Талли Росс последовала за Бобом в лифт, и они спустились на первый этаж.
– Я полагаю, что мы поедем тем же поездом до Джексонвилла, – сказал Талли. – Какое это будет удовольствие!
Последние слова Талли были насмешливыми и мстительными, и немного сдерживаемого негодования Боба вырвалось наружу. К счастью, в это время в лифте больше никого не было.
– Тебе лучше подумать о себе, Талли, – посоветовал Боб, – или ты столкнешься лицом к лицу с неприятностями. Я не держу на тебя зла, и ты можешь полностью взять на себя ответственность за все, что делаешь. Не будь таким обвинительным, подозрительным ко всему. Ты делай свою работу, а я буду делать свою. Главное – раскрыть это дело, и мне все равно, кто это сделает, главное, чтобы мы добились успеха. Если бы ты немного подумал, мы могли бы обсудить это дело по дороге на юг сегодня днем, и у нас могли бы появиться некоторые идеи, которые могли бы принести пользу нам обоим.
Талли посмотрел с подозрением.
– К чему ты клонишь? – спросил он.
Они снова были на первом этаже, и пассажиры, направлявшиеся на верхние этажи, ворвались в лифт.
– Мы вместе возьмем такси до станции, и я расскажу тебе по дороге туда, – сказал Боб.
У Талли было две сумки поменьше, в то время как у Боба была только большая "Гладстон". Они загрузили сумки, уселись в такси и отправились на Юнион стейшн.
– Я просто пытаюсь разобраться в этом, – сказал Боб. – У нас обоих есть шансы на блестящее будущее в этой службе, если мы не позволим личному соперничеству исказить наши лучшие суждения. Это был твой подлый трюк, когда ты передал эту историю в газеты, и я скорее думаю, что ты надеялся, что во всем обвинят меня.
Талли молчал, и Боб продолжал:
– Я готов забыть это и некоторые другие события, которые произошли, если ты решишь, что готов работать вместе со мной над этим делом. Старая поговорка о том, что две головы лучше, чем одна, безусловно, верна в такого рода работе, и мы оба можем извлечь из этого пользу. Что ты скажешь?
Ясные голубые глаза Боба глубоко впились в карие глаза Талли, и он протянул руку.
Талли на мгновение задержал взгляд на Бобе, а затем его глаза беспокойно переместились. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы взять протянутую Бобом руку.
– Что ж, если ты так к этому относишься, я рад, что у нас сложилось определенное взаимопонимание, – сказал Боб.
– Я думаю, так и должно быть, – медленно произнес Талли. – Ты мне не нравишься, Боб, и нет смысла скрывать это. Я собираюсь раскрыть это дело, даже если мне придется переступить через тебя, делая это.
– Ну, Талли, ты просто беги и делай все, что в твоих силах; но прямо сейчас я честно предупреждаю тебя, что если ты попытаешься наступить мне на ногу, ты пожалеешь, что сделал это. Есть только один способ играть в эту игру – играть честно и открыто. Я буду играть именно так, и я выиграю, и ничто из того, что ты можешь сделать, не остановит меня. Если это в человеческих силах, это дело будет раскрыто в течение следующих нескольких недель.
Талли посмотрел прямо на Боба.
– Это что, вызов? – спросил он.
– Называй это как хочешь.
– Тогда я скажу, что ты не разберешься с этим делом и за два месяца, если вообще разберешься.
– Два месяца, – парировал Боб, и под этим я подразумеваю, что в каждом уголке, в таком случае, будет наведен порядок, и все причастные к этому делу люди будут либо в федеральной тюрьме или вне нашей досягаемости, и ты можешь это записать, если хочешь.
– Я не буду этого делать, – усмехнулся Талли, – так как было бы слишком некрасиво напоминать тебе об этом, когда ты потерпишь неудачу.
– Я не потерплю неудачу, – твердо сказал Боб, и хотя Талли не признал бы этого в то время, у него было предчувствие, что Боб был прав – что он не потерпит неудачу.
Такси остановилось перед вокзалом Юнион, и Боб и Талли, отвергнув предложения носильщиков, внесли свой багаж в огромное здание.
