Работа на испытательной площадке закипела с новой силой. Крышу ангара-лаборатории строители Айказа Казаряна залатали ещё в воскресенье, сразу после неоднозначных испытаний эллипсоида, потому поисковым группам сил ПВО Москвы не удалось обнаружить ничего подозрительного, хотя они и кружили несколько суток подряд на своих разведывательных вертолётах, запускали над территорией предполагаемого взлёта неопознанного объекта оснащённые фото и видеоаппаратурой беспилотные дроны, тщательно опрашивали сторожей и работников всех объектов промышленной зоны – никто ничего не видел, кроме запуска ракет ПВО.
Фундамент якоря динамометра заложили по всем правилам инженерного искусства, его рога «загнали» под углом к горизонту в глубокие скважины и, плотно заармировав, залили прочным цементобетоном. Купол над «стартом» так же плотно заармировали и мощными вантами прикрепили к расположенным по периметру шести бетонным якорям, с так же заглублёнными рогами. На всех крепёжных устройствах, на фундаментах якорей, на куполе и на вантах, на колоннах и на крыше, на других основных конструктивных элементах ангара установили всевозможные датчики, обеспечивающие контроль напряженно-деформированного состояния основных конструктивных элементов, контроль изменения пространственных характеристик объекта, перемещений основных элементов здания относительно друг друга, измерения собственных частот колебаний здания. Учитывая, что для проведения очередных испытаний на полноразмерном аппарате потребуется надёжный источник дополнительной энергии, на площадке рядом с ангаром решили установить мощную дизель-генераторную установку.
Главный конструктор настолько погрузился в решение абсолютно всех производственных вопросов, начиная от строительных дел и заканчивая техникой, что готов был довести себя до истощения. Опасаясь за его здоровье, Мельников приставил к Цибаркину персонального доктора, который несмотря на протесты со стороны пациента чуть-ли не насильно пичкал его витаминными капельницами и прочими процедурами. Доклады от главного конструктора о ходе работ Мельников стал принимать не в своём кабинете и не в лаборатории-ангаре по месту производства работ, а во время пеших прогулок в близлежащем парке, тем самым давая Цибаркину возможность хоть немного сменить окружающую обстановку и подышать свежим живительным воздухом.
– Тебе надо отдохнуть Василий Степанович. Смотри на кого стал похож: мешки под глазами, худющий, ни кожи, ни рожи. Прости за грубость.
– Ты опять за своё Виктор Яковлевич. Надо ещё многое успеть, так что не поеду я в твой санаторий.
– Да бог с ним с санаторием, предлагаю просто развеяться на пару-тройку дней. Давай-ка съездим на рыбалку, мозги проветрим, там глядишь новые идеи появятся.
– Я так-то не рыбак, хотя рыбалка, конечно, дело хорошее. Но недосуг нынче. Дизель-генератор вот-вот доставят, и сразу к наладке надо приступать.
– Так дизель лишь на следующей неделе появится. Я же помню, когда контракт на поставку подписывал.
– Не на той неделе, а уже завтра. Я с поставщиками договорился.
– Ну, ты Степаныч даёшь, вперёд паровоза прёшь! Так пусть хоть и завтра. Пока монтажники его установят, пока наладчики опробуют и к распредустройству напряжение подадут, минимум три дня пройдёт.
– Если над ними не стоять, неделю копошиться будут, потому и нельзя мне отлучаться Виктор Яковлевич.
– Нет дружище, так дело не пойдёт. Завтра получишь свой дизель-генератор и едем на рыбалку, на пару суток. Вернее, летим.
– Опять к себе в «Ханты*» зовёшь? Слышал, рыбалка там отменная, но буду себя не на месте чувствовать, ведь затянут с монтажом.
(* – Имеется ввиду Ханты-Мансийский автономный округ на севере Тюменской области)
– Не затянут, Степаныч, прораб у монтажников грамотный, дело своё знает.
– Всё равно как-то не по себе. Не могу я мастерскую не то, что на день, на час не могу оставить. Вот сейчас гуляем с тобой, а душа не на месте. Удалось ли Петру Ивановичу направляющую выточить точно по чертежу? Не знаю. Деталь сложная. Вдруг надо вместе покумекать, как правильно резец установить, как деталь закрепить на станине.
