Редкие порывы ветра, налетавшие со стороны пруда, срывали рано пожелтевшую в этом году листву. После холодного, дождливого августа, сменившегося еще более отвратительным сентябрем, никто уже не предполагал, что погода этой осенью еще способна на приятные сюрпризы. Но, неожиданно небесная канцелярия смиловалась, и первые октябрьские дни выдались на славу – на дворе стояло запоздалое бабье лето – яркое солнце, плюс семнадцать.
Летний сад – излюбленное место отдыха горожан был переполнен людьми, ловившими нежданно свалившуюся на них благодать. По широкой аллее шел высокий, темноволосый парень, в кожаной куртке тонкой выделки и фирменных кроссовках. Его спутница отличалась огненно-рыжими волосами и спортивной фигурой, подчеркнутой вареными джинсами и облегающей ветровкой.
– Знаешь, Аня, вот смотрю на тебя и все думаю – ты же не такая как мы, это не твоя дорога … – Фитиль серьезно посмотрел на меня.
– Не знаю, может быть…, понимаешь, мне никогда не было интересно играть с девчонками в куклы-муклы. Еще в детском саду, я постоянно носилась с мальчишками, играя в казаки-разбойники. В нашем частном секторе ребята со скрипочками являются огромной редкостью. Вот я и связалась с вами, с шантрапой! Бытие, так сказать, определяет сознание!
– Чего? Ну, ты иногда загнешь, мать!
– Расслабься, про диалектику я тебе рассказывать не буду, – ответила я, едва сдерживая смех.
– Вот, опять – «диколептика»! Ты же сама все видишь. Я, наверное, тебя лучше всех знаю. Большинство пацанов и не догадываются, что ты можешь хоть целый час такими мудреными словами разговаривать! Они смотрят на тебя просто как на красивую девчонку. Для них ты всего лишь правильная «герла», которую не плохо было бы трахнуть, – Фитиль криво улыбнулся.
– Понимаешь, мне с вами интересно… Не все вы, конечно…, дерьма и в нашей команде хватает, но большинство из вас – настоящие, смелые, мужественные. Для меня это основная характеристика мужчины – вы воины. Вот взять тебя, к примеру…Такая вот блатная романтика! Затянули в криминальные сети, ироды, невинную овечку! – произнесла я, игриво надув губы. – Кстати, я действительно пользуюсь таким успехом?
– А то ты и сама не знаешь? Ты у нас – принцесса! Тот же Грузин…тогда вовсе не пьяный базар был, он на полном серьезе тебе предлагал – пацаны рассказывали.
– Ладно, принцесса, так принцесса, пойдем на каруселях кататься! – я схватила своего спутника за руку, увлекая его к аттракциону «Сюрприз».
После «Сюрприза» последовало «Колесо обозрения». Я всегда любила смотреть на город с высоты, забираясь на крыши самых высоких зданий. Мне нравилось наблюдать, как натружено дымят трубы заводов на окраинах, обозревать зеркальное блюдце пруда, раскинувшееся посреди построек.
Мы поднимались все выше и выше. От усилившегося ветра мне стало зябко, и я прижалась к Андрею.
– Знаешь, я больше не буду называть тебя Фитилем, во всяком случае, когда мы с тобой вдвоем, – расстояние между нашими лицами стремительно сокращалось.
– Ты, чего, Лиса… Аня, серьезно? – мой спутник ошалело смотрел мне в глаза.
– Серьезно, принцессы не обманывают, – сказала я, и наши губы соприкоснулись….
Потом мы еще долго гуляли по городским улицам, рассказывая друг другу всевозможные истории из детства. Я казалась себе немного пьяной – это был первый поцелуй в моей жизни – поцелуй на высоте пятидесяти метров! Не знаю почему, но Андрей выглядел немного смущенным…Темнота застала нас возле дома культуры Машиностроителей. У центрального входа клубилась пестрая подростковая толпа.
– О, я смотрю, Лиса мужа выбрала, наконец! – выкрикнула моя подруга Илона.