В большом терминале кипела жизнь, и через громкоговоритель объявляли об отправлении полудюжины знаменитых поездов.
Сумка Боба была слишком тяжелая, чтобы нести ее далеко, не перекладывая из руки в руку. Добравшись до железнодорожного вокзала, он поставил сумку рядом с собой и открыл конверт, в который были вложены его билеты. Его место было в вагоне 43 поезда № 7 "Саутерн Лимитед". Талли остановился рядом с Бобом.
– Твое место 43? – спросил он.
– Нижняя полка, – сказал Боб.
– Хм, – проворчал Талли. – Как мне повезло. Должно быть, произошла какая-то ошибка. У меня верхняя полка.
– Нет, я не думаю, что произошла какая-то ошибка, – ухмыльнулся Боб, представив, как Талли, склонный к полноте, будет смотреться, когда он будет карабкаться на верхнюю полку и слазить с нее. – Возможно, клерк, который заказывал эти билеты, подумал, что тебе нужно немного размяться.
Взяв свои сумки, они направились к ближайшим железнодорожным воротам, где контролер проверил их билеты и махнул рукой в сторону "Саутерн Лимитед", стоявшего на третьем пути.
Вагон 43, в котором им предстояло отправиться на юг, находился почти в центре поезда, и к тому времени, когда Боб и Талли удобно устроились в вагоне, носильщики в последний раз прокричали “багаж”. "Саутерн Лимитед" тронулся медленно, но легко набрал скорость, когда колеса защелкали на стыках.
Путешествие в тот день было легким, и в купе был только один пассажир, мужчина лет сорока, невысокий, темноволосый, но с характерной седой прядью в центре головы. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые, хотя и привлекали внимание, не располагали к знакомству.
Талли продолжал время от времени ворчать, жалуясь, что для Боба было крайне несправедливо занимать нижнюю койку, в то время как он был вынужден залезть на верхнюю.
Но Боб проигнорировал жалобы Талли. Вскоре поезд уже мчался в Виргинию, и, когда столица осталась позади, Боб достал конверт с историей дела, над которым они работали. Поскольку они были практически одни в купе, это было бы идеальное времяпрепровождение – просмотреть материал и подробно запомнить всю необходимую информацию, содержащуюся в нем.
Талли также вытащил толстый конверт из манильской бумаги, в котором была копия того же отчета, который Боб держал в руках, но вместо того, чтобы читать его там, Талли прошел вперед в отделение для курящих. Боб знал, что Талли не курил, поэтому было очевидно, что Талли ушел просто для того, чтобы уйти от него.
В отчете была дюжина тщательно отпечатанных листов, и в них подробно рассматривалась вся деятельность контрабандистов драгоценными камнями, которая была известна федеральным чиновникам. Читая, Боб был поражен смелостью, с которой осуществлялась контрабанда.
В отчетах четко указывалось, что штаб-квартира контрабандных операций должна находиться где-то на восточном побережье Флориды, и имена Ниры и Аталиссы часто появлялись в напечатанных отчетах. Было очевидно, что, по меньшей мере, полдюжины федеральных чиновников, большинство из которых служили в таможенной службе, в разное время работали над этим делом.
В их отчете был один абзац, который поразил Боба с необычной силой. В нем говорилось:
“По самым скромным оценкам, количество драгоценностей, которые банда контрабандой ввезла в эту страну за последние шесть месяцев, составило бы не менее полумиллиона долларов. Нет никакого способа узнать, насколько обширны их операции. Агентов особенно предупреждают, чтобы они проявляли большую осторожность при любом подходе к любым членам этой банды. Агенты, работающие над этим делом, должны всегда быть вооружены. Крайне важно, чтобы люди, ответственные за эти операции, были взяты под стражу как можно скорее”.
Боб прочитал этот абзац несколько раз, и это напомнило ему о возможных опасностях, с которыми он может столкнуться в ближайшие недели.
Другой пассажир в купе, чье место было напротив места Боба, встал и прошел вперед в купе для курящих, куда Талли ушел раньше.
Боб поднял глаза, когда мужчина проходил мимо него. Незнакомец был крепко сложен, и Боб особенно обратил внимание на ширину и силу его рук.
