Трижды чемпион зимних Олимпийских игр (1972, Саппоро; 1976, Инсбрук; 1980, Лейк-Плэсид)
И. Роднина родилась 12 сентября 1949 года в Москве, в семье кадрового военного: ее отец был офицером, родом из Вологды, мать – врачом. В раннем детстве Ирина переболела пневмонией, и родители, чтобы укрепить ее здоровье, решили поставить ее на коньки (отметим, что ее отец был хорошим лыжником, но дочь отдал в фигурное катание – более популярный среди девочек вид спорта). Ирине купили «снегурки» (коньки «снегурочки») и привели зимой на каток, что был в парке культуры имени Пряникова. А спустя пару лет уже хорошо катавшуюся девочку отдали в секцию фигурного катания при детском парке Дзержинского района Москвы. Наконец, в 1958 году Ирина, пройдя огромный конкурс, попала в фигурную секцию ЦСКА. С этого момента спорт прочно вошел в ее жизнь, поглотив все другие увлечения. И. Роднина вспоминает:
«Уроки я всегда делала в метро. Сидеть перед зеркалом, красить глаза, смотреть телевизор, ходить в кино, встречаться с мальчиками – у меня такого в жизни не было. Я работала в 15 раз больше, чем все остальные…»
Первые успехи Родниной в спорте связаны с именами чехословацких тренеров – Соней и Миланем Валун, которые в те годы работали по контракту с ЦСКА. Тренироваться у них Ирина начала в 1962 году, а уже спустя год в паре с Олегом Власовым она заняла третье место во всесоюзных юношеских соревнованиях. Однако в 1964 году Валуны покинули СССР и вернулись к себе на родину, после чего Роднина осталась «бесхозной». Вот тогда ее заметил известный советский специалист – прославленный в недавнем прошлом фигурист Станислав Жук. Он взял Роднину под свое крыло и в течение полутора лет пробовал ее в паре с разными партнерами. Но ни один из них так и не смог «выстрелить» рядом с Родниной. Пока в мае 1966 года в ЦСКА не пришел Алексей Уланов. Поскольку он оставил заметный след в истории советского фигурного катания, расскажем о нем более подробно.
Алексей родился 4 ноября 1947 года в Москве. Фигурным катанием на коньках начал заниматься в 7 лет на Стадионе юных пионеров (СЮП) в Москве. Весной 1966 года он перешел в ЦСКА, где Жук решил попробовать его в паре с Родниной. В итоге уже в декабре они дебютировали на первом международном турнире – «Московские коньки», однако призовых мест не удостоились. Однако в следующем сезоне (1967–1968) пара Роднина – Уланов сумела войти в число лидеров фигурного катания в СССР: в декабре 1967 года они выигрывают турнир «Московские коньки», а в январе 1968 года занимают третье место на чемпионате СССР (первая короткая программа – на молдавскую мелодию «Жаворонок»). На волне этого успеха пара Роднина – Уланов приглашается в национальную сборную.
Их дебют на международной арене состоялся весной 1968 года на чемпионате Европы. Но тогда они сумели занять всего лишь 5-е место («золото» досталось тогдашним фаворитам – советским фигуристам Людмиле Белоусовой и Олегу Протопопову). После этого Жук делает соответствующие выводы и решает взорвать «бомбу», на которые он был большой мастер – не зря в бытность свою фигуристом его прозвали на Западе «русской бомбой» за смелые и новаторские элементы катания, которые он включал в свои программы. Вот и Родниной с Улановым он впервые в истории парного катания придумал параллельный прыжок двойной аксель и целую комбинацию прыжков. Правда, поначалу эти новшества оценили по достоинству не все. В итоге на «Московских коньках» в декабре 1968 года Роднина – Уланов заняли лишь 2-е место, а на чемпионате СССР в январе 1969-го, в острейшей борьбе – 3-е. Однако затем последовал триумф.
