«…Звездолёт приблизился к планете. Однако спешить с посадкой не стали. Мы на орбите Оарта и движемся против движения планеты вокруг своей оси. Уже пройден один круг, пошли на второй. Ни один из нас не увидел, ни один из приборов нашего звездолёта не зафиксировал искусственные объекты в околопланетной среде. Конечно, выводы делать рано, но этот факт озадачил. Возможно, всего лишь перерыв в космических исследованиях. Конструкторы поместили технику, которая могла на таком дальнем расстоянии распознать то, что происходит на поверхности планеты.
Удивило несовпадение островов и морей, их форм и очертаний. От первых переселенцев до нас дошло много разных материалов: описаний, устных и визуальных записей. Не верить приборам звездолёта не имело смысла, однако поверхность планеты всё же иная, чем была восемь поколений назад. В связи с этим спешить с посадкой нельзя. Во-первых, предстояло изменить место посадки. Во-вторых уточнить изменения и внести коррективы в схемы и карты, сопоставив с нашими планами. В третьих, понаблюдать за поверхностью планеты, по возможности, не обнаруживая себя».
Через неделю начнётся практика, в конце месяца Опавших листьев. Обычно она проходит после того, как облетят листья с деревьев, и плоды чейротиc начнут падать. Чейротиc в переводе с языка альбиносов означает маленькое пламя. Плоды небольшие, в основном округлые у плодоножки, слегка загибаются сужаясь, часто красно-оранжевых оттенков. Среди зелени листвы действительно похожи на яркие язычки пламени. На период созревания чейротиcа обычно детей и молодёжь отправляют на разные несложные работы помогать взрослым. Плоды чейротиcа в Средиводье редкость, но на искусственных островах Полноводья, где тёплый климат деревья растут хорошо и начинают быстро и обильно плодоносить. Больше всего этих растений на Южном острове, там уже выросли большие рощи, поэтому часто его называют остров Чейротис. Вкус плодов настолько приятен и притягателен, что трудно соблюсти меры в их поедании. Взрослые ещё могут себя сдерживать, а дети и молодёжь если дорвутся, то объедаются до коликов в животе.
* * *
В свободное от дежурства время веду личный дневник. Первый день прошёл нормально. Мы медленно погружались между юго-западной оконечностью Северо-Дальнего острова и Стартовым, лавирую между маленькими островками Первым и Вторым. Здесь много лет велись исследовательские работы, поэтому наша группа из трёх подводных аппаратов пойдёт дальше на глубине в сторону острова Чейротис. Пройдёт мимо восточной стороны Стартового, затем далее на юг, пройдёт между малыми Восьмым и Седьмым. И дальше к западному побережью Чейротиса, придерживаясь заданного расстояния.
В каждом аппарате по шесть человек. Например, в нашем кроме трёх взрослых опытных исследователей, трое учащихся: Лизи, я и мой младший брат Крас. Лизи альбиноска, как и большинство живущих в Полноводье, интересуется растительным миром глубоководья. Крас младше меня на год с небольшим. Братец очень умный, быстро усваивает и поступил вместе со мной, но в другой группе, хотя и на том же курсе, что и я. Недавно он стал в большей степени изучать геологическое строение и состав пород, находящихся на глубине. Хочет отправиться в Занебесье. Зачем ему изучать глубины Полноводья, как будто на других планетах то же, что и на нашей?!
Да, кстати, весь наш курс обрадовался, когда узнали, что разрешили спуститься для глубинных исследований. Обычно туда допускали выпускников, иногда перешедших на старший курс. Нам ещё учиться около двух лет, а уже с опытными подводниками будем исследовать глубины да ещё вдали от островов, где живём и учимся! Я очень доволен, что в нашу группу вошла Лизи, более того, мы в одном аппарате! Признаться моё ликование бывает сменяется робостью или дерзостью, когда она рядом. Трудно сосредоточиться, за что уже попало от старшего группы.
Сюда я взял большую тетрадь воспоминаний дяди Сонара и чередую записи в дневник с чтением. Вы спросите, почему называю друга отца дядей? Потому что он дядя наш с Красом, хотя и не родной. А вот его жена, Лиуя – родная тётя, сестра нашего отца. В двух соседних подводных аппаратах находятся их дети – Фитания и Патум.
«…Что ожидали увидеть на планете? Строили разные предположения, каждое поколение мечтало и представляло прародину в различных вариантах и всегда более развитым обществом в разнообразных сферах деятельности.
