозов, ты дурак? Мы что, в каком-то квесте, чтобы я с собой верёвку в кармане носил?
– Ну тогда можно завернуть в куртки что-то тяжёлое и перекинуть, – я продолжаю искать выход из ситуации.
– Ну, допустим, это прокатит. А дальше что? Как мы их из соседней раздевалки заберём?
– Там есть маленькое окошко на улицу. Котик просунет их через него, а мы тем временем выйдем через зал.
– Может, я просто в рюкзак их положу и принесу сюда? – подаёт голос Котик.
Мы с Сёмой переглядываемся.
– Утверждено, – говорит он.
Котик вываливает вещи из рюкзака, чтобы освободить место и идёт вызволять наши куртки.
– Если моя ласточка пострадает, я тебя убью, Морозов, – ворчит Семён.
– Это пугает меня меньше, чем Вика.
На улице жуткий дубак, так что я сижу на перилах у девятой и радуюсь, что не пришлось идти в одной толстовке. Мимо проходит Макс.
– Снег, – разочарованно говорит он, разводя руки.
– Ага, – понимающе киваю я. Это значит, что на улице уже не поиграть.
– А знаешь, что я подумал? – Макс садится рядом со мной на перила.
– М?
– Ты в футбол не играешь?
– Нет. А что?
– Нам одного человека не хватает. Хочешь с нами?
– Извини, футбол меня не интересует.
– Жаль, – встаёт Макс. – Ну ты подумай. Всё равно же сидишь тут, провёл бы время с пользой.
– Ладно, я подумаю, – улыбаюсь я.
– Хорошенько подумай, – говорит он, выходя за забор.
– Когда? – кричу я ему вслед.
– По вторникам.
Может, мне и правда стоит пойти? Семён теперь вечно со своей кореянкой. Он, конечно, постоянно предлагает мне сходить куда-нибудь с ними, но третьим лишним я быть не хочу. Так я чувствую себя ещё более одиноким, чем когда действительно один.
После очередной тренировки мы переодеваемся в раздевалке. Сегодня пятница, а значит, Ксюху забирает мама, и я свободен.
– Морозов, ты не знаешь, почему Котик на серьёзных щах рассказывает всем, что ты психически больной? – спрашивает меня Семён.
Я прыскаю от смеха. Друг тоже не удерживается и смеётся.
– Он так уверенно доказывал это Юре, что я ему чуть не поверил. Говорит, даже справку от психиатра видел, – Сёма сидит на скамейке и наблюдает, как я складываю спортивные вещи в пакет.
– Ну если он видел справку, тогда мне нечего отрицать.
– Ты сам ему что-то ляпнул, да?
– Да нет, просто он на короткой ноге с моим психиатром.
– Понял, буду тогда справляться о твоём душевном здоровье у Котика. А пока у тебя крышечка совсем не съехала, хочешь пойти ко мне посмотреть новый сезон «Очень странных дел»?
– Я-то хочу. А Алина что, такое не любит? – уточняю я, чтобы случайно не оказаться на чужом свидании.
– Мы разошлись, – говорит Семён.
– Что случилось? – спрашиваю я, отвлекаясь от завязывания кроссовок.
– Она сказала, что не может перестать думать о том, как я тогда чуть не разделся посреди школы.
– Она же сама тебя и провоцировала. И добилась, чего хотела. Разве нет?
– Я ей так и сказал, – соглашается друг.
– А она?
– Говорит: «Мне стыдно, что мой парень может в любой момент сделать что-то настолько глупое».
– Ты же знал, что я тебя прикрою. Почему не объяснил ей?
– Да ну! Зачем? Я обязательно сделаю ещё что-нибудь глупое. И не раз.
– Значит, вам не по пути.
– Да, я тоже так подумал, – кивает Семён.
Мне немного неловко, но я даже рад, что у них всё закончилось. Для этой Алины Сёма с самого начала был скорее прикольным экспериментом, чем настоящим человеком. Но и он вроде не сильно расстроился, так что всё к лучшему.
Когда я заблокировал Викин номер, мне казалось, что я избавился от неё. Как бы не так! Современные социальные сети дают массу возможностей, чтобы достать человека. Мне приходится ставить запрет на сообщения и звонки ещё четыре раза.
Думая, что теперь-то я в безопасности, бесцельно листаю ленту новостей, пока моё внимание не привлекает одна фотография. Две сцепленные руки: мужская и женская, пара коленок и подпись: «Дом – это не место, дом – это человек».