Взоры большинства ребят тут же устремились в нашу сторону, раздался громкий ропот: «Ничего себе… Фитиль – везунчик! Охренеть… Лиса сдалась!..»
– Спокойно. Всем лежать, бояться! – шутливо сказал Андрей, заводя меня внутрь здания.
Сегодня была дискотека, в доме культуры присутствовала заметная часть подросткового населения города, так, что несколько минут мы только и делали, что непрерывно здоровались и обнимались. Естественно были ребята и из нашей группировки, примерно, в количестве двадцати человек. Вскоре мы уже плотным дружеским кольцом расположились в одном из углов танцевального зала, находившегося на втором этаже. В нашей команде сегодня дебютировал новый игрок – Илона. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке – все время смотрела куда-то вдаль и старалась держаться ко мне поближе. Впрочем, ей еще предстояло сыграть свою «звездную» роль в событиях того вечера.
Когда замерцала светомузыка, под потолком, отражая свет сотнями граней, заискрился зеркальный шар, и тут же колонки разродились первыми аккордами одной из загадочно-романтичных мелодий «Энигмы». После окончания песни, я спустилась в холл для того, чтобы позвонить бабушке. Она в последнее время плохо себя чувствовала. Боюсь, что в этом отчасти была и моя вина… Я только закончила разговаривать, когда услышала, как очередная композиция оборвалась, едва начавшись – сверху послышался шум. Поначалу была слышна только непонятная возня, затем послышался звук битого стекла. Несколько совсем еще зеленых пацанов вышли из туалета и быстрым шагом направились наверх. Один из них, с едва знакомой физиономией, на секунду задержался, торопливо бросив:
– Что, уже началось?
– Да, чтоб вас … малолетки грёбаные! Отдохнуть не дадите! – зло прошипела я. – Моё сегодняшнее настроение никак не располагало к участию в драке.
Не прошло и нескольких секунд, как в холл вбежало с десяток парней, одетых в костюмы. На лацканах их пиджаков маленькими железными пуговками блестели значки комсомольского оперативного отряда. Вадик (старший из них) подошел ко мне и тихо процедил:
– Допрыгались твои… сегодня просто так не отделаетесь!
Я промолчала, смерив его надменным взглядом. После того, как комсомольцы поднялись на второй этаж, шум потасовки как будто начал стихать. Даже подумалось, что возможно все еще обойдется, но вскоре мои благостные мысли были вдребезги разбиты дружным визгом, сотканным из десятков женских голосов. «Ну, все! Раз бабы кричат – уводите крольчат!», – пронеслось в голове. Через несколько секунд поток разгоряченных девчонок хлынул на второй этаж и начал хаотично двигаться по залу – кто жестикулировал, кто матерился, кто продолжал голосить. Из толпы появилась Илона и бросилась ко мне. По ее веснушчатому лицу текла косметика.
– Аня, там такое…окно вдребезги стулом разбили. Диск-жокею микрофоном по голове…
– Не переживай ты так. Ишь расплакалась! Что, ни разу драку не видала?
– Видала, Лиса, мы же привычные, – поначалу девушки только к стенкам прижались и глазели по сторонам. Некоторые даже громко подбадривали своих парней, как на хоккейном матче, но потом … жестко сегодня там было.
К тому моменту как она закончила говорить, наверху неожиданно все успокоилось, и в зале начали появляться непосредственные участники драки.
Большинство из парней выглядело вполне приемлемо – лишь у пары человек я увидела разодранную одежду, у одного с рассеченного лба шла кровь. Вскоре показались и юные помощники милиции – они под руки вели четырех человек, был среди них парень и из нашей команды. Процессию, как положено командиру, возглавлял Вадик. Он морщился и злобно смотрел по сторонам, приложив ладонь левой руки к своему глазу.
– Досталось партактиву! – ехидно заметила Илона
– Не повод радоваться, теперь и мы огребем… – медленно произнесла я, когда увидела идущего в нашу сторону Вадима.
– Лиса, где Фитиль? – металлом в его голосе можно было забивать гвозди.