Каким Оарт был в то время, когда наши предки отправились изучать космическое пространство, а точнее шестую планету от Эорфы?
Существовало три материка и десятки мелких островов не только между ними, но и разбросанных природой в обозримых водах дальних морей. Материк Длинный протянулся почти посередине Западного полушария. Материк Северный образовался в северной части Восточного. Южный, самый малый материк, находился чуть наискосок по направлению восток-запад в южной части того же Восточного полушария.
Некогда в древности единый народ разбрёлся по всем землям Оарта, впоследствии забыв общие язык и обычаи. В разобщённости выработались местные привычки и особенности языка. Когда правителям того или иного материка становилось недостаточно поданных для проявления собственной властности, то вооружая приближённых, уплывали, чтобы завоевать острова. Так длилось долго, но со временем ценность жизни возросла и агрессия перестала быть движущей силой общества. Каждому хотелось жить в достатке и без болезней. Поэтому научные изыскания в разных областях знаний получили сильное развитие. По мере исследований правители пришли к решению объединить все земли в Союз Островов, где совместно будут решать всяческие проблемы. Малые острова подчинялись предложениям более крупных, понимая, что от их помощи зависит не только уровень жизни, но само их существование. Так постепенно сплотились все острова в крепкое государство, где отсутствовали военные конфликты, жизнь текла мирно и, где большое внимание уделялось научным исследованиям и техническим изобретениям. Снова язык стал всеобщим, где преобладали всем понятные термины и названия, используемые в учёбе и на работе, хотя в быту и оставались некоторые местные различия. Универсальной стала одежда, удобная для определённых видов деятельности. Союзы между мужчинами и женщинами давно не имели границ, смешанное население перенимало правила и усваивало общепонятный язык. Так со временем сложился единый народ с общими устремлениями и ценностями.
На протяжении долгих и долгих лет религия оартян видоизменялась, однако научные исследования привели к пониманию гармонии в Космосе и миропорядке Вселенной, поэтому стали верить в космический Высший Разум.
Что же увидели ныне на Оарте? Вместо материка Длинный находились два острова с большим расстоянием между ними. Такое впечатление, что исчезла середина прежней суши. Вместо протяжённого Северного – по направлению с северо-запада на юго-восток выстроились в ряд пять мелких островов. И только Южный оставался нераздробленным и на том же месте, но стал, как будто больше, потому что береговая линия отодвинулась, море отступило.
И судя по зданиям и различным дымам, выходящим из труб, на Южном находилось много производств, в то время как на других островах ничего похожего не увидели. Там всё было очень аккуратно и чисто: дома, улицы, люди и их одежда».
Нам с Красом повезло с отцом, да и нашим двоюродным сестре и брату со своим. По сути они великие жители Средиводья. Конечно, они действовали когда-то не одни, им помогали все альбиносы, а потом и другие жители. И всё же, уверен, что не было бы моего отца, так до сих пор все острова изнывали бы от произвола ушкуйников. Признаюсь, горжусь отцом, хотя и сказал ему об этом только один раз. Трудно быть сыном или дочерью великого человека, благодаря деяниям которого изменился миропорядок на планете. Но приходиться.
Я всегда хотел изучать Полноводье, жизнь на островах и под водой. Некоторые говорят: надо определиться, а не распыляться. Мне же интересно многое. Заметил, что в последнее время всё больше интересует ещё и Занебесье. Для начала хочется освоить летательный аппарат, хоть самый маленький. Ведь нужны регулярные полёты между Северным-Дальнем островом Полноводья и Северным-Южным Средиводья. Даже тулпар не одолеет такое расстояние, драконы тем более не потянут, а зимой и говорить нечего. Только по воде было возможно, а в последние годы на воздухолётах. Альбиносы, изобретатели додумались. Скоро на любой остров Средиводья можно будет добраться из Полноводья.
«…На одном из мелких островов, судя по старой карте, должно было находиться озеро, которое занимало большую часть, чем суша. Сохранилось описание, что вода чистая и прозрачная, даже в какой-то степени лечебная, дно просматривалось сквозь толщу воды. Туда часто приезжали многие для отдыха, купания и езды на небольших гóнимах, так на Оарте называли средства, на которых перевозят грузы и людей по воде. Мы проверяли несколько раз, сверяя координаты. Да, остров сохранился, но озера не видно. Более того на его месте нечто похожее на свалку, различали поваленные скульптуры, чаще фрагменты разных форм и размеров.
