Когда мне грустно, горько и обидно
И за себя, и за таких как я,
Которым наше будущее видно,
Которые страдают от вранья,
Я тороплюсь всегда на берег моря.
Но чтобы ночью, чтобы никого.
Оно мой друг. Оно со мной не спорит.
И выяснять не надо кто кого.
Я доверяю все свои секреты
Спешащей прямо к берегу волне.
Надёжнее на свете «сейфа» нету.
И так спокойно делается мне,
Что верится, все по-другому будет.
Что, прочитав, в конце концов поймут.
И за прямолинейность не осудят.
И навсегда забудут время смут…
О, море! Как оно способно слушать!
Кто из людей имеет этот дар?
Лишь море лечит раненные души,
И понимает правильно всегда!
Мне бы стать океаном,
Чтоб весело жить.
Мне бы стать великаном,
Чтоб с небом дружить.
Мне бы крыльями птиц
Щекотать облака.
Мне б коснуться страниц,
Где таятся века.
Мне бы ветром надежды
Помочь кораблю.
Мне бы снова, как прежде,
Признаться: «Люблю!»
Мне бы сразу всё это,
Чтоб жизнь изменить.
Мне б добавить в сюжет
Путеводную нить.
Мне бы звёздным сияньем
Украсить эфир,
Чтоб увидеть, как ранее,
Сказочный мир.
Я Отдал бы за миг прозренья,
За каплю истины, за свет,
Всей своей жизни накопленья.
Каким бы ни был мне ответ,
Пришла пора услышать Голос
Зачем я здесь и почему.
Давно посеребрили волос
Потуги обезглавить тьму.
А я все продолжаю верить,
Что не напрасно, что придёт
Тот, кто откроет в счастье двери
И радость детскую вернёт!
Как долго я тебя искал,
Моя заветная мечта.
И у библейских древних скал,
И там, где неба чистота.
И путеводную звезду
Просил явить твой чудный лик.
Мольбой заполнив пустоту,
Хотел приблизить счастья миг.
Во сне за горизонт летал.
И исходил пол сотни стран.
Но верить я не перестал,
Страдая от душевных ран.
Я понял главный постулат:
Каким бы ни был жизни путь,
Не жди положенных наград.
Счастливым хочешь быть? Так будь!
Мне не жаль ничего. Это правда, поверьте.
Все, что было – прекрасно, но болью в душе
Остается печаль об исчезнувшем лете.
И о том, что мечта растворилась уже.
Небеса поглотили иллюзию счастья.
И воздушные замки злой ветер унес.
Вместе с ними и я разделился на части,
Превратившись в созвездие несбывшихся грез.
Где-то там далеко, средь космической пыли,
В окружении холода и пустоты,
Вспомню и улыбнусь: «Ах, какими мы были!»
И увижу ведущие к свету следы.
Вот наверно тогда, в чудный миг озарения,
Снова веру в себя обретя наконец,
Я вернусь в этот мир из немого забвения,
Ставши духом любви для счастливых сердец.
Не Амуром, чьи стрелы порою случайно
Ранят сердце и действуют как приворот.
А прекрасным мгновением, сладостной тайной,
Судьбоносным ключом от небесных ворот.
Я нашёл настоящий Парнас!
Зря по Греции рыщут писаки.
Это место под носом у нас:
Питер, «Погреб» бродячей собаки.
И не погреб, а просто Подвалъ.
Но какой! Зимний – дряхлая дача.
Из великих здесь каждый бывал,
И на стЕнах себя обозначил.
Маяковский, Есенин, Светлов.
Столик Бродского рядом с портретом.
Евтушенко… Да, мало ли кто
Вдохновлялся тут местным сюжетом.
Вот и я причаститься решил.
И взошел на Парнас настоящий.
Я исполнил желанье души.
Ну а это великое счастье!
Спасибо моему отцу и брату за реализацию мечты!!!
Вот интересно, для кого мы пишем,
Бумагу пачкаем и время убиваем?
Кричим, но это врядли кто-то слышит!
Выходит, что к самим себе взываем?
Нас, как больных, объединили в кучу.
