По своему обычаю Кирилл выходил на пробежку около десяти утра, пока Макс крепко спал после ночи в клубе. Мокрый асфальт и глубокие лужи сегодня не вызывали неприятных ощущений. Это наталкивало на тревожные мысли, но хотелось их прогнать и наслаждаться напряжением в ногах и потоком прохладного воздуха, бьющего в лицо.
Заставляя себя каждый день вставать на заре, парень уже привык накатывающей усталости и внутреннему зуду в области груди. Но сегодняшнее утро как-то по-особенному резонировало с предыдущими.
Обычно он сразу готовил завтрак, а к обеду они с Максом шли в спортзал или гуляли по городу. Иногда удавалось пройти очередной урок по инженерии и техническому управлению, вспоминая незаконченное образование, и, кстати, он никогда не покупал полный курс, потому что не был уверен, что пройдёт его полностью. Блондин мог рассчитывать только на способность осилить один, два урока.
Но сегодня всё получалось очень легко. Кирилл уже и не помнил, когда в последний раз бегал три круга, поэтому, вернувшись в квартиру, ещё раз проверил таблетницу. В ячейке с сегодняшним днём и под надписью «утро» было пусто.
Голова как никогда ясная. Тошнота всё ещё преобладает, но теперь не так тяжело ходить и делать обычные дела, и больше не тянет в кровать. Впервые за долгое время, душа готовилась запеть. И в случае Кирилла это так же сильно пугало, как и имело силу радовать. Кир улыбался, принимая душ и с лёгкой головой готовил яичницу, поглядывая в окно – на серое небо, что уже не навевало усталость. Возможно, он перестаёт осознавать реальность, но ведь невозможно удержаться от соблазна принять эти сладкие минуты просветления, и наконец почувствовать частичку счастья, даже если оно вновь окажется обманом.
– Как дела? –Макс вышел из душа и увидел Кирилла, напевающего весёлую мелодию со сковородой в руках.
– Приветик. –просиял блондин довольной улыбкой. – Всё супер!
Нахмурившись, диджей подошёл к чёрной сумочке с лекарствами Кирилла, и раскрыв замок посмотрел на контейнер. Потом вернул всё на место и молча, с облегчённым видом, уселся на своё излюбленное место у окна.
Кирилл поставил на стол две тарелки с завтраком.
– Во сколько идём?
Макс поднял немного растерянные глаза.
– Куда?
– К следователю. Ты сказал, в субботу узнаем о деле моих родителей.
Диджей состроил усталую мину.
– Ты уверен, что тебе сейчас это нужно?
– Издеваешься? – выпалил Кир. Сияющая улыбка растворилась на бледноватом лице, а плечи поползли вверх. – Я могу сходить один.
– Давай сначала навестим твоего врача? Как там его…
– Илья…
– Точно.
– Не надо постоянно заталкивать меня к нему в кабинет. Я просто хорошо себя чувствую.
Макс молча кивнул.
– Разве у меня не может быть хорошего самочувствия? Как только мне становится лучше, ты сразу бьёшь в колокола, как долбанный Квазимодо. – возмутился Кирилл.
– Спасибо… отличное сравнение…
– Я и так знаю, что болен. Не надо мне об этом напоминать без причины.
– Я не напоминаю, Кир… – Макс сделал глубокий вдох. – Но мне виднее, когда ты начинаешь улетать. Мы же это сто раз обговаривали, и ты обещал прислушиваться.
Кир озадаченно потёр затылок и уселся за стол.
– Я принимаю лекарства по расписанию, соблюдаю режим, занимаюсь спортом. Всё как говорил Илья. Мне кажется ты просто цепляешься. Это после той ночи в клубе? – Кирилла пронзил обеспокоенный взгляд друга. – А что я, по-твоему, должен был делать?
– Не знаю… Но точно не гасить человека до полусмерти.
– Тебе не кажется, что это ты завышаешь происходящее? Он замечательно ушёл из клуба на своих двоих.
– Вот именно, Кир. И теперь пожалуется папочке. А он от тебя обглоданных косточек не оставит.
– Может да, а может нет. – Рука взволнованно пригладила белую шевелюру. Я всё сделал правильно.
