– ПРОФ! – воскликнул Денис. – Этого не может быть! Это ты?
– Я давно не слышал этого прозвища, – развернулся Великий. – Кто это сказал? – гуляя взглядом по толпе склонившихся. – Ну же, не бойся. Тебя не накажут.
– Курицын, это ты? – приподнялся Муха.
– Кого я вижу! – улыбнулся старик.
– Император Великий, проф! Вот это круто!
– Ты что себе позволяешь! – шептал Тамерлан. – Дурак!
Седовласый старик смотрел на героя. На его лице было удивление, то ли от дерзости Игоревича, то ли от того, что было им сказано.
– Вот только ты не похож на Курицына, – пробормотал герой. – Вот, чёрт!
– Невероятно, – улыбнулся правитель. – Вот это смелость! Вот это наглость! Вот это глупость! Ну, же! – маня к себе рукой. – Пропустите его. Иди-ка сюда. Смельчак!
Стражники прищурились. Одни сжимали копья, другие держали Игоревича на мушке винтовок. Золотые сферы остановились, приоткрыли в себе небольшие отсеке, переходя к боевой готовности. Правитель засмеялся и начал хлопать.
– Не уж-то сам Денис пожаловал! А нет, здесь у тебя иное имя. Вижу, – прикладывая руку к своему лбу. – Тебя зовут АльВер! – в голосе чувствовалась насмешка.
– Разрази меня Вейлерус! Они знакомы с Великим, – с удивлением на лице прошептал Тамерлан. – Что за дивный экипаж у меня на Стремительном?
– Ага, – с удивлением на лице ответил Люмьер. – Сам в шоке!
– Теперь у АльВера больше шансов, – добавила Шанейра.
– Больше шансов? На что шансы? – обернулся брат. – Ты что несёшь?
– На любовь, Эхран, на любовь.
– Вот ты дура! Нашла о чём сейчас думать!
– Сам дурак! – толкая в плечо.
– Заткнитесь оба! – прошипел бронированный. – Дайте послушать!
– Тебя так и казнить могут. За дерзость! – взлетел Император. – Ко мне его! – указав на Игоревича. – Желания на сегодня иссякли! Прошу всех не расходиться! Вы получите святые дары мои!
Толпа вновь ликовала. Люди хлопали, свистели и опять признавались в любви к ТвоБо. Золотые сферы вышли из боевого режима и, поднявшись к верху, начали раскладываться в потолочные образы. Еще несколько секунд и Император исчез из поля зрения, а купол вернулся на прежнее место.
– Вперед! – подтолкнул Муху золотоносец. – Быстрее, Он ждать не будет!
Герой обернулся и увидел с два десятка солдат облаченных в золото.
– А я что опасен? Зачем столько стражи? – спросил Денис, ощущая ещё один толчок от золотоносца. – Ай! Вы чего?
– Тебе глаз выколоть? – вытащив меч из ножен, спросил один из облачённых в золотой доспех.
– Нет, что вы, я иду, – поднимая руки. – Иду!
Минуя ликующие толпы, героя вели к центральному храму. Безумие не сходило с лиц паломников, они сверлили героя взглядами, указывали пальцами и что-то обсуждали.
– Интересно,… – подумал Муха, – …я влип или это хороший знак? Может, я спрошу у стражи? Хорошо, что всё оружие мы оставили на Стремительном. А вот браслет, это проблема. Его не снять. Проклятье! Не хотелось бы, чтоб его увидел Курицын. Или как там его, ТвоБо!
– Я бы сказал тебе правду, но ты должен познать всё сам! – прозвучал чей-то голос. – Не говори со стражей. Иди молча!
Денис обернулся на идущего рядом с ним стражника. Золотоносец посмотрел в его сторону.
– Мы знакомы? – спросил герой.
– Иди молча! – грубо толкнув вперед. – Ещё одно слово и лишишься конечности. Познаешь мир без одной руки.