– Смею вам заметить, что к рыжему, пушному зверьку я имею очень опосредованное отношение. В связи с чем, прошу Вас впредь соблюдать протокол, приличествующий Вашему положению, и называть меня не иначе, как Верониной Анной Михайловной. Впрочем, учитывая ваше нестабильное эмоциональное состояние, могу пойти вам на встречу и позволить называть себя просто Анной.
После моих слов, лицо Вадима перекосила жуткая гримаса. Но, надо отдать ему должное – он быстро совладал с собой, и последующие его слова были почти ласковыми.
– Красивая ты девушка, Аня, только бедовая… Повторяю, где Фитиль? Я знаю, он был здесь.
– Ты чего пристал ко мне? Мы с ним детей не крестили! Откуда мне знать?
Комсомольскому активисту явно хотелось ответить мне тем же тоном, но он только пристально посмотрел на меня, а затем, повернувшись, громко огласил на весь зал:
– Все выходы из здания заблокированы – ждем милицию. Прошу не беспокоится – невиновных задерживать не будут.
«Хорошо, что с нами Бура не пошел, на нем условный и так уже висит», – подумала я в тот момент.
Следующие полчаса были насыщены подробным разбором произошедшего. Версии разнились сильно! В итоге я пришла к выводу, что драку затеяли Центровские, вспомнив, что именно к этой группировке относились малолетки, вышедшие из туалета. Относительно Фитиля выходило, что это именно он ударил Вадима, заблокировавшего теперь выход из танцзала. Затем ему видимо удалось скрыться через запасной выход. Правда, была одна странная деталь – наши ребята почему-то называли Андрея Фантомасом, а на все мои расспросы только ржали в ответ.
Когда приехала милиция, то скорое дознание во многом свелось к пустой формальности. В групповых драках крайне сложно найти зачинщиков и особо рьяных участников. В итоге, стражи порядка забрали с собой четырех человек, схваченных комсомольцами, приплюсовав к ним с десяток самых авторитетных парней.
– Ну что, не отпало еще желание? – я весело подмигнула Илоне. На дворе стояла октябрьская ночь. Сквозь белесую дымку, ярко подсеченную луной, проглядывали звезды.
– Н-е-е-е-е-т, я же решила… – неуверенно протянула подруга, смотря по сторонам, – а как же мы без Фитиля поедем?
– А, вон он идет – Фантомас! – по безлюдному пустырю, что вел к пруду, к нам быстрым шагом приближался парень. В том месте, где должно было белеть его лицо, находилось черное пятно.
– Мамочки! – Илона вскрикнула и прижалась ко мне.
– Привет, девчонки, – услышали мы голос Андрея, увидев, как он стягивает что-то с головы.
– Вот – незаменимая вещь, – Фитиль протянул нам чулок, – не то, чтобы стопроцентная гарантия, но помочь иногда может.
– В этот раз не очень прокатило – узнали тебя.
– А вот это им придется еще доказать – одет я был как все: рубашка, джинсы.
– Кстати, прохладно становится, – я достала из пакета кожаную куртку.
– Спасибо. Соображаешь! – обрадовался Андрей.
– Еще бы! Все благодаря моему честному лицу и навыкам убеждения – гардеробщица поверила, что это одежда моего брата, забранного ментами, – мои слова были наполнены неописуемой гордостью. – И, что ты теперь всегда эти женские причиндалы с собой носишь? – продолжила я, улыбаясь во все лицо, и указывая на чулок.
– Да нет, по мере необходимости, – потупившись, сказал Андрей.
– Чего засмущался? Все равно тебя не брошу, потому что ты хороший! – я бросилась Фитилю на шею.
– А, может, пойдем уже машину ловить? Потом пообнимаетесь, – подала голос Илона.
–Да, девчонки, ловите. У вас шансов больше. А я типа, сам по себе – в сторонке курю, – поставив меня на землю, Фитиль чиркнул зажигалкой…
Расплатившись с водителем, мы вышли на узкой, глухой улочке, заставленной деревянными домами. Удивительно, но в черте нашего индустриального города «деревенских оазисов» было предостаточно. Постучавшись в окно большой бревенчатой избушки, мы ждали недолго. Вскоре, хозяин дома – Зёма уже открывал нам дверь, ведущую во двор.
