Вскоре его приятель отбыл восвояси, с определенным трудом взгромоздившись на свою телегу, загруженную металлическими прутками и слитками. Капитан с чувством потянулся и вернулся на борт. Вскоре его тяжелые ботинки загремели по лестнице, что вела на верхнюю палубу.
– Расслабляешься, да? – хмыкнул он, завидев развалившуюся в кресле Трасси.
– Имею право, – девушка опрокинула в рот остатки чая. – Пора отправляться, что ли?
– Куда? – недоумение ее отца выглядело абсолютно искренним.
– В гостиницу, куда же еще?! Я уже сто лет в нормальной кровати не отсыпалась!
– Ничего страшного, потерпишь еще немного, не сломаешься.
– Но почему?! – Трасси резко выпрямилась в кресле. – Разве ты мало денег сегодня заработал? Можем же мы хоть изредка позволить себе капельку абсолютно заслуженного комфорта!
– Дело не в деньгах, Траська, – тяжело вздохнул Лажонн, которого вовсе не радовала необходимость так разочаровывать родную дочь, – и не в комфорте. Сейчас главная проблема – безопасность.
– Это что еще за новости?! Я чего-то пропустила?
Внезапное признание старого капитана прозвучало как гром с ясного неба. Трасси уже давно привыкла к тому, что посещения городков, встречающихся по пути следования каравана – своего рода приятная экскурсия, позволяющая немного расслабиться и хотя бы день-другой не думать о шатунах, втулках и бесконечной смазке. И подобный поворот событий стал для нее полнейшей неожиданностью.
– Ты же вроде не глухая, – недовольно поморщился Лажонн, – и про приезд Инспектора слышала, и его имя тебе также известно. Как, по-твоему, жители Цигбела, у которых к Голстейну имеются определенные… претензии, воспримут его появление? В такой ситуации возможны самые разные эксцессы, и я сейчас предпочел бы без особой нужды в город не соваться. На его улицах в ближайшие дни может быть неспокойно.
– То есть мы всю стоянку будем торчать на борту? Даже не прогуляемся ни разу?
– Скорей всего да, – отец положил Трасси руку на плечо. – Слишком уж время нынче тревожное, и я не хочу напрасно рисковать.
– Пф!
– Да ладно тебе, Траська, не дуйся! Постельное белье я все в стирку отдал, застелешь себе сегодня чистое. Воды свежей в бак я уже заправил, а завтра еще и продуктов полный шкаф закупим – чего тебе не хватает?
Трасси молча отстранила отцовскую руку, поднялась с кресла и, оскорблено вздернув конопатый нос, прошествовала к люку, а Лажонну ничего не оставалось, кроме как еще раз тяжко вздохнуть, глядя ей вслед.
На следующий день обиженная на весь белый свет Трасси с раннего утра засела в мастерской, где и торчала до самого вечера, занимаясь настройкой манометров и регулировкой клапанов. Работа была нудная и однообразная, но она помогала хоть чем-то себя занять и отвлечься от невеселых мыслей.
Лажонн предпочел лишний раз дочь не беспокоить и старательно обходил мастерскую стороной. Однако поступившие ближе к вечеру новости оказались столь шокирующими, что превзошли даже его самые мрачные опасения. В конце концов капитан все же решился к Трасси заглянуть.
Какое-то время он молча стоял в дверях, ожидая, у кого раньше иссякнет терпение, но долго скучать ему не пришлось – Трасси вздохнула и отложила отвертку в сторону.
– Ну, что там, на улицах? – ехидно поинтересовалась она, вытирая руки ветошью. – Бои, поножовщина, баррикады?
– Два из трех, – хмыкнул Лажонн, не удержавшись от горькой усмешки. – Неплохой результат.
– В каком смысле? – Трасси резко обернулась, с опаской всматриваясь в лицо отца.
Угрюмый взгляд капитана ясно говорил, что он не шутит, и похолодевшая Трасси вдруг сообразила, что ее легкомысленно-саркастическое замечание внезапно обернулось пугающей правдой.