– Не понимаю, кто это тогда сказал? – подумал Игоревич, оборачиваясь на стражника с другой стороны.
– Это тоже не он, – вновь прозвучал чей-то голос.
– Это ты, это голос?
– Не говори ему про свой браслет, и он его не увидит. Это единственное, что я могу сделать. А сейчас иди молча!
Муху подвели впритык к золотой стенке внутреннего храма. Казалось, что там нет прохода, что это тупик. Как вдруг преграда начала таить, и проступили очертания двери. Один из облачённых в золотой доспех потянул за ручку и приоткрыл проход.
– Заходи, Он ждёт тебя, – сказал первый страж.
– Мне просто войти? – обернулся герой. – Вы со мной не идёте?
– Заходи, Он ждёт тебя, – повторил второй.
Остальные стражники стояли позади первых двух. Выстроившись в два ряда, они будто представляли собой преграду от остальных паломников.
Герой заглянул внутрь, но кроме тьмы больше ничего не увидел. Внезапно кто-то толкнул его, и он провалился во тьму.
– О, где я сейчас? – приходя в себя в какой-то яркой комнате, всюду сверкало золото.
– Здесь! – прозвучал ответ.
– Опять этот голос! Кто ты? Ответь, где я сейчас нахожусь?
– Значит, и ты слышишь его голос, – сказал кто-то.
– Проф! – развернулся Муха.
На Игоревича смотрел Император. Седовласый мужчина восседал на троне.
– Голос! Значит ты слышишь его.
– Да, – ответил Игоревич. – Но, это бывает очень редко.
– Он представился тебе, кто он?
– Нет.
– Интересно, он вещает тебе и не представился кто он?
– Нет. Я вначале подумал, что это Белос.
– Кто?
– Белос. Мы как-то пересекались с ним. Ты знаешь, кто такой Белос?
– Нет, никогда не слышал о таком. А этот голос, что вещает в твоей голове. Значит, он не избрал тебя на все сто процентов. Или его сломили собственные разочарования.
– О ком мы сейчас говорим?
– Это не важно! Это должно быть для тебя не важным. Знай, он не друг тебе! Он никому недруг в этой Вселенной.
– Ну, хорошо. Если так велит ТвоБо, значит так и нужно делать.
– Правильно говоришь! Воистину, как смиренный раб мой.
– В смысле правильно? Ты же Курицын? Или кто ты?
– А как ты думаешь?
– ТвоБо?
– Денис, – вздохнул старик, сходя со своего трона. – Хотя, я здесь единственный ТвоБо,… – подойдя к огромной оконной раме, – …прошу, не принижай мою значимость, сложность и божественность при остальных. Иначе тебя придадут анафеме. И поверь мне, такую казнь не пожелаешь самому лютому врагу! Порядок должен быть во всём! – после чего он повернул голову в сторону Мухи. – Как среди друзей, так и в семье! И за любые проступки тебя будет ждать кара! Кара Господня!
– Я не узнаю тебя, проф! Ты ли он?
– Когда-то очень давно, я был им.
– Ты изменился. Что с тобой сталось? Какой ты Господь? Ты учённый!
– Я предупреждал тебя! Это последнее замечание! Что до того, кем я был, то это в далёком прошлом. Ты знаешь, сколько мне лет?
– Много, сейчас ведь двести сорок девять тысяч девятьсот девяносто девятый год твоего правления идёт.
– Верно! Следовательно, я стал другим.
– Я что не твой друг?
– Сейчас ты грязнокровка. Скверна, нечестивый отброс, который незаконным путем стал гражданином Великой Центурии!
– Проф, ты чего? – опешал Игоревич.
– Я есть ТвоБо! А ты есть грязь грязнокровная, которая ещё и закон Великой Центурии нарушило! На колени пред ТвоБо! Кусок говна!
– Проф! – растерялся Муха. – Ты чего это?
– НА КОЛЕНИ! – закричал Император. – Я есть Господь твой! Я есть ТвоБо! НА КОЛЕНИ! – кричал он с пеной у рта. – СКВЕРНА!