– Здорово! А мы вас уже и не ждали! – обычно сдержанный Зёма был переполнен восторгом, что указывало на заметную степень его опьянения.
– Знакомьтесь – Илона, – сказала я, указывая на подругу, когда мы вошли в комнату.
За столом, уставленным редкой снедью и бутылкой самогона, располагались Савва и Света – его подруга. После того как они представились, в ответ вся дружная компания принялась за еду.
– Давайте штрафную! Вам догонять надо! – сказал Савва, наполняя до половины два стакана мутной спиртовой жидкостью, – а это тебе, Лиса, – он поставил на стол бутылку лимонада…
Уже близилось утро, когда после жарения шашлыков и похода в баню, наша утомленная компания начала попарно расходится по комнатам. Первыми нас покинули Савва со Светой. Вскоре Зёма увлек за собой Илону, прилично принявшую на грудь. Мы с Андреем остались последними, целуясь на крыльце. Все было замечательно, но странная мысль не давала мне покоя – все время казалось, что мой возлюбленный пытается сохранить некоторую внутреннюю дистанцию. Когда наши поцелуи незаметно переместились в спальню, Андрей слегка отстранился и произнес:
– Знаешь, не надо нам этого делать…. У тебя ведь никого еще не было…Рыжик, я уже говорил, что это не твоя дорога … Если сейчас мы с тобой … это сильно привяжет тебя. Я же понимаю, что мне так и так тюрьма светит. Надеюсь, конечно… сейчас такие перспективы, столько бабла можно на барыгах срубить…Это уже не фигнёй страдать – по улицам гоп-стопам заниматься, дела близятся серьезные… Но, Лисенок, не нужно это все тебе -быть женой бандита.
– Что ты несешь, Андрей! Почему ты решаешь за меня? Все будет хорошо! Ты же умный – не вечно будешь бандитствовать. Подымешь денег, свой бизнес откроешь! Я люблю тебя! – со всей пылкостью молодости я прижималась к нему, пытаясь поцеловать.
– Я тебя тоже … Ложись спать, Анюта, я на кухне переночую, – с усилием произнес мой возлюбленный. От его слов веяло болью, нежностью и печалью одновременно…
Уже начало светать. Я лежала на кровати, немигающим взглядом уставившись в потолок. Слова Андрея огненными буквами стояли перед моим внутренним взором. По моим щекам текли слезы …
Второй причиной моего бодрствования являлось то, что в доме была отличная акустика и тонкие перегородки. «На пятый заход пошли», – подумалось мне, когда в очередной раз скрип и стоны начали достигать апогея.
Проснувшись около одиннадцати, я вышла в зал. В зале никого не было. Дверь в комнату, где ночевала Илона, была приоткрыта – в углу валялась скомканная простыня в обильных кровавых пятнах.
Почему будучи едва знакомой с Зёмой она пошла на это? Не думаю, что это была любовь с первого взгляда. Наверное, дело в банальной неуверенности. Я никогда не понимала ее, но Илона сильно страдала, видя, что у всех ее подруг (кроме меня) уже были взрослые отношения с мужчинами. Она чувствовала себя белой вороной!
На самом деле, никто на нее пальцем не показывал, не подходил, бросая презрительно в лицо: «Целка!» Все это было только у нее в голове. Хотя, возможно, дело не столько в девственности, сколько в том, что она просто не видела для себя другого способа завести парня. И в определенном смысле ее план сработал – потом еще около года, она могла говорить себе с гордостью: «У меня есть мужчина!» Вопрос был только в том, что Зёма встречался не с ней одной, используя ее как дешевый, запасной вариант.
Когда я вышла на улицу, то обнаружила, что вся компания собралась около мангала. По оживленным репликам ребят можно было догадаться, что вечеринка плавно перетекла в утренник. Все были так увлечены разговорами, что не сразу заметили, как я подошла, став невольным свидетелем Светкиных откровений, которая тихо выговаривала Савве: «Посмотри, Зёма всю ночь, как станок работал! А ты – кое-как один раз и – на боковую!»
