Дверь закрылась. Наедине сэр Роули указал сигарой в сторону инспектора и сказал:
‒ Не переусердствуй, Престон. Он ведь может даже с помощью таких мелких дел втереться в доверие к лорду или судье…
‒ Не переживайте об этом. Такие люди, как лорд и судья, никогда не будут дружить с таким, как Бэйтс… Они из слишком разного теста, а Бэйтс своенравный и считает себя самым умным. Такого выскочку не потерпит ни лорд, ни судья, ‒ уверенно ответил бодрый инспектор. ‒ Кстати, вы ведь идёте на благотворительный приём Лорд-председателя? Лорд и леди Малкольм там тоже будут.
‒ Куда без меня… я ещё тот благотворитель! ‒ ответил начальник, и оба засмеялись.
Бэйтс отправился переговорить с миссис Браунинг, и если удастся, то с Саймоном тоже. Проезжая по дороге, он резко затормозил и закрутил головой. Позади оказался ювелирный салон с большой вывеской «Салон Левингтона». Инспектор решил припарковать автомобиль, а затем направился по тротуару обратно.
На стеклянных витринах были выложены некоторые драгоценные изделия, камни блестели ярче солнца. Бэйтс открыл дверь, вверху зазвенел колокольчик. Внутри царила приятная, комфортная обстановка для богатых посетителей. Стояли белые софы, чайный столик, а вокруг открытые и закрытые ‒ за стеклом полки с украшениями. Из выхода появилась прилично одетая женщина молодого возраста и вежливо обратилась к посетителю. Бэйтс повернулся. На него взглянула дама и мимолетно выказала негативную эмоцию. Судя по всему, ей не понравился обычный внешний вид мужчины, намётанным глазом она сразу распознала, что это не один из посетителей салона ‒ небогатый джентльмен.
‒ Я ‒ инспектор Бэйтс, мне нужно поговорить с мистером Левингтоном. Он здесь? ‒ перешёл к делу Энтони.
По пути сюда он заметил за углом салона дорогой автомобиль светлого окраса, нечто от крем-брюле или сливок, и решил, что это должен быть транспорт хозяина.
‒ О, инспектор… ‒ сначала в удивлении произнесла дама. ‒ Да, сэр Левингтон здесь, я сейчас его приглашу, ‒ добавила она и удалилась.
Вскоре появился солидный мужчина зрелого возраста, однако приятной наружности и ладной фигуры. Его тёмные волосы не выдавали седины, как и короткая бородка, что весьма удивило Бэйтса. Волосы были зачесаны назад, высокий лоб оставался открытым. На господине красовался бархатный пиджак, выглаженные брюки и кожаные, натёртые до блеска туфли. Доносился аромат парфюма и ещё какой-то, скорее всего, масла для тела. Этакий холёный возрастной красавец поприветствовал слегка смятенного инспектора и пригласил присесть на софы.
Присев, Бэйтс заметил на мизинце господина перстень, но ещё ярче сверкали пуговицы пиджака в виде кристаллов. Бэйтс почему-то вспомнил Терри. Она женщина тоже привлекательная, но ее муж побил все рекорды. Энтони вдруг подумал, что на лице Леопольда присутствует лёгкий макияж. Показалось, подведены брови и наложен румянец, а бородка вовсе крашеная. Подобное ухаживание за собой Бэйтсу было чуждо, чересчур. Затем он мимолётно вспомнил здешнюю молодую даму, напросилось предположение, что она может быть любовницей, иначе зачем себя так прихорашивать на работу, даже если хозяин.
Думы перебил сэр и спросил о визите. Инспектор пришёл в себя и ответил:
‒ Я новый сотрудник Управления и взялся расследовать дело о вашем пропавшем сыне.
Не сказать, что Леопольда тронули слова о новом расследовании или о ребёнке. Он молча слушал.
‒ Не могли бы вы ответить на вопросы? ‒ добавил Бэйтс, почему-то ощущая себя не в своей тарелке.
‒ Конечно. Задавайте, ‒ спокойно произнёс сэр, поднеся руку к нагрудному карману.
Бэйтс наблюдал за его необычным перстнем с чёрным камнем и вдруг среди прочего тёмного ему бросился в глаза светлый платок в кармане, который Леопольд поправил. Уголок скрылся внутри, и это выглядело некрасиво, по его мнению. Инспектор увидел очень похожий платок на тот, что нашёл в расщелине в школьной кладовой Тимми.