– Да не в этом дело, как ты не понимаешь? Как ты можешь так наплевательски относиться к своей жизни?
– Привык уже. Всегда так жил.
– Я не привык. Ты избил человека. Любой врач скажет, что это плохо. Особенно в твоём случае. Прошу… просто сходи к нему.
– Опять рассказывать, как я сегодня утром сходил в туалет и что ел? – парень медленно откинулся на стуле. – И о том, нормально ли у меня стоит? Часами сидеть и слушать его чушь, про то как полезен восьмичасовой сон и правильное питание? При том, что мы оба знаем – ничего из этого мне не поможет.
– Тебе нужна терапия! Ты становишься другим. И я пытаюсь тебе это объяснить, а не обвинить.
– У меня всё отлично! – прозвенел как никогда убедительный и твёрдый голос Кирилла.
Макс замолчал. Устало вздыхая, он посмотрел в окно, где порывистый ветер трепал и без того унывающие пожелтевшие ветки. Он пытался придумать новые аргументы, но его внутренний голос нарочито молчал, оставляя крупицу надежды на правоту лучшего друга, всё ещё борясь с очевидным.
Кирилл долго стоял перед окном, скрестив руки на груди, немного подёргивая коленом. Радостный настрой быстро улетучился. Карие глаза с обыкновенной расслабленностью всматривались в шелестящие на ветру деревья.
А может, и вправду, единственный вариант уберечь – это дать ту правду, которая ему так нужна? – думал Макс – И будь что будет… ведь этот парень как никто заслуживает знать правду…
– Я общался с помощником следователя. Он мой знакомый из интерната. Этот парень может найти то, что тебе нужно.
Кир наконец оторвал глаза от стекла.
– И?
– Мы встретимся с ним сегодня в пять.
– Отлично. Как раз успею позаниматься курсами. –Кирилл быстро преодолел расстояние между ними.
– Я… вообще-то хотел сам с ним встретиться.
– Начинается…
– Тебе нельзя волноваться.
– Я что похож на беременную бабу? Чтобы ты знал, я уже волнуюсь. Потому что хочу понять, что случилось с моей семьёй. Я не рассыплюсь из-за этого и не разобьюсь. Прекращай меня нянчить!
– Даже не думал этого делать, но ты обещал, что будешь слушать меня.
– Тебе сложно мне верить. Я всё понимаю. – начал Кирилл. – Но я каждый день делаю то, что говорит Илья. Соблюдаю режим. Поэтому поверь, пожалуйста, когда я говорю, что со мной всё в порядке. Думаешь, я должен был пройти мимо в клубе? – спросил Кир, посмотрев другу в глаза, не с каким-нибудь укором, а так, будто ему просто необходимо его мнение.
– Нет… – спокойно ответил Макс.
Кир с облегчённым видом снова уставился в окно.
– Но ты же не из-за самого поступка разозлился, правда? Колено блондина замерло на несколько секунд, а потом задёргалось более нервно.
– И откуда свалилась эта девчонка… – протянул Макс. – Кстати, куда вы ходили вчера?
– Никуда. Я отвёз её домой.
– По-моему, она хотела тебя отблагодарить.
Макс показал широкую улыбку.
– Она сказала «спасибо».
– Ты хоть пригласил её куда-нибудь?
– Зачем?
– Слушай, если бы на меня так девчонки вешались, я бы каждый день пользовался моментом. А ты его упускаешь.
– Нет. Не с ней.
– Это ещё почему?
– Потому.
– Почему, потому? – заулыбался Макс.
– Она хорошая девушка.
Макс засмеялся.
– Ты то откуда знаешь?
– Знаю и всё. Я больше не хочу о ней говорить.
– А что, она настолько тебя волнует? – спросил Макс, но друг, не ответив, вышел из Кухни.