Наши приборы позволяли рассмотреть многое. По улицам и дорогам островов на более-менее значительные расстояния оартяне передвигались на механизмах, работающих на электричестве. Между островами плыли редкие гонимы. Но не заметили, чтобы перемещались на аппаратах по воздуху и, тем более, взлетали за пределы атмосферы. Опять же считали, что окончательно вывод делать рано. Нам хотелось туда, к оартянам. Встретиться, расспросить и рассказать о нашей жизни.
Насколько мы поняли, звездолёт ещё не обнаружили. Конечно, нами предприняты некоторые меры для этого, на всякий случай. Защитное покрытие отражает на поверхности звездолёта небо, облака, звёзды, то есть вдали и вблизи распознать его среди окружавшего пространства трудно. Более того, чтобы невзначай летательный аппарат местных не врезался в это небо с облаками создана защита из лучей, обволакивающих звездолёт и не позволяющая кому-либо приблизиться.
Однако, мало уловимые мелочи настораживали нас и сдерживали проявить себя. Удивило, что острова не казались густо заселёнными. По предварительным подсчётам численность не превышала количество альбиносов, живущих в Средиводье и Полноводье, но на Оарте даже с учётом уменьшения площади суши, общая всё ещё была значительно больше. И пришли к решению ̶ высадиться, чтобы лучше разобраться. Мы могли видеть местных жителей и произвели немало записей. При первом же наблюдении заметили разницу как тут принято и как у нас. Прошло столько лет жизни врозь, поэтому различия закономерны. Просматривая записи, ещё больше убедились в этом, также открывалось то, что вначале не заметили или пропустили. Например, несколько гонимов с неопределённой периодичностью курсировали сначала между островами: одни между мелкими, другие больших размеров между крупными и затем отправлялись к Южному. На берег сходили жители и выносили грузы. Обратно уносили грузы: тюки, короба, возможно это только пока. Получив грузы, гонимы шли не сразу к островам обратно, а направлялись к одному из двух островов на месте Длинного. Потом, через некоторое время маршрут повторялся. Разумеется, возник вопрос: почему с Южного никто и никуда не уезжает? Может быть, данное время – какой-то период, когда перевозят только грузы?
На первый взгляд почти на всех островах местные альбиносы выглядят красивыми и ухоженными, довольными и любезными. Создаётся впечатление, что оартяне благополучны и здоровы. Внимательное изучение записей показало, что на лицах многих нанесена краска. Зачем? В нескольких кадрах в окнах зданий что-то или кто-то мелькал странноватым образом».
Во втором подводном аппарате тоже шесть человек, впрочем, как и в третьем. И также, как в нашем в каждом из них трое опытных подводников и трое учащихся. Среди взрослых находиться Луаз, брат Лизи. Луаз работает по поддержанию сохранности искусственных островов. На мой взгляд, чересчур строг с сестрой, частенько Лизи от него достаётся за разные незначительные оплошности, хотя сейчас он находиться в третьем аппарате. Лучше бы воспитывал мою двоюродную сестру, которая в том же аппарате, что и Луаз, и делает ошибок больше других. Однако Фитанию он, наоборот хвалит за всякую мелочь. Патум во втором аппарате почти всё время ссорится с Бокарис, тоже нашей однокурсницей. Чего он к ней задирается, ведь у них разные направления исследований: у Патума – водоснабжение островов, а Бокарис изучает животный мир, в данное время тех, кто обитает на мелководье.
«Сначала решили высадиться на маленький остров. Выбрали тот самый, на котором пропало озеро. Мы так его и называли: остров Пропавшего озера. Наша высадка, по сути, разведывательная и состояла всего лишь из двух человек. Литум, специалист по водоёмам настоятельно просил отправить его. Сопровождать Литума жребий выпал мне, чему я очень обрадовался в отличии от остальных погрустневших членов экипажа. Каждому хотелось поскорее ступить на землю предков.
Нас провожали почти всем экипажем и с завистью смотрели вслед. Меня переполняло волнение, да и Литума тоже.