– Твой Пётр Иванович высшего класса токарь, его учить, только портить, – вставил аргумент Мельников. – Не объять необъятное, друг, – продолжил он после паузы, – и побольше доверяй людям, иначе люди самостоятельно работать разучатся. Я ведь не лезу в тонкости твоего производства, а так порой хочется!
– Ну да!
– Так вот Василий Степанович, – дальше гнул свою линию Мельников, – я, как твой работодатель, оправляю тебя с собой в командировку в Ханты-Мансийск. В командировку творческую и деловую.
– В смысле, в творческую и деловую? Не понял.
– Там и поймёшь.
– А знаешь, Виктор Яковлевич, я ведь раньше ходил на щуку, когда ещё пацаном был.
Мельников и Цибаркин пробирались сквозь таёжный бурелом к заветной заводи на Большом Югане, левом притоке сибирской реки Обь. Небо к тому времени затянуло плотными тучами, и путники оказались под неприятным моросящим дождём.
Мельников ещё во времена бурной молодости, когда после института лишь только приступил к трудовой деятельности на таёжных нефтепромыслах, приметил здесь на Югане богатое рыбой место. С тех пор он при каждом удобном случае приезжал в эти заповедные края и отдыхал душой и телом от тяжёлого труда нефтяника. А когда по рекомендации тогдашнего райкома пошёл по комсомольской линии и затем в начале девяностых после заката комсомола занялся бизнесом, приезжал проветрить мозги и успокоить нервы.
– Да разве у вас под Тюменью щука? Подрасти не успеет, как вы её всем городским скопом вылавливаете. Был я как-то в ваших местах на рыбалке, на Пышме, одни карандаши* за блесну цеплялись.
(* – имеются ввиду мелкие щурята размером чуть большим канцелярского карандаша)
– Спорить не буду, Виктор Яковлевич, но твою юганскую щуку я ещё не видел.
– Увидишь, Степаныч, увидишь и щуку юганскую, и просторы гигантские.
Обогнув лесное унылое болотце, они устроили привал на небольшой полянке, что раскинулась на горке между рыжестволых сосен. Дождик к тому времени прекратился, но желанное солнце всё ещё пряталось за тучами.
– Не понятно, что ты задумал Виктор Яковлевич? – не умолчал Цибаркин по поводу их поклажи. – Мне эту видеокамеру зачем-то вручил, сам же ноутбук непонятно для чего прёшь с собой, и коробка эта, что в рюкзаке, явно не для улова предназначена.
– Увидишь Степаныч для чего коробка, и ноутбук, и видеокамера, всему своё время, – не стал Мельников раскрывать секрет своей задумки.
У пологого пригорка, что на берегу речной заводи, они вышли к необычной избушке в прямом смысле, к избушке «на курьих ножках» – бревенчатый домик, возведённый по хантыйской традиции на развесистых ветвях векового кедра.
– Ого! – не смог сдержать восторга Цибаркин, – у тебя здесь целое Лукоморье как в сказке Пушкина, разве что русалки не хватает.
– Здесь всё как в сказке, друг! Я здесь душой отдыхаю, реабилитацию, так сказать, прохожу. Вот перекусим с дороги, и «щуку-русалку» изловим. Ты таких не видывал, я уверяю.
– Ну, ну! Не говори «хоп»!
Наверх в домик поднялись по приставной лестнице, припрятанной от постороннего глаза рядом в зарослях густого кустарника. Избушка состояла из небольшой открытой веранды-балкончика и жилой комнаты с топчаном и прикроватной тумбочкой, с маленькой печуркой, по форме, напоминающей русскую печь.
– Ого! – не смог вновь удержать восторга Цибаркин. – Действительно как в сказке, даже печка как настоящая. А почему камин не установил?
– Камин, это баловство друг мой, годится лишь для тёплой Европы. А в наших широтах без проверенной веками русской печи зиму не пережить. Вот загляни в топку, чем тебе не камин. Зато за счёт конструкции и объёма печь в отличии от буржуйского камина становится отличным аккумулятором тепла.