Фото, и без того смазанное, искажено фильтрами, и вряд ли хоть кто-то в этом мире смог бы опознать на снимке мою руку и мою коленку, так что послание явно предназначается мне. Вика, какого чёрта тебе от меня надо?
Быстро откладываю телефон в сторону, но выключить воспоминания о том дне уже не могу. Мы тогда поехали гулять в загородный парк. Как будто целую вечность нам пришлось провести в душном трясущемся автобусе, и, когда мы вышли на нужной остановке, Вике было так плохо, что идти она уже никуда не могла.
В итоге мы провалялись час в траве, держась за руки, и уехали домой на такси. Вика потом говорила, что это была лучшая поездка в её жизни. Я так и не понял, почему.
Для меня это уже слишком. Да и что такого важного в этих соцсетях? Жму на кнопку «удалить профиль».
Это событие не остаётся незамеченным. Как будто присутствие в интернете теперь обязательно для каждого человека.
– Ты что, удалился из всех соцсетей? – спрашивает Котик, который теперь почти всё время обедает с нами.
– Ну да, надоело блокировать Вику, – говорю я.
– Хочешь сказать, она всё ещё пишет тебе? – удивляется Юра.
– Типа того.
– Ты хотя бы выслушал её? – спрашивает он.
– Угу, – отвечаю я, давая понять, что подробностей больше не будет.
Вика развлекалась с кем-то у меня за спиной, сказала, что я ей не нужен, влепила пощёчину за то, что я якобы распускаю про неё сплетни. И я ещё должен её выслушивать? Про то, как «она ошиблась»? Видно, с тем парнем что-то пошло не так, вот и вспомнила про меня. Нет уж, спасибо, второй раз я на это не клюну. Нашли дурачка.
– Ну Морозов… – говорит Юра.
– А я-то что?
– Ничего, – бубнит он и замолкает.
– И знаете, без этих соцсетей даже как-то лучше, – говорю я.
– Ты решил отшельником стать, Морозов? – фыркает Семён. – Отрезать себя от общества?
– Давно пора было, – киваю я. – Пустая трата времени – рассматривать чужие фотки и тупую рекламу.
– Ага, такими темпами ты скоро уйдешь жить в пещеру и будешь питаться одними жуками.
– А это неплохая идея, – соглашаюсь я.
– Тогда хотя бы найди пещеру посвободнее, чтобы я мог заглядывать к тебе в гости, – говорит Семён.
– Приглашу тебя на новоселье. Приготовлю обед из жуков. У тебя есть предпочтения?
– Всегда любил итальянскую кухню.
– Тогда паста из червей? – предлагаю я.
– Может, я лучше тортик к чаю куплю?
– Ни в коем случае. В пещере можно есть только то, что подарила пещера.
– Вам самим не надоело чушь нести? – возмущается Юра.
Мы с Семёном переглядываемся. Я и правда сам не замечаю, как нас иногда уносит.
– Ну ладно, – машет рукой Сёма, меняя тему. – Помните Серёгу из двадцать второй? Он в прошлом году в защите у них играл.
– Такой лопоухий? – спрашивает Юра.
– Ага, – подтверждает друг. – Я вчера встретил его случайно, ну и разговорились. Он сказал, почти вся команда была из их параллели, а сейчас он вообще никого не знает, кроме Малинина. Ну тот играет, конечно, но талантом не блещет.
– Хорошо, значит, у них одни новички, скорее всего, – говорю я.
– Ага. Но расслабляться всё равно не будем. А вместе с Серёгой были двое его друзей и сестра, Танька, – продолжает Семён. – Ну и…
– И ты с ней замутил, – шучу я.
– Вообще-то да, – смеётся Сёма.
У Таньки оказываются такие же оттопыренные уши, как и у брата, но, торчащие из-под кудряшек, они выглядят мило, а не глупо, как на Серёгиной лысой башке. И в целом она мне нравится, потому что любит посмеяться, а главное – её не смущают никакие Сёмины странности и выходки. Да и я уже не так напрягаюсь при виде парочек, поэтому даже иногда провожу с ними время. Так незаметно дело идёт к Новому году.
В воскресенье Семён встречается со своей тёткой-управляющей, чтобы обсудить работу на зимних каникулах. Я стою на пороге кафешки и жду его. Вскоре он появляется, но совершенно с другой стороны.