Устало опустившись на табурет, Лажонн провел ладонями по лицу и кратко рассказал об устроенной Голстейном на площади перед ратушей кровавой «презентации». Он старательно избегал подробностей, но Трасси обладала весьма живым и богатым воображением, в результате чего девочка почувствовала, как к ее горлу подкатывает тошнота. Увидев ее резко позеленевшее лицо, капитан спохватился и подскочил к дочери, обняв ее за плечи.
– Ничего, все нормально, – Трасси вяло помотала головой, – я уже в порядке.
Она сделала большой глоток из своей кружки с остывшим чаем и подняла на отца взгляд, в котором читалась искренняя тревога.
– И что теперь будет?
– С нами-то ничего, – поспешил успокоить ее Лажонн, – а вот Цигбел в самое ближайшее время ждут весьма радикальные перемены.
– Думаешь, всего один человек сможет сломать об колено систему, которая здесь выстраивалась годами и десятилетиями?
– Не забывай, этот человек – не абы кто, а сам генерал Голстейн. «Бешеный бык» собственной персоной.
– Ну, положим, с тремя головорезами он как-то справился, – не унималась Трасси, – а если в следующий раз их будет пять, десять?
– Такого рода «специалисты» за идею не работают, только за деньги. А после сегодняшнего наглядного урока стоимость их услуг, думаю, взлетит до невиданных высот.
– А остальные жители будут молча терпеть диктат Империи и дальше? Их все устраивает, что ли?
– Вот как раз им, Траська, – Лажонн поднял вверх указательный палец, – в существующих порядках очень многое хотелось бы изменить. И появление Голстейна открывает перед ними соответствующую возможность.
– И они готовы закрыть глаза на то, что именно он когда-то закатал в брусчатку защитников Цигбела и подчинил город воле Братьев?
Лажонн немного помолчал, задумчиво шевеля губами и сочиняя внятный ответ. На эмоциональном уровне он вполне разделял точку зрения дочери, но долгие годы путешествий по пустыне, общение с самыми разными людьми и возможность своими глазами наблюдать за происходящими в мире изменениями наделили старого капитана осторожностью суждений и избавили от скоропалительности в выводах. Лажонн негромко прокашлялся.
– Не забывай, Траська, Голстейн свою легендарную славу не с земли подобрал и не в базарном ларьке прикупил. Он ее заслужил потом, кровью, а также умением увлекать людей за собой. Он обладает невероятно сильной харизмой. Известно немало случаев, когда одного его появления на передовой хватало, чтобы воодушевить солдат и помочь им выиграть битву. Генерал очень хорошо знает человеческую психологию и умеет находить с общий язык с самыми разными людьми – от простых работяг и крестьян до полководцев и царственных особ. А потому очень скоро настроения в городе заметно поменяются. Уже сегодня там, на площади, многие начали сомневаться, а дальше процесс будет только нарастать. В свой следующий приезд сюда мы можем Цигбел и вовсе не узнать.
– Хотелось бы верить, – проворчала Трасси, – но я как-то сомневаюсь, что новые порядки, которые наведет тут «Кровавый Папочка», придутся местным жителям по душе.
– Между войной и мирным временем, знаешь ли, существует некоторая разница, – Лажонн тряхнул головой, раздосадованный бестолковостью дочери. – Одно дело, когда перед тобой противник, и совсем другое – когда ты имеешь дело с подданными своей Империи, от благополучия которых зависит и твое собственное будущее. При том, что в обоих случаях это могут быть одни и те же люди, просто времена разные. И, кстати, хочу тебе напомнить, что выстраиванием отношений между Кверенсом и Гильдией Перевозчиков тоже когда-то Голстейн занимался. И даже не убил никого в процессе. Так что…
Шутка получилась не самой веселой, но Лажонну показалось, что приведенный им конкретный пример все же смог что-то стронуть с места в голове непоседливой рыжей девчонки. По крайней мере, она задумалась, а это уже чего-то да стоило!
Ну а сегодня надо бы не забыть надежно запереть на ночь все двери и люки эшелона. Береженому и Пастыри без надобности, как говорится.