‒ У вас превосходный вкус, сэр, ‒ вдруг выдал Бэйтс первое, пришедшее на ум.
Леопольд улыбнулся.
‒ Вы, видимо, о перстне… ‒ произнёс он в ответ.
‒ И о нём тоже. Никогда не видел таких носовых платков… ‒ добавил инспектор, стараясь не вызвать подозрений.
‒ Это не носовой, он из шёлка. Это просто карманный платок для красоты, так сказать, разбавить образ в чёрных тонах, ‒ пояснительно ответил мистер Левингтон, подёргав двумя пальцами кончик платка, при этом манерно расставив остальные пальцы веером.
‒ Наверняка и ваши дети переняли у вас столь тонкий вкус… ‒ нарочно и вынужденно подыгрывал Бэйтс.
Леопольд слегка задумался.
‒ М-м, если только Моргана, она стильная, современная дама, ‒ ответил он.
Инспектору показалось странным слово «дама» от отца в сторону совсем юной дочери. Это взялось во внимание.
‒ А Тимми? Каким был он? ‒ решил поинтересоваться далее.
Леопольд глядел вниз, о чём-то размышляя. На его омоложенном лице всё ещё не проявлялись никакие подходящие эмоции вроде скорби или печали, или боли от потери сына. Он был необычайно спокоен, как удав, и будто равнодушен, как статуя или герой картины без лица, но с маской.
‒ Сын предпочитал одиночество, любил побыть наедине, сочинял стихи или мог просто долго смотреть на природу. Она и была его лучшим другом. Но лучше всех сына знает моя супруга, она всегда была рядом с ним, но умела не мешать своим присутствием, она тонко чувствует настроение и душевное состояние… ‒ таким образом представил отец ребёнка и заодно Терри.
Инспектор вновь вспомнил эффектную даму. Он тоже подметил ее проницательность помимо прочего. А вот насчёт Тимми сложилось впечатление, что Леопольд говорил не о ребёнке, а о взрослом человеке. Мальчик определённо был развит не по годам, вероятно, поэтому он привлёк чьё-то нездоровое внимание. Вспомнив выцарапанный крест под партой, Бэйтс спросил:
‒ Были ли вы прихожанами в церкви, что рядом со школой?
‒ Нет. Я ‒ человек современных взглядов, атеист, а Терри, как верная жена, следует порядкам в нашей семье.
‒ То есть она тоже атеистка?
‒ Скажем так, она просто не ходит туда, куда не хожу я. Мы не ведём религиозных разговоров.
Речь смущала Бэйтса, даже несмотря на то, что он и сам не особо верующий. Но вот так твёрдо признавать себя атеистом ‒ звучало почему-то странно из уст сего человека. В Бога не верит, сына толком не знает, внимания, похоже, уделял мало. Или же своеобразный отец темнит, нечто скрывает за маской с крашеной бородой? Он показался инспектору чудным. «А быть может, такова современность?» ‒ подумал Бэйтс.
‒ Мистер Левингтон, ваша супруга сказала, что в то утро, когда пропал Тимми, вы уехали раньше…
Леопольд кивнул.
‒ А во сколько вы вернулись домой и где были?
Подобные вопросы должны были не понравиться сэру, однако он не отпустил спокойствия, не подал виду и ответил:
‒ Я вернулся около пяти. Для меня это раннее время, у меня всегда много дел, но мне пришлось, потому как позвонила Терри и сообщила, что сына не было в школе… Я находился на фабрике.
Инспектор в понимании кивал.
‒ Значит, после водителя первой узнала о пропаже миссис Левингтон… ‒ заключил Бэйтс.
Леопольд моргнул, но промолчал. Судя по всему, не любил лишний раз тратить свои силы и что-то уточнять.
‒ А что, по вашему мнению, могло случиться с Тимми? ‒ решил задать такой вопрос инспектор.
‒ Думаю, его давно нет в живых… ‒ вместо прочего выдал сэр.
Такой ответ не мог не задеть даже постороннего Бэйтса.
‒ Вы думаете, его убили? С какой целью? ‒ стал он спрашивать дальше.
‒ Самый свирепый зверь ‒ это человек. Он убивает, даже если не голоден… ‒ вновь выдал мистер Левингтон, чем вовсе поразил инспектора.