– Ты что, на автобусе приехал? – удивляюсь я. – Ты же их терпеть не можешь.
– Ну да. Вот ты, Морозов, решил отрезать себя от общества, а я наоборот становлюсь ближе к людям. Должен же быть какой-то баланс в мире.
– Баланс, ага, – киваю я. – Где твой велик?
– Больше не со мной.
– Его похитили?
– Продал, – вздыхает он.
– Серьёзно? Продал ласточку? Зачем? – напрягаюсь я.
– Потом расскажу.
– Что-то случилось?
– Нет, всё в порядке, – улыбается друг.
– Сёма?
– Правда, всё хорошо, Морозов. Я бы сказал тебе, если бы нужна была помощь. Давай потом.
Мы заходим в кафешку. Внутри шумно и пахнет кофе. После проведённых здесь каникул я сразу ощущаю себя как дома. Представляю, как чувствует себя друг.
Семён проводил у тётки в кафе каждое лето с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать. За это время он успел поработать на всех позициях и в итоге мог разрулить любую проблему, начиная с засорившегося туалета, заканчивая неправильными поставками и недовольными гостями, так что тётка стала спокойно оставлять его за администратора.
– Надо подождать, – говорит Сёма.
Он кивает персоналу, и мы садимся на диванчик.
– Поедим, раз уж пришли? – предлагает он.
– Давай.
Семён уходит к бару и возвращается с двумя тарелками вафель. Только мы начинаем есть, за соседним столиком ахает девушка. Я оборачиваюсь посмотреть, что случилось. Видимо, её спутник опрокинул чашку с кофе, и теперь по столу быстро растекается коричневая лужица. Поворачиваюсь обратно к Семёну, которого уже нет на месте.
Он подходит к пострадавшим с рулоном бумажных полотенец и протирает стол.
– Э-э-э, спасибо, но не стоило… – бормочет кавалер.
– Всё в порядке, я здесь работаю, – говорит друг деловым тоном.
На помощь уже спешит одна из официанток, но замирает, когда видит Семёна.
– Свет, принеси чистую тряпку и сделайте новый кофе для гостя, – он отдаёт ей пустую чашку.
Девушка кивает и убегает выполнять распоряжения. Избавившись от горы мокрых бумажных полотенец, друг садится обратно за наш столик.
– Ползают как улитки, – ворчит он.
– Уверен, они терпеть не могут, когда ты заходишь, – усмехаюсь я.
– Почему это?
– Потому что ты вечно начинаешь или замечания кому-нибудь делать, или прибираться, или в тарелки гостям заглядывать.
– Глупости, я бы ни к кому не цеплялся, если бы они работали нормально.
– Об этом я и говорю.
– Ладно-ладно, я – ужасный тиран. Но давай лучше поговорим о тебе, – в глазах у друга загорается огонёк.
– Мы ещё не на работе, чтобы ты меня отчитывал, – напоминаю ему я.
– Да нет, я не об этом. Я хотел сказать, что у Таньки есть подружка, которая на тебя запала.
– Не интересует, – отрезаю я.
– Даже не видел её, а уже отказался! – возмущается Сёма. – А вдруг это твоя судьба?
– Хорошо. Показывай, – уступаю я.
Семён достаёт из кармана телефон и открывает страничку незнакомой мне девушки. Светлые, немного рыжеватые волосы, миленькое лицо.
– Ну не знаю, – сомневаюсь я. – Может и ничего. А почему Танька решила, что я ей нравлюсь?
– Ну так эта Кристина сама её про тебя и спрашивала, просила познакомить.
– И откуда она меня знает?
– Приходила с Танькой на игру в прошлом году.
– Я подумаю, ладно? – говорю я, чтобы Сёма не психанул из-за того, что я отказываюсь.
– Слушай, у меня уже и план есть, – радуется друг, как будто я согласился участвовать. – На Новый Год мои после двенадцати собираются свалить в гости к Мартыновым. А они живут за мостом, так что это на всю ночь. Я хочу позвать Таньку к себе, но одна она, конечно, не пойдёт. А вот если там будешь ещё ты и эта Кристина…
– Может, у меня уже есть планы на Новый Год, – делаю я вялую попытку отмазаться от этой затеи.
– Знаю я твои планы, – фыркает Сёма. – Сидеть с папой у телека и есть оливье.
– И мандарины, – киваю я.