Страдать в компании полегче вроде.
Я не боюсь свои слова озвучить:
«Поэт в России завсегда юродив»
Сегодня полнолуние. И мне
Явилось откровенье в тишине:
Прочесть Луне, с надеждой что услышит,
Написанный лишь для неё сонет.
Читаю сочинённое в ночи.
Вдруг слышу: «Ты сегодня замолчишь?
Четвёртый час! Всем завтра на работу!
Наступит утро, вот тогда кричи».
Эвтерпа «подскользнулась» на бегу
И выдохнула: «Больше не могу!
Скорее на Парнас, а здесь, как видно,
Поэзия приравнена к врагу».
Мне, под давленьем не своей вины,
Пришлось просить прощенья у Луны
За прерванные звуки нежной лиры
На фоне равнодушной тишины.
Застыла фраза между «да» и «нет»,
Оставив недосказанным сонет.
Печальный взгляд Луны мне ранил сердце.
Она молчала… Я молчал в ответ.
Послушайте, любезные фрондёры,
ПишИте желчью идиотских фраз
В подъездах, в лифтах или на заборах.
Но только, не в рецензиях у нас.
Поверьте, мы совсем не виноваты,
Что ваши комплексы, реально, круче вас.
Не нравится? Заткните уши ватой,
А не пишите бранные слова.
Нет-нет, пишите, но себе подобным.
Таких, как вы, достаточно в сети.
Хоть яд ваш, безусловно, высшей пробы,
«Сородичам» совсем не навредит.
Сворачивайтесь мерзкими клубками.
Пугайте затерявшихся в глуши.
Стихи не лапать грязными руками!
Не вам живые откровения души.
Как сохранить духовность, подскажите.
Реалии сегодня просто жуть.
А нежной Музы ревностный служитель
Сродни блаженному. И я вам так скажу:
Поверьте мне, нас будут очень скоро
Как бородатых женщин выставлять
На цирковых подмостках Боро-Боро,
Чтоб публику стихами забавлять…
И говорить: «Смотрите, небожитель.
Смешной какой! И дыры в портмоне.
А можно покормить его? Скажите,
Порода та же, что и Клод Моне?
Ах он другой. Пардон, какая жалость.
А с виду же обычный человек.
Если отмыть, да и пригладить малость,
Поэта в нём не увидать вовек».
«А правда, что они не спят ночами?»
«А что они едят, когда не пьют?»
«Играются с рассветными лучами?»
«Вот это чудо! Что, ещё поют?
Ну, блин, ваще! Прикольные, в натуре».
«Редчайший исчезающий подвид
В суровом мире зла и бескультурья.
Я слышал, им присущ и срам, и стыд».
«Брехня. Ну и какое ж это чудо?
Бумагу портят, лишь бы не пахать!
Их всех сажать за тунеядство будут!»
«Не будут, охраняют их пока».
Нас охраняют, чтобы потешаться.
Их забавляет наш надрывный крик.
Куда ведёт весь этот ужас, братцы?
Что впереди? Я думаю – тупик.
Беззащитна душа у поэта.
Да, любой без усилия может
Погасить эту искорку света
И мечту навсегда уничтожить.
А душа, получившая рану,
Изогнувшись в немыслимой боли,
Станет точкой в созвездии туманном
По указу Божественной воли.
Нет души, значит нету поэта.
Будет жизнь безразличной и грубой
Для любого, кто чувствует это.
Для того, кто поэзию любит…
«Не сомневайся в близости успеха!»
Оптимистичность прокатилась эхом.
Виват вам, мои верные друзья,
Романтики Сапфирового века!
Какие в Сапфировый век перспективы?
Во-первых, друзья, это мир позитива.
Триумф благородства и праведность цели.
Век вечной любви и Пегасов строптивых.
Всё, господа, не однозначно
В определениях своих.
Ну, согласитесь, как-то мрачно
Про Дух исчез…
Что это, крик?
Вам больно…
Я Вас понимаю.
Мне тоже выпало страдать.
И, голосу души внимая,
Я, всё таки, спешу отдать
Частичку искреннего чувства.