Однако его намёки были уловлены. Он хотел сказать, что мотивы ему неизвестны, да и мотивом может быть что-либо даже самое невероятное…
‒ Значит, у вас нет конкретных подозреваемых? ‒ надумал Бэйтс всё-таки додавить сей диалог, заодно проверить, насколько у сэра хватит терпения. На самом ли деле он такой выдержанный или притворяется.
‒ Каждый человек хотя бы раз в жизни думал об убийстве… ‒ произнёс Леопольд.
‒ А что, если Тимми похитили не с целью убийства?
‒ Некто сделал то, о чём нельзя поболтать с людьми за чашкой чая…
Бэйтс не выдержал и вдруг усмехнулся. Чудной разговор с чудным отцом несчастного ребёнка, которого нет три года, а вместо скорби или, наоборот, надежды, сэр раздаёт ироничные выражения. Приправив усмешку лёгким кашлем, Энтони добавил:
‒ А вот у меня, как и у вашей супруги, много подозреваемых…
Бэйтс надеялся, что «горюющий» отец наконец скажет хоть слово о лорде или соседе-растлителе. Последовала речь:
‒ Лезвие Оккама…
Инспектор в непонимании прищурился. Леопольд сообразил, что сей мистер не осведомлён, а значит, неинтересен, как собеседник. Он равнодушно поделился:
‒ Это такой принцип, гласящий, что не следует множить сущее без необходимости.
Энтони уловил настроение Леопольда в свою сторону, как и его утомление. Признаться, это задевало, Бэйтсу не пришёлся по нраву притворный чудак, как он его уже прозвал. Как же любят некоторые, особенно богатые, мнить себя остроумными. Но уместно ли это, когда речь идёт о пропавшем сыне?..
‒ В таком случае соболезную вам… ‒ сыронизировал Бэйтс, хоть и вовсе не хотел, ему даже стало противно. Но коли отец считает, что сын давно мёртв, тогда что ещё тут сказать…
Теперь сложилась полная картина, почему выскочка Престон оставил дело нераскрытым. Раскрытие ограбления салона было важнее пропажи собственного сына.
Бэйтс встал, за ним спокойно поднялся Леопольд, поправляя помявшийся после сидения пиджак. Пиджак, точно у артиста театра или цирка, думал с внутренним возмущением Энтони. Появилась та же молодая дама. Левингтон попросил ее проводить инспектора, а сам направился во вход.
Бэйтс случайно повернулся влево и вдруг увидел за стеклом на бархатной подушечке брошь ‒ точно такую же, какую украла Дебора у леди Фрай. А ниже, на другой полке красовалось колье с серединкой в виде рубиновой розы, как описала леди свое второе украденное украшение. Это поразило инспектора, возникла хлопотливость.
‒ Э-э… ‒ даже позабыл он имя притворного чудака. ‒ Сэр! ‒ воскликнул вслед.
С округлёнными глазами повернулась дама. Леопольд остановился во входе. Когда он не спеша повернулся, Бэйтс указал на брошь и колье и спросил:
‒ Откуда у вас эти два украшения?
Молодая в недоумении хлопала глазами и метнула взор на хозяина.
‒ Вы не знаете? Разве вы здесь не в статусе консультанта? ‒ в прищуре, недоверчиво задал ей наводящие вопросы Бэйтс.
Дама растерялась. Послышался голос сэра.
‒ Эта брошь принадлежала ещё герцогине Кент, а затем герцогине Сорфлок, она датируется одна тысяча семьсот девяностым годом, изготовлена была известным на то время голландским ювелиром Виллемом Липпе… ‒ говорил Леопольд, но его болтовню резко перебил уже очень недовольный инспектор.
‒ Не надо мне зубы заговаривать! ‒ заявил на повышенном тоне он. ‒ Вы прекрасно поняли мой вопрос, мистер Левингтон… с вашим-то умом… ‒ добавил укоряющую колкость.
Леопольд аккуратно и будто нарочно медленно погладил свою бородку, наблюдая за кипящим инспектором, затем сделал шаг навстречу. Но продолжал молчать.
‒ Эти украшения принадлежали леди Вайолет Фрай и были у нее украдены. Вы наверняка слышали, ведь украла их Дебора, сын которой напал на вашего сына в школе, ‒ не желая тратить время, сам озвучил Бэйтс.
Поразительно, как спокойно на всё реагировал Леопольд. «Он вообще живой?» ‒ случаем подумал инспектор. Молодая дама опустила взгляд и стояла смирно, точно боялась, что Бэйтс снова обрушится на нее с расспросами. А она не настолько равнодушная.