Он случился в начале того же 69-го на чемпионате Европы. Туда Роднина и Уланов отправились без своего тренера Жука, поскольку у него возник конфликт с советским спортивным руководством и его оставили дома. Однако даже в отсутствие своего наставника фигуристы производят фурор, сместив с пьедестала пару Белоусова – Протопопов, которые неизменно становились чемпионами в парном катании на протяжении последних четырех лет (1965–1968). На Евро-69 Роднина – Уланов заняли 2-е место в обязательной программе (там они уступили Белоусовой – Протопопову), но в итоге заняли 1-е место благодаря более сложным элементам и высокому темпу исполнения произвольной программы (первое место им отдали 8 судей из 9). Так завершилось «время Белоусовой – Протопопова» и началось «время Родниной – Уланова». Именно после того чемпионата Роднина и Уланов удостаиваются званий заслуженных мастеров спорта СССР.
Так вспоминает сама И. Роднина: «После объявления судьями наших оценок мы радостные прибежали в раздевалку советской сборной, но там нас никто не поздравил. Все сидели какие-то грустные, а у Протопопова голова была наклонена набок так, что я подумала, будто он повесился. Короче, никто вместе с нами не радовался. Но нам некогда было обращать на это внимания. Мы быстренько сняли коньки и, накинув на спортивные костюмы пальто, побежали в гостиницу. И только там пригубили шампанское. Вместе с нами победу праздновал и Сережа Четверухин.
И только утром следующего дня, когда в расположение нашей сборной прибыла телеграмма с поздравлениями в наш адрес от председателя Спорткомитета Сергея Павлова, члены нашей сборной начали нас поздравлять. Им как бы разрешили это сделать…
Кстати, именно тогда мне присвоили звание заслуженного мастера спорта, хотя я еще не была даже мастером спорта. Таким образом, звание «з.м. с» мне дали, минуя звание мастера спорта…»
После чемпионата Европы пришла пора выступать на другом престижном международном турнире – чемпионате мира в Колорадо-Спрингс, где Роднина и Уланов исполнили зажигательную «Калинку». И снова завоевали золотые медали. Вторыми были Тамара Москвина и Алексей Мишин, третьими – Белоусова и Протопопов, которые доминировали на этом турнире последние три года (1966–1968). Та же история происходила и во внутрисоюзном первенстве, где молодая пара Роднина – Уланов оттеснила на вторые роли ветеранов Белоусову – Протопопова. Хотя те утверждают, что этот «оттеснение» происходило не без помощи судей, которые симпатизировали молодым. Например, на чемпионате СССР в январе 1970 года Роднина – Уланов заняли 8-е место в произвольной программе (сделали две грубые ошибки), но в итоге, чисто откатав произвольную программу, заняли 1-е место. А Белоусова – Протопопов, шедшие первыми, откатились на 8-е место. По их мнению, это произошло в результате сговора судей, которые ставили целью их преждевременный уход из большого спорта.
Между тем у пары Роднина – Уланов в те годы появились более молодые конкуренты – пара Людмила Смирнова и Андрей Сурайкин. Так, в начале 1970 года они заняли 2-е место на чемпионате мира («золото», как мы помним, досталось Ирине Родниной и Алексею Уланову). Хотя именно в 70-м у Родниной пропали тромбоциты, кровь не сворачивалась. Врачи запретили ей любые нагрузки. Даже массаж, не говоря уже о тренировках. Было подозрение на рак крови. Но Роднина продолжала тренироваться и побеждать, хотя чувствовала себя отвратительно. Тянула на морально-волевых качествах. Ведь когда понижается уровень тромбоцитов, испытываешь жуткий упадок сил, апатию, любой шаг дается с трудом. А она ведь не ходила – каталась.