Боб мало думал об этом инциденте, но надеялся, что у Талли хватит здравого смысла убрать секретные бумаги, когда незнакомец войдет в купе для курящих. Пока поезд мчался по плодородным сельскохозяйственным угодьям Вирджинии, молодой федеральный агент продолжал читать отчет.
Заключительный абзац был таков, что он прочитал его три или четыре раза.
“Из всей имеющейся информации представляется очевидным, что в этом контрабандном предприятии замешано не более пяти человек. До сих пор мы не смогли однозначно идентифицировать ни одного члена банды, поэтому все агенты вдвойне предупреждены о любых неосторожных замечаниях, которые могли бы указать на причину их визита во Флориду. В случае любой необычной чрезвычайной ситуации немедленно сообщите об этом в штаб-квартиру по междугороднему телефону”.
Боб еще раз подробно просмотрел отчет и, закончив, вложил его в прочный конверт, запечатал и положил в свою сумку "Гладстон". Теперь он чувствовал, что знает об этом деле столько, сколько можно было узнать, пока он действительно не доберется до Аталиссы.
Через некоторое время Боб прошел вперед и вошел в купе для курящих, где Талли и незнакомец оживленно беседовали.
Талли поднял глаза, но в его взгляде было мало тепла. Это, однако, не помешало Бобу сесть на одну из удобных скамеек, обитых кожей. Незнакомец посмотрел на Боба, и довольно приятная улыбка озарила его губы.
– Едешь во Флориду? – спросил он.
– Джексонвилл, – лаконично ответил Боб.
– Отлично, я тоже туда еду. Хамса, Джо Хамса, так меня зовут, – сказал незнакомец, протягивая руку в знак приветствия.
Боб схватил протянутую руку, но слегка поморщился от силы чужого пожатия.
– Я Боб Хьюстон из Вашингтона, – ответил Боб, представившись.
– Едешь на юг по делам или просто отдыхать? – спросил Джо Хамса, и Бобу показалось, что в глазах собеседника мелькнул странный огонек.
– Ну, это комбинация того и другого, – ответил Боб.
– Хотел бы я сказать то же самое, – продолжал Хамса, – но это все мое дело. Я рад, что вы, ребята, сегодня в купе. Я не люблю путешествовать в одиночку, особенно ночью.
Боб удивлялся, почему мистер Хамса, который, казалось, вполне мог сам о себе позаботиться, не захотел путешествовать один. Он недолго думал, потому что у Хамсы внезапно развилась словоохотливая жилка.
– Бриллианты – моя специальность, – сказал он, – и меня пытались ограбить раз или два. Поверьте мне, в этом нет ничего забавного.
Мистер Хамса не был особенно похож на человека, который мирно согласился бы на ограбление, и в нем было что-то такое, что вызвало подозрения у Боба.
Молодой федеральный агент бросил взгляд через купе туда, где сидел Талли, и с удивлением заметил, что бумаги из конфиденциального отчета о контрабандной сети были разбросаны на сиденье рядом с Талли.
Что было еще более поразительным, так это бледность лица Талли и остекленевший взгляд его глаз.
– Талли, – крикнул Боб, – в чем дело?
Но от Талли не последовало никакого ответа, кроме легкого подергивания губ, которое указывало на то, что он, возможно, пытается ответить.
– Талли, – повторил Боб, – в чем дело?
Резкие вопросы, заданные молодым федеральным агентом, заставили Хамсу тоже повернуться и уставиться на Талли.
Боб находился менее чем в шести футах от Талли, но тот не ответил на его вопросы и не подал никаких признаков узнавания. Он сидел там, как человек, находящийся под гипнотическим воздействием.
Боб вскочил на ноги и одним широким шагом оказался рядом с Талли. Твердыми руками он схватил Талли за плечи и энергично встряхнул.
Голова Талли упала на грудь, и он, казалось, внезапно рухнул, соскользнув вперед с кожаной скамьи и упав на пол.
Падение Талли произошло так внезапно, что Боб не смог остановить его падение на пол, но он почти мгновенно наклонился и поднял Талли обратно на одну из скамеек.
Лицо Боба было совсем близко от лица Талли, и он уловил едкий запах изо рта Талли. Дыхание его спутника было медленным и отчетливо затрудненным.
