Вскоре истребительная эскадрилья, в которой служил обер-лейтенант Герман Вольф, перелетела на территорию Польши. Полевая площадка была, мягко говоря, недооборудована. Земляные капониры, рация под маскировочной сеткой да полосатый «чулок».
Только вчера подошло зенитное прикрытие в виде четырех спаренных зенитных автоматов. И теперь счетверенные двадцатимиллиметровые стволы шелестели листьями и ветками маскировки. Рядом на ящиках с боекомплектом сидели солдаты зенитных расчетов и уплетали кашу из котелков. Польская авиация уничтожалась еще на земле, а в воздухе истребители и бомбардировщики с бело-красными эмблемами появлялись редко.
Обер-лейтенант Герман Вольф только приземлился после боевого вылета и с наслаждением закурил папиросу. К нему подбежал возбужденный недавней штурмовкой Дитрих фон Зальц. Как и раньше, «Мессершмитты-109E» базировались вместе с пикирующими бомбардировщиками, прикрывая их с воздуха при атаках на боевые порядки обороняющихся польских войск.
Правда, теперь они все чаще взаимодействовали еще и с двухмоторными «старшими братьями» – «Мессершмиттами-110».
Стратегический истребитель, ярким образцом которого был Bf-110, по общему мнению, родился в 30-х годах. Реально он был задуман еще в годы Первой мировой войны. А достоинства такого самолета превозносились поборниками воздушной войны еще до появления первых линий на чертежных досках. По своей сути стратегический истребитель был высокоскоростным, тяжеловооруженным самолетом с достаточной дальностью полета для эскортирования бомбардировщиков, действий в глубине территории противника, ведения патрулирования вдали от своей базы. Это был своеобразный «Воздушный крейсер».
Немецкая пропаганда утверждала, что группы «охотников» непобедимы, и не было никаких сомнений, что «охотник» сможет выполнить все поставленные перед ним Герингом и штабом Люфтваффе задачи.
«Kampfzerstorer» – «боевому охотнику», многоцелевому самолету – вменялась главной задачей «расчистка» пути для бомбардировщиков и атака соединений бомбардировщиков противника. Также они могли нести на внешней подвеске бомбы для атак наземных целей.
Для выполнения этих функций «Мессершмитт-110» имел мощное вооружение: две 20-миллиметровые автоматические пушки MG-FF и четыре 7,92-мм пулемета MG-15. В перспективе пулеметы винтовочного калибра должны были быть заменены на крупнокалиберные. От атак с задней полусферы самолет прикрывал стрелок-радист с таким же пулеметом MG-15.
Два двигателя повышали живучесть в воздушном бою, а протектированные бензобаки вмещали солидный для истребителя запас горючего.
С первых же часов войны группы «Воздушных крейсеров» использовались для эскортирования бомбардировщиков. Подразделения I(Z)/LG-1 были задействованы для прикрытия бомбардировочных групп в налете на Варшаву, а I/ZG-76 прикрывали соединения бомбардировщиков эскадры I и III/KG-4 в налете на Краков. Они также использовались в поддержке налетов на Познань и на других участках фронта. Первое их столкновение с истребителями PZL-11 польского «Летництва Войскова» состоялось после полудня, когда Bf-11 °C-1 из I(Z)/LG 1 прикрывали Не-111Р из KG-27.
Тяжелые «Мессершмитты» Bf-110 спикировали на поднимавшиеся на перехват РZL-11, которые, используя преимущество в маневре, ушли из-под удара. Но в последующей общей «свалке» Bf-11 °C-1 сбили пять PZL-11, не понеся потерь.
Бой Bf-11 °C-1 из первой и второй групп истребительной эскадры ZG-76 над Лодзью оказался не таким успешным: при уничтожении двух РZL-11 были потеряны три Bf-110. Но 3 сентября, во время второго налета на Варшаву, истребители I(Z)/LG 1 сбили пять РZL-11, потеряв один «Мессершмитт» Bf-11 °C1. По мере ослабления противодействия польских истребителей Bf-110 все больше переключались на удары по наземным целям, а общие потери за Польскую кампанию с 1 по 28 сентября 1939 год составили только двенадцать самолетов.