‒ Вы столько всего сказали, инспектор, я, право, даже не знаю, на какой именно вопрос вам отвечать… и обязан ли я… ‒ произнёс наконец сэр.
Бэйтс твёрдым шагом приблизился к Левингтону и, пристально глядя в его тёмно-карие, почти чёрные, как у ворона, глаза, нарочно спокойно произнёс:
‒ Вопрос только один ‒ откуда они у вас?..
Леопольд сделал вдох и ответил:
‒ Это не секрет и не преступление, что я приобретаю разные украшения, а потом вновь продаю их… Эти появились у меня таким же образом. Предугадывая ваш следующий нарочитый вопрос, я сразу поясню, что украшения мне принесла одна дама, представившись Мэй. У неё умерла тётушка и оставила ей наследство, она предпочла продать два изделия, чтобы пожертвовать приличную сумму в школу для мальчиков. Меня это устроило. В школу, где учился Тим, многие вносили пожертвования.
Перво-наперво Бэйтс обратил внимание, что отец назвал сына не ласкательным именем, каким его называли члены семьи. Подозрения усиливались.
‒ Мэй, значит… ‒ вымолвил в задумчивости Бэйтс, помня рассказ доктора Найджела о смене имени Мэй на Дебору. ‒ И сия дама вам никого не напомнила? ‒ уже совсем не доверяя Левингтону и ожидая лжи либо остроумного ухода от ответа, спросил далее Энтони.
‒ Нет, ‒ коротко произнёс сэр. ‒ У меня много дел, вы позволите…
Бэйтсу ничего не осталось, кроме как тоже уйти. После разговора с данным человеком появился неприятный осадок. Насколько приятная и открытая Терри и насколько ей противоположность ее супруг. Это удивляло Энтони. Как они живут? Она ему полностью подчиняется? Но при всей его чудаковатости и закрытости он вроде бы не похож на мужа-тирана, как бывает в семьях. Бэйтс пока не мог понять.
Он медленно подъезжал к дому миссис Браунинг и увидел, как она наклонилась к автомобилю и заглядывала в окно, при этом игриво поднимая одну ногу или покачивая бёдрами. А в парадных дверях стоял Саймон со школьной сумкой и в школьном пиджаке. Бэйтс посмотрел на ребёнка, наблюдавшего за мамой, вслед вернул внимание к даме. Она уже заметила подъезжающего и быстро изменилась в лице. Былая улыбка сошла, возникло непонимание. Дама хлопнула по крыше автомобиля, и водитель поехал.
Бэйтс вышел и подошёл ближе, сразу представившись.
‒ Миссис Браунинг… ‒ начал говорить он, но дама поправила.
‒ Элис. Можете называть меня Элис.
Бэйтс с улыбкой кивнул. Саймон уже скрылся из виду. Ярко накрашенная, с модной короткой стрижкой, в лёгком просвечивающем платье Элис кокетливо поправила кудри и пригласила инспектора в дом.
В гостиной она взяла дамскую курительную трубку, вставила туда сигарету и зажгла.
‒ Чем я могу помочь, инспектор? ‒ с игривой улыбкой спросила она.
Вид её впрямь кричал о желании, чтобы на неё обратили внимание. Он был даже вызывающим. Не выказывая лишнего, Бэйтс стал спрашивать о бывшем муже и отце Саймона ввиду того, что идёт расследование пропажи соседского ребёнка.
‒ Тимми?! ‒ вдруг на повышенном тоне вырвалось у Элис. ‒ Эта рыжая ведьма уже давно тыкает пальцем… ‒ выдала она.
Инспектора крайне заинтриговали такие слова о Терри, он, конечно же, попросил разъяснить. Дама манерно или, лучше сказать, фривольно поправила юбку, пропустив ткань между ног, и ответила:
‒ Ещё когда мы жили с мужем и ничего не произошло, рыжая бестия вдруг запретила дружить Тимми с нашим сыном. А потом до меня стали доходить слухи, что она распустила обо мне сплетни…
Элис недоговорила, однако инспектор убедительно попросил досказать, ибо важна каждая деталь, каждое слово.