– Давай, Морозов, будет весело! Отвлечёшься, пообщаешься с симпатичной девушкой.
– А ты точно не придумал всю эту историю? А то потом окажется, что она меня первый раз в жизни видит.
– Хочешь, сам у Таньки спроси, она подтвердит.
– Ладно, – вздыхаю я.
– Вот! – радуется друг. – Так держать! Сразу после двенадцати тогда и приходи ко мне в праздничном настроении.
Появляется тётя Наташа, и они с Сёмой уходят поговорить в помещение для персонала.
– Ну всё супер, – он возвращается довольный. – Начинаем второго января и до конца каникул. Я, ты и Котик.
– Зачем мы им втроём? – удивляюсь я.
– Будут праздники, гостей много, нужны дополнительные руки, а постоянные работники и сами хотят время с семьёй провести.
– Ладно, – киваю я.
– Зато чаевых должно быть много.
Мы выходим на улицу. Пока мы сидели внутри, уже успело стемнеть, и ветер с мелким снегом ледяными иголками колет лицо.
– Копишь на новый велик? – я возвращаюсь к незакрытой теме. Вдруг всё же получится выяснить, что случилось.
– Вообще-то у меня была другая идея. Давай поедем куда-нибудь этим летом? – предлагает Семён.
– Куда, например?
– Да без разницы. Посмотрим на китов, или полезем в горы, или займёмся сёрфингом.
– А что так мелко? Давай уж тогда всё сразу, – усмехаюсь я.
– А ты прав, Морозов, – радуется Семён. – Наверняка такое место существует, чтобы и горы, и сёрфинг с китами.
– Вообще-то я пошутил.
– А это не смешно, это несправедливо. Ты представляешь, как дорого куда-то съездить? Всю жизнь работать, чтобы позволить себе один или два раза в год посмотреть мир. Идиотизм какой-то.
– Ладно, придумаем что-нибудь, – успокаиваю я его.
Новый Год выходит именно таким, как и предсказывал Семён. Папа смотрит праздничную музыкальную программу по телеку, я присоединяюсь к нему с миской оливье и мандаринами.
– Кажется, в прошлом году было абсолютно то же самое, – замечаю я, тыча вилкой в экран.
– Ага, как и в позапрошлом, и десять лет назад, – кивает папа.
– Зачем мы тогда это смотрим?
– Традиция, – пожимает плечами он. – Как будто ты оливье очень любишь.
Я опускаю взгляд на свою тарелку: консервы с картошкой и колбасой, политые майонезом.
– Не особо, – подтверждаю я.
– А зачем тогда ешь?
– Наверное, он добавляет какое-то ощущение праздника.
– А у меня ощущение праздника от этих передач, – говорит папа.
Я чищу два мандарина и думаю о том, как и правда мало у нас дома традиций. Стоит ли ставить под сомнение те, что есть? Невкусный салат, скучный концерт по телевизору, неизменный папин новогодний свитер и маленькая искусственная ёлочка с минимальным набором игрушек.
Подарки мы друг другу не дарим с тех пор, как я догадался, что поделки из пластилина никому не нужны. Хотя нет, когда мама жила с нами, подарки ещё были. Наверное, это она их выбирала. Папа же всегда говорил: «Скажи, что тебе нужно, и я постараюсь купить». Я никогда сильно не наглел, поэтому почти каждый раз получал то, что просил.
После двенадцати папа отчаливает спать, а я иду в соседний подъезд.
– Морозов, ты серьёзно? – с порога спрашивает Семён.
– Нет, шучу, – говорю я. – Что опять не так?
– Я уже смирился с твоей нелепой манерой одеваться, но это уже перебор. Зачем ты в папином свитере припёрся?
– Ты же сам сказал, чтобы я в праздничном настроении был! – возмущаюсь я.
– Ага. И где оно?
– Ну вот же, – я указываю на узор из белых оленей на синем фоне свитера. – К тому же я замёрз, а в нём тепло.
– Господи, – шипит Семён, закрывая лицо ладонью. – Мало того, что он ужасный сам по себе, так ещё и слишком большой для тебя.
– Оверсайз, – заявляю я. – Ещё одно слово, и я пойду домой.
– Заходи, – ворчит друг.
– Всё равно не понимаю, нафига я пришёл.
– Мы уже это обсуждали, не начинай.
– Да я даже не представляю, что ей сказать, – говорю я, вешая куртку на крючок в прихожей.