Следующие два дня прошли в привычных хлопотах, сопровождающих подготовку каравана к очередному долгому путешествию через пески. Сперва караван загружался углем, что автоматически исключало какую-либо торговлю, да и зевак отваживало – никому не хотелось оказаться покрытым с головы до ног мелкой черной пылью. Весь следующий вечер команда потратила на то, чтобы отдраить борта эшелона, до блеска начистив металлические детали и кое-где подновив фирменную изумрудно-зеленую краску.
Сильней всего прочего Трасси бесила необходимость вычищать набившуюся пыль из щелей в защитных створках. Они уже давно утратили какой-то практический смысл, уже много лет оставаясь постоянно откинутыми наверх, поскольку атаки пустынников остались далеко в прошлом, однако Лажонн категорически отказывался их снимать. Он полагал, и, кстати, вполне справедливо, что бронированные ставни, путь даже неиспользуемые, придают эшелону более грозный и внушительный вид. Но вот чистить их от песка и угольной пыли всякий раз приходилось именно Трасси, как самой легкой и юркой, способной забраться даже в самые труднодоступные места.
Ну а после, когда с наведением внешнего лоска было покончено, настало время закупаться провизией.
Несмотря на все еще терзавшие его опасения Лажонн был вынужден уступить и все же взял Трасси с собой в поход на рынок. Как-никак, а она в таких вопросах разбиралась все же получше мужиков.
Вопреки ожиданиям, Цигбел выглядел вполне буднично, и на его улицах они не заметили никаких признаков того, что в городе творятся какие-то радикальные перемены. По дороге им попался всего один полицейский патруль, да и тот был целиком и полностью занят энергичным истреблением пончиков в небольшой забегаловке.
Сам рынок также не принес никаких неожиданностей, и на обратном пути, трясясь на груженной припасами телеге, Лажонн даже начал сомневаться, насколько были оправданы его меры предосторожности, и не слишком ли он перестраховался, отказавшись от проживания в гостинице. Если дело пойдет так и дальше, то у Трасси наверняка появятся к нему каверзные вопросы, уйти от ответа на которые будет не так-то легко. Ему вовсе не хотелось подмочить репутацию мудрого и ответственного капитана, прослыв в глазах родной дочери паникером и трусом.
Очередной день, однако, счастливо избавил Лажонна от необходимости объясняться с уже начинавшей косо на него посматривать рыжей бестией и убедительно доказал, что под внешней оболочкой повседневного спокойствия все же протекали определенные процессы, время от времени прорывавшиеся наружу.
Трасси как раз заливала очередную порцию масла в масленку, когда с улицы донеслись шум и крики. Отставив канистру в сторону, девчонка подскочила к окну мастерской и перегнулась через подоконник.
Дальше вправо по перрону среди снующих людей наблюдалась некоторая суматоха, как будто сквозь волнующееся море голов и шапок в направлении головного эшелона стремительно мчалась крупная рыбина. С такого расстояния было сложно разобрать подробности, но в следующую секунду движение словно споткнулось, публика расступилась, и Трасси увидела двух полицейских, оседлавших растянувшегося на земле пухлого человечка в явно недешевом плаще.
Разумеется, она не могла слышать, о чем они с ним дискутируют, но это и не представляло особого интереса. Работа полиции как раз и состоит в том, чтобы ловить воришек и жуликов, которые, как ни странно, внешне могут выглядеть вполне респектабельными людьми.
Трасси уже собиралась возвращаться обратно к работе, когда по толпе прошло новое шевеление. Но на сей раз оно больше напоминало порыв ветра, разгоняющий опавшие листья. Сгрудившийся на перроне народ словно отбрасывало в стороны, в прилегающие переулки или к колесам эшелонов, расчищая дорогу перед неторопливо приближающимся человеком.
В груди у Трасси что-то екнуло, каким-то внутренним чутьем она сразу же догадалась, кто именно шагает по брусчатке. Армейский мундир с начищенными медными пуговицами, уверенная гордая осанка – сомнений быть не могло, к ним на вокзал явился сам лорд Голстейн. Следовательно, пойманный толстячок, скорей всего, являлся отнюдь не заурядным прохвостом, а представлял собой одну из тех сил, на которых держалась прежняя жизнь Цигбела, и власти которой, похоже, пришел конец.