‒ Мне неудобно такое озвучивать… такое могла придумать только настоящая ведьма, ‒ упиралась дама, но всё-таки поведала: ‒ Она сказала, что я звонила ночью в их дом ее мужу, а потом я якобы перед ним нагибалась в платье, через которое видно бельё… А ещё её дочь якобы видела из своего окна меня с неким мужчиной в доме. Однако кто он и как выглядел, обе сказать не смогли, когда их спросил мой муж. Когда я пришла на беседу, рыжая вовсе не вышла, испугалась…
Бэйтс внимательно слушал, а перед его глазами всплыла картинка, как Элис только что нагибалась к окну автомобиля и явно заигрывала. У него возникли сомнения в сторону сей фривольной дамы. Дыма без огня не бывает.
‒ А можно узнать, что за автомобиль был у вашего дома? ‒ решил поинтересоваться инспектор.
‒ Мой. То есть наш с сыном. Остался от бывшего мужа. За рулём был наш водитель, он привёз Саймона из школы, ‒ пояснила дама, совершенно не понимая, в чём тут может быть подвох, или же притворяясь непонимающей…
Бэйтс вновь кивнул, имея при себе другие мысли.
‒ Значит, дружба между мальчиками прекратилась ещё до того, как вы обратились в суд?..
‒ Да.
‒ Миссис Браунинг, вернее, Элис… ‒ поправил себя инспектор, хотя называть сию почти незнакомую, да ещё и столь вызывающую даму личным именем ему было некомфортно. ‒ Вы замечали за бывшим супругом ещё какие-либо странные вещи или поведение в сторону сына, а также в сторону других?.. Помимо найденного вами белья Саймона в кармане пиджака.
‒ А разве этого мало? ‒ сначала выказала она недовольство, вслед добавила: ‒ Роджер часто проводил время с сыном, он закрывал дверь его спальни и мог часами там находиться. Когда приходил Тимми Левингтон, Роджер тоже проводил с мальчиками время. Я не раз замечала, что он обнимает чужого ребёнка уж больно крепко. Если в сторону Саймона меня это не удивляло до поры до времени, то в сторону Тимми вызвало подозрения. Об этом я никому не рассказывала, не хотела большого скандала с известной семьей Левингтон. Впрочем, скандал всё равно получился… Из-за ведьмы.
‒ А что говорил вам Саймон про отца?
‒ Ничего… Я уверена, что Роджер запугал его и запудрил ему голову. Он якобы учил его становиться настоящим сильным мужчиной, который никогда не жалуется, особенно мамочке. У них были какие-то свои мужские секреты, которые Саймон хранил и до сих пор хранит.
‒ Как вы думаете, Роджер мог навредить Тимми?
Элис суетливо затушила сигарету, отбросив трубку, и на вдохе ответила:
‒ Теперь думаю, что мог. У Роджера определённо есть какие-то наклонности…
Бэйтс в прищуре решил уточнить свои догадки:
‒ Вы имеете в виду интимную составляющую?
‒ Мне неудобно о таком говорить, инспектор, но вы правы… Когда Саймон подрос, Роджер совсем потерял ко мне интерес… Он даже ночевал в спальне сына, а не со мной. Какие ещё тут нужны доказательства.
Бэйтс вроде бы и склонялся поверить, вроде бы уже достаточно красных флажков, однако его всё равно нечто смущало.
‒ Вы показывали сына доктору? Было ли над ним насилие какого-то рода? ‒ спросил он.
‒ Слава богу, доктор не увидел следов от прямого насилия, но на теле Саймона были найдены странные отпечатки, будто от губ, понимаете?..
Бэйтс попросил сказать, как есть. Элис вздохнула, словно произвела стон, потрогала прическу и вымолвила:
‒ Засосы…
Ей стало неловко, дама поднялась с места и направилась к камину, на котором стояли фигурные сосуды с алкоголем и стаканы. Она начала наливать. Инспектор уловил, что стакана два.
‒ Простите, слишком неприятный разговор, ‒ объяснилась Элис и отпила.
Бэйтс ответил, что ничего страшного, он понимает.
‒ Вы позволите побеседовать с вашим сыном? ‒ попросил далее он.
Однако такая затея Элис не понравилась.
‒ Инспектор, я никому не позволяю допрашивать Саймона. Я не хочу, чтобы он вспоминал прошлое. Надеюсь на понимание.
Бэйтс попробовал пояснить, что хотел бы поговорить о Тимми, но и это не одобряла дама из-за случившегося между ней и рыжей ведьмой, как назвала Терри.