– Скажи: «Привет, я Морозов».
Ну да, Семёну кажется, что всё проще некуда.
– Ладно. А дальше? – спрашиваю я.
– Да какая разница? Дальше можно вообще ничего не говорить.
– А что тогда делать?
– Целоваться, – усмехается Семён. – Ну что ты как маленький?
– В смысле? – я застываю по дороге на кухню. – Я должен целоваться с незнакомым человеком? Ты вообще в своём уме? Знаешь, пойду я всё-таки домой.
Разворачиваюсь, но друг останавливает меня.
– Нет-нет, подожди, – говорит он, выставляя ладони вперёд. – Я пошутил. Сначала посидим все вместе, посмотрите друг на друга. Может, она сама не захочет, мы же не знаем, да? Поговорим о чём-нибудь. Если всё хорошо, тогда мы с Танькой вас оставим. Ладно? Устраивает тебя такой вариант?
– Ладно, – вздыхаю я.
Тут же раздаётся звонок в дверь. Сбежать я бы всё равно не успел.
– Девчонки, привет! Замёрзли? – спрашивает Семён и тут же зажимает Таньку в углу.
Она довольно хохочет и делает вид, что пытается вырваться.
– Привет, – говорит Кристина и смотрит прямо на меня. По крайней мере, Сёма всё-таки ничего не выдумал.
Только сегодня она с ярко-красной помадой и вся в блёстках. На фото, которое мне показывал друг, она выглядела милее и проще, больше похожа на обычную девчонку, чем на какой-то косплей.
– Привет, – улыбаюсь я, а сам не могу перестать разглядывать толстый слой макияжа у неё на лице. Вика никогда так сильно не красилась, она и без этого была красивая.
– Поможешь? – Кристина спускает с плеч куртку и разворачивается ко мне спиной.
– Ага, – говорю я, помогая ей раздеться.
Потом она снимает обувь и становится ниже сантиметров на десять. Этого я тоже не ожидал. Вика была… «Да хватит уже!» – одергиваю я сам себя. При чём тут вообще Вика? Похоже, мне и правда не помешает отвлечься на кого-то другого.
Семён с Танькой убегают на кухню, не обращая на нас никакого внимания, и мне становится ещё более неловко оттого, что мы остались вдвоём.
– Я видела тебя на игре, – говорит Кристина.
– Любишь баскетбол?
– Нет, – смеётся она. – Просто пошла за компанию.
– Ясно.
– Но ради тебя сходила бы ещё раз.
– Ясно, – говорю я, не зная, как реагировать. – Пойдём на кухню.
– Давай, – кивает Кристина.
Мы садимся за стол, и Семён сразу заводит разговор о фильме, который мы с ним смотрели накануне. Девушки тоже его видели, так что активно включаются в обсуждение.
– Ваня, а ты что думаешь? – Кристина поворачивается ко мне так, что трётся коленками о мою ногу и смотрит в глаза, заправляя волосы за ухо.
– Фильм ничего, – говорю я, – но книга мне больше понравилась.
– А что, есть ещё и книга? – удивляется Танька.
– Ну да, – киваю я.
– И зачем ты её читал, если уже фильм сняли? – смеётся Кристина.
В этот момент я понимаю, что никакого хэппи-энда нам с ней не светит. Семён, видимо, тоже чувствует, что разговор пошёл в опасном направлении, поэтому резко меняет тему:
– Девочки, а вы когда-нибудь играли в пейнтбол?
Собеседник из меня никакой, но остальные справляются и без моего участия. Со стороны, наверное, можно подумать, что нам всем очень весело. Через час Семён зовёт меня «помочь кое с чем» и, как только мы пропадаем из зоны видимости, спрашивает:
– Ну что, видел, как она на тебя смотрит весь вечер?
– Даже слепой бы заметил. Она уже десять раз о меня коленками потёрлась.
– Ну вот! Тогда давай, действуй.
– Ну не знаю… – сомневаюсь я.
– Да чего ты там опять не знаешь? Расслабься уже, ты же ничего не теряешь. Мы оставим вас наедине, – он подмигивает мне и скрывается на кухне, а через секунду выскакивает оттуда за ручку с хихикающей Танькой.
Стоять в коридоре не вариант, так что возвращаюсь обратно.
– Привет, – зачем-то говорю я, когда захожу к Кристине.
– Привет, – улыбается она. – Ребята, похоже, решили, что нам надо побыть вдвоём.