Один из таких «Воздушных крейсеров» приземлился на аэродроме Германа Вольфа после тяжелого боя, оставляя за собой хвост копоти из развороченного правого двигателя. Широкие крылья и фюзеляж были истрепаны пулевыми пробоинами. Видимо, туго пришлось немецкому «Разрушителю» в бою с более маневренными бипланами.
Ударный двухмоторный истребитель оказался маломаневренным. Командование Люфтваффе, погнавшись за универсальностью «Воздушного крейсера», в итоге получило самолет с весьма посредственными летными и тактическими данными. Единственным преимуществом «Мессершмитта-110» была большая, чем обычная, дальность полета. Этим все его хорошие стороны и заканчивались. Хорошим примером служил этот самый, изрядно потрепанный экземпляр «Разрушителя».
Летчик и стрелок-радист выбрались из кабины. Летчик охнул и схватился за окровавленный бок.
Обер-лейтенант Герман Вольф подставил свое плечо раненому боевому товарищу.
– В лазарет его! Быстро!
Вслед за ним пошел, заметно прихрамывая, и стрелок.
Герман Вольф поддерживал раненого летчика и думал: «Уж лучше я буду летать на своем скоростном и маневренном «Мессершмитте-109», чем пересяду на этот двухместный двухмоторный гроб!»
1 сентября 1939 года боевые действия польских ВВС против вторгшихся гитлеровцев начали истребители, первые, кто принял удар бомбардировщиков Люфтваффе.
В половине шестого утра в первый день войны поручик Владислав Гнысь сбил первый немецкий самолет. Но этому предшествовала победа летчика Ju-87B. Итак, едва рассвело, как на перехват «воздушных крестоносцев» поднялась пара истребителей PZL-11 в составе капитана Медвежинского и поручика Гныся. Капитан Медвежинский был сразу же атакован «Юнкерсом-87» и сбит, а Гнысь погнался за оставшимися пикирующими бомбардировщиками. Но они предпочли уйти от атаки и боя не приняли.
После атаки пикировщиков поручик Гнысь заметил пару скоростных бомбардировщиков «Дорнье» Do-17, которые возвращались с бомбардировки Кракова. Экипажи бомбардировщиков его не заметили, и отважный поручик спикировал на них, стреляя из пулемета. Внезапный удар оказался результативным: оба скоростных бомбардировщика упали, объятые пламенем.
Но наибольшего успеха на РZL-11C добился поручик Скальский – он сбил шесть немецких самолетов: три бомбардировщика и три разведчика.
Часть РZL-11 была уничтожена ударами Люфтваффе по польским аэродромам в первые же часы войны. Остальные пытались противостоять многократно превосходящим силам немецкой авиации. Это было нелегким делом.
Даже новый РZL-11С уступал самому массовому немецкому истребителю «Мессершмитту» Bf-109Е в скорости примерно на 185 км/ч. Кроме того, польским истребителям к этому времени было по три-четыре года, и их моторы уже не могли выдать полную мощность.
Даже бомбардировщики немцев, идущие налегке, РZL-11С, как правило, мог атаковать либо в лоб, либо разогнавшись за счет предварительного преимущества в высоте. По скорости устаревший истребитель уступал даже собственному польскому бомбардировщику PZL-37 «Лось». Вооружение из четырех, а тем более из двух пулеметов оказалось слишком слабым против хорошо забронированных и живучих немецких самолетов. Немцы к тому же обладали подавляющим численным превосходством: против каждого польского истребителя на фронте выставили четыре.
Тем не менее и на устаревших РZL-11С польским летчикам удавалось одерживать победы в воздухе. Польские солдаты и офицеры были далеки от политики – они лишь защищали недавно обретенную независимость своей страны. Движимые высоким чувством национального самосознания, они зачастую компенсировали недостаточные тактико-технические характеристики своих самолетов личным мужеством и отвагой. Среди таких отважных пилотов был и поручик Станислав Елецких.