Наш век другой? И что с того?
Я, не считайте безрассудством,
Сапфировым назвал его!
Сегодня Слово цвета моря!
0но живое! И звучит!
Не золотое, я не спорю.
Да, это чуточку горчит.
Не важно, что и сколько весит.
Дух не исчез!!! Вам ли не знать?
Меня другое часто бесит:
Непониманье, так сказать.
У нас есть шанс, при всём народе
Явить свой дар. Да толку нет.
Народ в потьмах извечно бродит.
Его пугает Божий свет.
Дух не исчез! А это значит,
Что нам доверено судьбой
Стихами цели обозначить,
И повести всех за собой!!!
Какой должна быть современная поэзия?
Мне интересно, что сегодня ценится:
Бред сталкера из стронция и цезия?
А может быть февральская метелица?
Всё чаще появляется пространное
С намёком на рифмованное творчество.
Встречаются маразмы иностранные,
Озвучивая лживые пророчества.
Цена на шутку, явно, выше золота.
Да только не поэзия пародия.
Она для лжепоэтов вроде молота,
И метит без разбора всех юродивых.
Упомяну сопливую романтику.
Пьеро в России отродясь простуженный.
Одет он в разукрашенные фантики,
И сразу видно – идиот контуженный.
Ничуть не лучше выглядят философы.
Их мудрость, как пурген от кашля сильного.
Малевич, твой квадрат немного розовый
И даже голубой. Сегодня стильно так.
Короче, симбиоз всего и всякого.
Немыслимо глубокая адгезия.
Оставим выводы, они не одинаковы.
Отвечу однозначно: «Быть поэзии!»
Что ждём мы от поэзии, друзья?
Признаться честно, озадачен я
Разнообразием полученных ответов.
Бурлят ручьи верлибров и сонетов,
И создают поток сознания.
В нем отраженье беспокойных снов.
В нем «за» и «против» по краям весов.
В нем и любовь, и ненависть. Все сразу.
В нем благородством дышащие фразы,
И воля без решёток и оков.
Стихи дают возможность быть собой.
И словно птица в небе голубом
Парить над миром бесконечно долго.
Почувствовать себя всесильным Богом,
И «всыпать перца» тучам радугой.
А можно просто обогнать рассвет
И приземлиться там, где шума нет.
Где, как в раю, поют о счастье птицы.
Куда душа давным-давно стремится.
И провести там много-много лет.
Или, ныряя в вату облаков,
Проткнуть иголкой пелену веков.
Поговорить на равных с фараоном
О неизменной сущности законов.
И приобщиться к мудрости Богов.
Поэзия способна в нас вселить
Талант Веласкеса, Моне или Дали.
Подвластны ей и таинства Родена,
И Паганини «дьявольская» сцена.
Она душе быть праведной велит.
Отображаю состояние души,
Наивно думая, что это мне поможет.
А близкий друг советует: «Пиши!»
И я пишу о том, что так тревожит.
Надеюсь в этом мире отыскать
Того, кому созвучны эти строки.
Того, кто мне поможет вновь познать
Сакраментальный смысл моей дороги.
Того, кто в состояньи оценить
Надрывный крик моей души нетленной.
Того, кого опять смогу любить
Так, чтобы пели звёзды во Вселенной.
Стихи – это мысли. Стихи – это чувства.
Стихи – откровение нежной души.
Поэзия – главное в мире искусство,
Божественный дар, воспевающий жизнь.
Гимн чистой любви без оттенка лукавства.
И низкий поклон уходящему дню.
Поэзия избрана Богом на царство.
Поэтому я ей себя отдаю.
Необъяснимо, правда ведь, скажи.
Как молнией явившись, озаренье
Все лоскутки потрепанной души
Сшивает в полотно стихотворенья.
Чуть добавляет перламутр слёз
По контуру небесного портрета.
И кажется, как будто не всерьёз.
Как будто только снится мне всё это.
Однако, нет. Осталось на листке
Свидетельство ночного откровенья.
А в новый день, вернувши ночь тоске,
Врывается надежды дуновенье.
