Главное – ввязаться в драку, а там посмотрим. Так любил говаривать Наполеон. Но Стас знал и другую присказку великого полководца: «Бог на стороне больших батальонов». Поэтому идеальный вариант – заручиться поддержкой всевышнего, получив в своё распоряжение эти самые батальоны, а потом уже ввязываться в драку.
Идея о создании собственной консалтинговой компании, способной активно продвигать своих партнёров на мировом рынке, была очень соблазнительна. Но её реализация наталкивалась на один серьёзный барьер. Западные партнёры требуют от российских компаний, которые заходят на их рынки, проведения аудиторской проверки силами одного из монстров «большой четвёрки».
В нашем мире виртуальных ценностей процветает тот, кто освоил искусство торговли идеальным вакуумом, таким нематериальным активом, как деловая репутация. Как говорится, полжизни ты работаешь на репутацию, а вторую половину – она пашет на тебя. Некоторые компании «большой четвёрки» имеют за плечами больше столетия добросовестной профессиональной деятельности. Сотни аудиторских компаний работают ничуть не хуже, чем та же PW. Но солидные клиенты предпочитают переплачивать за то, чтобы получить аудиторские заключения с лэйблом «Проверено временем: отсюда и в вечность». Что-то подобное происходит и на рынке вооружений: слава американского вертолета «Апач» существенно превосходит его реальные боевые качества.
Российские фирмы, если им предстоит выход на мировой рынок, для улучшения своего имиджа перед потенциальными партнёрами, инвесторами, контрагентами, потребителями практически всегда стараются приобретать аудиторские услуги именно от «большой четвёрки». Ничего не поделаешь. Таковы правила игры.
Несколько лет назад Савельев вплотную столкнулся с этой проблемой. Его старинный партнёр, глава мощного российского холдинга, специализирующегося на производстве калийных солей, решил работать с бельгийцами. Западников устраивали и цены, и качество продукции из России. Но они выставили одно условие: наличие заключения аудиторской проверки PW.
– Понимаешь, Стас, не хочу я этих шакалов на свою кухню запускать. Они мою документацию перешерстят – а там, глядишь, конкуренты получат доступ к самой секретной информации, – поделился с Савельевым своими сомнениями клиент.
– Всё правильно, Александр Владимирович, – согласился Савельев. – Они всегда действуют, как диверсанты в тылу врага. Особенно в России. Так что пускать их на вашу кухню действительно не стоит.
– И что ты предлагаешь? Бельгийцы упёрлись – и ни в какую.
– Есть одна задумка.
Стас посоветовал клиенту провести операцию по дискредитации «шакалов». Он предложил провести инициативную проверку небольшой российской компании с оборотом около пятидесяти миллионов рублей в год.
Эту однодневку активно использовали для своих операций криминальные структуры, она давно находилась под колпаком налоговых служб. Зарегистрирована компания была в Нижнем Тагиле.
Идея операции заключалась в том, что в такую глушь для проведения рядовой проверки от PW серьёзный аудитор не поедет. Пришлют, как водится, в этой компании недоучку-студента. Дабы шакаленок опыта набирался, поточил молодые зубки на простеньком дельце.
Стас решил отправить на переговоры с PW своего давнего знакомца старика Набиуллина. Этот матёрый аудитор, с которым Савельев неоднократно имел дело, давно уже ушёл на покой, но квалификации не потерял. Татарин родом из Ташкента, он, по убеждению Стаса, всё своё детство и большой кусок юности провёл на восточных базарах. Об этом говорило его умение торговаться. Старик Набиуллин с таким азартом выбивал из контрагентов буквально каждую копейку, вцеплялся своими прокуренными жёлтыми зубами в каждый грош, что партнёры только диву давались.
«Вы, русские, никогда не поймете, в чём настоящая радость бизнеса. Мы, восточные люди, настоящий кайф ловим не от того, что прибыль срубили, а оттого, что выжали всё возможное из каждой ситуации», – говаривал Стасу этот выжига.
– Рустам Наильевич, у меня дельце для вас имеется. Лучше никто справиться не сможет. Возьметесь?