Его истребительная эскадрилья в составе десяти истребителей PZL-11C перед нападением немецких войск была перебазирована на полевую площадку и тем избежала печальной участи большинства польского «Летництва Войскова».
Шесть из десяти польских истребителей как раз и перехватили бомбардировщики Люфтваффе, которые шли, чтобы нанести массированные бомбовые удары по аэродромам противника.
Первая тройка под командованием подполковника Яна Домбровского появилась внезапно из-за облаков и спикировала на головную девятку «Хейнкелей-111». С первого же захода удалось поджечь сразу два немецких бомбардировщика. Тяжелые «бомбовозы», оставляя за собой длинные шлейфы черного дыма, покинули общий строй и стали сбрасывать бомбы где попало, стремясь избавиться от смертельно опасного груза.
Но тут в дело вступили истребители немецкого эскорта. Восемь «Мессершмиттов» Bf-109D атаковали головную тройку PZL-11C. Численное преимущество современных самолетов Люфтваффе и их огневая мощь решили исход воздушного боя: он завершился, так и не начавшись. Все три польских истребителя были буквально разорваны на куски пулеметно-пушечными трассами…
Поручик Станислав Елецких был правым ведомым во второй тройке PZL-11C, которую вел майор Ежи Толмачек. Фактор внезапности был полностью утрачен, и теперь на тройку PZL-11C накинулись все восемь «Мессершмиттов». Майор прожил недолго – его объятый пламенем истребитель с разбитым хвостовым оперением закрутился в штопоре.
Но Станислав Елецких вместе со вторым ведомым подпоручиком Франтишеком Ленски все же умудрился прорваться к бомбардировщикам. Это выглядело самоубийством, но двум польским офицерам повезло. Они атаковали «Хейнкель-111» и подожгли его. Удачно избежав ответного огня воздушных стрелков, они подбили еще один двухмоторный бомбардировщик немцев.
На этом везение закончилось, и в хвост Франтишеку вышел «мессер». Поручик Станислав Елецких ничем не мог помочь своему боевому товарищу, на него самого набросилось сразу четыре «Мессершмитта-109».
Истребитель Франтишека взорвался в воздухе. А Станислав Елецких, проклиная себя, бросил PZL-11C в отвесное пике и вышел уже над самой землей, с ревом пройдясь над верхушками деревьев. Его глаза были мокрыми от слез – только что все его товарищи погибли – не помогло мужество и численное превосходство. Истребители Люфтваффе были чересчур сильным противником. Но все же Станислав решил, что лучше он погибнет в воздушном бою, но не допустит, чтобы черные кресты в небе делали все, что хотели. Пока он жив – такому не бывать!
– Halt! Was machen Sie?18 – преградил дорогу летчику рослый эсэсовец с пистолетом-пулеметом в руках.
– Я – летчик, офицер истребительной эскадрильи! – возмутился Герман Вольф. – Дитрих, какого черта здесь делают эсэсманы?!
Но черный страж отступил, видимо, удовлетворившись ответом.
С Дитрихом фон Зальцем обер-лейтенант Вольф столкнулся на аэродроме перед боевым вылетом. Собственно, Герман Вольф вместе со своим звеном должен был прикрывать вылет тройки «Юнкерсов-87».
– Тихо, Герман! Мы применяем секретное оружие! – Пилот «штуки» указал на обтекаемые продолговатые контейнеры, напоминающие подвесные топливные баки или бомбы под «ломаными» крыльями пикировщиков. – Это – кассеты с маленькими противопехотными бомбами. Schmetterling – «Бабочка» – поистине страшное оружие! В кассете их около сотни, и при ее раскрытии небольшие противопехотные бомбочки засевают поле боя, словно адские семена!