Боб схватил Талли за запястье и проверил пульс. Его знания о первой помощи были несколько ограничены, но ровный пульс успокоил его, и он решил, что Талли, вероятно, стал жертвой внезапного приступа обморока.
Джо Хамса наклонился над Бобом и попытался помочь ему в служении Талли.
– Я могу что-нибудь сделать? – спросил он.
– Принесите стакан воды, – сказал Боб, и Хамса поспешил выполнить его просьбу. Вскоре он вернулся с бумажным стаканчиком, до краев наполненным водой. Боб смочил свой носовой платок и промокнул щеки и лоб Талли, в то время как Хамса ослабил галстук и воротник и помассировал запястья.
Как раз в этот момент в купе вошел пульмановский кондуктор.
– Что происходит? – спросил он.
Боб ответил, не поднимая глаз.
– Я думаю, что у моего спутника случился приступ обморока. У вас есть нюхательная соль?
– У меня есть кое-что в аптечке первой помощи впереди, – ответил кондуктор, уходя, чтобы взять ее.
Он вернулся меньше чем через минуту с нюхательной солью, и Талли сделал несколько глубоких вдохов из бутылочки с резким запахом. Проникающие свойства солей, казалось, достигли подсознания Талли и отодвинули завесу, затуманившую его сознание. Он сделал попытку подняться, но Боб, заговорив тихим голосом, заставил его вернуться на кожаную скамью.
– Успокойся, Талли, – посоветовал он. – Скоро ты почувствуешь себя сильнее.
Талли открыл глаза и уставился на них. Было очевидно, что он понятия не имел, что с ним случилось.
Боб, который был несколько обеспокоен, когда увидел листы конфиденциального отчета Талли, лежащие на открытом месте, теперь потратил время на их поиск. Они все еще были разбросаны на одной из кожаных скамеек, и, насколько Боб мог определить, их никто не трогал. Он протянул руку и взмахом одной руки смахнул их в кучу в углу скамьи. К счастью, они были перевернуты лицевой стороной вниз, и Боб был уверен, что ни у Хамсы, ни у проводника не было возможности прочитать их содержимое.
Талли попытался сесть, и внимание Боба вернулось к его несчастному попутчику. Талли все еще казался потрясенным, но его глаза прояснились, и на щеках снова появился румянец.
Талли сказал, что хотел бы выпить воды, и Хамса поспешил наполнить еще один бумажный стаканчик из бака в вестибюле. Когда он вернулся, Талли сделал несколько глубоких глотков воды и выглядел значительно посвежевшим.
– Я не знаю, что случилось, – пробормотал он, медленно качая головой. – У меня тяжелая голова. Я не могу думать.
– Лучше немного успокоиться, – посоветовал Боб. – Вот, растянись на этом диване. Я попрошу проводника принести тебе одеяло.
Боб вышел и позвал проводника, который находился в другом конце вагона и до сих пор не знал, что в купе для курящих произошло что-то необычное. По указанию Боба он принес одеяло и накрыл им Талли. Затем он принес подушку, и федеральный агент устроился как можно удобнее.
– Хотите, чтобы я приготовил спальное место? – спросил проводник, но Талли покачал головой.
– Не сейчас. Со мной здесь все будет в порядке. Просто дайте мне отдохнуть.
Проницательный взгляд Боба блуждал по курительному купе. Бумаги, которые были в конфиденциальном конверте Талли, были положены на противоположный диван, очевидно, Хамсой или проводником. Боб поймал быстрый взгляд Талли и почувствовал, что тот хочет немедленно убрать бумаги.
Молодой федеральный агент подошел к кожаному дивану, сгреб листы машинописной бумаги и вложил их в конверт.
– Спасибо, – сказал Талли, когда Боб протянул ему пакет. Он сунул документы во внутренний карман пальто, закрыл глаза и вскоре погрузился в глубокий сон.
Это могло бы вызвать тревогу, если бы дыхание Талли не было глубоким и естественным, а цвет его щек не был более нормальным.
– Я думаю, что он хорошо приходит в себя, – сказал Хамса, который оставался в купе для курящих. – Мне кажется, что это мог быть приступ острого несварения желудка.