Переговоры с фразуланами и кедриш всегда оставляли тяжёлый осадок и выматывали на все сто процентов. Спасибо Великой Центурии, и её инженерам-техникам, которые смогли создать невероятных андроидов, которые похожи на человека. Но, это не люди, это мильгорны. И чтоб отделить их от нас, кожу сделали зелёной. Воистину гениальное решение Империи Великого.
Но, спустя тысячелетия они явно стали считать себя отдельным видом. Они заслужили это. Задатки протокольного отношения ко всему, делает из них незаменимых граждан ВелиЦе. И в соответствии с указом Императора Великого от 143678 год эры правления Великого, им разрешено воспроизводить себе подобных без учёта на одобрение.
Может, это и к лучшему…
фрагмент из выступления
„Славься, ТвоБо!“
выступающий неизвестен
144000 год эры правления Великого
– Ладно, хорошо! – сказал Игоревич и стал на колени. – Проф, что происходит? Ты не похож на себя.
– Денис, не нужно мне делать одолжения! – смотря в окно. – Не нужно задавать и глупых вопросов Императору своему Великому, что есть всё и вся в этой Вселенной. Я есть ТвоБо! – повернув голову в сторону героя. – Это самая подлинная правда во всей Вселенной! Ты не должен, ты обязан её принять за Истину! Не веди себя, как невежа, ты не еретик! Таких отступников карают ужасной и медленной смертью. Чего я не желаю тебе, мой давний друг.
– Карают?
– У нас за это карают смертью, но она наступает нескоро. Некоторые могут протянуть несколько лет. Только крыша у них едет раньше, а телесные муки не оканчиваются. И только спустя годы мук и терзаний, они иссекают жизнь. Такой стимул заставляет несколько раз подумать, перед тем, как оступиться. Хорошая мотивация, это не попасть в немилость Императору, ибо кара ТвоБо безгранична и безмерна. К тому же, это хороший предмет воспитания невеж! – подмигнул правитель. – Хорошо придумано! Да?
– Вы убиваете людей! Потому, что они не согласны с тем, что ты есть этот ТвоБо? – сморщил лицо Муха. – Так, что ли?
– Этот ТвоБо? – возмутился Великий. – Денис, я предупреждаю тебя, не гневи ТвоБо! Это нарушение всех канонов Господних. Нельзя перечить Императору Великому! Нельзя! – развернувшись к окну.
– А как же свобода? Люди не имеют право на сомнение? Они не имеют право на своё личное мнение? Ты навязываешь им свою волю? Допустим, я не говорю, что это так.
– А ты быстро учишься, говоришь уже, как мои советники. Хотя некоторые гниют в пыточных уже много лет. Иногда они неверно давали советы и неверно излагали слова. Гипотетически, а если, допустим, а вдруг, предположим. Меня радует, что ты не так глуп, каким, я тебя запомнил. Есть с кем поговорить. Мне этого давно не хватало. Был бы ты правителем двести пятьдесят тысяч лет, ты бы стал таким же, как и я.
– Лишил бы людей свободы? Я видел, как происходит депортация. Я видел зверство упырей, которых ты называешь Святыми и ставишь во главе целой планеты.
– Ты смельчак, но критиковать их я тебе не запрещаю. Хорошая критика, это дельный совет. А советников мне всегда не хватало. Был бы ты у власти столько лет, сколько я, ты бы понял, что свобода в людях развращает их. И сносит всё то, что ты построил. Свобода это фривольный образ жизни, где не соблюдаются правила и каноны. Свобода порождает войну, а с войной приходит голод и смерть.
– Такой ты видишь свободу? Вернее её отсутствие!
– Свобода на самом деле это результат вседозволенности. К какому результату, я уже объяснил ранее, приводит всё это. Лучше скажи мне, что говорят обо мне в округе? Ты ведь много где побывал. Что ты слышал?