Генерал подошел к задержанному и о чем-то с ним заговорил. Несчастный висел между держащих его под руки полицейских, точно мешок с навозом, и Голстейн был вынужден наклониться, чтобы заглянуть тому в лицо. Покончив с расспросами, он махнул рукой, и патрульные поволокли безвольное тело по перрону. До Трасси донеслось жалобное завывание толстяка, но почему-то никакого сочувствия к нему в душе девушки даже не шевельнулось. Слишком уж жалко и никчемно он выглядел, будучи припертым к стенке. Судя по всему, бедолага прекрасно понимал, что задержали его неспроста, и уже догадывался, какая судьба его ожидает. Воспоминания о предыдущем «наглядном уроке» Инспектора никого из жителей Цигбела не оставили равнодушным, но даже на их лицах Трасси не заметила ни капли сострадания к арестанту.
Сам же Голстейн, оправив генеральский мундир, зашагал следом за волочащими толстяка полицейскими, а толпа все так же покорно и торопливо расступалась перед ним. Чуть погодя над перроном вновь заметался привычный гвалт и гомон, и Трасси только сейчас сообразила, что все это время сгрудившийся вокруг народ хранил абсолютное безмолвие. А кто-то, возможно, даже не дышал.
Кроме того, ее поразил тот факт, что в данный момент генерала, того самого легендарного «Кровавого Папочку», окружали десятки людей, среди которых как минимум каждый второй имел весьма веские причины его ненавидеть и, более того, желать ему смерти. Однако ни один из присутствующих не предпринял ни единой попытки на Голстейна напасть, пырнуть его ножом, ударить или хотя бы плюнуть вслед. Никто даже слова грубого в его адрес не выкрикнул. Ведь, казалось бы, многие из них долгие годы только и ждали возможности поквитаться с мерзавцем, повинным в смерти кого-то из их родных или близких.
Но нет.
Никто даже не шевельнулся, провожая удаляющегося Инспектора оробевшими взглядами. Видимо, это и была та самая харизма, о которой давеча рассуждал Лажонн. Когда одно твое присутствие, один твой вид, что-то меняет в людях, и меняет, порой, необратимо.
Отложив себе в голове еще один узелок на память, законспектировав еще один жизненный урок, Трасси вернулась к работе. Втулки, рычаги и шестерни, знаете ли, сами себя не смажут.
Но не успела она, разобравшись со щитом управления, забраться под кожух главного коленвала, как с улицы донесся зычный голос отца:
– Эй, Траська! – крикнул он. – Смотри-ка кого к нам нелегкая принесла!
Прекрасно понимая, что такие призывы оставлять без внимания не стоит, Трасси вполголоса чертыхнулась, пятясь задом, выбралась из люка, кое-как оттерла руки и выглянула из окна.
– Что случилось, пап?
– Нас почтил своим присутствием знаменитый кузнец! – капитан отступил в сторону, широким жестом представив стоящего перед ним щуплого мальчугана, имевшего довольно бледный и растерянный вид.
Где-то глубоко внутри у девушки проснулся маленький вредный бесенок, требовавший непременно хоть на ком-то отыграться за все предыдущие лишения. И за желтоватую воду из душа, и за жесткую узкую постель, и за невозможность спокойно прогуляться по улочкам Цигбела, за все. А здесь и сейчас она увидела перед собой редкую возможность выместить все накопившееся раздражение на так вовремя подвернувшемся мальчишке.
– Кузнец?! Ты серьезно?!
Трасси подскочила к трапу и ловко соскользнула вниз по его отполированным перилам. Она подняла на лоб защитные очки и окинула гостя оценивающим взглядом.
– Кузнец, говоришь? – подражая отцу, она точно также подперла подбородок рукой в грязной перчатке. – Я полагала, что они должны быть несколько… крупнее, что ли. А этот какой-то откровенно хлипкий.
Она подступила ближе и скорчила брезгливую гримасу, почти в упор рассматривая слегка опешившего парня.