Меня не оставляет мысль одна:
Как, всё-таки, поэты одиноки.
Питаются иллюзиями сна,
Считая правдой собственные строки.
Всё кажется, впервые говорят
О красоте, о нежности и страсти…
И на кострах сознательно горят,
И сердце позволяют рвать на части.
Их участь – быть у жизни за бортом
И первыми класть голову на плаху.
Но, парадокс! Их чествуют потом
За рифму без упрёка, и без страха.
Я снова о поэзии. Обидно…
Один момент покоя не даёт.
На первый взгляд его совсем не видно.
И тем не менее, что ждёт от нас народ?
Пьеровских слёз о безответных чувствах?
А может Арлекиновских реприз,
Несущих хамство с пошлостью в «искусство»,
И требующих, непременно, приз
За сальность, унижающую даму?
В позёрстве есть определённый «шарм».
Но согласитесь, это ли не драма:
Летит со сцены глупость… А душа,
Закрывши уши, от стыда трясётся.
Ей «Извините!» хочется сказать.
А масса бездуховная смеётся.
Знать Арлекин – король! Ни дать, ни взять.
В границах юмора немыслима халтура.
Но, перейдя дозволенного грань,
Смешит «паяц» очередную дуру,
Лакающую марочную дрянь.
Легко, пожалуй, списывать на годы.
И резюмировать, что вырастут, поймут.
Отличный способ воспитать уродов,
И без проблемы нацепить «хомут».
Мне хочется, чтоб было по-другому…
Но, если честно, ноль альтернатив.
Пьеро в поэзии – слезливая оскома,
А Арлекин – убогий «позитив».
Любой поэт по-своему чудак.
Он выбивается из общей колеи.
И видит этот мир совсем не так;
Для всех ворОны, для поэта— соловьи.
Он обречён, унижен, ослеплён.
Но одержим, и это не отнять.
Он в небесах, поскольку он влюблён.
Не злитесь, что не можете понять
Намёк на бред в рифмованных словах.
Витиеватость в браке с простотой,
Где вечно не при теле голова.
Одновременно полный и пустой.
То радость, то вселенская печаль.
Как нонсенс: летом снег, зимой жара.
Сейчас. Сегодня. Завтра будет жаль!
Душа бунтует и кричит: «Пора!
Твой принцип – действуй, а потом жалей.
Страдать, не сделав, это же смешно.
Гони сомненья и вперёд смелей,
Что быть должно, давно предрешено!»
Талант рифмовать не всегда помогает
Стихам появится на свет в тишине.
Основа поэзии чаще другая:
Звучанье души по желанью извне.
Небесный Суфлёр текст диктует по фразам.
Душа ему вторит, как-будто актёр.
И сердце включается в действие сразу,
Поэзии чувств зажигая костёр.
Там, в пламени жарком, рождаются строки,
Разящие мрак посильнее меча.
В энергии этой природы истоки,
Способные к жизни людей возвращать.
Я снова в парке. Рядом ни души.
Сезон, увы, совсем неподходящий
Для пылких встреч в сомнительной тиши
Возможного с реальным настоящим.
Дождь занял все свободные скамьи
И ручейками затопил дорожки.
Я отпустил фантазии свои…
Пусть порезвятся с рифмами немножко.
Пейзаж не нов. Однако всякий раз,
Особенно когда вдали от шума,
Я нахожу десяток новых фраз…
Не обязательно каких-нибудь заумных.
Пусть это будут фразы ни о чём.
Не всё же время выглядеть серьёзным.
Да и к чему размахивать мечом?
Известно, шутка действенней угрозы.
Но и острить, зевая у печи,
Особого умения не надо.
А как насчёт под дождиком в ночи,
Продрогшим от такого променада?
Тут требуется истинный талант.
Чтоб хлюпая ботинками и носом,
Быть импозантным, как одесский франт.
И даже где-то пользоваться спросом
У навсегда промокших воробьёв.
Компания «достойная» поэта.
Сидят и размышляют о своём.
Возможно, как и я, про скоро лето.
Мне, если честно, тоже всё равно
Когда, зачем, почём и сколько будет.