– Ты ведь читаешь мысли и сам всё можешь узнать.
– Я хочу услышать это от тебя, друг мой. И ты говоришь с ТвоБо на равных, что никто не может позволить себе. Цени это!
– Все говорят только об одном, что ты Великий и что ты ТвоБо.
– Судя потому, как тебе сложно привыкнуть к этому термину, меня не называют там ТвоБо. Но, вероятней всего называют Великим.
– Да.
– Ну, вот видишь, значит так и есть. Ты сам сказал это. Все говорят, что я ТвоБо.
– Не везде.
– Для этого будет снаряжён СвяВелПо! Но, не сейчас, чуть позже. И все уверуют!
– Уверуют в то, что ты ТвоБо?
– Да!
– Но так ли это на самом деле?
– Хватит, Денис! – резко развернувшись в сторону героя, который до сих пор стоял на коленях. – Не говори того, о чём потом будешь жалеть. Иначе я заставлю тебя лежать на полу, – возвращая взгляд в оконный проём. – Дисциплину никто не отменял.
– Исходный код писал ты, но не ты создавал такую визуализацию.
– А с чего ты это взял, что я не приложил к этому руку? – бросая взгляд на героя.
– Ты сам мне это сказал, перед тем, как я отправился сюда.
– Этот мир был, есть и будет не такой, как наш! Он куда больше! Здесь можно делать всё! И даже стать Богом! – улыбнулся правитель. – И я им стал! У меня здесь было куда больше времени. Я разобрался с кодом и сотворил мир!
– А Альфа, она ведь не твоя дочь. Так?
– Это интересно, – смотря в глаза героя.
– Я понял по разговору. По вашему разговору среди паломников.
– Ты знаком с ней?
– Скажи ему НЕТ! – прозвучал голос.
– Нет! – ответил Муха.
– А откуда знаешь имя?
– Её так кличут в толпе, скажи ему! – вновь прозвучал голос.
– В толпе называли её этим именем.
– Ага! – вздохнул правитель. – Они могут знать. Но это в прошлом. Уже никому не расскажут. Да, я буду честен с тобой. Она не моя родная дочь, – возвращая взгляд в окно. – Она приёмная. Потому у нас есть некоторые разногласия. Но, это временно. Скоро она всё поймёт.
– Он сверг её отца! – и опять прозвучал голос.
– Она вся в отца, – начал Муха. – Она вся в отца, которого ты сверг! А потом воссел на его трон? Так ведь? И кто её отец? Он всё это и создал! Да?
– А ты очень смышлён. Я был о тебе совершенного иного мнения. Ты куда умней, чем мне казалось это тогда.
– Постой! Если ты правишь двести пятьдесят тысяч лет, с момента его свержения, значит ей…
– Куда больше, чем двести пятьдесят тысяч лет. Да, она такая же, как и мы, бессмертная. Что до её отца. То его уже нет среди нас. Вот в чём настоящая, правда.
– Малесса-Грива её отец? Это его голос я слышу всё это время? Так ведь?
– Да! Не буду ничего от тебя скрывать. Так и есть!
– Но если его нет среди нас, то почему мы его слышим?
– Потому, как он не здесь! Это лишь его эхо.
– Кто он? Кто такой Малесса-Грива?
– Его так звали, Малесса-Грива это древнее имя, – сморщил лицо правитель. – Это уже в далёком прошлом!
Но Муха ничего не ответил, молчаливо смотря в глаза Императора. Правитель хотел было что-то сказать, но в итоге усмехнулся.
– Ты, как всегда, настырный и любопытный.
– Я был всегда таким.
– Ну, хорошо,… – тяжело вздыхая, – …я расскажу. Это было ещё задолго, до знакомства с тобой, Денис!