– О чём разговор, Стас. Ты только меня не тормози, не гноби с вашей аудиторской этикой-шметикой – и я тебе принесу твоего клиента на блюде, как поджаренного барашка, – обрадовался старик. – Голову преподнесу на отдельной тарелке, а в зубы ему пучок кинзы всуну.
Савельев отчётливо услышал, как в телефонной трубке хищно лязгнули зубы старого волчары.
– Самое главное, Рустам Наильевич, убедить этих деятелей, что мы – клиенты маленькие, бедненькие. Много с нас не возьмешь. В нищете пребываем, последний грош из кошелька достаем. Я думаю, вы эту задачку решите с блеском.
– Ладно, дорогой, сделаем. А теперь – цена вопроса.
Стас вздохнул. Без получасового торга не обойтись. «Ладно, ублажу старика», – подумал Савельев, и назвал цену, заниженную раза в два.
Предположения Стаса полностью себя оправдали. В PW пришли к выводу, что серьёзной маржой не пахнет, а потому прислали в российскую глубинку пару молодых стажёров. Савельев позаботился, чтобы их встретили как надо. Он заранее обговорил детали с начальником местной налоговой, который вместе с главой областного ОБЭП крышевал однодневку.
– Я же знаю, Николай Михалыч, для чего вам эта конторка нужна, – рассуждал Стас. – Механика простая: как только план у вас горит, эти ребята вам сдают своих партнёров. Вы к ним выходите с проверками, пишете акты, убираете расходы, доначисляете налог на прибыль и НДС. Подсадная утка, короче.
– Всё-то ты знаешь, – вздохнул Михалыч.
– Да я прекрасно понимаю, жить всем надо, начальство давит, – успокоил налогового начальника Стас. – И про беду вашу знаю: чтобы ваша уточка на плаву держалась, требуется ежегодное аудиторское заключение с бухгалтерской отчётностью. А местные аудиторы за это дело уже не берутся, мараться не хотят, дорожат репутацией. Так я вам со стороны такой аудит подгоню – комар носа не подточит. И заключение они дадут – любо-дорого. Прямо белые одежды и чисто отмытые руки. Холодная голова и горячее сердце. По рукам?
– И что ты с этого иметь хочешь? – осторожно поинтересовался Михалыч.
– У меня там свой интерес, конечно. Но он вашему интересу ничуть не противоречит. Всё, что мне, а заодно и вам нужно – это внедрить в контору моего человека.
– Ладно, уговорил, черт языкастый.
Стажёров из PW – парня и девчонку, которым на двоих можно было дать не больше пятидесяти лет – встретила новая главная бухгалтерша однодневки, сухощавая дама неопределённого возраста, именуемая Аделаидой Филипповной. Ещё за неделю до этого она выполняла обязанности аудитора в фирме «Фронда», которую возглавлял Савельев.
Кенни и Дженни (так звали парочку), уткнулись в свои ноутбуки, где были вбиты стандартные программы от PW. Они дружно барабанили по клавишам, обрабатывая информацию, заботливо предоставленную Аделаидой Филипповной. Вопросы молодняк задавал редко. Это было и не удивительно: тонкости российского бухучёта им были неведомы.
Но один вопрос позабавил русский персонал от души.
– Скажите, станьте любезны, – сдвинув на лоб очки в золотой оправе, обратился Кенни к подставной бухгалтерше, – почему при таких больших оборотах в штате компании числится всего два человека?
Партнёр, курирующий проект, не обратил внимания на этот факт, однако бойкий Кенни решил полюбопытствовать.
– Видите ли, это специфика ведения русского бизнеса. Она опирается на глубокие традиции и некоторые тонкости законодательства, – серьёзно ответствовала Аделаида Филипповна. – Дело в том, что наш уважаемый директор, который сейчас, к сожалению, отсутствует ввиду самых уважительных обстоятельств, является конгрессменом областной легислатуры. И в соответствии с положением о депутатском индемнитете он имеет полное право набирать штат своей компании по минимальным стандартам. За это ему полагается компенсация в виде увеличения количества помощников по депутатской работе.
На самом деле директор однодневки Веня Копытов уже вторую неделю зависал в загородной сауне у Михалыча, а таких мудрёных слов, как «индемнитет», депутат областной думы Копытов сроду не слыхивал.