К счастью, рак не подтвердился – выяснилось, что это реакция организма на прививку от холеры. В 1970-м в стране была вспышка заболевания, и всех выезжавших за границу прививали в обязательном порядке. По крайней мере, врачи говорили, что причина скверного состояния Родниной именно в этом. Однако пик кризиса длился несколько месяцев, но потом каждую зиму на фигуристку накатывала новая волна. Больная кровь. Если у нормального человека уровень тромбоцитов от трехсот тысяч и выше, то у Родниной он упал до нуля. Тренироваться разрешали при шестидесяти тысячах. Если показатель опускался ниже, занятие автоматически прекращалось. Хуже всего почему-то становилось в декабре, из-за чего на традиционном турнире на призы «Московских новостей» они с Улановым катали лишь короткую программу. На произвольную у Родиной сил обычно не хватало. Но они все равно выигрывали. В итоге вплоть до 1974 года их главные конкуренты – Смирнова и Сурайкин – неизменно занимали на чемпионатах мира 2-е место после них. Похожая история будет происходить и на чемпионатах Европы, где Смирнова – Сурайкин будут вторыми с 1970 по 1973 год.
Самое интересное, что пройдет всего несколько лет, как Смирнова станет женой… Уланова. А ведь многие в ту пору всерьез полагали, что супругой этого фигуриста должна стать его партнерша – Ирина Роднина. Но сложилось вон как.
Вспоминает Т. Тарасова: «Я первый раз увидела эту маленькую девочку (Ирину Роднину. – Ф. Р.) с партнером – мальчиком лет семнадцати по фамилии Уланов – на льду в «Лужниках». Мы с Жорой (Проскуриным) выступали с любимым мною и зрителями показательным номером «Не спеши». Девочка в первом отделении, задолго до нас, катала турнирную программу – показательных номеров у нее еще не было. Для меня, наблюдающей за ней из прохода, откуда фигуристы выходят на лед (сколько раз я потом буду стоять в нем в роли тренера Родниной!), стало ясно, что девочка скоро всех обыграет, – да не одна я, должно быть, это про себя отметила.
Так получилось, что в 1971 году на чемпионат Европы в Гармиш-Партенкирхен Жук не поехал, не выступала уже и я, но на соревнования попала, правда, в составе группы журналистов, договорившись писать и передавать материал с чемпионата в газету «Красная звезда». Так как Роднина и Уланов оказались на чемпионате без тренера, я была рядом с ними, провожала их на лед. В тот год они впервые победили. Так случилось в жизни, что на первую и последнюю победу Роднину напутствовала у кромки льда я.
Ира – маленькая, смешная, чудная, подстриженная коротко, похожая на медвежонка, просидела со мной всю ночь. Мы баловались, хохотали, болтали, находились в одинаковом восторге от этой победы. Ее богом был Жук…»
В начале 70-х, когда Роднина и Уланов уже были признанными фаворитами не только всесоюзных соревнований (чемпионы 1970–1971 годов), но и мировых (1969–1972), их вызвал к себе член Политбюро ЦК КПСС, министр обороны СССР маршал Андрей Гречко (как мы помним, Роднина и Уланов служили в ЦСКА). Разговор шел обо всем: о спортивных достижениях, ближайших планах и бытовых проблемах. Касаясь последних, тренер фигуристов Станислав Жук, который тоже был на встрече, внезапно попросил маршала посодействовать Родниной в получении отдельной квартиры. Гречко на эту просьбу откликнулся на удивление активно. Он подошел к своему сейфу, достал из него ключи и обратился к фигуристке: «Ирочка, вот ключики от новой трехкомнатной квартиры в центре Москвы. Расписывайтесь с Лешей – и въезжайте на здоровье». Однако Роднина на это заманчивое предложение отреагировала довольно холодно: «Спасибо, Андрей Антонович, но я еще немного погуляю». Гречко в ответ повертел ключи в руках, а затем вернул их обратно в сейф, подведя итог разговора одной фразой: «Ну что ж, Ирочка, гуляй-гуляй».
Судя по тому, что во время этого короткого диалога министра с фигуристкой другой участник разговора – Уланов – молчал, можно предположить, что он был не против предложения министра. Однако его партнерша решила их дальнейшие отношения одной-единственной фразой. После этого говорить о каких-то особенных чувствах между ними было бы глупо. Это понимал даже их тренер Жук. Но он же понимал и другое: ради достижения высшего спортивного результата – победы на Олимпийских играх в Саппоро в феврале 1972 года – его ученики должны забыть о личном и целиком отдать себя этой благородной цели.