– Андрей, поехали домой, – сказала я на ухо своему несостоявшемуся кавалеру. Затем взяла его за руку и потянула за собой…
Родившись в промышленном городе, с подросткового возраста я была отдана во власть его пыльных (грязных, в зависимости от времени года) улиц и однотипных дворов. Не скажу, что мной никто не занимался. Но, когда мне исполнилось семь, моя мать решила заняться обустройством своей личной жизни. Я в эту жизнь встраивалась с трудом, поэтому меня переселили на жительство к ее родителям. Они души не чаяли в своей любимой внучке. Я всегда чувствовала себя с ними на много комфортней, чем с матерью, постоянно срывавшейся на мне. Так что переезд к бабушке с дедушкой тогда был для меня только в радость. Мой дед – бывший военный летчик уделял мне почти все свободное время. Я была избалована походами в кино, цирк, театр и зоопарк. По выходным мы вместе ходили на мотогонки. Моя бабушка – представительница дворянского рода, обедневшего еще до революции, преподавала в школе. Она была уже на пенсии, но не представляла свою жизнь без любимой работы. Именно благодаря ей, я научилась читать еще в пятилетнем возрасте, а впоследствии по-настоящему полюбила поэзию и литературу. Учеба в школе мне давалась легко – до седьмого класса была отличницей. Да и потом, напрочь забросив выполнение домашних заданий, умудрилась закончить обучение без троек. Мать тоже не забывала обо мне – приходила по субботам, всякий раз с пакетом, наполненным разными вкусностями и подарками. Так все шло своим чередом, но по мере взросления, мой неуемный, боевой характер все больше давал о себе знать. У стариков с годами сил не прибавлялось, а я только набиралась подросткового упрямства. Примерно, с седьмого класса все вечера напролет я пропадала на улице. Именно тогда я почувствовала себя своей в компании мальчишек, с которыми мне предстояло впоследствии многое испытать. Мне нравились эти задиристые ребята, нравилась их жизнь, насыщенная всевозможными приключениями.
Почему я была не такой как большинство девчонок? Наверное, немалую роль сыграла папина наследственность – он был на четверть цыган. Так что, можно сказать, – жажда странствий была у меня в крови. К тому же, среди мальчишеской компании я была единственным представителем слабого пола. И, несмотря на то, что они считали меня «своим парнем», конечно же, особое отношение со стороны ребят чувствовалось. Для маленького человека только родители являются теми незыблемыми гигантами, которые могут дать ему уверенность в своих силах. Уверенность, что он нужен, любим. К сожалению, от матери я всего этого не получала, а с отцом они расстались, когда мне было ещё три года. И, как бы меня не любили мамины родители, их чувства не могли полностью заполнить ту черную пропасть ненужности, что зияла у меня внутри. В этом плане для меня улица являлась эдаким эрзацем, позволяющим ощутить свою исключительность, необходимость. Здесь я была настоящей королевой, жадно впитывающей любовь своих подданных. Осознавала ли я, что нахожусь в «плохой компании», что наши поступки зачастую расходились с законом? Конечно, но тогда все это казалось детской шалостью – азартной игрой, преисполненной адреналина.
По окончании восьми классов, я решила, что дальнейшее обучение в школе – занятие только для отчаянных задротов. В этом вопросе со мной были солидарны большинство парней с улицы. На тот момент мои представления о том, чем я хочу заниматься в жизни, были радужными и расплывчатыми одновременно, как бензиновое пятно на асфальте. Хотелось быть автогонщиком или летчиком… Именно тогда у меня состоялся очередной серьезный разговор с дедом, запомнившийся на всю жизнь. Он настаивал, чтобы я доучилась, а потом пошла в институт. В заключение своей длинной речи, исчерпав все аргументы, и убедившись, что меня и обухом не перешибить, дед долго молчал, а потом выдал фразу, охарактеризовав свое видение моей дальнейшей жизни. Последними словами его монолога были: «…как подзаборная шлюха».