Но Кенни ответ Аделаиды Филипповны вполне удовлетворил, он вежливо кивнул и снова уткнулся в компьютер.
На дворе стояла суровая уральская зима. Поселили стажёров, ссылаясь на нехватку средств, в самой что ни на есть бюджетной гостинице. Подстегиваемые сорокоградусными морозами, утомленные ночными воплями пьяных соседей, Кенни и Дженни с каждым днём всё быстрее колотили по клавишам ноутбуков.
Шансов у них было не больше, чем у провинциального лоха, попавшего в цыганский табор. Заключение о ведении бухгалтерского учёта законопослушной российской компанией ООО «Рога и копыта» было блестящим. За досрочное выполнение поставленной перед ними задачи стажёры получили небольшие премии по итогам годового раунд-тейбла. А клиенты однодневки получили дополнительный аргумент в споре с налоговой – положительное заключение от самой PW!
Через пару недель на однодневку наехали с проверкой зубастые российские налоговики. Её результатом стало возбуждение трёх уголовных дел. Штрафы налоговка выкатила миллионные.
– Александр Владимирович, я предлагаю вам показать бельгийским партнёрам два пакета документов сразу: заключение PW и материалы, переданные в суд нашими налоговиками. Что называется, найдите сто сорок четыре отличия.
Калийный олигарх так и поступил. А на следующий день, когда он позвонил Савельеву, его голос просто дребезжал от бешенства.
– И знаешь, Стас, что эти суки мне сказали? Незначительные ошибки могут случиться в работе любой компании! Но если вы не доверяете PW, нас устроит заключение любой другой компании из «большой четвёрки»!
У Стаса напрочь отсутствовала привычка бросать начатое дело, и он попросил олигарха организовать ему встречу с бельгийцами.
Билет на Брюссель был заказан на утро следующего дня. Савельев предстал перед ясными очами членов совета директоров бельгийской компании в тот же вечер.
– Дамы и господа! Я не собираюсь убеждать вас в эффективности работы моего российского клиента, нет нужды говорить и о качестве производимых его компанией товаров. Я просто взываю к вашему здравому смыслу, прославленному бельгийскому трезвомыслию. Что является единственным препятствием для заключения крепких партнёрских отношений вашей компанией с компанией моего клиента? Требование предоставить бумагу наподобие той, которую я сейчас держу в руках, – Стас показал собравшимся злополучное заключение за подписью Кенни и Дженни. – А вы можете себе представить, во сколько обойдётся моему клиенту и вашей фирме заключение от любой из компаний «большой четвёрки», подобное этому? Приведу только несколько самых ярких примеров. Вспомните крах английского банка Barings. Компания Ernst&Young, ликвидатор банка Barings, недавно подала в суд на бывших аудиторов банка PW и Dennoie & Touche, обвинив их в небрежном отношении к работе. В свое время компания Ernst&Young вынуждена была заплатить 400 миллионов долларов из-за ошибки при анализе рынка недвижимости. Напомню вам и о банкротстве английской страховой фирмы Independent после проведения у них аудита одной из компаний «большой четвёрки» и выдачи положительного заключения, огромный штраф Andersen в США за неверный аудит компании Waste Management. Ну, а о банкротстве компании Enron, выплате в связи с этим PW 55 миллионов долларов в мае 2001 года за преувеличение прибыли фирмы Micro Strategy сегодня не знает только ребёнок. Вам недостаточно этих примеров? Тогда можно также вспомнить исключительный в мировой практике случай с возбуждением уголовного дела в отношении генерального директора российского представительства компании Ernst&Young Карла Джохансона за неуплату налогов в особо крупных размерах. Надеюсь, вы теперь лучше понимаете опасения моего клиента, не желающего вверять свою репутацию, состояние и даже личную свободу в руки компаний, которые столь серьёзно дискредитировали себя в последнее время. Вы до сих пор доверяете их репутации? Но ведь репутация тоже может изнашиваться, а в результате возникают явления, подобные усталости металла. Стальная балка ломается в самый неподходящий момент, бизнес рушится, когда этого никто не ожидает.
Трудно сказать, что сыграло решающую роль: темпераментная речь Стаса или соображения чисто меркантильного свойства, но бельгийцы в конечном итоге заключили договор с калийным олигархом из России.