Яркое солнце пробивалось сквозь щели в синих шторах и светило прямо в лицо Алекса, поэтому пришлось с трудом открыть глаза. В горле пересохло. Тело болело так, что пошевелиться казалось тяжёлым испытанием, а голова раскалывалась, будто по ней всю ночь били молотком. Лёжа на животе, он подумал, что было бы неплохо сейчас снова уснуть и забыть о боли. Перекатился на спину, зажмуриваясь под солнечными лучами. Глубоко вздохнул и посмотрел в потолок своей большой комнаты. Пахло алкоголем и по́том, и Алекс сморщил нос осознав, что это благовоние исходит от него. Снова закрыв глаза, вспомнил вспышки прошедших событий. Всё перепуталось в мутной памяти, которая провела тропинку по всем его приключениям. Друзья, наркотики, клуб, громкая музыка. Это был привычный день Александра Гордо́ва. В памяти мелькнул образ девушки с каштановыми волосами и её громкий крик. Алекс тут же забыл о боли и поднял тело с кровати, отчего закружилась голова. Пытаясь вспомнить больше, чем мелкие обрывки из женского туалета, спустил ноги с кровати.
– Отец отмажет. Если не ради меня, то ради своей репутации.
Этими мыслями Алекс пытался себя успокоить, но страх всё равно разрывал на части. Ведь теперь придётся с ним поговорить…
Он с трудом встал с постели, и пытаясь дойти до шкафа с зеркалом, в который раз убедился – это помещение слишком большое для одного человека. Кровать с шелковыми простынями занимала только третью часть всего пространства. Алекс доковылял до зеркала, держась за мебель, и увидев своё отражение, чертыхнулся. Нос и бровь были разбиты, глаза ярко-красного цвета, а левый и вовсе опух, и заплыл.
– Да уж! Папа будет не в восторге. Хотя что может его заставить ещё больше ненавидеть меня? Так и спущусь, чтобы он окончательно понял, кого произвёл на свет.
Принял душ и переодевшись, спустился по лестнице с резными перилами. Домработница накрывала ужин, а отец сидел за столом, уткнувшись в ноутбук и попивал минеральную воду. Мужчина будто не замечал присутствия сына, пока Алекс не подошёл к столу и с грохотом не отодвинул стул. Тогда губернатор поднял глаза, и посмотрев на Алекса, спокойно отпил очередной глоток воды.
– И почему я не удивлён? – сказал мужчина, небрежно указав рукой на физиономию парня, а затем снова уставился в экран компьютера.
– И почему я не удивлён, что тебе плевать? – ответил Алекс, и плюхнулся за стол.
Сейчас парень хотел только одного – что бы отец подавился своими надеждами на достойного наследника.
Домработница поставила перед Алексом приборы и ушла в гостиную.
– Только с тобой могло такое случится. Я не удивлюсь даже когда тебя убьют в подворотне. Конечно, если наркотики не сделают этого раньше. – абсолютно спокойным тоном говорил губернатор, не отрывая глаз от экрана.
Внутри у Алекса всё кипело. Хотелось запустить в губернатора самую большую тарелку, чтобы она разбилась о его голову. Алекс нервным движением положил себе горячую отбивную и пару помидоров.
– Ты бы, наверное, ни капли не расстроился, папа.
– Меня расстраивает только то, что мой сын – слабак. – произнёс Дмитрий с неприкрытой злостью. – Было бы легче думать, что ты приёмный.
– Ну, конечно… кровь великого губернатора не может превратиться в отброса… – повысил голос Алекс. – Посмотри на меня. Это и есть твой сын. И вырастил его именно ты! Может пора увидеть в этом и свою вину?
Алекс тяжело дышал. Его одолела усталость, а отец сидел с таким же ровным лицом, как и в начале разговора.
– То, что ты безнадёжный наркоман – следствие слабости. А я всегда учил тебя быть сильным.
– Как? Избивая меня и маму?
– Но разве я виноват, что ты родился не способным чему-то научиться? – продолжал Дмитрий, делая вид, что не услышал парня.
Алекс, в который раз понял – об убеждения отца биться бесполезно. Внутри бушевала ярость оттого, что он вырос в богатой, успешной, но такой прогнившей семье. Всем родственникам и друзьям было всё равно, что творится под этой крышей. Его жизнь медленно тянулась тут, как рогатка, которая должна когда-нибудь выстрелить. Плохой аппетит совсем пропал, даже тошнота начала подступать, когда он снова посмотрел на Дмитрия.
– Я найду того, кто это сделал. И хочу, чтобы ты сам выбил из него всю дурь. Может быть тогда я увижу, что ты ещё не безнадёжен.