– А ведь это и есть то самое Лукоморье, Степаныч, о котором Арина Родионовна маленькому Саше Пушкину рассказывала, – продолжил Мельников, когда Цибаркин с неподдельным любопытством осмотрел оригинальную конструкцию печи, – многие из рода Пушкиных ещё при царе-батюшке служили и даже отбывали ссылки в этих местах, вот их рассказы и трансформировались в сказки легендарной няни. Ну а Александр Сергеевич уже нафантазировал, как мог. Гений как-никак!
– Так я всё больше по части техники, не до сказок как-то было.
– А зря Степаныч, зря! Вот, например, Баба Яга на ступе летает. А ступа эта не предвестница-ли твоего аппарата?
– Наговоришь тоже. Насколько я разбираюсь в мифологии, у буддистов ступа предназначена для хранения праха умерших при переходе души из нашего мира в иной.
– Вот именно, при переходе в иной мир. А не тот ли переход мы пытаемся совершить полётом в космос? А не произошёл ли тот самый переход, когда наш эллипсоид дематериализовался? А не напоминает ли наш эллипсоид по форме куполообразный буддийский храм-ступу? Может божественный Будда на землю как раз на ступе и спустился? Не зря же там помещают статую с его изображением, не зря же там хранят частицы его тела, вплоть до священного волоса.
– Ты Виктор Яковлевич, конечно, фантазёр ещё тот. Но некая логика в твоих словах есть. Чтобы тебя понять, мне научно-мифологической базы недостаточно. Я больше по части техники.
Когда Мельников раскрыл внутренние ставни, ветер уже разогнал тучи окончательно и солнечные лучи осветили противоположную стену помещения.
– А не об этой ли Русалке ты мне толкуешь? – хитро прищурился Цибаркин, показывая взглядом на ажурные женские трусики, невесть как оказавшиеся на бельевой верёвке, натянутой вдоль осветившейся стены.
– Гх, гх! – закашлялся Мельников от пикантной неловкости, свидетелем которой случайно стал его товарищ по походу. – Женщины тоже на охоту ходят, видимо кто-то и оставил.
– Ну, ну! И Русалка у тебя на ветвях сидит, видите ли, и охотница Диана в гости заглядывает, – не сдерживал улыбки Цибаркин.
***
Конечно же Цибаркин попал своей дружеской шуткой в самую точку, упомянув мифическую Охотницу Диану, якобы посетившую Мельникова в этой лесной избушке на курьих ножках.
Ведь ещё тогда, перед поездкой на охоту на Большой Юган, на железнодорожном вокзале рядом со Терентием Ивановичем, давнишним товарищем Мельникова, его действительно поджидала и Евгения. Та самая Евгения, которую Мельников ещё в её детстве в шутку прозвал Охотницей Дианой и с которой столкнулся накануне, когда наутро после дружеского застолья с Серёгой Парыгиным выходил из гостиничного номера.
– Привет Иваныч, давненько не виделись, – протянул Мельников руку старому охотнику.
– Привет Витя! Как дела.
Друзья крепко обнялись.
– Дела как сажа бела, дружище. Если бы не ты, не вырваться мне на Юган и в этот раз. Кстати, как ты меня нашёл, ведь столько лет прошло.
– Так это всё внучка моя, Женя. Она ведь у меня нынче журналистка вездесущая, та ещё проныра. Помнишь её? – показал Терентий Иванович взглядом на стоящую рядом молодую красивую женщину в камуфляжном костюме и с распущенными черными волосами.
– Теперь уже помню, конечно. Ну здравствуйте Евгения!
– Здравствуйте Виктор Яковлевич! – протянула она руку глядя испытывающим взглядом прямо ему в глаза.
На этот раз Мельников пожал Евгении руку уже доброжелательно и тепло.
Объявили отправление, и пассажиры разошлись по своим вагонам. Вся команда из шести человек вновь собралась вместе лишь под утро на перроне станции Усть-Юган. Загрузившись в УАЗик-буханку, охотники двинулись дальше по лесной дороге к заветному домику лесника, где обычно и останавливались лагерем в дни открытия осенней охоты. Следующим утром, пока ещё не рассеялся туман, глава похода егерь Тарас Егорыч приступил к расстановке охотников по номерам. По неписанному охотничьему закону завсегдатаи выбирали номера первыми, это были сам егерь, лесник-хант Матвей и конечно же старый охотник-завсегдатай Терентий Иванович. Затем шла очередь так называемых прогульщиков, к которым относился и Мельников, и последними были новички. Евгения по умолчанию конечно же была приписана в нагрузку к своему деду Терентию Ивановичу.