Савельев тогда крепко усвоил урок. В мире международного аудита имеет место такой процесс, как перенос деловой репутации. Крупные предприятия, попадая в список клиентов аудиторской компании, повышают её реноме, позволяя тем самым привлекать ещё более солидных клиентов. Полученную репутацию аудиторская компания переносит на своих менее респектабельных клиентов, создавая им положительный имидж. В свою очередь, сотрудники аудиторской компании, уходя из неё, берут часть репутации с собой в виде записи в резюме. Таким образом, возникает эффект переноса репутации аудиторских компаний на их клиентов. Своеобразное перекрестное опыление цветочков на бизнес-поляне. Все компании «большой четвёрки» в глазах основной массы клиентов – близнецы-братья. Ошибка одной из них автоматически снижает репутацию всей команды. А конкуренция между ними похожа на ту борьбу нанайских мальчиков, которую десятилетиями ведут между собой Coca-Cola и Pepsi-Cola – одинаковые продукты, одинаковое качество, практически та же цена. И всё это – того самого коричневого цвета, и напоминает одну широко распространенную субстанцию…
«Необходимо разорвать этот порочный круг», – принял окончательное решение Савельев.
Начинать подготовку к диверсионной деятельности надо непосредственно в тылу врага. Под благовидным предлогом он испросил у начальства командировку в Лондон. Там как раз подвернулась конференция по проблемам глобализации.
Почтенного рабби спросили: «Вы – умудрённый годами человек, вы постигли всю мудрость Талмуда, для вас любой человек, как открытая книга. Скажите, как в двух словах можно обозначить суть человеческой природы?» Старик улыбнулся и ответил: «Взрослых людей не бывает».
Джек Пибоди очень любил этот анекдот. Офицер МИ-6 в отставке, мистер Пибоди на склоне лет решил реализовать свою мальчишескую мечту. Благодаря удачному стечению обстоятельств, Джеку удалось приобрести роскошную океанскую яхту и отправиться на ней в кругосветное путешествие. Одним из этих обстоятельств было знакомство Пибоди со Стасом Савельевым. Именно он подсказал своему британскому приятелю способ, который позволил джентльмену среднего достатка стать хозяином яхты, представлявшей собой гордость английского судостроения.
Кругосветка оправдала лучшие ожидания отставного разведчика: шторм в Индийском океане, остановка на Таити, знакомство с истуканами острова Пасхи, экстремальный переход через Магелланов пролив, карнавал в Рио. На днях Джек вернулся в Лондон. Интервью, пресс-конференции, светские приёмы – его расписание на ближайшие недели было достаточно плотным. Но один телефонный звонок внёс коррективы в планы отважного путешественника.
– Джек, дружище! Ты теперь настоящая знаменитость. Я вчера тебя по TV наблюдал – держишься великолепно!
– Стас! Много лета и зимы!
– А ты в своей кругосветке русский язык подзабыл основательно. Надо говорить: сколько лет, сколько зим.
Пибоди в разговорах со Стасом любил щегольнуть своим знанием русской идиоматики (годы службы в СССР не прошли даром), а Савельев при необходимости поправлял приятеля.
– Я сейчас в Лондоне. У тебя случайно не найдётся свободного часа для встречи со старинным другом?
– Говно вопрос!
– Фи, Джек, где ты такого нахватался? Это из лексикона гопников-малолеток.
– Russian teenagers? – заинтересовался Пибоди.
– Не совсем так. Объясню при встрече. Если честно, у меня к тебе дело небольшое имеется.
– Для тебя, Стас, я найду время всегда. Все журналисты для меня как сто чертей сейчас. Я могу отменить интервью сегодня.
Тем же вечером друзья встретились в уютном пабе в Сохо, который они облюбовали ещё пять лет назад.
– Понимаешь, Джек, мне нужен надёжный тыл здесь, в Лондоне. Солидная уважаемая фирма. Пусть небольшая, но созданная людьми с безупречной репутацией. И ещё один важный момент: возраст. Чем старше эта фирма – тем лучше. В нашем деле репутация – самый ценный капитал. Что-нибудь в голову приходит?