– Тебе не кажется, что поздновато для жизненных уроков? – ответил Алекс. – Я не буду делать это только для того, чтобы тебя порадовать.
– Ты просто трус. Как всегда, боишься что-то предпринять, даже, чтобы защитить себя. Знаешь, когда ты родился, ты был настолько слабым, что не мог есть. Ты просто не имел желания научиться. В тебе не было даже капли инстинкта выживания. Я уже тогда подозревал, что из тебя не выйдет ничего полезного. Поверь, сынок, я не думал, что окажусь прав.
– Дмитрий отодвинулся на стуле и начал вытирать руки о салфетку.
– Что ж… И правда, слишком поздно пытаться тебя исправить. Ты – хозяин своей жизни. Отказался от работы со мной, значит закончишь как твои дружки.
Дмитрий собрался уходить, что взбесило Алекса, ведь он ненавидел, когда отец вот так заканчивал речь, бросив гнилую фразу, как кость собаке. Он больше не хотел рассказывать, что с ним случилось.
– Знаешь, папа! Я даже не знаю, что хуже – быть твоей собачонкой или сдохнуть!
Парень встал, громко опрокинув стул, и ушёл прочь из дома.
Солнце начинало прятаться за горизонт, что радовало Алекса. Его раздражал яркий свет, ведь в темноте было что-то похожее на его порочную жизнь. Как всегда, он направлялся в единственное пристанище для таких забытых отбросов, как он.
В маленькой квартире Стаса собиралось много людей и всем им было плевать кто чей сын, кто богат, а кто беден. Там не нужно было задумываться над серьезностью разговора и тем более о правильности слов. Можно было смеяться весь день и вести себя как грязное животное, и никто не станет учить правилам жизни. Там было важно лишь количество таблеток и алкоголя.
Квартира Стаса находилась в старом полуразрушенном доме неблагополучного района, где жили люди, чья жизнь медленно катилась в пропасть. Зато там редко появлялась полиция или кто-то из «нормальных» людей, что обходили это место стороной.
Алекс поднялся в квартиру, постучав четыре раза с перерывом после двух, как придумал Стас. Парень иногда выдумывал такую ерунду, над которой Алекс только смеялся, ведь полицейские не станут стучать, а просто снесут дверь ко всем чертям.
– Здорова! – открыв дверь, Стас протянул руку, и парни поздоровались, хлопнув ладонями. – Презент есть?
Алекс молча достал из кармана пакетик с таблетками, который оставил про запас прошлой ночью и отдал приятелю.
– Спасибо, брат! Ты лучший. Проходи…
Алекс прошёл в единственную почти свободную комнату, где на маленьком диване сидела целующаяся парочка. Он плюхнулся рядом, надеясь, что те уйдут, но никто из них не отреагировал. Алекс устало откинул голову на спинку дивана, и уже хотел выпихнуть парочку из комнаты, когда вошёл Стас.
– Ну что, мой побитый жизнью друг… Понеслась?
Стас протянул Алексу пару таблеток и потёр руки, после чего прогнал пару влюбленных наркоманов прочь. То, что осталось в пакете он кинул на унылое подобие столика с поломанными ножками – хозяин не особо волновался по поводу целостности мебели в своей квартире, так же, как и об украденных вещах, которые пропадали после каждой такой вечеринки.
– Кто это тебя так, отец? – спросил Стас, указав на разбитое лицо гостя.
– Не-е. Он давно меня не трогает. Нарвался в клубе.
Алекс зажал в руке пару таблеток, вспоминая свои приключения, и рассуждая, что он сделает в следующий раз, когда ему будет на всё наплевать. Убьёт кого-то? Или может его убьют, как и сказал отец?
– Стас! Скажи, ты мог бы ударить девушку?
Приятель задумчиво посмотрел на парня.
– Не знаю, братан. Смотря, в чем она провинилась… Я предпочитаю делать с девушками кое-что получше.
Стас рассмеялся, и Алекс улыбнулся в ответ.
– Хотя, если она страшная, как ведьма… тогда и не жалко.
Теперь они засмеялись громче.
– А если она незнакомая красотка, и тебе кажется, что она тебя хочет? К удивлению Алекса, друг помрачнел.
– Слушай, я конечно, конченный, но пока ещё не настолько. Почему ты это спрашиваешь?