– Ты кузнечный молот поднять-то хоть сможешь? – Трасси вопросительно приподняла бровь.
– А что вас смущает?! – взвился парень, до глубины души возмущенный тем, над ним насмехается какая-то нахальная девчонка.
Лажонн откровенно забавлялся, наблюдая за их перепалкой. Два подростка вели себя точь-в-точь как два тетерева на токовище, распуская хвосты и почти напрыгивая друг на друга. Они принялись совать друг другу под нос свои ладони, соревнуясь, чьи окажутся грязней и мозолистей. Дело уже грозило дойти до натуральной потасовки, и капитан все же вмешался, спеша охладить пыл не на шутку раскочегарившегося юношеского задора.
– Эй! Эй! Молодежь! Полегче на поворотах! Давайте обойдемся без ненужного членовредительства!
Спорщики дали еще пару словесных залпов и отступили на исходные позиции, насупившиеся и угрюмые. Убедившись, что угроза открытого боестолкновения миновала, Лажонн повернулся к мальчишке.
– Извини, парень, я не хотел тебя обидеть! – капитан нахмурился, всматриваясь в его лицо. – И я… кстати, мне кажется, что я тебя уже когда-то видел! Ты раньше ничего у нас не покупал?
– Отчим покупал, – кивнул тот, – а я ему помогал.
– Торп, что ли?
– Ага.
– Да что ж ты сразу-то не сказал?! – всплеснул руками Лажонн. – Знай я, что ты пришел за железом для него, я бы и вопросов никаких не задавал! Даже платы бы не потребовал! Ну-ка, Траська, подсоби!
Девчонке пришлось запрыгнуть на подножку второй секции эшелона, чтобы помочь отцу открыть ведущий в грузовой трюм люк. Старый капитан, похоже, был готов ковром расстелиться перед тощим мальчишкой только потому, что тот работал в кузнице его старого приятеля.
– Забирайся, парень! – Лажонн пригласил того в трюм. – Если найдешь что-нибудь нужное – дай знать. И транспорт тебе найдем, и погрузить поможем. Для старины Торпа мне ничего не жалко!
Мальчуган вскарабкался по ступенькам и скрылся в полумраке, откуда вскоре донесся лязг перебираемых металлических заготовок. Трасси же, недовольно скрестив руки на груди, стояла чуть поодаль и сверлила проем открытого люка угрюмым взглядом.
Лажонн, однако, полностью проигнорировал ее насупленный вид, всячески распинаясь перед юным клиентом. Более того, когда выяснилось, что тот набрал довольно внушительную охапку металла, он отправил Трасси за попутной подводой, объяснив, что это – наказание за ее предыдущую грубость в отношении парня, которого, как капитан выяснил, звали Вальхем.
Спровадив, наконец, гадкого выскочку с глаз долой, Трасси вернулась в кабину, где сгребла масленку и канистру, и затолкала все обратно в шкаф. Из-за охватившего ее раздражения двигалась она порывисто и резко, отчего часть масла выплеснулась на пол, и ей пришлось потом еще ползать на коленях, вытирая образовавшуюся лужу куском ветоши.
Весь следующий день прошел в подготовке к отправлению каравана. В трюмы загружались последние партии припасов и товаров, пассажиры осваивались в выделенных им каютах и размещали свой багаж. Большая их часть предпочитала занять места еще накануне, чтобы назавтра, в день отправления, не вставать в несусветную рань.
Некоторые из них отправлялись в путешествие вместе с детьми, и тут начиналась работа Трасси, которая выступала для малолетних гостей каравана кем-то вроде няньки, а, по совместительству, еще и экскурсовода. Ее талант находить общий язык с детворой здорово помогал, освобождая взрослых от лишних хлопот и позволяя им утрясать свои дела в спокойной обстановке.
Пока те согласовывали последние вопросы, она водила стайку их отпрысков вдоль эшелонов, втолковывая им основные правила безопасности и попутно развлекая малышню леденящими детскую кровь рассказами о невероятных приключениях путешествующих по пескам огромных стальных машин. Основную массу историй она сочиняла сама буквально на ходу, даже не утруждая себя проработкой деталей, отчего ее байки выглядели сумбурным нагромождением нелепостей и нестыковок, но детвора, не чувствуя подвоха, потрясенно округляла глаза и испуганно ойкала в особо напряженные моменты. А ее замызганный, кое-где продранный, а местами даже подпаленный рабочий комбинезон, вкупе с задранными на лоб массивными защитными очками лишь придавали повествованию дополнительной убедительности.