Тем временем наземные специалисты-оружейники подвешивали под крылья «Юнкерсов-87» кассеты, снаряженные мелкими и оттого еще более смертельными для солдат бомбами. Техники суетились, подводя проводку сброса под замки бомбодержателя, проверяли кассеты и выдергивали красные предохранительные чеки. Штабели длинных темно-зеленых ящиков стояли на технической позиции, там же проверяли кассеты перед подвеской под самолеты. А возле них и возле «Юнкерсов-87» с непроницаемыми лицами стояли эсэсовцы, все, как один, с пистолетами-пулеметами MP-38, хотя в Вермахте такое оружие было только у командиров взводов, да и то не у всех.
Низко надвинутые на глаза каски, закатанные по локоть рукава черной формы с серебряными двойными рунами «Зиг» на петлицах – они стояли нерушимо, будто сошедшие с плакатов о расовом превосходстве.
Командовал ими щеголеватый гауптштурмфюрер19 с моноклем в правом глазу. Время от времени он отдавал резкие лающие команды старшему технику-оружейнику. Тот с раболепием слуги выполнял все его приказы.
После подвески всех контейнеров гауптштурмфюрер лично обошел все три пикирующих бомбардировщика «шварма» и проверил подвеску всех кассет. После чего он и главный технический специалист расписались в журналах технического обслуживания самолетов.
– Zum Teufel! И мы собираемся их использовать?! – ошарашенно посмотрел на боевого товарища обер-лейтенант Вольф.
– Они чертовски эффективны против живой силы и превращают ее в мертвое бессилие, мой друг! – Дитрих фон Зальц закурил и кивнул в сторону своего пикирующего бомбардировщика: – Эти поляки никак не хотят сдаваться, но мы и не собираемся брать их в плен. Слышал о директиве Гитлера об обязательном уничтожении польской военной мощи? То-то и оно… Хотя я никакой мощи здесь не заметил. Только беспомощность и напыщенность этого Panstva… С саблями наголо бросаются на наши танки!..
– Но в воздухе они воюют совсем неплохо…
– Да, Герман, здесь мы недооценили их, – согласился Дитрих фон Зальц, – но исключение лишь подтверждает правило. В данном случае исключение подтверждает для них лишь неизбежность нашей победы! Ведь мы сильны, как никогда, и призваны вершить в Старой Европе Новый Порядок!
– Ладно, по самолетам! GroЯ Gott! С Богом!
– Скорее уж: Zum Teufel! К черту! Потому что скоро на месте нашей атаки разверзнется ад!
– Zum Angriff! В атаку!
С истошным воем «Юнкерс-87» несся к земле в крутом пикировании. Под ним был проселок, забитый польскими войсками. Их колонна во главе с несколькими легкими танками как раз выдвигалась из большого села.
Три тени с черными крестами на крыльях с характерным обратным изломом одна за другой валились вниз. На высоте примерно в тысячу двести метров Stukas сбросили свой смертоносный груз. Каждый бомбардировщик Ju-87B нес по четыре кассеты AB-250-2, всего – 576 бомб SD-2A или SD-2B. При этом всего один пикировщик был способен «накрыть» залповым сбросом квадрат триста на триста метров.
Кассеты еще некоторое время продолжали свой полет, пока не сработали пиропатроны. И «адские семена» упали на поле сражения.
Противопехотная осколочная бомба Spreng– Dickenwend SD-2A/SD-2B устроена весьма просто. Корпус «Бабочки», а именно так переводится с немецкого «Schmetterling», представляет собой толстостенный чугунный цилиндр, заполненный взрывчаткой. В боковой стенке имеется отверстие, в которое вделан взрыватель. Из взрывателя выходит металлический короткий трос, имеющий на конце ветрянку, состоящую либо из двух дисков и двух полубочонков, как SD-2A, либо из двух лопастей – как SD-2B.
Причем часть бомб снабжалась взрывателями Zuender-70A – взрывателем-ловушкой с механико-химическим замедлителем. В боевое положение такая бомба приводилась через пять-шесть минут после падения на землю и взрывалась при изменении ее положения. Если воздействия на бомбу оказано не было, то она автоматически самоликвидировалась через четыре часа либо через сутки – в зависимости от заводской установки и температуры воздуха.