– Да так… просто интересно, что ты об этом думаешь. Я, кстати, с тобой согласен. – отвечал он Стасу, который уже закрыл глаза и вряд ли что-то слышал. Алекс уселся поудобнее. Ему хотелось поскорее избавиться от своих мыслей и уснуть, почувствовать, как постепенно тело становится лёгким, а голова превращается в огромную планету, и приходит долгожданное облегчение.
Открыв глаза, Алекс закашлялся от плотного дыма. Трое курящих парней без маек, сидели за столом и громко спорили. Алекс понял, что лежит на полу, а под ним только старый матрас и куча тряпок. В углу напротив – на таком же матрасе – лежала полураздетая девица, по пояс накрытая одеялом. Алекс закрыл глаза и вздохнул, отчего снова закашлял.
– Твою ж мать! Вы нахрена так накурили?!
Медленно неуклюже поднялся на ноги и побрёл к яркому дневному свету, что слепил глаза.
– Открой окно. – буркнул лохматый парнишка, зажимая дымящую сигарету.
– Спасибо за совет…
Алекс распахнул створки.
Холодный воздух ворвался в комнату. Голова закружилась, и пришлось опереться на облупившийся подоконник. Только сейчас стало понятно, насколько внутри воняет. Чувства резким потоком вернулись в тело, жар и холод атаковали одновременно, во рту стало сухо и мерзко и Алекс готов был поспорить, что сейчас похож на зомби из фильма ужасов. Переживая это не в первый раз, парень в такие моменты всегда думал о новом облегчении, которое держало на плаву. Но этот день был каким-то другим. Сейчас его состояние оставляло лишь слабую надежду на возможность вернуть жизнь в правильное русло, а он мог думать лишь о своём поступке.
– Где Стас? – бросил он в толпу ребят, продолжающих дымить.
– Пошёл раздобыть еды. – ответил гость с выпирающими скулами и впалыми глазами, струсив пепел в железную банку из-под консервов.
– А мы почему не помогаем?
– Он к сестре двинул. Она бы не обрадовалась нашему приходу.
– Действительно… – проворчал Алекс. – Поесть бы точно не дала.
Девушка и родному брату не особо была рада. Видимо родственную любовь в чужих семьях убить не просто, раз она продолжала давать Стасу пакеты с едой, догадываясь, что кормит целую квартиру наркоманов. Хотя, если взять их родителей, то дело обстоит по-другому – зная об этом, они легко могли бы завернуть ему бутерброд с ядом. Бедные люди и слышать не хотят о сыне, будто его никогда и не было.
Алекс вошёл в кухню и залпом осушил бутылку с водой, что стояла на столе. Часы тут найти было сложно, но он уже привык, что примерно в обед лучи солнца попадают в центр комнаты, освещая ободранный пол. Он ужасно хотел есть, но ждать Стаса, который сейчас с трудом выпрашивает у сестры пропитание, было бы эгоистично. Он же сын влиятельного и богатого человека. Ни к чему объедать бедняг. Если бы ни голод, и не приходил бы домой. Но не хотелось, чтобы отец в поисках Алекса случайно наткнулся на этот остров грехов, и отобрал его у остальных. Поэтому нужно было иногда показываться на глаза. Хотя, скорее всего, отец и не стал бы искать.
В квартире, как всегда, было слишком тихо. Голоса играющих под окнами детей приносили только неприятные воспоминания. Иногда Кириллу казалось, что в его жизни даже хорошее оставляет горький осадок, от которого хочется лезть на стены.
Отличное настроение снова ушло в закат, и нужно заставлять себя подняться с постели, ведь Кир знает, что каждая минута, проведённая под одеялом, затягивает в дыру.
В этот ясный день в спутанных мыслях промелькнула синеглазая девушка, которую он умудрился так просто обидеть. И что он ей скажет теперь? Что тут можно сказать? Прождала весь вечер, а в итоге услышала твёрдое «никогда». И как назло, мысль об этой встрече поднимает на ноги. Всё ещё медленно и неуверенно, но теперь он хотя бы знает куда идти.