Я солидарен с птицами в одном:
Не в радость дождь ни воробьям, ни людям.
Понятно, что мне лучше не сказать.
Но всё же, подгоняемый сознанием,
Хочу мгновенья рифмами связать.
Молчать поэту – хуже наказания.
Любая фраза, как глоток воды
В пустыне затерявшемуся путнику.
Молчит поэт, а с ним молчишь и ты.
Мы все стихов естественные спутники.
Мгновения сжимает время пресс,
Наслаивая прошлое на прошлое.
И жизнь летит быстрее, чем экспресс.
Замедлить ход – желанье невозможное.
Поэту, тем не менее, дано
Стихами останавливать мгновения,
Все краски чувств объединив в одно
Мгновение Святого Откровения.
Являются на свет из тишины
Слова любви, вплетённые в мгновения.
И оживают сказочные сны.
И навсегда приходит вдохновение.
Поэт всем естеством своим, как птица.
И не беда, что крыльев не дал Бог.
Душа его всегда в полёт стремится,
И в небесах отыскивает слог.
Все фразы будто дуновенье ветра.
Мечта, играющая пухом облаков,
Уносит вдаль за сотни километров,
Подальше от привычных берегов.
И светят звёзды необычным светом.
И радуга из тысячи цветов.
Волшебный мир тропического лета.
Мир, без которого поэт – ничто.
На каком языке говорят наши души?
Наши души общаются, это известно.
Чтобы слышать слова им не надобны уши.
Как проходит процесс? Мне давно интересно.
Нет ответа.
Одна лишь сплошная банальность.
Это, явно, выходит за рамки сознанья.
Ноосфера – фантазия или реальность?
Бесполезны совсем современные знания.
Попрошу у научного мира прощенья.
Не могу объяснить, тем не менее, знаю,
Что поэзия – истинный способ общенья
Наших душ в небесах, где любовь обитает!
Я море посвятил в свою мечту,
Коснуться звёзд за горизонтом где-то.
Послушай, море, я стихи тебе прочту.
Пускай звучат они на всю планету.
Пускай они рождают в сердце свет,
Который станет маяком надежды.
Пускай наступит сказочный рассвет.
Пускай в мечту ворвётся ветер свежий.
И, долетев до самых дальних звёзд,
Пусть возвратится лунною дорожкой.
Ты слышишь, море? Я стихи тебе принёс.
Прими мой дар. Побудь со мной немножко.
Предельно ясно, что поэзия моя
Не просто стих, а исповедь души.
Пишу открыто, чувства не тая.
Пишу о том, чем стоит дорожить.
Пишу о важном, зная наперёд,
Что скептик будет морщиться, прочтя.
Совсем не однозначный наш народ,
Поэзию не все сегодня чтят.
Ну, это пусть. Мне главное сейчас
Воспеть Любовь. Не всем же наплевать.
Я не один, на свете много нас,
Желающих не брать, а отдавать.
вторя Яшке-цыгану…
Выглянул месяц и снова
Спрятался за облаками.
Я оседлаю сейчас вороного,
Чтобы сравниться с Богами.
Ветер по чистому полю
Лёгкой гуляет походкой.
И вороной мой, почуявший волю,
Мчит. Не нужна ему плётка.
Знал я и Бога, и чёрта.
Был я и чёртом, и Богом.
Линия жизни грехами затёрта,
Но различима дорога
В мир, где веселье повсюду.
В царство волшебного лета.
Эй, вороной, окуни меня в чудо.
Сделай счастливым поэта!
Я поймал в свою ладошку
Каплю утренней росы.
Поигрался с ней немножко,
А потом её спросил:
«Кто ты, бывшая снежинка,
Провожавшая Февраль?
Или, может быть, слезинка,
Выражавшая печаль?»
Капля стала вдруг алмазом.
И услышалась в ответ
Замечательная фраза:
«Я душа твоя, поэт».
Сижу на краешке Земли у океана.
Здесь только чайки нарушают тишину.
Я часто думаю о жизни нашей странной,
Но лишь недавно понял истину одну.
Пока мы живы, наша главная задача
Души и тела не нарушить связь.