– Возможно, – согласился Боб, но для собственного удовольствия он предпочел бы, чтобы Талли осмотрел врач. Он вышел в коридор, чтобы поговорить с проводником пульмановского поезда.
– Вы не знаете, есть ли в поезде врач? – спросил он.
– Я не знаю. Сегодня мы налегке, но я выясню; вашему другу стало хуже?
– Нет. Ему лучше, но я хотел бы выяснить, что с ним случилось.
– Я могу телеграфировать заранее, чтобы скорая помощь встретила нас на следующей станции, – предложил проводник.
– Я не думаю, что в этом будет необходимость, – ответил Боб. – Нам не терпится добраться до Джексонвилла на этом поезде. Однако я хотел бы, чтобы вы выяснили, есть ли в поезде врач.
Когда проводник поспешил прочь, Боб вернулся в купе для курящих. Было что-то определенно озадачивающее и тревожащее во внезапной болезни, постигшей Талли, поскольку последний обычно был в добром здравии.
Боб вспомнил дни их совместной работы в архивном отделе Военного министерства, пытаясь вспомнить, случались ли у Талли когда-нибудь внезапные обмороки. Насколько он мог припомнить, ничего подобного раньше не происходило, что ничуть не облегчало его душевный покой.
Хамса вышел из купе для курящих, и Боб с Талли остались одни. Прошло полчаса, а Талли все еще пребывал в глубоком сне.
Поезд остановился один раз, на долгую остановку за углем и водой, и только после того, как он возобновил движение, проводник поезда вернулся в купе.
– Я проверил весь поезд, даже сидячие вагоны, но тут нет даже ветеринара. Вы уверены, что не хотите, чтобы мы телеграфировали, чтобы вас встретила скорая помощь? Мы будем на следующей стации через полтора часа.
– Я дам вам знать точно немного позже. Если он не очнется от этого сна, возможно, придется сделать именно это.
– Я могу еще что-нибудь сделать? – спросил проводник, но Боб покачал головой.
– Я останусь здесь и присмотрю за ним. Если мне понадобится какая-нибудь помощь, я дам знать.
Занавески в дверном проеме со свистом опустились за удаляющейся фигурой проводника, снова оставив Боба и Талли наедине.
День клонился к закату, поезд мчался на юг, и равномерное пощелкивание рельс под ним указывало на то, что поезд двигался со скоростью не менее мили в минуту. Дорожное полотно было гладким, и высокая скорость не создавала неудобств.
Пока Талли спал, Боб изучал лицо своего спутника. Черты лица Талли действительно были удивительно резкими, и если бы он постарался выглядеть приятным, то был бы красивым молодым человеком. Но его губы были склонны к постоянному изгибу вниз, из-за чего казалось, что на его лице застыло хмурое выражение.
Бобу понравился бы Талли, потому что в другом было много выдающихся качеств. Например, Талли был крепким, и у него была сила неуклонно двигаться к цели, как только он поставил перед собой цель. Было очень плохо, что он позволил личным чувствам проникнуть в его работу и повлиять на его здравый смысл, например, бросил вызов Бобу, чтобы тот опередил его в решении дела о контрабанде драгоценностей.
Боб лучше среднего разбирался в людях и знал, что Талли будет так сильно беспокоиться о том, что он делает, что собственный острый ум Талли будет несколько притуплен в этом деле. По этой причине Боб без колебаний принял вызов.
Мир накрыл короткий, но сильный ливень, и капли воды стекали по окнам. Это было не особенно благоприятное начало их охоты.
Талли беспокойно пошевелился, и Боб на какое-то время подумал, что его спутник вот-вот проснется, но дыхание Талли снова участилось, а глаза остались закрытыми.
Джо Хамса просунул голову в купе.
– Есть какие-нибудь изменения? – спросил он, и Боб подумал, что он выглядит слишком заботливым для мимолетного знакомого.
– Я думаю, что ему легче, – ответил Боб.
– Вы собираетесь отвезти его в больницу? – спросил Хамса, нажимая на Боба, чтобы получить дополнительную информацию о его планах.
– Я еще не решил.