Много позже о своих чувствах к Уланову героиня нашего рассказа поведает следующее:
«Я никогда не была влюблена в Уланова. Лешка – он очень странный: мы несколько раз с ним сходились и расходились… Когда разбежались впервые, он объяснял: «Понимаешь, я хотел не просто кататься в паре, но и создать семью», а мне было тогда лет 18 – какая семья? Он и сам еще чувств этих не испытал, не понял…
Влюблен ли был в меня сам Уланов? Тоже нет, потому что умом, думаю, понимал: это не то все… Не исключаю, ему хотелось изменить жизнь, потому что в его родной семье в тот момент было плохо. Лешка же поначалу катался с сестрой, но расстался с ней, чтобы стать партнером другой девочки, а ведь не так-то просто было на такой поступок решиться… Дома это восприняли как трагедию: его мама прибегала на лед, устраивала истерики, а отец тихонько, чтобы дочь и жена не знали, сына поддерживал…»
Так получилось, но за несколько месяцев до Олимпиады Роднина окончательно перестала существовать для Уланова как женщина. Ее место заняла ленинградка Людмила Смирнова – партнерша Андрея Сурайкина. Дело дошло до того, что после тренировок сборной Уланов забирал из раздевалки сумку не своей партнерши, а Смирновой. Прошел месяц-другой, и «ледовый» роман стал обрастать новыми слухами. К примеру, говорили, что Уланов во время предолимпийских сборов ночью забирался к своей возлюбленной по водосточной трубе, за что его хотели отчислить из команды.
Роднина же, узнав об этом романе, якобы хотела… покончить с собой. Много позже Л. Смирнова так прокомментировала подобные слухи: «Надо же, я и не знала обо всем этом! Очень интересно, конечно, однако даже близко ничего подобного не было. Алексей давно ухаживал за мной, это в команде знали все, в том числе и Роднина. Какого-то противостояния, ревности у нас не возникало. Мы и по сей день в добрых отношениях с ней…»
В Саппоро спортивное противостояние двух пар снова выдалось на удивление драматичным. В короткой программе Уланов вместо обязательного двойного сальхова сделал одинарный, а Роднина в произвольной программе сделала ошибку на каскаде прыжков. Но их постоянные соперники Смирнова – Сурайкин тоже совершили ошибки, в результате чего «золото» турнира досталось Родниной – Уланову с перевесом в два судейских голоса. За эту победу Указом Президиума Верховного Совета СССР Роднина и Уланов были награждены орденами Трудового Красного Знамени. А их гонорары составили по 3000 рублей.
Однако любопытно послушать мнение об этой победе одного из тогдашних судей – Валентина Писеева. Вот его слова:
«Я поставил паре Роднина – Уланов (единственный из всех арбитров!) высшую оценку 6,0. По большому счету они не катались на «шестерку». Но мне хотелось сделать приятное нашим фигуристам и болельщикам. Что тут началось! Собрался технический комитет ИСУ (Международный союз конькобежцев). Меня обвинили в субъективизме, хотя замечу, что все остальные судьи тоже вывели Роднину и Уланова на первое место. ИСУ возмутила моя «шестерка». Мне грозила двухмесячная дисквалификация. К счастью, все обошлось…»
Предстоящий чемпионат мира и Европы-72 в Калгари Родниной и Уланову тоже надлежало выиграть. Однако за сутки до начала первенства случилась беда – Уланов на разминке споткнулся при выполнении поддержки и уронил партнершу. Далее послушаем И. Роднину:
«Жук почувствовал: сейчас что-то случится – у него на этот счет интуиция потрясающая. Он бросился ко мне, чтобы подстраховать, но не успел. Я упала с двухметровой высоты и потеряла сознание. Очнулась в машине и снова отключилась. Помню, под меня доску подкладывали, думали, перелом позвоночника. Очень болела голова, шея…
Врачи диагностировали ушиб, а это еще хуже. Значит, под черепом большая гематома, кровоизлияние. Я всегда четко слежу за временем. Помню, как Жук сказал: «Сейчас последняя поддержка и заканчиваем тренировку». Глянула на табло: 9.45. Очнулась в больнице. На часах было без четверти двенадцать…
В госпитале всю ночь со мной рядом кто-то сидел. Потом узнала: шеф (так мы Станислава Алексеевича называли). А я лежу и ничего не могу понять: где я, что со мной… Слышу, кто-то спрашивает: «Ну что ты плачешь?» А я не плакала, слезы, наверное, сами текли.