– Я помню, ты мне очень помог с яхтой. Поэтому я в любое время рад оказать для тебя такую плюнутую услугу.
– Плёвую, – автоматически поправил Савельев.
– О'кей, плёвую. Я имею именно это, что нужно для тебя. Аудиторская компания, создана в 1974 году. Хозяин – баронет. Профессор университета, экономист с очень хорошей академической репутацией. И – бонус! – он мой старинный приятель. Do you arrange?
– Фирма работает?
– Сожалею, нет! Это замороженная фирма. Много лет назад печальная история случалась…
Дед Брекенриджа Пристли получил титул в начале XX века за выдающиеся заслуги при подавлении одного из последних выступлений зулусов против англичан в Южной Африке. Напоминанием об африканских приключениях Пристли-старшего служило биде, сделанное из слоновьей ноги, которое дед Брекенриджа почему-то установил рядом с камином в гостиной своего дома. Малышом Брек любил прятаться там от своих назойливых нянек.
Отец Брека относился к странной, ныне исчезающей породе настоящих британских чудаков. После окончания консерватории он стал профессиональным виолончелистом, играл в Лондонском симфоническом оркестре и придерживался радикальных левых взглядов. Поскольку баронеты лишены прав пэрства, Чарльз Пристли баллотировался в палату общин от коммунистической партии Великобритании. Он с треском проигрывал выборы по своему округу сопернику-консерватору. Но, несмотря на то, что его шансы на успех были близки к нулю, баронет-коммунист регулярно давал концерты перед своими избирателями. Заключительным номером таких предвыборных шоу всегда было исполнение на виолончели Интернационала. Почтенная публика награждала исполнителя вежливыми аплодисментами и отдавала свои голоса кандидату от консервативной партии.
Юный Брекенридж Пристли рано обнаружил своё будущее призвание. Как-то во время летних каникул двенадцатилетний Брек получил от отца оригинальный подарок – роскошное издание с коротким и ёмким названием «Капитал». Подростку было настоятельно рекомендовано ознакомиться с экономическим учением великого мыслителя. К концу каникул Брек представил отцу своё мнение о прочитанном в письменном виде. Учение о прибавочной стоимости было разнесено вундеркиндом вдребезги. Брек не вылезал из библиотек целое лето, но результат превзошёл все его ожидания: отец с тех пор больше не докучал ему своими политическими взглядами. А когда по окончании школы парень сообщил о своём желании получить степень бакалавра по экономике, отец не высказал никаких возражений. К музыке Пристли-младший был абсолютно равнодушен, поэтому о карьере музыканта и речи быть не могло.
Со своей будущей женой Брек познакомился на третьем курсе. Уже с семнадцати лет он прекрасно представлял себе портрет идеальной супруги. Это должна быть высокая блондинка со светлыми глазами, длинноногая, с крутыми бедрами. Принадлежность к пэрскому сословию приветствовалась, спокойный характер и отменное воспитание предполагались. Плюс активная жизненная позиция. Избранница Пристли должна была сочетать в себе качества будущей матери семейства, но при этом обязательно стать также и партнёршей мужа в его бизнесе. Брек решил, что делом его жизни станет создание семейной фирмы.
Два года поисков невесты результата не принесли. Высокие флегматичные блондинки из семей баронов и виконтов, как правило, не стремятся получить экономическое образование. Почему-то среди однокурсниц Брека преобладали приземистые энергичные брюнетки, представительницы среднего класса с замашками бойких бакалейщиц. И вот – нежданная удача! На очередном студенческом балу Брек знакомится с Юстейсией Лансинг. Её предки-гугеноты эмигрировали в Англию в конце XVII века из Ла-Рошели после отмены Нантского эдикта. За двести с лишним лет французская кровь основательно перемешалась с британской, и Стэйси получила от природы внешность настоящей арийской валькирии: высокий лоб, небесно-голубые глаза, роскошные светло-русые волосы. Своей статью она напоминала носовую фигуру парусного корабля, её походке безуспешно пытались подражать подруги: идеально прямая спина, амплитуда покачивания бедер именно такая, какую может себе позволить настоящая леди. И всё это богатство досталось барышне, страстно увлеченной премудростью царицы наук – экономики! Брек своей будущей половине представился как автор статьи в студенческом журнале, посвящённой проблемам аудита на предприятиях текстильной промышленности. Стэйси заинтересовалась. Далее она подвергла основные тезисы Брека беспощадной критике, а он, внимательно выслушав её аргументы, сумел достойно на них ответить. Так было завоёвано сердце этой красавицы, абсолютно не склонной к измене. Молодую пару объединила их общая страсть – экономика. Через месяц Брекенридж сделал Юстейсии официальное предложение.