– Дайте мне знать, если я смогу что-нибудь сделать, – вызвался Хамса. Было очевидно, что ему хотелось получить приглашение остаться, но Боб повернулся к омытым дождем окнам, и после короткой паузы Хамса опустил занавеску в дверном проеме и вернулся в свое купе.
Талли оставался в глубоком сне еще пятнадцать минут. Затем он беспокойно пошевелился, и Боб подошел к нему. Когда он посмотрел вниз, Талли открыл глаза. Они казались ясными и совершенно нормальными.
Талли попытался сесть, но Боб положил руки ему на плечи и мягко толкнул обратно на диван.
– Полежи немного, Талли, – сказал он.
– Что случилось? – спросил он, и Боб отметил, что слова были медленными, а речь – невнятной.
Затем, прежде чем он успел ответить, Талли хмыкнул и скорчил гримасу.
– Принеси мне немного воды, быстро.
Боб поспешил в коридор, где наполнил бумажный стаканчик до краев. Талли выпил все до капли и подал знак, чтобы принесли еще стакан, который Боб немедленно принес.
Когда это было сделано, Талли выглядел значительно посвежевшим.
– Помоги мне приподнять эту подушку, чтобы я мог немного сесть, – попросил он Боба, и вскоре Талли занял более удобное положение.
Дождь все еще омывал окна вагона, и проводник, войдя в купе, включил верхний свет, так как было почти темно.
Прежде чем заговорить снова, Талли порылся в кармане пальто и, убедившись, что документы по делу о контрабанде драгоценностей на месте, посмотрел на Боба.
– Я почти ничего не помню, – медленно произнес он, – но внезапно все потемнело. Я чувствовал, что вот-вот упаду, но не мог пошевелиться. Я даже не мог протянуть руки и не мог сказать ни слова.
Он сделал паузу, и Боб почувствовал, что ему не мешало бы объяснить, что он видел.
– Ты выглядел так, словно тебя загипнотизировали, – объяснил он. – Я подошел и поймал тебя, но ты был без сознания. Поверь мне, ты заставил нас поволноваться некоторое время.
Как раз в этот момент заглянул проводник пульмановского поезда.
– Вы решили вызвать скорую помощь? – спросил он. Затем он увидел полусидящего Талли, и его лицо просветлело.
– Приходите в себя?
– Он чувствует себя лучше. Мы поедем прямо в Джексонвилл, – сказал Боб, и проводник продолжил выполнять свои обязанности.
– А ты думал, что я не приду в себя? – спросил Талли с выражением беспокойства на лбу.
– Какое-то время мы просто не знали, что происходит, – объяснил Боб. – Ты нас очень сильно напугал.
Талли выглядел задумчивым.
– Честно говоря, я не знаю, что произошло, – сказал он, медленно качая головой. – Казалось, что чернота просто взорвалась у меня перед лицом. На самом деле я думаю, что это был какой-то шок или удар.
– Я не знаю, что бы это могло быть, – ответил Боб. – Мы с Хамсой были единственными, кто был с тобой, и ты некоторое время был с Хамсой наедине, прежде чем я вошел.
– Он странный гусь, – пробормотал Талли. – Я не знаю, могу ли я любить его или доверять ему.
У Боба было точно такое же чувство, и ему было интересно узнать реакцию Талли на их попутчика.
– Я все еще немного хочу спать. Думаю, я еще немного вздремну. Ты мог бы сказать проводнику, чтобы он приготовил мне место.
– Я попрошу его приготовить тебе нижнюю полку, – ответил Боб. – Я полезу наверх, потому что тебе, вероятно, не очень захочется залезать на полку и спускаться вниз в течение следующих нескольких часов. Думаешь, ты захочешь что-нибудь съесть сегодня вечером?
– Возможно, немного супа позже, – кивнул Талли, закрывая глаза.
Боб оставался в купе несколько минут, пока не убедился, что Талли крепко и спокойно спит. Затем он вернулся в главную секцию пульмановского вагона.
Когда он повернул в коридор и смог оглядеть вагон во всю длину, ему показалось, что он мельком увидел Хамсу, выскользнувшего из другого конца вагона.
Горело всего несколько ламп, и Боб не мог быть уверен, что его глаза не играют с ним злую шутку. В любом случае он ускорил шаг и, добравшись до купе, которое занимали они с Талли, вытащил из-под одного из сидений свою большую сумку "Гладстон".