– Пятым номером, вот здесь у коряги на излучине «Безымянки*», встанет Виктор Мельников, – егерь указал на крестик на карте и рядом с ним вывел карандашом буквы «ВМ». – Здесь ему нужен напарник, иначе зверь может уйти вдоль болота.
(* – лесная речушка, обозначенная на карте охотников как «Безымянная»)
– Чур, это буду я, – тут же вызвалась Евгения и встала по стойке «смирно» рядом с Мельниковым.
Егерь из-под бровей сердито взглянул на бравую претендентку в напарники к пятому номеру, затем взглянул на Терентия Ивановича, и получив от него одобрительный кивок, под буквами «ВМ» вывел дополнительные «ЖД», что значит Женя-Диана.
Сначала, чтобы не спугнуть зверя, Мельников и Евгения молча затаились в засаде в двадцати шагах друг от друга. Когда зверь благодаря грамотной расстановке участников был удачно загнан в засаду к первым номерам, добыт и разделен согласно охотничьему кодексу, команда в полном составе отправилась в лагерь в домик лесника для реализации второй не менее важной части программы – устроить привал на поляне с застольем под навесом и с традиционными охотничьими байками.
– Я, пожалуй, пройдусь до Большого Югана, здесь недалеко, – как обычно отказался Мельников от участия в застолье, – может подстрелю какую дичь, да и заимку надо проведать.
– Чур я с вами! – вновь вызвалась Евгения к нему в напарники, и как в прошлый раз встала рядом по стойке «смирно». – Иваныч, ты же не против?
Евгения на охоте своего деда, как и все, величала Иванычем, но перед Мельниковым слегка робела от того и обращалась к нему на «вы».
– Пожалуй иди, – не стал Терентий Иванович противиться инициативе давно уже взрослой, и, по его мнению, не совсем путёвой внучки, надеясь, что хоть так она наконец-то наладит личную жизнь. – Не пристало тебе женщине слушать разговоры пьяных мужиков, да и не поматюгаться им вдоволь при тебе.
Так и ушли они вдвоём, интригуя товарищей по охоте.
– Как-то легко Иваныч отпустил вас, Женя.
– Я уже взрослая, и замужем побывать успела, и развелась. Так что женщина я свободная и самостоятельная. Да и вы Виктор Яковлевич мужчина свободный, с семьёй не живёте.
– Всё то вы про меня знаете Женечка. Правильно Иваныч пронырой вас назвал.
– При моей профессии по-другому не получается.
– Для того и нашли меня, чтобы интервью взять? Но я интервью не даю, если вы не в курсе.
– В курсе, в курсе, Виктор Яковлевич, от того на интервью не рассчитываю, а просто напишу репортаж о сегодняшней охоте с вашим участием. Здесь-то вы не будете против.
– Здесь не буду. Только чур не приписывать мне охотничьих подвигов, не люблю я этого. Да и на охоту выхожу не ради добычи, а чисто мозги проветрить.
– Замётано, от того и в лагере на остались. Вот увидите, всё будет пристойно, репортаж вам понравится.
Серьёзной дичи по пути к заимке путникам не попалось, так, спугнули несколько мелких вальдшнепов*, и проводили взглядом пару северных уток, пролетавших над противоположным берегом большого открытого болота, ну и высоко в небе над вершинами вековых кедров в сторону юга пролетела стая гусей, своим га-га-нием, оповестившая округу о наступившей осенней поре.
(* – Лесная птица отряда куликов, красновато-бурого цвета с пестринками)
Накрапывал мелкий дождик-морось, особенно противный в северных лесах осенью.
– Всё-таки зря вы со мной пошли, Женя, промокните под дождём. Может вернётесь в лагерь?