Экипаж предварительно принял меры предосторожности. Все модули ещё раньше, как только прибыли на орбиту Оарта снабдили защитой, предусмотренной ещё задолго до старта звездолёта. Ни с воздуха, ни с островов не должны заметить перемещение модулей. Изучив в какой одежде ходят местные, провели измерения размеров, состав материала, его фактуру. После чего задали надлежащие параметры на печатающих устройствах, способных создавать объёмные копии. Из высокомолекулярных пластических заготовок прибор выполнил, можно даже сказать в некоторой степени, сплёл одежду и отлил обувь. Заготовки в виде песка и гранул захватили в достаточном количестве. Однако у оартян в одежде и обуви попадались незначительные и не очень заметные на первый взгляд различия. На созданной одежде тоже сделали отличия, повторяющиеся, признаться, не часто – два чёрных штриха на правом уголке ворота рубахи и на левом колене штанов. О, если бы знали, что означают эти штрихи!»
Да, забыл сказать, что в этот раз на практику все желающие с нашего курса отправились в исследовательские экспедиции, а не только шесть человек. Но их аппараты пошли в другие направления и в основном в западное полушарие, часть – в море Дальнее. Наши три подводных аппарата уже прошли больший отрезок заданного пути, так как отправились с побережья острова Северного-Дальнего. Подбираемся к проходу между Восьмым и Седьмым островами Полноводья. Если посмотреть на карту, то может показаться странным нумерация островов. Непонятно по какому принципу названы, конечно это для тех, кто не знает историю их возникновения. А названы очень просто – по мере возведения. Много лет острова сооружали, выискивая место и материал для наполнения. Изначально, как уже писал ранее, планировали только Стартовый. Потом, по мере возможности и растущей потребности в суше вокруг Стартового стали возводить малые. Каждый следующий островок получал очередной порядковый номер, который и закрепился сначала в речи альбиносов, затем перешёл и к жителям всего Средиводья.
Прежде чем отправить учащихся в экспедицию, учителя потребовали, чтобы каждый определился с темой своих исследований, которые станут дополнением в работе специалистов. Меня торопил наставник группы, но я всё не мог выбрать, что для меня важнее. Интересно многое, но, чтобы заняться чем-то одним как-то не вдохновляло. Тогда мне пришла мысль, попробовать обобщить сведениях сокурсников, не всех, конечно, впрочем, почему бы и нет, однако пока только тех, которые вошли в нашу экспедицию. Проанализировать и дать прогноз. Наставник подумал, и согласился, сказав, что такая работа обычно ведётся после и только специалистами. Мол, попробуй, может что-нибудь и получится. Такое мне интересней, и я с энтузиазмом принялся собирать сведения у сокурсников. И всё же улучал свободные минутки, чтобы почитать дневник дяди Сонара.
«…Остров Пропавшего озера немного вытянут в сторону восхода Эорфы. Сверху эта часть похожа на большой и длинный клюв гигантской птицы, от которой осталась одна голова – остров. Нам он напомнил остров Птицу в Средиводье, но тот значительно больше и там не только голова с клювом. Модуль сел примерно посередине этого полуострова-клюва на полянке среди низкорослых деревьев. А место, где раньше блестела в лучах Эорфы озерная вода находилось намного севернее, но вокруг ни одного деревца, ни одного кустика. Туда оправились пешком. Исходя из наших наблюдений с орбиты, жилых построек на острове не обнаружили и местность выглядела заброшенной. В нескольких местах громоздились кучи каких-то отходов или мусора. Деревья росли кроме, как на Клюве ещё небольшими рощицами южнее и в стороне захода Эорфы, но по самому берегу земля иссушена и камениста. Литум, начиная от места нашей посадки и далее по пути следования, проверял грунт на наличие влажности, пытаясь узнать есть ли подземные воды, а также родники или ручьи.
Несмотря на то, что наша одежда и обувь походила на местную, в то же время постарались сделать её максимально защищающей тело. На Оарте прежде водились мелкие животные, от укусов которых получали различные болезненные состояния. Наша проверка с орбиты показала, что часть из них не обнаружена. Тем не менее, остерегаться следовало. Увидели тут среди ветвей варумов, это ползо-летающие чешуйчато-кожистые зверьки. Они всеядны и если голодные, то могут наброситься на кого угодно. На Оарте сейчас пора созревания плодов и для варумов еды предостаточно, поэтому надеялись, что пока они не опасны. Мы с любопытством посматривали на потешные мордашки с выразительными темными глазами с отблеском от лучей Эорфы. Коричневатая кожа чуть вытянутых носов морщилась, когда срывали с ветвей мягкие плоды и тут же в узкие рты засовывали четырёхпалыми передними лапами, покрытыми мелкой чешуёй, как и большая часть их тел. Плоды в твёрдой оболочке варумы сшибали толстым хвостом, укрытым как бронёй крупной чешуёй. Варумы объедали плоды сначала с нижних веток, в основном на толстых сучьях. Как только ощущали, что под телом ветка начинает покачиваться или прогибаться, осторожненько пятились, затем по стволу карабкались выше. Из-за того что их ножки коротки создавалось впечатление, что ползут. Ни такие ноги, ни такой хвост не позволяли вспрыгнуть куда-нибудь на верх. Зато варумы могли парить. Взобравшись, как можно выше срывались и с боков, словно из приоткрытых щелей расправлялась широкая кожаная перепонка, с помощью которой планируя переносились даже на ветви других деревьев.