Не заменить случившейся удачей
Гармонию рождающихся фраз.
Моя Поэзия живёт в нейронных нитях,
Которыми таинственный портной
Сшил душу с телом. Что ни говорите,
А эти нити управляют мной!
Иштар, Астарта, Анаит, Хатхор…
Что изменилось с тех далёких пор,
Когда Венеру звали Афродитой?
Не понимаю, хоть стреляй в упор.
Айне ирландская, индийская Лакшми…
Любовью дышит наш огромный мир.
Ну а небесное ее происхожденье —
Восьмое чудо света из семи!
Богинь так много, а любовь одна.
В чём смысл жизни? В том, что есть она!
Любовь – единый Бог для всех живущих.
Пусть будут непохожи имена.
Любовь – это страсть одержимых.
Безумство в желании диком.
И всё для двоих допустимо!
О, как же любовь многолика!
Любовь – это путь к совершенству.
Так хочется стать идеалом,
Даруя партнёру блаженство
Всегда, а не только сначала.
Любовь – это цель для стремления
К ногам её бросить все звёзды.
И душу отдать, без сомнения,
Пролив умиления слёзы.
Любовь – это жизнь, вечный праздник,
Который ты даришь с желанием,
Явившись в чудных ипостасях,
Её осчастливить признанием.
Любовь – это всё что угодно.
А главное, хочешь быть рядом
Лишь с тем, кого чудо-природа
Тебе даровала в награду!
Памяти Великого Джона Донна
посвящаю:
Я понимаю, выглядит чуднО:
Пытаться обогнать на воле ветер.
Всё правильно, идиотизм, но
Не для того, кто «половинку» встретил.
Тому шалаш покруче всех дворцов.
Любой запрет для встречи не помеха.
Чтоб созерцать любимое лицо,
Он может пол Земли за раз проехать.
«Безумству храбрых…» – это про того,
Кому любовь является опорой.
Он с лёгкостью громит своих врагов,
И счастлив ожиданьем встречи скорой.
Так было, есть и будет так всегда,
Поскольку сущность наша неизменна.
И светит путеводная звезда
Всем ищущим любимых во Вселенной!
Где-то там, на небесах,
Среди вечного покоя,
Миром правят чудеса,
Удивляя нас порою.
Интересно, как и кем
Мы поделены на части?
В чьей загадочной руке
Кисть, рисующая счастье?
Он – немыслимый шутник.
Создаёт судьбы картинки,
Оживляя чувств родник,
Чтоб нашлись все половинки.
Люди!!!
Я желаю вам Любви!
Я наблюдал, как в Тихом океане
Резвился кит, вдали от берегов.
Не в телевизоре на голубом экране,
А прямо перед носом моряков.
Мне показалось это необычным.
Он, как мальчишка, догонял волну,
Хоть весил, я так думаю, прилично.
Куда там бегемоту и слону.
Он телом океан делил на части.
Я понял, что забава неспроста.
Что где-то рядом есть причина счастья,
Что он влюблён от глаз и до хвоста.
Вдруг, в тот же миг, из замкнутого круга,
Желая доказать, что я был прав,
Возникла его нежная подруга.
И началась забавная игра…
Они ласкались, нас не замечая.
А помогал им океан любви,
Без кораблей и беспокойных чаек.
Как говорят французы: «Се ля ви».
Мне стать счастливым захотелось тоже.
По-доброму завидуя китам,
Подумал я, как пары все похожи,
Когда любовь приходит в сердце к нам.
Влюбился в девушку пацан.
Обычная история.
Цветы дарил ей без конца
И приглашал в «Асторию».
Витали оба в облаках.
Реально, не искусственно.
Он выражал любовь в стихах,
Она вздыхала чувственно.
Земля вертелась лишь для них.
Для них светило солнышко.
Весь космос был для них одних
И звёздные воробышки.
Им лето было круглый год,
Дождь в радужном сиянии.
Берёг их Бог от всех невзгод
И окружал вниманием.
Без драматизма мой сюжет.
Чтоб вам не говорили,
Герои жили много лет
И искренне любили!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.