Потом еще был задушевный разговор с бабушкой и истеричная сцена с участием матери, наконец, решившей принять участие в моем воспитании. Некоторым компромиссом всех перипетий стало мое последующие обучение в Индустриальном техникуме по специальности: экономист.
Когда мне исполнилось восемнадцать, я, как раз, перешла на последний курс. Будущее для меня все еще было туманно, но уже не так радужно… После того случая с Фитилем, я стала заметно меньше проводить времени с ребятами. Его поступок заставил меня серьезно задуматься, во многом изменив мои интересы – появились настоящие подруги, я стала больше читать. Но с личной жизнью все как-то не складывалось, и причиной тому был опять же Андрей. Я ждала его, все еще надеялась…
На дворе стоял 1992 год – период ожесточенного, шального вневременья, в который провалилась наша страна. Не скрою, несмотря на все мои внутренние изменения, в то время я еще продолжала пользоваться своими криминальными связями. Тяжело было отказаться от легкого заработка – мои товарищи всерьез занялась рэкетом. Я успокаивала себя тем, что моя работа не входила в жесткое противостояние с уголовным кодексом – передача налички, информации. Впрочем, не стоило себя обманывать – «замазана» я была прилично – нельзя быть «немножко беременной». Поэтому, несмотря на обезболивающие уколы в виде шальных денег, с каждым днем тяжёлые предчувствия все настойчивее терзали меня – я понимала, что это путь в никуда. Не просто в оптимистических тонах описать то, что дальше могло со мной произойти, если бы тогда не появился ОН. Знаю одно – дед сильно во мне ошибался – подзаборной шлюхой я бы не стала точно.
Мелькающие столбы, лес, заснеженная равнина, придорожные станции. Мерно покачивающийся вагон поезда. Перестук колес. А главное – движение! Цыганская часть моей души была безмятежна – перемещение поезда компенсировало собой ее постоянные внутренние метания.
Ощущая себя неподвластной волнениям и заботам, я лежала на нижней полке и читала «Три товарища» Ремарка. Своей неожиданной поездкой я была обязана отцу. Две недели назад от него пришло письмо, что он уезжает на заработки в Испанию. И хотя мне довелось быть у него этим летом (он жил на Украине), намеки в его послании предполагали, что он может остаться за границей очень надолго я не могла не приехать. «Завтра я буду дома» – подумала я, погружаясь в сладкую дрему.
– Салют, братьям славянам! Как там хохлы? Сало, небось, из ушей лезет! – при выходе из поезда Фитиль принял мою дорожную сумку и подал руку.
– Ще не вмерла Украина! – нараспев протянула я слова гимна незалежной. – Нормально живут, малость нищенствуют, но это – как у всех. Бандитов и ворья, правда, не в какие ворота – на вокзале чуть кошелек не отработали…
– Так, времена такие, без нас – никуда! Менты бездельничают, нам за них все решать приходится! – рассмеялся Андрей.
– Угу … – лишь пробурчала я в ответ.
В следующие минуты, делясь последними новостями, и дружески подшучивая друг над другом, мы обогнули здание вокзала и оказались на стоянке.
– Смотри – моя ласточка – бумер! Позавчера приобрел! – гордо произнес мой спутник, указывая на БМВ третьей модели.
– Купил или отжал? – ухмыльнувшись, я смерила собеседника недоверчивым взглядом.
– Понимаешь, там такая схема …коммерс один, он нам денег должен был…
– Понятно все, можешь не продолжать… – перебила я его, садясь в машину.
– Знаешь, Аня, а у тебя гости, – загадочно сказал Андрей, когда мы уже тронулись в путь.
– Какие такие гости? Чего ты гонишь! – возмутилась я.
– Такие, – Андрей провел пальцем по мочке своего уха. – Метр семьдесят – метр семьдесят пять ростом. Черные волосы. Одет по-лоховски.
– Что ты такое говоришь? – я ударила его локтем в живот, – ну-ка, рассказывай все ладом!