Идём туда, где на старинных картах располагалось озеро. Местность совершенно открытая, сквозь мелко раскрошенные камни пробиваются зеленовато-сизые былинки, сгибаемые ветерком, налетающим с восточного побережья острова. Протоптаны несколько тропинок разных по ширине, одна из них и вовсе походит на дорогу даже с колеями. Литум смотрит на показатели и не может сдержать удивления.
– Такое впечатление, – говорит он, – что здесь озера никогда не было, да и грунтовые воды проходят очень глубоко, поэтому корневая система растений должна превышать их рост над поверхностью грунта.
– Поэтому тут деревья низкорослые?
– Не исключено. Хотя и другие факторы, влияющие на рост тоже возможны. Например, грунт. Здесь же в основном крошево из камней. Редкая листва даёт мало перегноя и дёрн мизерный.
С востока донёсся какой-то звук. Система опознавания, которой снабжена наша одежда и обувь нарисовала на линзах глаз картинку: гоним средних размеров приткнулся к берегу. Оттуда выскочила молодёжь, трое парней и девушка. Они направились в нашу сторону. Одежда: короткие рубахи и неширокие штаны в косую чёрную и белую полоску облегала их упругие тела.
Нам укрыться негде. Мы переглянулись и не стали убегать в поисках убежища, а пошли дальше к горе из различных скульптур.
Те четверо направились туда же. У Литума блеск в глазах, возможно и у меня тоже, вот рядом местные, потомки тех, кто остался… Контакт возможен или даже неизбежен… Однако так ли необходим сейчас? Продолжаем обходить гору скульптур, как будто нам не интересны эти молодые люди. Те увлечённо говорят о чём-то, чего нам не разобрать, а нас, будто не замечают, хотя наверняка уже увидели. Но мы настороже, вдруг это притворство, и они наблюдают за нами, чтобы выяснить, кто мы и откуда явились. Почему возникла подозрительность? Возможно, всего лишь волнение, которое нарастало, по мере приближения земли предков. Мало того, что мы уже на этой земле, да ещё рядом одни из тех, к кому столько лет стремились альбиносы Средиводья!
Альбиносами нас прозвали уроженцы Средиводья, потому что внешне мы сильно отличаемся от них. Это на случай, если мои записки прочтёт кто-то, кто не знаком с жителями Средиводья. У наших предков, космолётчиков, как у и всех на Оарте волосы светлые, почти белые, кожа светлая, если не сказать бледная, глаза светло-голубые. А в Средиводье местные жители, хотя имеют светлую кожу, но смуглее, чем у нас, но у уроженцев разных островов оттенки немного отличаются. Глаза у всех удивительного бирюзового цвета. Волосы: от светловатых, но не белых до тёмных.
Возвращаюсь к нашим с Литумом ощущениям. От присутствия на островке этой четвёрки на душе стало как-то неспокойно.
– Приборы еле удерживаю, – сказал Литум, силясь унять волнение.
– Помогу, говори, что делать.
– Не пойму, Сонар, страх какой-то одолевает.
– Я тоже волнуюсь.
Когда брал прибор у Литума, рука его едва заметно дрожала. Не знаю, как они, а мы точно за ними наблюдали, даже тогда, когда не смотрели в их сторону, благодаря незаметным датчикам и камерам на нашей одежде и обуви.
Панорамная картинка давала прекрасное представление, что молодые люди делают. Они добрались до крайних поваленных скульптур, вскарабкались и пошли дальше по рукам, головам, ногам и торсам. Похоже они стремились добраться до вершины горы из бывших памятников… Кстати, почему эти скульптуры в таком состоянии? Ведь они и на самом деле похожи на поверженные памятники. Задал запрос по внутренней связи на орбиту реконструировать хотя бы часть из того, что тут навалено. Сам же продолжал обходить и рассматривать.