На свадьбе молодые объявили родителям о намерении по окончании университета создать семейную аудиторскую фирму. Баронет Пристли и виконт Лансинг отнеслись к затее молодожёнов с аристократическим спокойствием. Семейную поддержку начинающим предпринимателям пообещали. У лорда Лансинга были обширные связи в бизнесе: его родственники со стороны матери владели группой компаний в Бирмингеме, кузен по отцовской линии был главой солидного банка в Манчестере.
Лето 1974 года выдалось жарким. 20 июля солнце палило нещадно с самого утра. Брек, несмотря на погоду, надел костюм-тройку. Молодая супруга заботливо поправила тугой узел его галстука и нежно поцеловала в свежевыбритую щеку. Чета Пристли вышла во дворик их скромного дома, муж завёл своего «жучка», который верой и правдой служил ему в студенческие годы, и направился в Лондонскую мэрию, Стейси помахала ему вслед своей белоснежной бейсболкой. Мечты сбываются! Сегодня будет зарегистрирована аудиторская фирма «B&E» (Breckenridge & Eustacia). От волнения и духоты щеки у жены начинающего бизнесмена пылали. Сдув со вспотевшего лба белокурую прядь, и заправив её под жёсткий козырек любимого головного убора, Стейси ловко оседлала свой верный велосипед. Без устали крутить педали, прокатиться с ветерком, подставив ему разгоряченное лицо – вот самый проверенный способ успокоения нервов. Она отправилась на велосипедную прогулку в городской парк, располагавшийся неподалёку.
Через два часа счастливый Брек с коробкой обожаемого Юстейсией яблочного штруделя и огромным букетом тёмно-красных роз в руках безуспешно трезвонил в дверной звонок… Странно, но жена, похоже, ещё не вернулась с велосипедной прогулки. Ещё через три часа Брек в отчаянии крутил диск телефона, названивая в полицейский участок и близлежащие больницы. Брошенный и забытый на журнальном столике букет медленно осыпал лепестками пол в прихожей. Увядающие розы беззвучно плакали душистыми слезами цвета крови, контрастными на фоне бледного паласа. День, который обещал стать самым счастливым в жизни Пристли, обернулся вселенской катастрофой. Военный атташе посольства Нигерии изрядно перебрал дармового виски на загородной вечеринке, а потому, возвращаясь наутро в Лондон, вёл свой «Мерседес» из рук вон плохо. Юстейсии крупно не повезло.
На похоронах жены Брекенридж Пристли принял решение: он сохранит «B&E» в память о супруге, но работать аудитором без любимой партнёрши не будет.
К концу века Пристли сделал блестящую академическую карьеру в университете Royal Holloway, это один из колледжей University of London, что относится к числу лучших в Великобритании. Выпускники профессора Пристли с успехом работали во всех аудиторских компаниях «большой четвёрки», авторитет этого специалиста был непререкаем. Но слово своё он сдержал. Аудиторской практикой блестящий теоретик не занимался.
– Понимаешь, Стас, для него эта компания – напоминание о любимой женщине. Памятник, если ты хочешь. Я постараюсь помочь для тебя. Но ты должен убеждать старину Брека о том, что ты будешь пользовать фирму для важного дела. Иначе он не будет соглашаться. И деньги не решают, только деньги не важные для него. Он человек состоятельный.
– Деньги, конечно, решают не всё, – согласился Савельев. – Но в качестве смазки при налаживании отношений они ещё никому не мешали. Так что заинтересовать твоего баронета мы тоже постараемся. Когда ты сможешь нас познакомить?