Меня куда-то возили по коридорам, что-то проверяли, смотрели. Тележку встряхивало. Было очень больно. Меня без конца будили и светили фонариком в глаза: глазное дно проверяли, чтобы определить, нет ли сотрясения мозга. Это ужасно. Все болит, но только забудешься – фонарик в глаза…
Врачи заявили, что кататься категорически нельзя. Ко мне пришло руководство нашей делегации, от него-то я и услышала о запрете медиков. Если бы Жук сказал: «Ириша, взвесь, стоит ли рисковать», – я, может, прислушалась бы к его словам. Но запрет?! Кто мне может диктовать и указывать? Сразу сказала, что приехала на чемпионат мира побеждать, а не по койкам больничным валяться…
В такие моменты не задумываешься о последствиях. Потом, задним числом, начинаешь сознавать степень риска. Я ведь хожу в очках после того случая в Калгари. Зрение подсело. Но, повторяю, мысли о заплаченной цене приходят позже. Если вообще посещают. Я люблю делать подарки другим, однако же не такие. Дарить победы? Да ни за что!..»
По поводу этого падения в народе будут ходить различные версии, среди которых доминирующей будет следующая: дескать, Уланов за что-то осерчал на свою партнершу и нарочно уронил ее на лед (эту версию отстаивал С. Жук). Еще говорили, что поводом к ЧП стала злость Уланова на руководителей сборной: он приехал в Калгари, уже будучи без пяти минут женатым (в невестах ходила фигуристка Людмила Смирнова), но руководство команды не пошло навстречу влюбленным и распорядилось поселить их в разных номерах. Сам же Уланов во всех своих интервью будет утверждать, что все произошедшее – чистая случайность.
Отметим, что у Смирновой был еще один воздыхатель – ее партнер по паре Андрей Сурайкин. Говорят, когда Смирнова сообщила ему о том, что собирается выйти замуж за Уланова, Сурайкин не сразу понял, о ком именно идет речь, и сказал: «Если тебе так хочется замуж, хорошо, давай поженимся!» Когда же до него, что называется, «дошло», обомлел: «Почему?» Как объяснит позже Смирнова: «Я любила Уланова. Это была сильная страсть. А к Сурайкину относилась как к близкому другу, не более того…»
Но вернемся на чемпионат мира в Калгари и снова послушаем воспоминания И. Родниной:
«На другой день меня привезли на жеребьевку. Когда мы вошли в зал, все замолчали и повернулись к нам.
Пришла на тренировку. Каждый прыжок – удар кувалдой по голове. Вечером – выступать. Обязательная программа. Шеф поставил самый быстрый вариант. У нас их несколько – одна минута тридцать одна и так до минуты тридцати пяти. Ведь у магнитофонов скорости разные, и надо это учитывать. Как ни странно, это было одно из самых удачных моих выступлений в обязательной.
Чувствовала себя очень плохо. На другой день на тренировке ничего не могла делать. После каждого прыжка должна была отдыхать. Сделала все, кроме бедуинского – это когда голова вниз и ногами болтаю.
Произвольная. Чувствую, что сейчас умру. Прокаталась полторы минуты, только одна мысль в голове: дотянуть до прыжка в два с половиной оборота. Дальше программа для меня не существовала. Отключилась после бедуинского. Между двадцатью и тридцатью секундами до конца. Сплошная темнота, круги перед глазами… Площадки я не видела. А в Калгари она не такая, как у нас: у́же и короче, а для фигуристки и три сантиметра имеют значение. Я старалась только различать борт, чтобы в него не влететь. Что делаю – не понимала.