***
Душные аудитории, пять пар подряд. Ноги уже еле плетутся по лестнице. Алина спустилась в главный холл, увешанный портретами учёных и преподавателей. Лица на картинах освещали полукруглые лампы, что рассеивали приятный жёлтый свет.
За пределами универа застал холодный ветер. Погода всё хуже. От лета скоро не останется даже запаха: уже отчетливо пробивается аромат опавших листьев вперемешку с мокрым асфальтом. Двинулась вниз по ступенькам – к парку, и тут же застыла, услышав своё имя. И так оно интересно прозвучало, что стало не по себе. Мурашки пошли от знакомого голоса. Алина обернулась. На несколько ступеней выше стоял Парень, чей образ не выходил из головы последние две недели
– Кирилл?
– Привет.
Он смотрел на Алю немного подавленным взглядом, засунув руки в карманы чёрной ветровки. Ветер качнул белобрысый локон, упавший ему на лоб.
– Что ты тут делаешь?
Парень несколько секунд помолчал, вглядываясь Алине в глаза, как будто боялся, что она вдруг исчезнет.
– Приходил днём – сказали, у тебя пары до пяти… Пришлось вернуться позже
– Зачем?
– Ты извини… – он спустился на одну ступеньку, оказавшись почти на уровне глаз, – за то, что нагрубил в такси.
– Не надо извиняться. Ты всё понятно разъяснил…
Отчего-то запершило в горле, и Алине пришлось откашляться.
– Всё равно я не должен был говорить так грубо. Можно… угостить тебя кофе? Давно не был в «Маге».
Алина могла бы сейчас отказаться и уйти домой, лечь спать совершенно одна в пустой квартире, но ноги так гудели, что мысль о тёплом кафе неподалёку и горячем кофе с ароматными булочками приводила в восторг. Парень легко увлёк Алю за собой, а когда они пересекли парк, взял её руку, чтобы перейти дорогу. Ощущения кипятком прилили к телу, ошпарив внутренности. Алина чувствовала странную волну эмоций, которую пока не понимала.
Они вошли в кафе, звякнув колокольчиком на стеклянной двери. В нос ударил яркий аромат выпечки и корицы. Голые ноги Алины обдало теплом. Юбка средней длины и тонкая рубашка подходили к утренней погоде, а сейчас за окном начинался дождь, и Аля подумала, что было бы неплохо остаться тут до утра. Как жаль, что кафе закрывается в девять.
Аля села у окна на один из мягких ярко красных диванчиков, расположенных по обе стороны стола. Кирилл взял у стойки два чая и пирог с курицей, который заказала Алина.
– А ты не голодный? – спросила Аля, заметив на разносе только одну порцию.
– Я… питаюсь по расписанию. –
Алина не смогла скрыть удивление. Брови сами поплыли вверх.
– Спортсмен?
– Вроде того…
– Тогда я тоже не буду. – сказала Алина, хотя желудок во всю протестовал.
– Почему? Ты же, наверное, с утра ничего не ела. Я помню, что такое универ.
– Не могу есть, когда ты на меня смотришь.
– Хорошо, я не буду смотреть.
– Всё равно не хочу.
Алина отодвинула тарелку, заметив, что парень почти не отводит от неё взгляда. Кирилл молча встал и подошёл к стойке. В помещении уже прибавилось народу. Молодёжи после учебы было удобно ужинать в «Маге» – уютном кафе, название которого произошло от слова магистр – где можно было пообщаться с друзьями, а потом беззаботно упасть на кровать в общаге через улицу.
Кирилл вернулся с пирогом в белоснежной тарелочке и уселся на своё место.
– А как же расписание?
– Ну если это единственный способ тебя накормить…
Кирилл снова пристально посмотрел на Алину, после чего заставил себя прекратить пялиться в её небесные глаза, и принялся за еду. Девушка, борясь с кипящим смущением в груди, тоже стала аккуратно надкусывать выпечку. Ели они молча. Кирилл не хотел смущать девушку, но всё равно украдкой поглядывал на её вьющиеся волосы и ослепительные глаза, когда она не замечала.
– Как учеба? – спросил парень, когда они закончили с едой.
– Отлично. Пока справляюсь.
Она заправила за ухо прядь волос, и Кирилл усмехнулся оттого, что это движение вызвало приятное покалывание в области груди.