Самой примечательной чертой в облике сэра Пристли были брови. Огромные сросшиеся седые кусты, нависающие над серыми глазами, шевелились в такт движениям челюстей: профессор тщательно пережёвывал баранью отбивную. Стасу казалось, что в этих зарослях скрывается какое-то крошечное любопытное существо – маленький подкустовый выползень, например. Ещё секунда, и микроскопическая пушистая зверюшка с блестящими глазками-бусинами преодолеет боязнь открытого пространства, покинет своё убежище, прыгнет прямо в тарелку своему хозяину и присоединится к пиршеству.
Ресторанчик на Пиккадилли показался Джеку подходящим местом для проведения встречи. Стас пожертвовал семинаром на конференции по проблемам глобализации, у сэра Пристли выдался свободный от занятий день.
– Итак, молодой человек, ваша цель – создание добротной конкурентной среды на рынке аудиторских услуг. Что ж, похвально. Я тоже считаю, что доминирование компаний «большой четвёрки» не идёт на пользу мировой экономике. Я и сам в молодости имел подобный план… Извините, а вы женаты?
Профессор выжидающе поднял над тарелкой крупный породистый нос, чей цвет выдавал пристрастие его обладателя к хорошему бренди, и бросил на собеседника пронзительный взгляд.
– Увы, сэр! Я принадлежу к редкой породе однолюбов. Несколько лет назад моя невеста, на которой я собирался жениться, которую я любил, трагически погибла. Так что я смирился с судьбой холостяка. Теперь я женат на своей работе.
Баронет отложил нож и вилку, утёр губы салфеткой, задумчиво пошевелил лохматыми бровями. Выползень в кустах притих и высовываться передумал.
– Позвольте поинтересоваться: при каких обстоятельствах погибла ваша невеста?
– Она стала случайной жертвой, просто оказалась на линии огня. Пуля попала ей прямо в сердце, мгновенная смерть. В тот день счастье казалось так близко: я сделал ей предложение, а она согласилась…
– Брек, дружище, – вступил в разговор Пибоди. – Ты же представляешь себе, что творится в России. Криминальные войны, по улицам Москвы разгуливают банды международных наркоторговцев. Тот нигерийский боевик был настоящим подонком.
При упоминании о нигерийцах профессор яростно засопел. Стас стиснул зубы, его покоробила циничность, с которой Джек модернизировал обстоятельства гибели его невесты. Хотя понятно, что такая версия более сообразна требованиям момента, только поэтому Савельев промолчал и опровергать её не стал. Теперь Пибоди толкал его локтем в бок и подавал какие-то знаки.
– Ах, да, мистер Пристли, взгляните.
Стас очнулся и протянул Брекенриджу Пристли раскрытый золотой медальон. Профессор, бросив взгляд на фотографию, которая находилась в медальоне, выронил вещицу из рук. На глаза его навернулись слёзы. Светловолосая девушка с аристократическим носом и светлыми глазами напоминала собой носовую фигуру старинного парусника.
Конечно, Стас готовился к встрече. Медальон он купил в ювелирной лавке в фойе своего отеля. Фотографию изготовил на основе архивного снимка Юстейсии Пристли из интернета. Савельев хотел сделать профессору изящный подарок, который должен был означать, что будущие партнёры с уважением относятся к его памяти о погибшей жене. Но старый лис Пибоди повернул разговор так, что теперь всё это выглядело совершенно иначе. Недаром глаза Джека заблестели, когда Стас показал ему медальон. «О, да! Именно то, что надо. Но ты не будешь это дарить. Будешь показывать, когда я скажу, о´кей?» – были его слова. Стас не понял замысла Джека, но кивнул в знак согласия. Сейчас стало ясно, к чему клонил Пибоди. Брекенридж Пристли был совершенно искренне растроган, а потому готов к сотрудничеству со столь милым молодым человеком, в жизни которого произошла трагическая история, так похожая на его собственную.
Принципиальное согласие было достигнуто. Фирма «B&E» выходит на арену мировых аудиторских услуг. В Москве открывается филиал под названием «B&E 1974». Сэр Пристли занимает пост вице-президента, а возглавляет филиал Серафима Геннадьевна. Ольга Кузнецова телефонировала Стасу, что подыскала отличный офис, из окон которого открывается великолепный вид на Кремль.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.