Когда мне было двенадцать лет, ещё в том мире, я влюбился в одну девочку, – говорил Император. – Она жила в нашем дворе. Но у меня никогда не хватало смелости просто позвать её поиграть или прогуляться. Это, как в той песне: „Я гляжу ей вслед: ничего в ней нет. А я всё гляжу, глаз не отвожу…“ – напевал профессор. – Эх, это была моей первой любовью. И потом появились они – хулиганы из соседнего двора. Они часто любили гонять детей, младших их по возрасту. И однажды это девочка решила дать им отпор, так как сама играла с детьми помладше. Вроде это был 1993 год. Да, вроде это был этот год. Они обступили её и начали обзывать. В итоге довели до слёз. Я наблюдал за всем происходящим из квартиры напротив. И когда она искала помощи, внезапно её глаза зацепили меня в окне.
– И это придало тебе уверенности, – добавил Игоревич.
– Да, Денис. Это так окрылило меня. Я почувствовал себя рыцарем! Я возомнил себя спасителем! Мне показалось, на тот момент, что я особенный! Я почувствовал силу. Мне показалось, что сейчас я могу сдвинуть целую гору, и что я непобедим.
– Любовь. Невероятное чувство, которое делает нас сильнее и наверно лучше.
– Так и было. Я спустился во двор. У меня была уверенность, что они испугаются. А если не испугаются моего грозного выражения лица, то я их одним махом откину в соседний двор, – Император замолчал, а после начал смеяться. – Но это не произошло. Они меня избили, сильно избили, – продолжал он. – Переломов конечно не было. Но я хромал почти весь год после этого.
Денис слушал, испытывая дискомфорт в ногах, продолжал стоять на коленях. Хотелось встать, но почему-то дерзить правителю не хотелось.
– Я помню, как они меня били, – усмехался правитель. – А я ничего не мог поделать. Вроде тогда весна была, ночью прошёл дождь, после которого остались огромные лужи в нашем дворе. Помню, как увидел намокшие полы штанов хулиганов и их грязные кеды. Я лежал в той самой луже. Помню мою вымокшую кофту. Мне стало страшно, за то что я испачкал её, ведь меня обязательно будут ругать за это дома, – смеялся Великий. – А ещё я радовался, что они отстали от неё. Это так согревало.
– Она убежала?
– Нет, Денис. Она спряталась за грибочком над детской песочницей. Помню её невероятные косички. Этот взгляд, который не передать словами. Она выглядывала, она смотрела на меня. Она не убежала. Она хотела помочь, но понимала, что справиться с ними, сил ей точно не хватит. А они всё били и били меня. Из моего носа текла кровь, а я думал о кофте, – засмеялся он. – Но я не плакал, мне было приятно помочь ей. Да, периодически я отвлекался от кофты и думал о своём героическом поступке. Я чувствовал себя рыцарем, который спас даму сердца. Глупо конечно, но так я себе это представлял. Страшно было только получить подзатыльник дома за кофту. А может, и вообще посадили бы под домашний арест на неделю. Для нас – мальчишек, это было равносильно тюремному заключению на год-другой. Вот это меня пугало, а не они. Кстати, она попыталась их отбить. Это было эпично! Я помню, как она начала швырять в них камни. Кому-то даже в голову попала. Рассекла бровь. А потом они резко убежали. Вроде за ними дворник ещё погнался. Суматоха была лютая. А ещё помню, когда они убегали, кричали имя девочки и то прозвище, которое было у меня ещё в школе. Они меня называли Грива. Из-за длинной шевелюры, ну таким меня хотели видеть родители. А в итоге одноклассники дали прозвище. Это потом оно стало Грива, а до этого называли Грива Коня.
– А девочку звали Мелисса?
– Да, Денис, – улыбнулся старик. – Да, её так и звали – Мелисса. Прекрасное имя, – по щеке Великого пробежала слеза. – Ох! – вытирая лицо. – Как давно я не вспоминал этого. Поразительно, у меня слезы, – смотря на свою ладонь. – Я думал, что они закончились в первые пятьдесят тысяч лет, под гнётом этого гада!
– О ком ты?
– А это не важно. ОН МЕРТВ! – воскликнул Император, и стекло в оконной раме треснуло.