‒ Мы хотим держаться в стороне от всех плохих событий, тем более уже прошли года. Вам тогда лучше побеседовать с Роджером, это ведь он подозреваемый, как я понимаю…
Понимание дамы, которая больше похожа на женщину лёгкого поведения, вызвало у Бэйтса иронию. Он был вынужден попрощаться.
Когда Энтони вышел и шагнул с крыльца, откуда-то сверху раздался негромкий и неумелый свист. Он поднял голову и увидел в окне второго этажа Саймона. Мальчик вдруг нечто бросил, а следом скрылся внутри, закрыв окно.
Бэйтс огляделся, быстро подошёл и подобрал выброшенное, затем направился к автомобилю. Будучи на месте, он хотел развернуть скомканный лист, чем оказалась вещица, однако на крыльцо вышла Элис и поглядывала в его сторону. Энтони отложил листок, завёл автомобиль и поехал. За углом дома он уловил припаркованный транспорт, у которого стоял мужчина ‒ водитель и курил, будто в ожидании. Судя по всему, в ожидании отъезда инспектора.
Дом Левингтонов стоял неподалеку, и Бэйтс внезапно надумал свернуть к нему. Возле сада перед домом он заметил Моргану с юношей в инвалидном кресле. Энтони оставил автомобиль дальше и направился навстречу.
‒ Инспектор, какой сюрприз… ‒ ещё издалека громко обратилась улыбающаяся Моргана.
Бэйтс приветственно помахал рукой. Подойдя, он произнёс:
‒ Гуляете с братом…
‒ Да, я часто вывожу Эндрю подышать свежим воздухом. Братик, поздоровайся с инспектором… ‒ сказала девушка, наклонившись к нему.
Она мягко похлопывала его по плечу и указывала ладонью на гостя. У юноши не двигалась рука, застывшая на весу, голова была слегка наклонена, а рот перекошен. Глаза его казались вовсе безжизненными, смотрящими в непонятном направлении, цвет их также был мутным, каким-то серо-голубым. Эндрю что-то промычал, но вряд ли он осознавал о происходящем. Бэйтс понимал, что юноша очень болен и ничего не может делать сам, похоже, развитие его давно остановилось, хоть и являлся он самым старшим.
‒ Можно узнать, Эндрю всегда был таким или что-то случилось при жизни? ‒ насмелился задать не совсем этичный вопрос Бэйтс.
Моргана отреагировала совершенно спокойно и ответила, что брат таким родился. Инспектор кивнул с легкой улыбкой в знак понимания. Он взглянул наверх, это заметила юная и спросила, что же ищет инспектор.
‒ Да так… изумляюсь красотой вашего дома.
‒ Это да… у папочки превосходный вкус, ‒ ответила Моргана.
‒ Этот дом выбрал мистер Левингтон?
‒ Он самый. Когда родители папы умерли, он продал их особняк, потому что ему было тяжело там жить, да и особняк далеко от города. И вот мы здесь, ‒ рассказала юная.
Она казалась общительной и открытой, довольно-таки простой, но Бэйтс уже понял, что простота ей присуща не всегда, по желанию.
‒ А вон там несколько окон в моей спальне, ‒ вдруг показала Моргана на окна с зелеными портьерами на втором этаже.
Бэйтс взглянул и похвалил красивые портьеры.
‒ Зеленый ‒ мой любимый цвет, ‒ поделилась юная.
Инспектор обратил внимание на надетую на ней зеленую кофту с пуговицами. А вслед подумал про слова Элис о том, что Моргана увидела из своего окна ее с мужчиной. Ненавязчиво повернув голову в сторону, Бэйтс взглянул примерно туда, куда должны смотреть окна спальни. Возникли подозрения.
Внезапно юная обратилась:
‒ Откуда вы ехали, инспектор? Ведь город в другой стороне… ‒ похоже, Моргана тоже была не по годам развита ‒ в сторону прозорливости.
Ее слова прозвучали с милым выражением лица, спокойным тоном, однако присутствовала некая подковырка. Это Бэйтс ощутил.
‒ Э-э, я нанёс визит в дом Браунингов, ‒ слегка тушуясь, ответил честно он.
‒ Вы хотели сказать, в дом Элис Браунинг, ведь мистер Роджер там давно не живёт… ‒ поправила с ухмылкой девушка.
‒ Я как раз наносил визит касаемо мистера Браунинга и его сына.
‒ А очередного водителя вы видели? ‒ вдруг спросила Моргана и вот сейчас проявила язвительность.