На другой день шеф спрашивает: «Что же ты двойной сальхов не прыгнула?» Я думаю: где? когда? А потом дошло: в первой комбинации. Единственное, что в памяти осталось, – конец нашей программы. Его потом много раз по телевидению показывали. Если б не телевизор, я, наверное, и этого не помнила бы.
Когда делала поклон, упала на колени – у меня потом два синяка было приличных. Шеф вытащил меня со льда, усадил… У меня истерика, я рыдаю навзрыд, почему, зачем – не знаю. Шеф пытался меня спиной закрыть, а телекамеры сверху вылезают…»
На том турнире Роднина и Уланов вновь взяли «золото». Как оказалось, последнее для них, поскольку вскоре после возвращения на родину их пара распалась, из-за того что Уланов не захотел больше кататься с Родниной и женился на Людмиле Смирновой (свадьбу на 200 человек играли в ресторане гостиницы «Москва», после чего молодожены переехали в Ленинград). Пара Роднина – Уланов перестала существовать. В итоге в чемпионате СССР в апреле 1972 года Роднина не участвовала, наблюдая за турниром с трибун.
Говорят, после этого фигуристка подумывала уйти из фигурного катания, поскольку не верила, что сможет найти для себя достойного партнера, с которым ей удастся сохранить свое лидирующее положение в спорте. А быть на вторых ролях ей не улыбалось – она этого просто не перенесла бы. Однако руководство ЦСКА было другого мнения, поскольку понимало, чем чревата потеря такой спортсменки. Это все равно что собственной рукой зарезать курицу, несущую золотые яйца. Ведь Роднину в ЦСКА всегда ценили и позволяли ей многое из того, чего другим не прощали. Например, министр обороны Гречко хотел, чтобы Роднина стала военнослужащей и, как и положено, носила военную форму. На что фигуристка ответила категорическим «нет». Так и сказала: «Пусть Жук и Уланов носят форму, а я не буду. А если будете настаивать, вообще уйду из ЦСКА». Сказать так она уже имела полное право – ее авторитет в мире был безоговорочным. И терять такую спортсменку ЦСКА было не с руки. Поэтому, в виде исключения, ей разрешили не носить военную форму.
Вот и в 72-м, когда от Родниной ушел Уланов, в ЦСКА постарались сделать все от них зависящее, чтобы подыскать ей нового партнера. Миссия эта была возложена на Жука, который потратил на это дело около двух месяцев. На примете у тренера было пять кандидатов, однако победил мало кому известный ленинградский фигурист, 19-летний Александр Зайцев (родился 16 июня 1952 года). Начинал он свою карьеру в фигурном катании как «одиночка», но в начале 70-х стал кататься в паре с дочерью своего тренера Ольгой Давиденко. В 1971 году на первенстве СССР они заняли 10-е место. Короче, многие специалисты, узнав о том, на ком остановил свой выбор Жук, откровенно недоумевали: неужели этот пацан сможет заменить Уланова? Дальнейшие события покажут, насколько не правы они окажутся в своих сомнениях.
Вспоминает А. Зайцев: «Мне позвонил Станислав Алексеевич Жук. Как выяснилось потом, он, увидев наши выступления, положил глаз на меня. Поэтому и вызвал меня в Москву. Прежде чем поехать, я решил посоветоваться кое с кем. В то время была такая пара Галина Карелина – Георгий Проскурин. Когда я начал кататься, то Галя с Жорой мне очень помогали. После звонка Жука первой, к кому я пришел посоветоваться, была Галя. Я сказал, что мне нужно с ней поговорить. Она ответила: «А мне с тобой, – и предложила: – Начинай первым». Я все рассказал. Она меня поддержала: «Даже не думай. Надо ехать и начинать работать». Вот я и поехал…»
По иронии судьбы, когда брак Родниной и Зайцева расстроится, новой спутницей жизни Зайцева станет именно Галина Карелина. Впрочем, не будем забегать вперед и вернемся в весну 1972 года.