– Ладом, так ладом. Ты уехала, а через пару дней этот хмырь у вас дома и появился. Живет – не тужит. Вечером в магазин с бабушкой под ручку ходит. Днем снег убирает со двора, – в голосе Андрея звучала легкая издевка, но в целом я поняла, что он говорит правду. – Когда пацаны сказали, мне интересно стало, конечно, – приехал, посмотрел. Хотел потолковать с этим «оленем», да из уважения к тебе… вдруг ты хахаля себе завела?
– Какой хахаль! Поехали скорее, задолбал ты уже своими сказками!
Когда мы подъехали к дому, я, быстро попрощавшись с Андреем, устремилась к входной двери. Провозившись несколько секунд с замком – ключ никак не хотел попадать в скважину, я вошла внутрь.
– Как дорога, Анюта? Замерзла, небось? Проходи чай будем пить, – навстречу мне вышел дед и заботливо помог раздеться.
– Ну, давай, рассказывай, – сказала я, попивая душистый чай с клюквенным вареньем, когда мы уже расположились за столом. – Кто это такой? Где он?
Дед удивленно посмотрел на меня, подняв бровь.
– Как, кто такой? Ты внученька не темни! Жених твой нам очень понравился – интеллигентный, заботливый – выбор твой одобряем. Не то, что бандюганы эти …чтоб их нечистая побрала! Молодец, что за ум взялась! … Ты допевай чай, они скоро придут – с бабкой до рынка пошли.
– Жених?! – мой голос забрался на самые высокие ноты.
– Да, доченька, он и фотографии показывал, – я увидела, как дед, почувствовав, наконец, неладное, начал темнеть лицом. Мысленно проклиная себя, я решила умерить свои эмоции.
– Вот, Анюта, смотри, – дед дрожащими руками протянул мне черно-белое фото с моей летней поездки на Украину – я в обнимку стояла с невысоким черноволосым парнем. «Вот ведь, Валентин – сука, какая! Не, ну так-то четкий заход – надо отдать парню должное!»
– А, этот …. Ну, мне и не думалось, что у нас все так серьезно, – я начала играть роль. – Ты дедуля не волнуйся, он действительно хороший парень, просто… мы решили проверить свои чувства… не было у нас договоренности конкретной … но, видимо, он без меня не может.
– Правильно – не может. Мы старики многое в жизни повидали, нас не обманешь. Любит он тебя дочка, как за каменной стеной за ним будешь, – дед расслабился, на лице его появилась улыбка.
Вскоре в дверь позвонили. Я пошла открывать. На пороге стоял Валентин (парень с фотографии) и моя бабушка.
– Приехала! – Валентин, как ни в чём не бывало, кинулся ко мне.
Уклонившись от поцелуя в губы, я подставила ему свою щеку, а когда он разделся, произнесла:
– Нам с Валечкой очень многое обсудить нужно, мы вас оставим не на долго…– моя рука крепко схватила «жениха» за запястье, увлекая его в дальний конец дома.
Как только за нами закрылась дверь моей комнаты, я сильно толкнула самозванца в грудь обеими руками:
– А ты, парниша, не охренел ли?! Совсем рамсы попутал?! Чтоб завтра твоего духу здесь не было! У вас там что, все такие – с прибабахом?! Ты чего себе напридумывал?! Ну сходили пару раз общей компанией на вечеринки, сфотографировались в обнимку. Мы с тобой даже не целовались! Я перед собой честна – поводов тебе не давала! Ты совершенно не в моем вкусе. Знаешь, какие здесь за мной парни ухаживают? Мне сейчас только свистнуть… Уезжай, добром прошу.
Все время, пока я говорила, Валентин смотрел мне в глаза. В его взгляде не было наглости, не было страха – только нежность и какая-то внеземная уверенность. Выждав, когда мой запал начал сходить на нет, он произнес:
– Претензии принимаются. Угрожать мне не надо… Да, действительно, у нас ничего не было, но …как только я тебя увидел, сразу решил, что ты будешь моей женой. Да…все как-то… сумбурно вышло… Понимаешь, у меня другого шанса то и не предвиделось! Ты полюбишь меня…я для тебя все сделаю… я еще на Украине увидел … тебе это тоже нужно!