‒ Что вы имеете в виду? ‒ прикинулся непонимающим Бэйтс и уточнил.
‒ Да ничего особенного… Просто у миссис Браунинг очень часто меняются водители… ‒ намекнула девушка и усмехнулась.
Бэйтс уже догадался, что у миссис Браунинг, скорее всего, связь с нынешним водителем. Вновь вспомнилось, какими словами она назвала Терри, и представилось действительно просвечивающее платье Элис.
Внезапно начал мычать, укать и издавать громкие звуки Эндрю.
‒ Наверно, он замерз, я накрыла его легким покрывалом, ‒ сразу сообразила Моргана. ‒ Сейчас, сейчас… пойдём домой греться у камина, Агнес сделает тебе горячий шоколад, ‒ заговорила с братом, дабы его успокоить.
Всё бы ничего, сестра была мила и добра, но вдруг у неё стало не получаться сдвинуть с места коляску, что-то мешало колесу. Моргана несколько раз пнула по нему и задергала за ручки. Эндрю затрясся и от этого вновь закричал.
‒ Давайте я помогу, ‒ бросился Бэйтс.
Он поправил колесо, и коляска двинулась вперед.
‒ О, спасибо вам большое, инспектор. Вы очень приятный мужчина, ‒ вдруг ответила таким образом Моргана и глядела на него со странной улыбкой, слегка исподлобья.
Признаться, Энтони становилось не по себе от ее такого взора. Возможно, потому что она слишком юна, а возможно, потому что он никогда раньше не сталкивался с подобным проявлением внимания. Девушка будто поняла о скованности инспектора и о его ступоре и добавила:
‒ Мама должна быть в игровой комнате, она там часто сидит одна и читает…
‒ Благодарю, я как раз хотел задать ей ещё пару вопросов, ‒ ответил Бэйтс, стараясь не подавать виду. ‒ Если, конечно, мистер Левингтон не будет против… ‒ дополнил он, вспомнив притворного чудака и беседу с ним.
‒ Не будет. Папочки нет дома, он, как всегда, занят делами, ‒ поведала Моргана.
Это было на руку инспектору. Девушка объяснила расположение игровой, и Энтони откланялся.
У двери он негромко постучал и сообщил, что не займет много времени. Терри позволила войти. Она хотела подняться со стула, но гость мягко показал руками не вставать.
‒ Не нужно, миссис Левингтон, ‒ произнёс он с улыбкой.
Терри предложила присесть гостю за общий стол. Бэйтс так и сделал. В зале стоял бильярд, на что гость обратил внимание. Располагалось пианино, виолончель, стол для карточных и иных различных игр.
‒ Тимми обожал играть в «Угадайку» и умело отгадывал даже сложные слова, ‒ вдруг произнесла с печальной улыбкой Терри, вновь проницательно уловив, куда посмотрел инспектор.
Бэйтс ощущал в ней нужду выговориться, поделиться всем тем, что связано с сыном, рассказать о нем и похвалить. Это не могло не трогать сердце Энтони. Он выказал интерес и желанно слушал.
‒ Тимми любил собирать из фигурок башни, они у него никогда не падали. Это особый талант. Помню нашу последнюю игру в слова, Тимми загадал сестре слово «наблюдатель», она называла «охранник», «сторож», «слуга», но так и не догадалась… ‒ делилась Терри, то улыбаясь, то едва не плача.
Бэйтс внезапно остановил собеседницу и обеспокоенно спросил:
‒ Когда была это последняя игра?
‒ Я точно помню, мы играли вечером второго апреля.
‒ А пропал Тимми пятого… ‒ задумался инспектор.
‒ Что вы хотите сказать? ‒ озаботилась Терри.
‒ Возможно, он не просто так загадал именно такое слово. Возможно, за ним уже наблюдали, поэтому ему пришло на ум слово «наблюдатель», ‒ рассудил Бэйтс.
Миссис Левингтон взволновалась, даже порозовело лицо. Она приложила ладонь на щёку.
‒ Вам дурно? Может, воды? ‒ обеспокоился Энтони, а вслед сам встал и направился к стеклянному столику, на котором стояли графин и стаканы.
Он подал даме стакан воды, та торопливо, с перебоями в дыхании осушила до дна.
‒ Ещё налить? ‒ услужливо уточнил Бэйтс.