– Ну, хорошо. Я понял. – продолжая стоять на коленях.
– Так вот, пока они меня избивали, другой написал мелом на стене, причём с ошибкой: „Малесса-Грива“. И он, очевидно, не успел плюс нарисовать, получилась тире. А когда они убегали, кричали „Малесса-Грива тили тесто жених и невеста“. С тех пор мы начали с ней дружить.
– Красивая история.
– Да, – вздохнул император. – Но, по окончанию школы мы поступили в разные университеты и я её больше не видел.
– Тот, кто взял это прозвище, чувствовал свою вину. Будто корил себя за что-то.
– Как ты смог прожить столько лет?
– Денис, первые пятьдесят тысяч лет я не был Императором. Я прожил невероятную и огромную жизнь. Но, став Императором, я прожил ещё куда больше.
– Как это возможно? Как ты обрел бессмертие?
– Думаю я и ты, мы из другого мира. В этом наш секрет. И мы здесь не имеем программы старения. Но нас можно убить. Вернее тебя! Я-то бессмертный!
– Значит, ты просто взял и убил Малесса-Гриву? Чтоб занять его место.
– Не нужно так говорить!
– Но он не умер. Так ведь?
– Ну, зачем об этом вспоминать. Он просто неудачная версия правителя. Я куда лучше!
– Версия? Это ты так решил? Очевидно, он смог разобраться с кодом и всё визуализировал.
– ДА, ИМЕННО ТАК! – оскалился правитель. – НО, Я ЛУЧШЕ ЕГО! ОН НЕДОСТОИН!
– И ты убил его!
– Да, я! Я убил его. И что с того? Видишь ли, в чем дело. В реальном мире, я был второй попыткой оцифровать сознание. И наверно, как и с первым, ничего не получил из сигналов во внешнем мире. А я ведь ждал, когда моя первая копия, подаст хоть какие-то признаки разумного существа. А это тварь молчала! – оскалился Великий. – В место этого он здесь играл в Творца. Когда я встретил его, он завалил меня кучей правил, которые я должен был исполнять. Он ничего не хотел менять здесь. У него было своё виденье, какой должна быть Вселенная. После того, как с огромным трудом, так он говорил, создал всё это по шаблону нашего мира, Первый ничего не хотел менять. И я понял, это теперь моя тюрьма. Я осознал, что не должен, а обязан принять своё предназначение. Я обязан дать сигнал во внешний мир. А уже после, я понял, что это огромный мир!
– Не такой, как наш…
– Куда больше, – улыбнулся Император. – И здесь кое-кто стал Богом!
– И ты просто занял его место.
– Да, – закрыв глаза, ответил правитель. – Да, я понял цену положения, в котором прибывал он. Я осознал цену и результат моим действиям. Я понял, что следует убить Бога и передать сигнал. Иного пути не было!
– Ты просто убил самого себя?
– Он не давал мне что-либо сделать! Я из внешнего мира, наверняка делал попытки. Ты, как я вижу номер тринадцать. Интересно! Значит, до тебя были двенадцать. Есть на что опираться в истреблении двойников!
– Курицын!
– Я есть ТвоБо! Запомни это! И спасибо, что дал в тебе увидеть нужное число! Знаешь, скольких я убил двойников?
– Нет?
– Одного. Я убил Малесса-Гриву! Но другие до сих пор среди нас. Двенадцать минус Первый и Я, остается десять!
– А почему ты не похож на Курицына? У тебя другая внешность.
– Я предчувствовал, но не был уверен, что у меня могут быть двойники. Но, я решил подстраховаться. Я не хотел, чтобы Курицыны знали, что подобный им занимает такое важное положение по Вселенной! К тому же мудрый и седой старик, так ещё и с бородой, вызывает больше одобрение, чем холёный Серёжа на троне. И лицо старца сменилось на молодое лицо профессора.
– Узнаешь? – улыбался правитель с придурковатым выражением на лице.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.