Когда Родниной позвонил и сообщил, что нашел хорошего фигуриста, Ирина сначала не поняла, о чем именно идет речь. Она подумала, что Жук подыскал партнера для какой-то из своих учениц и просит ее приехать на тренировку и дать свое резюме по поводу этой «находки». А поскольку сидеть дома Родниной к тому времени уже наскучило, она отправилась в ЦСКА. И именно тогда впервые увидела Зайцева. Тот ей понравился – он показался ей очень энергичным. Каково же было ее удивление, когда Жук сообщил, что это… ее новый партнер!
На свою первую общую тренировку на льду ЦСКА Роднина и Зайцев вышли 15 апреля. И снова послушаем рассказ А. Зайцева:
«Катаемся, тренируемся, а что из этого получится, еще неизвестно. Но Станислав Алексеевич заранее все продумал. Через пару недель пригласил на нашу тренировку руководителей Федерации фигурного катания. Я не знал, что это смотрины. Сидят зрители, и пусть себе сидят. Только когда все закончилось, к нам подошли и спросили: «Вы уже год вместе тренируетесь?» – «Да нет, – отвечаем, – пару недель». Все здорово удивились…»
Вспоминает Т. Тарасова: «Александра Зайцева я хорошо помню еще до того дня, когда он стал партнером Родниной. Он ездил вместе с нами в турне по Сибири. Как фигурист Саша был незаметный, только что высоко прыгал и в нем чувствовалась большая физическая сила. А Жук разглядел в Зайцеве что-то, чего никто разглядеть не смог, взял из Ленинграда, перевел в Москву. Через несколько месяцев в Запорожье на показательных выступлениях я впервые увидела новый дуэт Жука: Роднина – Зайцев. Но до этой премьеры на запорожском льду у меня в Москве произошла небольшая встреча с бывшим партнером Иры. Леша Уланов и Люда Смирнова (двое новобрачных) пришли ко мне, убежденные, что я возьму их в свою группу. Но я им отказала. Как тренер, как человек, связанный со спортом, я не могла примириться с тем, что сделал Леша. Речь идет не о том, что он женился на Люде. Это прекрасно, что они полюбили друг друга и решили создать семью. Но для этого совсем не обязательно ломать пару. Ведь для Иры с уходом партнера спорт, причем в самом расцвете ее сил и возможностей, мог закончиться навсегда. Нельзя, невозможно оставлять товарища, с которым в спорте уже так много пережито с самого начала, но путь еще не пройден до конца. Леша и Люда почему-то решили, что я очень добрая, что я буду их тренировать, и первое, что спросили, придя ко мне, когда будем планы писать. Я сказала, что планов писать не будем, потому как совместных занятий не предполагаю. С той поры мы долгих бесед не заводили.
Жук создал новую пару – Роднина – Зайцев. И весь тренерский состав сборной сидел и смотрел их тренировки. Это было феноменально. Чувство нереальности происходящего в Запорожье не покидает меня и по сей день. Невозможно себе представить, чтобы за такой короткий срок можно было сохранить чемпионский почерк дуэта, в котором осталась только партнерша. Мало того, сделать катание пары еще лучше – мощнее и интересней. Первая победа Родниной и Зайцева – настоящая победа – пришла к ним не на международном турнире, а именно на том выступлении в Запорожье, когда лучшие специалисты страны увидели, что можно сделать в фигурном катании…»
Спустя полгода после своего возникновения пара Роднина – Зайцев начала буквально «рвать» своих соперников. В январе 1973 года они выиграли чемпионат СССР, в феврале – первенство Европы, а в марте – чемпионат мира. А ведь совсем недавно многие специалисты прочили Родниной незавидную перспективу, полагая, что без Алексея Уланова ей мировую корону не удержать. Они же утверждали, что союз Роднина – Зайцев рождался не из взаимных симпатий, а скорее из спортивной злости. Родниной хотелось доказать Уланову и всем остальным, что она и с безвестным фигуристом сможет побеждать, а Зайцеву – что он тоже кое-чего стоит. В конце концов эта «злость» дала потрясающий результат – через 9 месяцев после начала тренировок (в январе 1973 года) Роднина и Зайцев выиграли первенство Европы в Кёльне (они получили 12 высших оценок – 6,0). Прошел всего лишь месяц, и они выдали еще один сногсшибательный результат – выиграли чемпионат мира в Братиславе (февраль – март), причем три минуты своей программы (они танцевали под мелодию «Метелицы») по вине технического персонала они катались без музыки. Согласно правилам, в подобных случаях спортсмены имели полное право прервать выступление и потребовать повторного старта. Однако наша пара невозмутимо продолжала кататься без звука, чем буквально покорила зрителей. Когда номер завершился, стадион буквально взорвался от грома аплодисментов, а судьи выставили фигуристам высшие оценки не только за артистизм, но также за мужество и находчивость.