Терри отказалась и поблагодарила. Ее ладонь вроде как случайно коснулась ладони Энтони. Он тотчас опустил взор, а дама сказала:
‒ Почему же я не подумала об этом раньше… когда Тимми был ещё с нами… Мне даже в голову не пришло.
Инспектор не шевелил рукой, словно ожидая, что Терри сама отведет ладонь. Она так и сделала.
‒ Не корите себя, вы ведь не знали, что случится беда, ‒ успокаивал Энтони.
На столе лежала книга, однако это оказался альбом. Терри проводила здесь время не за чтением, а за рассмотрением фотографий.
‒ Хотите взглянуть на фотографии Тимми? ‒ спросила она.
‒ О, конечно, с удовольствием.
Терри подвинула стул ближе к гостю. Энтони это подметил и вдруг стал ощущать смущение, но ни в коем случае не выказывал этого. Дама открыла альбом и первой фотографией показала Тимми с погремушкой в маленькой ручке. Она была сделана в виде цветка с шестью лепестками. Это напомнило Бэйтсу о найденном в кладовой Тимми золотом цветке, а также вдруг вспомнился рисунок цветка, что лежал в книге мальчика. Показалось, что здесь может быть связь.
‒ Тут ему два года, ‒ пояснила Терри и показала дальше.
Там был их общий снимок в обнимку. Мама улыбалась, а сынок смеялся. Дальше был снимок, где оба сидят на коврике, мама показывает сыночку игрушку ‒ зайчика, которого Бэйтс видел на постели в комнате Тимми.
‒ Я так и подумал, что это была любимая игрушка Тимми, ‒ с приятными эмоциями, что захлестнули, произнёс Энтони.
‒ Была и есть, ‒ поправила его Терри.
Бэйтс извинился и исправился, ибо горюющая мать может до конца своих дней не принять уход дитя.
‒ У вас столько фотографий, у меня даже близко нет такого количества со своей дочерью, ‒ вымолвил Энтони и вспомнил как дочь, так и обделённую вниманием жену.
‒ Тимми с самого детства любил фотографироваться, его очень увлекал процесс создания фотографии, как снимок переносится на бумагу, особенно цветной. Мы даже посещали с ним музей, где выставлены разные фотографические аппараты, ещё былых времен, а также ранние снимки. Там показывали, как работали некоторые из аппаратов. Жаль, что нас было некому и нечем запечатлеть тогда.
Терри говорила, шевелила руками, указывая на снимки, отчего двигались ее плечи, а вместе с ними и ее мягкие пушистые волосы, от которых исходил приятный цветочный аромат. Он донесся до Бэйтса, тот пытался не делать резких или глубоких вдохов, дабы не выдать лишнего. Вновь вспомнились оскорбительные слова Элис «рыжая ведьма». Спокойно сидеть у Энтони уже не получалось, возникла нужда отвлечься.
‒ Миссис Левингтон, простите, что перебиваю, но не могли бы вы поведать мне, что за история у вас произошла с миссис Браунинг? Она сказала, что вы были инициатором слухов о ее непристойном поведении в сторону вашего мужа…
Терри закрыла альбом, настрой ее особо не поменялся. Видимо, она подозревала, что подобный разговор произойдёт, когда инспектор посетит Элис.
‒ Там не было нужды распускать слухи, тем более я таким не занимаюсь, ‒ первое уверенно пояснила дама. ‒ О ее звонках сказал мне супруг, как и обо всём остальном. А зная, какая миссис Браунинг общительная, я не удивлена, почему кто-то мог распустить слухи…
Ответ вполне устроил Бэйтса, за исключением рассказа Морганы, ставшей свидетелем.
‒ Ваша дочь действительно видела из своего окна миссис Браунинг с другим мужчиной в ее доме?.. ‒ напрямую спросил инспектор.
Терри вздохнула, одновременно произнеся долгое «о».
‒ Инспектор, я не любитель копаться в чужих жизнях и лезть, куда не просили. Меня не волновали отношения миссис Браунинг с другими людьми, в том числе водителями… ‒ дама вроде бы и выдала неприглядную информацию, а вроде бы и нет, показав отсутствие интереса, но осведомленность.
Бэйтс не мог не уточнить. Терри добавила:
‒ Моргана не единственная, кто мог видеть миссис Браунинг с мужчиной, в том числе из окна.
У инспектора возникли двоякие чувства. Стало казаться неуместным продолжать сей диалог и наседать, вроде бы Терри уже сказала всё, но с другой стороны ‒ остались вопросы.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.