– Ага, – говорю я.
Может, ещё не поздно уйти?
– Посидишь со мной? – Кристина похлопывает по сиденью диванчика.
– Хорошо, – я присаживаюсь рядом.
И чего я строю из себя недотрогу? Она смотрит на меня, как будто ждёт, когда я наконец-то решусь. Ладно. Наклоняюсь к ней и аккуратно целую. Она сразу подтягивает меня к себе так, что мне приходится упереться в спинку дивана, чтобы не раздавить её.
У неё мягкие губы. Какие-то слишком мягкие. И скользкие. Как те слизни, которых я собирал для Ксюхи. Фу, о чем я, блин, думаю?! Отгоняю от себя глупые мысли. Продолжаю. Теперь-то отступать точно поздно.
Кристина томно дышит и выгибается подо мной. Выглядит это странно, как-то уж больно наигранно. А потом происходит что-то ещё более странное – она отворачивается и шепчет мне на ухо: «Нет, нет, не надо». Отстраняюсь, чтобы понять, что случилось, но она притягивает меня обратно и снова целует.
В этот раз её язык оказывается у меня во рту. Я чуть не давлюсь от неожиданности, но она опять отрывается от меня и шепчет, прерывисто дыша: «Нет, перестань». Да что такое?! Отодвигаюсь, чтобы прекратить этот цирк, а она в это время лезет холодной рукой с острыми ногтями мне под свитер. Дёргаюсь от неприятного прикосновения к животу.
– Всё. Хватит с меня, – я слезаю с неё с твердым намерением уйти и больше никогда сюда не возвращаться.
Слишком драматично хлопаю дверью. Кое-как натягиваю кроссовки в темноте коридора. Пытаюсь вытащить свою куртку из-под вороха чужих вещей. Плевать, завтра заберу. Выхожу в подъезд и тяжело выдыхаю. Зачем я в это ввязался? Уже начинаю спускаться по лестнице, но из квартиры выскакивает Семён в футболке наизнанку.
– Морозов, ты чего?
– Ничего! – говорю я и продолжаю спускаться. – Это было отвратительно.
– Это он не про вас, девочки.
Оборачиваюсь и вижу, что они вдвоём смотрят на нас выпученными глазами. Обе пропадают в квартире буквально на пару секунд, а потом появляются в подъезде уже с накинутыми на плечи куртками.
– Педик, – бросает мне Кристина, и они вместе, громко цокая, спускаются по ступенькам.
Мы с Семёном молча стоим , пока шаги совсем не затихают.
– Что случилось-то? – спрашивает он.
– Да она сама весь вечер клеилась ко мне, а потом устроила спектакль: «Не надо, перестань» – как будто я её насилую.
– Морозов, ты же не..?
– Ты дебил? – возмущаюсь я.
– Ладно, извини. Ну ты же знаешь этих девчонок, – отмахивается Семён, облокачиваясь на перила лестницы. – «Да» у них значит «Нет», а «Нет» значит «Да».
– Такие приколы не для меня.
– Ну ладно тебе, хоть развеялся. Посмотрел на других девушек.
– Лучше бы не смотрел. Вика хотя бы была со мной нежной. А это что? – я задираю свитер и демонстрирую живот с красными пятнами от когтей Кристины.
– Это страсть, – смеётся Семён.
– Всё. Я пошёл, – говорю я и продолжаю спускаться.
– Морозов?
– Ну что ещё?
Я разворачиваюсь, и меня ослепляет вспышка телефона.
– У тебя всё лицо в помаде.
– Фу! – я вытираюсь руками, но, похоже, только ещё больше размазываю по себе эту гадость. Надо поскорее умыться.
– Девчонки ушли, может, хоть в приставку поиграем? – кричит Семён мне вслед.
– Нет, – отрезаю я.
Оттерев эту ужасную помаду, я ложусь на кровать. Не могу избавиться от ощущения чужой холодной ладони на животе. Кладу на это место свою руку, но не помогает. Открываю чат с Викой: «Кажется, я ошиблась». А что, если бы я написал ей? Что, если бы попросил прийти? Может, она уложила бы меня к себе на колени, как раньше, и гладила мои волосы. Наверное, мне стало бы легче. Хорошо, что у меня осталось фото, которое не даст мне наделать ещё больше глупостей. Пару минут разглядываю, как моя девушка целует другого парня, и откладываю телефон подальше.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.