По официальной версии, исчезновение звука было вызвано перебоями в электроснабжении радиорубки. Однако в кулуарах чемпионата живо обсуждалась и другая версия: об умышленной диверсии, направленной на то, чтобы советские фигуристы ни в коем случае не смогли получить золотые медали (многие чехи не могли простить русским ввода войск в свою страну в 68-м). Еще одну версию случившегося много лет спустя озвучила фигуристка Людмила Смирнова, участвовавшая в том чемпионате:
«Пленку тогда остановили специально. У ребят просто была не до конца накатана программа. В финальной ее части они не поспевали за музыкой, и во время выступления могли возникнуть накладки. В результате Зайцев с Родниной чисто откатали программу до середины, и тут, как бы случайно, вырубилась музыка. По правилам фигуристы должны были остановиться, но Жук, стоявший у бортика, стал кричать: «Дальше продолжайте!» Они спокойно и чисто доработали оставшиеся элементы. Так из них потом еще и героев сделали: «Вот какие молодцы, не растерялись!» Естественно, они не растерялись. Просто заранее были готовы к тому, что отключат музыку. Жук вообще был мастером на такие штуки…»
Эту же версию отстаивает и супруг Смирновой – Алексей Уланов: «Это был первый чемпионат мира после распада нашей с Родниной пары, и перед этими соревнованиями Жук дал обещание, что Ирина с новым партнером выиграют в Чехословакии золотые медали. На чемпионате СССР в Ростове-на-Дону Зайцев 30 секунд простоял на двух ногах, потому что не вписался в дорожку и забыл шаги. Роднина делала дорожку, а он стоял. И Жук побоялся, что Зайцев не выдержит напряжения, потому что на чемпионат мира он ехал первый раз. И тогда Станислав Алексеевич, как настоящий гений, сделал неповторимую вещь – попросил на середине программы остановить музыку, вставить в аппаратуру отвертку. У Жука были очень хорошие друзья в Чехословакии. В этой стране ненавидели СССР после событий 1968 года, но Жука по всему миру преподносили как борца с советской системой. Ирине же с Александром он сказал, что бы ни случилось, продолжать выступление. У них все было отрепетировано.
Тогда не было правила, согласно которому, когда старший судья поднимает руку, спортсмены обязаны прекратить прокат. После выступления Родниной – Зайцева старший судья предложил им: или вы прокатываете программу еще раз после всех, или мы оцениваем то, что уже увидели. И Жук сказал оценивать что есть, потому что откатали они действительно хорошо. А если бы ошиблись, то у пары появилась бы вторая попытка. А у Жука в любом случае было оправдание перед тогдашним министром спорта Сергеем Павловым, если бы пара Роднина – Зайцев не стала первой. Ведь кто может удачно прокатать две произвольные программы на одном чемпионате? Это исключительно тяжело. Поэтому Жук снимал с себя все возможные претензии. И это, еще раз подчеркну, была гениальнейшая авантюра…»
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.