В процессе его монолога я уже заготовила было ответную тираду, но после его окончания, желание дальнейшего выяснения отношений прошло. Мне подумалось, что, если парень пошел на такой шаг, значит, одной женской истерикой так просто дело не поправить.
– Значит, не уедешь? – спросила я спокойным, даже безразличным тоном.
– Нет, Аня – только с тобой.
– Хорошо, ты подожди здесь, мне нужно с родными переговорить.
– Переговори, – сказал Валентин, глядя на меня, все с той же непробиваемой уверенностью.
Выйдя из комнаты, и закрыв за собой плотно дверь, я прошла на кухню, где старики продолжали чаёвничать.
– Значит, так, – я сразу взяла быка за рога. – Свадьбы не будет – мы не сошлись по ключевым жизнеполагающим вопросам. Я сейчас ухожу к подруге. Послезавтра вернусь. Надеюсь, Валентина здесь не будет. Он действительно хороший парень, но… мы слишком разные.
После моих слов повисла долгая пауза, а потом дед совершил то, чего я от него никак не ожидала – мощный удар кулака обрушился на стол, так что подпрыгнули чашки и зазвенела посуда в шкафу.
– Значит так, доченька! Вымётывайся, куда хочешь! Ты нас своими блядками скоро в могилу сведешь! Уже мимо соседей пройти просто так нельзя! Валентин будет жить здесь столько, сколько захочет! А ты можешь не возвращаться!
– Это … ты зря про меня так думаешь… зря так сказал… – еле сдерживая слезы, я метнулась в коридор. Затем запрыгнула в ботинки, схватила шубу и выбежала на улицу…
Плотные клубы выхлопных газов, превращаясь в пар, окутывали машину. На улице было минус двадцать пять. Я сидела в салоне автомобиля, стоявшего возле подъезда моей подруги. За рулем находился Андрей.
– Я замуж выхожу…
– Наверное, к лучшему… – Фитиль потянулся за сигаретой.
– И это все, что ты можешь сказать?
– Да, Анюта, пожалуй, все…
– Козел, – меланхолично произнесла я.
– Дура, – с той же интонацией ответил он.
– Хорошо … Чтобы все от меня отстали – поставлю галочку, схожу в ЗАГС. Поживу пару месяцев, а потом скажу, что не сложилось. Стану разведенкой. Вот тогда, дорогой, ты от меня никуда уже не денешься! Нестрёмно будет потом со мной жить? Для тебя себя берегла…
– Нет, Аня, нестрёмно… странно, конечно, что так получается – думал, ты по любви выйдешь, а ты, один хрен, на мне залипла. Но, пусть так … а дальше… будет дальше…
Свадьба состоялась через месяц. Народу набралось больше ста человек. Существенную часть тусовки составляла веселая, беспокойная команда моих вновь приобретенных украинских родственников. Финальная часть спектакля прошла в одном из лучших ресторанов города – мои ребята не поскупились на подарок.
В этот день я с самого утра находилось в странном состоянии. Нет, внешне я вполне держала подобающую невесте маску – улыбалась, шутила, танцевала… Но внутри, мне казалось, что все это происходит с кем-то другим. Что на сцене дергается на ниточках почти не имеющая ко мне отношения кукла – марионетка в белом платье.
К 12 часам ночи праздничное событие, как положено, было разбавлено чередой пьяных драк. Только на это раз они приняли некоторый этнический оттенок – разрыв крепкой, славянской дружбы ознаменовался криками: «Кляти москали! Мочи хохлов!».
Впрочем, о подробностях окончания банкета я узнала потом – к этому времени мы с Валентином уже находились в постели, переходя к главной части свадебного ритуала. Запомнилась мысль, которая не покидала меня на всем протяжении утомительного брачного акта: «Чем я лучше Илоны? … Вот так, практически с первым встречным».
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.