По внутренней связи Литум сообщил, что наконец-то признаки озера обнаружены. На месте свалки из скульптурных изображений некогда всё же плескались воды озера, но вода ушла очень глубоко, прослеживается лишь небольшое увлажнение по сравнению с местностью в окрестностях, но и этого достаточно для подтверждения.
Мы с Литумом немного разошлись в стороны. Он шёл по следам подземных вод, я же двигался мимо сломанных рук и торсов скульптур. Становилось всё грустнее. На глаза попалась надпись на большом прямоугольном камне, возможно служившем пьедесталом «…помни смельчаков, ушедших к звёздам… навсегда. И пусть они останутся в наших сердцах навсегда!» Уж не о наших ли прапрадедушках и прапрабабушках тут писалось? Не им ли поставили один из этих памятников?.. Но почему сломаны и валяются здесь?..
Тут эти четверо откуда-то вынырнули и, весело болтая, припустились наперегонки прыгать по остаткам былых памятников. Как же так, подумал я, ведь местные наверняка знают, что тут памятники достойным людям, важным событиям, а они как по ничего не значащим скальным обломкам скачут и ржут?
– Что тут встал? – крикнул один из парней протяжным тоном. Узковатое лицо казалось длиннее обычного и телосложение худощавое, точнее костлявое и вытянутое. Назвал его Узким.
С одной стороны, понятно, что адресовано мне, но ошеломительно почему таким пренебрежительным и противным тоном?
– Ещё и уставился! – добавил другой с раздражением и, растягивая слова. У этого тело самое пропорциональное из троих парней и лицо красивое. Наверняка девушки и женщины избаловали вниманием. Держится так, словно одалживает себя миру из снисхождения. Дал ему кличку Гордец.
Девушка остановилась, отдышалась и процедила с презрением.
– А, взгляд негодующий!
Какая же странная манера произносить слова! Кстати, ещё на орбите заметили у некоторых эту странность, но посчитали помехами связи из-за дальности расстояния. Девушка, надо признать, привлекательная, даже можно сказать, внешность завораживающая, хочется на неё смотреть и смотреть… Однако, чувствуется в ней некое пренебрежение и говорит, словно ядом брызжет. Станем именовать её Выскочка.
Вдруг все четверо захохотали! Затем третий парень, вёрткий и часто подпрыгивающий на одном месте, порылся среди обломков, достал какие-то поклажи, и они придвинулись прямо к этому постаменту. Решил звать его Попрыгун. Молодёжь уселась, кто на чём, на постамент положили коробку с чем-то съедобным, принялись увлечённо жевать.
Меня раздирало возмущение, но я не хотел ссоры и не хотелось уходить. Будто что-то удерживало. Скорей всего негодование.
– Чего уставился? – процедила Выскочка.
– Долго будешь тут стоять? – прокричал Попрыгун.
– А ну иди! – протянул Узкий.
– Если голодный, то попроси хорошенько, как положено, – проглатывая очередной кусок и усмехаясь, выдавил презрительно Гордец.
– Почему так ведёте себя на памятниках? – не выдержал я. Ведь их создавали, чтобы помнили о прошлых деяниях, помнили отважных людей!
– Да, кому нужны эти памятники! – промямлил Узкий безразлично.
– Все давно забыли, кто и зачем их нагромоздил, – буркнула Выскочка.
– Мертвые камни и люди давно мёртвые, что им будет, – пролепетал Попрыгун.
– Нет, вы послушайте! Чёрные штрихи на зелёном нам пытаются указывать! – возмущённо молвил Гордец.
– Видимо плохо различает цвета и не видит, кто перед ним, – добавила Выскочка с пренебрежением.
Не дослушав, я отвернулся и направился искать Литума, ругая себя за несдержанность. Только теперь понял, как опрометчиво поступили выбирая цвет одежды. Как выпустили из вида, что цвет и форма одежды может означать, например, общественное положение или профессиональную принадлежность! Как же до этого не додумались раньше?! Ведь в Средиводье такое практиковалось издавна, за исключением последних лет, после воздействия нашего изобретения на ушкуйников, которые много поколений до того держали в страхе население почти на всех островах. Отвыкли от былого. Были уверены, что здесь нет самодуров, подобных нашим ушкуйникам в прошлом. Выходит ошиблись. Оказывается, тут сильное социальное расслоение и, похоже, что цвет и форма одежды показывает кто есть кто. С нашей стороны глупое упущение!
Но уйти далеко не удалось. Неугомонная четвёрка стала окликать меня, скорей всего, захотелось поглумиться…»
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.