Впрочем, ее добросовестная работа имела и некоторые досадные побочные эффекты. Главным из них, как правило, являлось категорическое нежелание детей отправляться вечером в постель, не дослушав еще одну, ну вот совсем-совсем последнюю историю от «тети Трасси». Но на сей случай в ее арсенале имелось безотказное средство – всем, кто плохо себя вел, она грозила, что не возьмет их завтра на экскурсию по каравану и не даст заглянуть в машинное отделение, чтобы своими глазами увидеть работающий мотор.
Работало безотказно. Все ее подопечные немедленно умолкали и, сделавшись буквально шелковыми, тут же натягивали одеяло до самого носа. В итоге даже их родители, люди, как правило, солидные и состоятельные, начинали смотреть на рыжую девчонку совсем другими глазами, поскольку такой непререкаемый авторитет заслуживал несомненного уважения. А он, как ни крути, далеко не всегда определяется количеством денег или близостью к власти.
А посему Трасси всегда была желанной гостьей на всех эшелонах и по полному праву занимала свое место за общим обеденным столом рядом с их капитанами.
В день отправления подъем был традиционно ранним, когда пейзаж за окном полностью тонул в еще не растаявшем тумане и пелене осевшей на стекле утренней росы.
После завтрака на скорую руку экипажи эшелонов приступили к разогреву котлов. После долгой стоянки автоподатчик не работал, а потому уголь в топку приходилось закидывать вручную, лопатой, попутно спасаясь такой разминкой от промозглого утреннего холода. Уже скоро из труб потянулись темнеющие и уплотняющиеся на глазах струи темного дыма, которые в условиях утреннего штиля поднимались вверх вертикальными столбами. Зашипел набирающий силу пар.
На перроне суетились последние запоздавшие пассажиры и их провожающие, но в целом проводы каравана выглядели существенно скромней, нежели его встреча. Уж тогда-то вокзальная площадь была забита зеваками под завязку.
«Хоррам», как грузовой эшелон, счастливо избегал повышенного внимания публики, больше клубящейся вокруг пассажирских секций, но в какой-то момент и под его окнами послышался звонкий окрик:
– Эй! Э-ге-гей! Есть тут кто?!
Голос показался Трасси странно знакомым, и она, на миг оторвавшись от изучения манометров и мерных трубок, выглянула в окно.
Внизу, у самых колес, размахивая руками и хлопая себя по бокам в тщетных попытках спастись от утренних заморозков, прыгал все тот же вчерашний дерзкий мальчишка, Вальхем. Трасси злорадно осклабилась.
– С добрым утречком, красавчик! Подсказать что?
Увидев свою недавнюю обидчицу, парень перестал скакать и недовольно нахмурился.
– Мне капитан нужен, – решительно заявил он.
– Он сейчас занят, – Трасси демонстративно подперла подбородок рукой, – я за него. Чем могу помочь?
– Мне в Кверенс надо, – Вальхем помрачнел еще сильней.
– Извини, свободных мест больше… – девочка тонко пискнула, когда отец, ухватив ее за ухо, оттащил конопатую шалунью в сторону.
– Что стряслось, парень? – поинтересовался он куда более доброжелательно, нежели его неугомонная дочурка.
– Мне в Кверенс надо, – повторил Вальхем, хотя и без особой надежды. – Я оплачу проезд, не беспокойтесь.
– А мы забесплатно никого и не… – Трасси резко умолкла, когда мозолистые пальцы отца чуть сильней сжали ее нежное ушко.
– Отчего такая срочность? – столь внезапное стремление кузнецкого подмастерья отправиться в путь через пустыню выглядело, по меньшей мере, странно, и Лажонн вполне объяснимо желал узнать подробности.