Такая бомба отличается исключительно высокой чувствительностью к внешним воздействиям. «Schmetterling» SD-2B с взрывателем-ловушкой фактически являлась первой в мире дистанционно устанавливаемой противопехотной осколочной миной с самоликвидацией20.
Остальные «семена смерти» комплектовались ударно-дистанционным взрывателем Zuender-41, второе обозначение – «A.Z.34–41». Изменение режима срабатывания взрывателя устанавливается поворотом шлица на верхней поверхности взрывателя в соответствующее положение («ZEIT» «время» или «AZ» – «удар») до укладки бомбы в кассету.
Взрыв в зависимости от установки происходит в воздухе через определенное время после отделения от кассеты – примерно через три секунды либо от удара в момент касания земли. Время приведения в боевое положение: три – три с половиной секунды с момента начала вращения ветрянки.
«Семена смерти» произвели свое страшное дело с немецкой точностью. Снопы осколков на высоте примерно в полсотни метров, направленные сверху вниз, выкашивали ряды польской пехоты и кавалерии. Первыми как раз и гибли уланы и драгуны, возвышавшиеся на своих скакунах. У Польши была самая лучшая кавалерия в Европе, а у немцев – самые лучшие танки и самолеты.
Вторая серия «Schmetterling» сработала при ударе о землю, подняв фонтаны грязи, огня и дыма. Смерть стальной косой осколков собирала обильную жатву.
Ударные волны расшвыривали посеченные в кровь тела, дико кричали раненые, ржали кони. Паника охватила польское войско. Каждым взмахом своих стальных крыльев «Бабочки» уносили десятки жизней. И спастись от них было невозможно.
В сутолоке и панике люди и лошади разбегались кто куда и снова попадали под смертельные взмахи «Бабочек», теперь уже установленных при ударе о землю на боевой взвод в виде мин.
Вот несется весь в крови конь, нелепо взмахивая задними копытами – волочатся по земле внутренности из распоротого взрывом мины брюха. Польский пехотинец нелепо взмахивает руками, роняя свою винтовку. Его тело снизу вверх посечено снопом осколков. Другой солдат опрокидывается наземь, орошая все вокруг ярко-алой кровью из разорванного осколком горла. Опрокидывается и падает обратно в башенный люк командир легкого польского танка. Его висок пробит шальным осколком.
Не пощадили противопехотные бомбы-мины и села, изрешетив осколками дома и сараи. Смерть не разбирала, гражданский перед ней или солдат. Мужчина или женщина, старик или ребенок.
Когда дым рассеялся, над селом и дорогой стоял сплошной стон. А грязь была обильно пропитана кровью. Масштабы потерь потрясали: всего за несколько минут от целого батальона пехоты при полевых орудиях и двух кавалерийских эскадронов не осталось ничего, кроме безжалостно изрубленных тел и покореженной техники.
Герман Вольф на своем «Мессершмитте-109» не мог видеть всех подробностей разрушения с высоты двух тысяч метров. Но сплошной ковер разрывов ясно указал масштабы свершившейся трагедии. А вслед за этим летчик-истребитель заметил, как снижаются сквозь облака дыма пикирующие бомбардировщики…
«Юнкерсы-87» не щадили никого. Растопырив «обутые» в массивные обтекатели шасси, они коршунами неслись на бреющем полете, расстреливая из крыльевых пулеметов уцелевших после страшной бомбежки людей. Трассеры крыльевых пулеметов калибра 7,92 миллиметра прошивали живую плоть, выбивали искры из стали и взбивали грязевые фонтанчики из земли. Фонтанчики были густого темно-вишневого цвета – цвета свежей крови.
Стальные «сверхлюди» в кабинах стальных птиц поливали свинцом все, что двигалось. «Новый мировой порядок» они несли на кончиках остроносых пуль, как и раньше тевтонские рыцари несли «свет цивилизации» на остриях своих двуручных мечей и тяжелых копий.
«Нужны ли такие жертвы – даже ради восстановления исторической справедливости?» – билась в голове обер-лейтенанта Германа Вольфа одна-единственная мысль.