– А ты? Учишься где-нибудь?
– Уже нет. Учился на инженера. Сейчас, как ты знаешь, работаю в клубе.
– Почему именно клуб? Ты говорил, что не любишь музыку.
–Верно, не люблю…
Алина посмотрела на парня ожидающим взглядом.
– Это… временно. Пока не нашёл то, что мне нужно.
Кирилл опустил взгляд, понимая, что возможно никогда не сможет рассказать Але об истинной причине своей безработицы.
– Знаешь, я тоже занимаюсь не совсем тем, чем должна…
Кирилл вопросительно вскинул брови.
– Вся моя семья – адвокаты. Папа, мама, дедушка и бабушка. Один дядя. Даже приёмный брат.
– Ого!
– Все очень удивились, когда я поступила в мед.
– Представляю… – усмехнулся Кир.
– Но… папа сказал, что это мой выбор… хоть и знаю – он в тайне надеялся, что я передумаю.
– Но ты так и не передумала… – улыбнулся парень.
Алина покачала головой, и снова поймала на себе пристальный взгляд, от которого одолевало смущение и в то же время по телу проплывала тёплая дрожь.
– Я решила стать психиатром. И это решение на всю жизнь. Мне плевать чего от меня хотят другие.
– Мало кто может так точно определиться в… сколько тебе?
– Двадцать… почти.
– Уверен – у тебя всё получится.
– А… твоя семья? – Алина осеклась и замерла, припомнив, что Кирилл, как и его друг выросли в интернате. Но ведь должен у него быть хоть кто-то? Верно? – В смысле… у тебя же есть ещё родственники?
Кирилл со слишком спокойным видом покачал головой.
Должно быть – слишком часто приходилось слышать этот вопрос.
– У меня были только родители… и… – парень запнулся и уставился на белоснежную чашку с выпаривающимся чаем, будто запутался в собственных мыслях. – Мамин отец умер молодым, и бабушка сильно заболела. Долго лечилась, но после смерти дочери, так и не встала на ноги. Умерла, когда мне было четырнадцать. А родители отца… – парень вздохнул с отвращением. – Живут где-то на другом конце страны. Им нет до меня дела.
Они попросту не захотели справляться с больным ребёнком. Да и если бы был в моей родословной ещё кто-нибудь близкий – вряд ли взял бы на себя такую ношу.
– Кстати… в наш институт приехал известный профессор. – начала Алина, когда заметила, что парень всё глубже уходит в неприятные воспоминания. – Набирает студентов на кафедру для обучения, которые в будущем станут его помощниками. Готовится проводить исследование. В общем… мы с подругой очень хотим учиться у него, чтобы в будущем помочь многим людям.
Кирилл внимательно слушал девушку. В каждом её слове отражались самоуверенность, порыв, стремление добиться успеха и сделать мир лучше. Её рассказ снова убеждал в том, что он ей ни разу не пара. Такая высота для Кирилла недостижима, ведь он только и может, что утащить на дно, разбив в дребезги все мечты и планы.
– Здорово.
Кирилл всё не отрывал взгляд от девушки, и ей никак не удавалось вычислить что преобладает в его неясном выражении. Печаль? Страх? Растерянность? Связано это с его семьёй или всё же с её попыткой вызвать в нём ответные чувства?
– Ты сказал…, что не хочешь меня видеть.
– Я этого не говорил. – нахмурился Кир.
– Ты сказал, что мы больше не увидимся. Если честно, то я не понимаю, что происходит. Ты приходишь ко мне в университет… а потом снова попрощаешься? Если так решил, то… скажи всё как есть. Не мучай меня.
Кирилл застыл. Откровенное беспокойство девушки ввело в ступор. В голове с бешеной скоростью крутились и боролись между собой мысли.
А может плюнуть на всё прямо сейчас и сказать ей правду? Будь что будет. Сколько можно бояться самого себя? Пусть сама решит, что ей делать.
И сразу же первую мысль перебивала другая – с привкусом страха. Отчего-то его сущность отчаянно отказывалась принимать равнодушие этой девушки.
Дурак! Тебе не на что надеяться. Она слишком умна, чтобы связаться с, таким как ты психом. Слишком целеустремлённая, чтобы пожертвовать своей мечтой, которую ты с лёгкостью уничтожишь.