Боб вздохнул с облегчением, когда увидел, что конверт, в котором содержалась конфиденциальная информация о контрабанде, был именно там, где он его оставил. С его стороны было более чем неосторожно оставлять такие ценные данные незащищенными так долго.
Было совсем темно, и Боб включил индивидуальное освещение на полке и позвонил в звонок проводнику, который появился почти сразу.
Боб велел ему застелить как нижнюю, так и верхнюю полку.
– Я иду в ресторан. Дайте мне знать, когда закончите, – сказал он, – а также присмотрите за моим другом в купе для курящих. Если он проснется, немедленно сообщите мне.
Спешка, чтобы успеть на поезд, плюс захватывающие события второй половины дня заставили Боба ужасно проголодаться, и когда он вошел в вагон-ресторан, он раскошелился, заказав большой стейк и дополнительную порцию жареного картофеля по-французски.
Кондуктор был прав, когда описал поездку по Южному берегу в ту ночь как легкое, потому что в ресторане, кроме Боба, было еще только пятеро человек. Все они были незнакомыми людьми, трое из них были женщинами, а двое других довольно пожилыми мужчинами, которые оживленно беседовали об экономических проблемах того времени.
Боб вызвал стюарда, объяснил, что его спутник заболел, и попросил приготовить для него питательный суп, и отнести его в купе.
Стейк, когда его принесли, был одновременно толстым и нежным, а картофель был приготовлен как раз до нужной хрусткости. Это была еда, которой Боб мог полностью насладиться, и он съел ее сравнительно спокойно, полагаясь на то, что проводник вагона позовет его, если Талли проснется.
Поезд замедлил ход и плавно остановился в мельничном городке Северной Каролины, и Боб выглянул на хорошо освещенную платформу станции. Дождь теперь лил потоками, и Боб знал, что, возможно, будет трудно уложиться в тот быстрый график, которого требовала его временная карта.
Очевидно, это была служебная остановка, так как поезд оставался на станции по меньшей мере десять минут. Боб, наблюдавший из окна, мог видеть кого угодно на платформе, и он был поражен, мельком увидев человека, спешащего рядом с поездом. Он только мельком увидел его, но мужчина, невысокий и довольно громоздкий, прилагал, как показалось Бобу, очевидные усилия, чтобы не привлекать внимания, поскольку он прижимался к борту поезда. Он был одет в темный клеенчатый плащ и мягкую шляпу, низко надвинутую на лицо и закрывавшую его.
Боб прижался лицом к стеклу и посмотрел вдоль платформы. Впереди ярко освещенная вывеска указывала на телеграфное отделение, и Боб увидел, как мужчина поспешил внутрь, но расстояние было слишком велико, чтобы он мог разглядеть лицо. Меньше чем через минуту мужчина появился снова, но не сел в поезд.
Затем "Лимитед" снова устремился на юг, пробиваясь сквозь зубы шторма, и Боб задумался, мог ли Джо Хамса быть тем человеком на платформе.
Боб закончил трапезу и, оплатив счет, вернулся в вагон 43, чтобы посмотреть, как дела у Талли. Он нашел его бодрствующим и готовым что-нибудь съесть.
– Суп был бы кстати, – кивнул Талли, когда Боб предложил его, и молодой федеральный агент сразу же вернулся в ресторан. Когда он вошел, он увидел Джо Хамса, сидящего в дальнем конце зала, но он был уверен, что не проходил мимо Хамсы ни при выходе, ни при выходе из вагона 43. Это означало, что Хамса был где-то впереди.
Боб подумал, что продавец бриллиантов намеренно старался не смотреть ему в глаза, пристально вглядываясь в залитые дождем окна вагона. Суп был готов, и Боб последовал за официантом, который отнес его в купе.
Поезд теперь двигался с бешеной скоростью, и Боб чуть не потерял равновесие, когда шел между вагонами. По мере того как гнев бури усиливался, он все больше убеждался, что Джо Хамса был тем человеком, которого он видел на платформе станции, и в дикой ночи и внезапной болезни Талли было что-то такое, что вызвало у Боба серьезные опасения.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.