Польские истребители на этот раз так и не появились. Вольф пилотировал машинально, полностью занятый тяжелыми и противоречивыми размышлениями. Перед глазами стояла дымная пелена на земле, разрываемая изредка яркими сполохами повторных взрывов. Словно мрачное грозовое облако, опустившееся прямо на боевые порядки поляков…
Герман Вольф приземлился и, откинув угловатый фонарь кабины, молча спрыгнул сначала на плоскость самолета, а потом и на пропыленную, пропахшую бензином и авиационным маслом землю. Отойдя от самолета, он нервно закурил. Набрал полные легкие табачного дыма, а потом шумно выдохнул.
Рядом стояла уже успевшая приземлиться тройка «Юнкерсов» Ju-87B, их экипажи отправились на доклад к гауптштурмфюреру, охранявшему секретные бомбовые кассеты со смертоносными «Schmetterling».
Потом и Германа Вольфа вместе с ведомым, Гансом Пфайлем, пригласили на «беседу» с офицером-эсэсовцем. В штабной палатке находился также и командир истребительного «штаффеля» майор Макс фон Кальтен, а также и командир подразделения пикирующих бомбардировщиков Дитрих фон Зальц.
– Подпишите вот здесь. – Офицер с рунами на петлицах, сверкнув моноклем, положил перед летчиками по два листка машинописного текста. – Это – подписка о неразглашении секретной военной информации.
– Яволь.
– Как сказал наш фюрер: «…Остается решение: напасть на Польшу при первой возможности. Нельзя рассчитывать на повторение чешской операции. Это будет война!» …Приказ гласит: цель войны состоит не в достижении определенной линии, а в физическом уничтожении противника».
– Понятно. – На душе у обер-лейтенанта Германа Вольфа было тяжело.
Он начинал понимать, что нынешняя война будет не только кровопролитнее Первой мировой, но и вестись будет тотально – без различий на вооруженные силы и гражданское население. Он был истребителем и признавал лишь воздушное единоборство, похожее на спортивный поединок. А тут – варварское истребление живой массы солдат!
– Цель оправдывает средства. Хайль Гитлер!
Вечером летчики устроили грандиозную попойку в офицерском клубе. Изрядно напившийся Дитрих фон Зальц убеждал Германа Вольфа:
– Послушай, Герман, твое отношение к войне – чистое чистоплюйство! Ты жаждешь победы в воздухе над равным или более сильным противником в рыцарском поединке, как в Первой мировой войне. Но ведь авиация согласно доктрине Джулио Дуэ действует в интересах наземных войск! И на земле война – это всегда грязь и кровь!
– Я понимаю, Дитрих, понимаю. Но что будет с нами, если мы пренебрежем нашим рыцарским духом? Сейчас мы сражаемся под руководством фюрера и его генералов за объединение германского народа и воссоединение исконно немецких территорий. Zum Teufel! Дитрих, ведь мой отец погиб от рук этих проклятых «лягушатников»! Но главным для меня все же останется тевтонский – рыцарский дух!
Дитрих фон Зальц громко рассмеялся и налил еще шнапса.
– Проклятие, Герман! Ты, сын простого рабочего, рассуждаешь о рыцарстве и благородстве, а я, потомственный дворянин и граф, перепахиваю землю осколочно-фугасными бомбами. Воистину, мир перевернулся!
Герман улыбнулся. Все же друг умел найти нужные слова и объективные доводы для того, чтобы облегчить душу.
– Дитрих, тебе нужно было бы стать пастором! Ты умеешь облегчить душу!
– Ха! Пастор! – воодушевились и остальные летчики. – Давайте выпьем за нашего Пастора и его причастие огнем!
С этого момента Дитриха фон Зальца иначе как Пастор не называли.
– Дитрих, давай выпьем за будущую Великую Германию!
– И да простит нас всех Бог за те жертвы, которые мы принесем на алтарь победы.
– GroЯ Gott!
– GroЯ Gott!
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.