– Нам для работы нужны некоторые материалы, которых у вас не оказалось, – неожиданно бодро затараторил парень, что намекало на заранее заготовленную речь, – и найти которые можно только в столице. Поэтому мне надо туда попасть.
– Но почему нельзя было просто сообщить нам, чего именно вам недостает? Мы бы привезли все, что требуется.
– Но как?! – Вальхем в отчаянии всплеснул руками. – Как я объясню вам, что именно мне нужно, если и сам до конца этого не понимаю?! Если я определяю нужный мне металл буквально по запаху, на вкус, если угодно! Как?!
– Да тише ты, не кричи так! – даже немного опешил Лажонн. – Обожди, я сейчас к тебе спущусь.
Капитан отступил от окна, направляясь к трапу, но столкнулся с Трасси, перегородившей ему путь.
– Ты серьезно?! – возмущенно вспыхнула она. – Ты и вправду готов взять этого выскочку с нами в Кверенс?! С какого перепугу?!
– Траська! Остынь уже, а?! С чего ты так на несчастного мальчугана взъелась?! Чем он тебе не угодил?
– А почему ты сам так вокруг него увиваешься?! – парировала Трасси. – Он тебе что, родственник какой?! Али ты задолжал ему что?!
– Да что не так-то?!
– Ты и вправду веришь, что ему, кровь из носу, срочно нужно в Кверенс ради каких-то железок, за которыми его послал кузнец… как его там?
– Торп, что ли?
– Ну да! – Трасси тряхнула рыжей шевелюрой. – И тебе ничего в происходящем не кажется подозрительным? Не многовато ли странностей?
– Оснований для подозрений хватает, согласен, – Лажонн прервался, поскольку в этот момент над перроном пронеслась череда коротких гудков, сигнализирующих, что эшелоны готовы к отбытию и только ждут сигнала от капитана головного «Хоррама», – но сейчас не время для споров. Пусть Вальхем что-то и темнит, но я чувствую, что в нем нет злого умысла. Он говорит абсолютно искренне!
– То есть ты возьмешь его на борт?
– Да. Так что скинь ему посадочный трап, да поскорее, нам уже отправляться пора.
– Вот же ж! – Трасси ввернула еще одно колоритное словечко, подслушанное ею у других членов экипажа, но, тем не менее, послушно нырнула в люк и дернула рукоятку, открывающую внешнюю створку.
Секунду спустя взлетевший по ступенькам Вальхем уже стоял рядом, буквально нос носу со своей давешней оппоненткой.
– Все на борту? – донесся из рубки голос Лажонна. – Люк закрыли?
– Да, – процедила сквозь зубы Трасси, слегка привставшая на цыпочки, чтобы казаться выше.
– Да, – подтвердил Вальхем, расправив плечи и выпятив свою тщедушную грудь.
– Ну тогда поехали! – Лажонн потянул за рычаг, и над перроном разнесся зычный гудок, знаменующий отправление каравана.
* * *
Вальхем с самого начала не особо верил в успех своей затеи. Шутка ли – вот так, с бухты-барахты напроситься на борт каравана, куда нормальные люди еще загодя билеты покупают. Он, конечно, помнил, что Лажонн отнесся к нему весьма благосклонно, и надеялся, что старый капитан войдет в его положение, но все равно, шансов на удачный исход оставалось не шибко много.
Тем не менее, сегодня судьба повернулась к нему своей светлой стороной, даже несмотря на то, что гадкая рыжая девчонка до самого последнего момента всеми силами пыталась ему помешать, и Вальхем нутром чуял, что он с ней еще натерпится.
Он никак не мог поверить в свою удачу. Даже когда за его спиной захлопнулся люк, а сверху донесся рев гудка, сигнализирующий о готовности всех экипажей к отправлению, Вальхем продолжал сомневаться, не пригрезилось ли ему все происходящее. Только услышав нарастающее шипение пара и почувствовав, как вздрогнул под ногами металлический пол, отмечая начало движения, он в полной мере осознал, что все происходящее ему не пригрезилось, и он в самом деле находится на борту набирающего ход эшелона. Причем, не на каком-то там захудалом и безвестном, а на том самом, легендарном «Хорраме»!