В какой-то момент Кир уже собирался открыть рот и произнести подступающие слова, но внезапно понял, что никогда ещё не испытывал такого страха, от которого немеет язык.
– Ты в порядке?
Аля впервые за весь вечер смотрела Кириллу прямо в глаза. И он снова испугался, того, что она всё поймёт, и отвернулся к окну. По тротуару быстро шагали люди, которые укрывались от дождя разноцветными зонтами. Маленький мальчик в синих резиновых сапожках, держа за руку стройную молодую женщину, радостно прыгал по лужам, открывая рот навстречу небесным каплями.
– Конечно в порядке. – хрипло ответил Кирилл из-за образовавшегося в горле кома. – Я не хочу прощаться с тобой. Сказал, как есть.
Кир внимательно посмотрел на девушку, ожидая ответа. А она ответила самой красивой на свете улыбкой, от которой почему-то сердце билось через раз, словно боясь своим ритмом нарушить этот прекрасный момент.
Кир провожал Алю домой, когда было уже совсем темно. Они досидели в кафе до самого закрытия, съев ещё по одной порции теперь уже сладкого пирога, а потом двинулись через парк – в сторону Алиного дома. Стало совсем холодно. Ветровка Кирилла теперь красовалась на плечах девушки, но сильнее любой одежды грело прикосновение. Её маленькая ладошка слабо скользила в его руке – такой тёплой, что, прикоснувшись лишь пальцем можно было зажечь всё тело. Оба молчали. Алина не хотела давить на парня расспросами, а Кирилл думал лишь о том, чтобы ничем не напугать спутницу, зная, что этого всё равно не избежать.
– Вот и пришли. – объявила Алина, разжав руку и развернувшись к парню, и оказалась совсем близко к его грустному, но такому привлекательному лицу. Рука Али не до конца выбралась из его ладони, и Кирилл всё ещё сжимал кончики её пальцев.
– Мне пора.
Кирилл не отводил глаз. Все частички тела тянулись к её лицу, и к розовым пухлым губам, но какой-то неведомый ступор сковал всё тело, хотя раньше парень не испытывал подобного ни с одной девушкой.
– Так… ты на меня не злишься? – Почему-то эта фраза получилась у Кирилла шёпотом. Алина смогла лишь покачать головой. – В такси я сильно ошибся.
– Хорошо…
Пальцы девушки почти выпали из его руки, и он нежно потянул их обратно, крепко ухватив всю её ладонь. Аля дотронулась до бархатистой поверхности на коже, и увидела на этом месте разноцветный рисунок – птицу, раскинувшую крылья по всему запястью. Он потянул руку назад, но от лёгких поглаживаний девушки убегать не хотелось. Маленькие пальчики с аккуратными ноготками проводили по коже, поднимаясь выше – к изгибу локтя. Кирилл застыл. Душа отчаянно разрывалась между желанием сбежать, и оставить всё как есть – пустить на волю судьбы – хоть и знал, что своей судьбе доверять не стоит. Девушка провела кончиками пальцев по грубым, давно затянувшимся рубцам, которые прятались под крылом сокола. На мгновение на лице застыл ужас, за которым неминуемо должна последовать жалость. На удивление ничего подобного Кирилл не увидел. Девушка кинула на него быстрый растерянный взгляд, а затем приблизилась и крепко обняла за шею, встав на носочки.
– Спокойной ночи, Кирилл. Спасибо за ужин.
А Кир теперь и вовсе не хотел её отпускать. Он так и не смог понять её реакции. Посчитала ли она его психом? Или испугалась? А может быть просто даёт шанс объясниться? Хотя это вряд ли…
– Подожди!
Кир легонько схватил девушку за руку, когда она разворачивалась к двери подъезда.
– Даже не спросишь, что это за шрам? Или я тебя напугал, и ты теперь исчезнешь?
– Не думаю, что смогу попросить об этом. Но я буду рада, если расскажешь. Когда-нибудь…
Её ладонь всё ещё нежилась в его руке.
– В общем-то, думаю… ты и сама всё поняла. Я пытался умереть.
От этих слов Кирилла затрясло. Ещё никогда ему не приходилось с кем-то так откровенничать.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.