Широко распахнув глаза, Вальхем смотрел, как за маленьким круглым окошком рядом с люком неспешно проплывают привокзальные постройки и отдельные деревья. Его самая сокровенная и самая, казалось, несбыточная мечта воплотилась в жизнь! Хотя и не совсем так, как Вальхему хотелось бы, но тут уж не до капризов.
– Эй вы там, внизу! – окликнул их Лажонн. – Что застряли? Поднимайтесь уже!
– Давай, шагай, кузнечных дел мастер! – Трасси стрельнула глазами в сторону лестницы.
Прекрасно понимая, что здесь, на борту, где рыжая бестия является хозяйкой положения, любые споры и препирательства с ней бесперспективны, Вальхем ухватился за поручни и решительно затопал вверх по крутым ступенькам.
Впрочем, оказавшись в рубке, он вновь растерял свой пыл, потрясенный увиденным до глубины души. Мальчишка просто застыл на месте, таращась во все глаза и даже забыв подобрать отвалившуюся челюсть.
Нагромождения рычагов и вентилей непонятного предназначения, подрагивающие красные стрелки манометров, паутина трубок и шлангов – панорама ходовой рубки произвела на Вальхема буквально оглушающее впечатление. Со всех сторон доносилась какофония скрипа и лязга механизмов, шипения пара, в которой безусловно доминировал мощный ритм набирающего обороты двигателя, напоминающий тяжелое дыхание бегуна. В лицо дохнуло жаром, гарью и запахом раскаленного металла, что немедленно напомнило старую кузницу.
Судорожно сглотнув, Вальхем повернулся к окну, откуда с высоты примерно второго этажа открывался вид на удаляющиеся здания Цигбела. Нет, ему определенно не пригрезилось…
– Эй, молотобоец, не стой столбом, дай пройти! – получив в спину тычок от Трасси, он спохватился и отступил в сторону.
Выбравшись с лестницы, девчонка окинула Вальхема оценивающим взглядом, и уже открыла рот, чтобы выдать очередную колкость по поводу его растерянного вида, но капитан ее опередил.
– Добро пожаловать на борт, парень! – подмигнул он Вальхему. – Ты уже путешествовал когда-нибудь на караване?
– Эм-м-м… я… нет, еще ни разу, – замотал головой мальчишка.
– Оно и видно! – хмыкнула Трасси, откровенно над ним потешаясь. – Аж дар речи потерял!
– Какой же несносной ты, Траська, можешь иногда быть! – Лажонн недовольно поддал губы. – У меня уже в глазах от тебя щиплет! Точь-в-точь как твой дед в скверном настроении!
– А что я должна делать, по-твоему? – маленькая стерва уперла руки в бока. – На руках носить этого повелителя наковален, что ли?
– Вообще-то, Вальхем – наш гость, и ты, как радушная хозяйка, должна вести себя с ним максимально вежливо. Вместо того, чтобы без конца к нему цепляться, лучше проводи его в дальнюю правую каюту, размести, покажи, объясни все. Займись делом уже.
– Может мне его еще и на экскурсию сводить, а?
– Кстати да, – ответ Лажонна явно застал девчонку врасплох. – Ты же все равно будешь сегодня малышню развлекать, вот и возьми парня с собой. Он тебе там подсобит, а заодно и освоится немного.
– Ты серьезно?! – Трасси шумно выдохнула. – Ну просто отлично!
– Вот и славно! – капитан довольно усмехнулся. – Идите, обустраивайтесь пока, а поболтать мы еще всегда успеем. У тебя вещей с собой много?
Лажонн обернулся к Вальхему, но тот в ответ лишь развел руками. Он ведь убежал из дома, спасаясь от Голстейна и его людей, в чем был, не имея возможности ничего с собой прихватить. И тот факт, что он отправился в недельное путешествие через пустыню без какого-либо багажа, выглядел, по меньшей мере, странно, а то и подозрительно. Вальхем видел, как в глазах Лажонна промелькнул соответствующий вопрос, но капитан промолчал, отложив выяснение соответствующих деталей на потом.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.