Мельников конечно же не хотел расставаться со своей очаровательной спутницей – женщина она интересная и общество с ней весьма приятно. В то же время пугая осенним дождём он на всякий случай пробивал почву: насколько искренен её необъяснимый порыв составить компанию, и не заистерит ли она, промокнув окончательно под холодным дождём – таскайся потом с ней по осенней тайге. И Евгения не хотела упускать случая близко пообщаться с самим Виктором Мельниковым, известным бизнесменом, не раз мелькавшим своим именем и достижениями на газетных страницах. Хоть он и в давнишних друзьях с её дедом, всё равно пришлось провести целую многоходовую операцию, чтобы выманить Мельникова на эту охоту. И вот, на самом финише всей журналисткой затеи, какой-то там мелкий дождик вдруг может оказаться препятствием?
– И вы промокните, но всё же не возвращаетесь.
– Так там на заимке у меня хозяйство как-никак. Когда я ещё соберусь сюда на Юган?
– Вот и я о том же. Вдруг чем помочь потребуется, по хозяйству-то. Я женщина сильная, с детства закалённая, к хозяйству приученная.
На этом тема возвращения в лагерь была исчерпана. Морось не унималась и вскоре переросла в противный холодный осенний дождь. Окончательно промокшие путники прибавили шагу. Мельников изредка оглядывался – Евгения не отставала и своим невозмутимым видом вовсе не выражала ни жгучей досады, ни явного разочарования, а напротив, она была полна неукротимой решимости и тверда духом. Когда они подошли к затерявшейся между зарослей заимке, пасмурное северное небо и густые кроны вековых деревьев окончательно погрузили вечернюю округу в непроглядный мрак, от того Евгения и не разглядела, как выглядит лесное жилище снаружи. Мельников неведомо откуда извлёк приставную деревянную лестницу, и они на ощупь поднялись наверх, как ей сначала показалось, на чердак. В холодном помещении «чердака» было сухо и темно. Свет зажжённой керосиновой лампы вырвал из потёмок уютное помещение и промокшие трясущиеся от холода силуэты крупного мужчины и хрупкой женщины.
– В-возьмите в шкафу сухую одежду и п-переодевайтесь.
– П-прямо з-здесь, п-пере-одеваться?
– М-можете выйти за дверь, но там дождь. Д-да не бойтесь же вы, я не смотрю.
Мельников отвернулся и приступил к растопке печи. Заранее заготовленные в топке пара берёзовых поленьев тут же заполыхали от пучка подожжённой бересты. Языки яркого пламени медленно, но, верно, набирали силу, и избушка стала наполняться спасительным теплом.
– Я готова.
Он обернулся. Евгения была закутана в шерстяное одеяло, её мокрый камуфляжный костюм обтекал на растянутой вдоль стены верёвке, там же висели бюстгалтер и ажурные трусики.
– Что, мала кольчужка, от того и не надели? – указал Мельников взглядом на комплект сухой одежды, сложенный рядом на табурете.
– Ну да, мала, конечно, штаны аж до макушки. Как этот великан вообще мог поместиться в вашем скворечнике?
– Ладно, вставайте к печи, там теплее. Только отвернитесь, мне тоже надо переодеться.
Когда он, отвернувшись к платяному шкафу скинул с себя мокрую одежду и потянулся за сухим комплектом белья, его обняли нежные руки и к спине прижалось тёплое женское тело.
***
Ужин из мясных консервов, а может быть уже и завтрак, в июне в этих северных широтах солнце обычно не заходит круглые сутки, оказался хоть по-спартански и без изысков, но достаточно вкусным. Цибаркин за последнее время наконец-то покушал с удовольствием и сытно. На свежем-то воздухе, да ещё после пешей прогулки!
Эллинг* для моторки**, как и сама избушка, был скрыт от посторонних глаз зарослями ельника и кедровника. Образовавшийся из толстого слоя опавшей хвои и мха наст служил хорошим слипом для спуска лодки на воду. Для подъёма же лодки в эллинге была установлена лебёдка.
(* – помещение-ангар для речных судов. ** – лодка, оснащённая навесным мотором)
– Ого! Здесь у тебя серьёзно оборудованная база, Виктор Яковлевич. И кто присматривает? Ни та ли Охотница Диана?! По-соседски, так сказать!
– Лесник местный, дед Матвей. Я ему регулярно провиант подбрасываю, ну а он не забывает ко мне на заимку заглянуть. Ты присмотрись к этим местам Степаныч, думаю база эта в наших с тобой делах полезна будет.
Для ловли щуки рыбаки первым делом закрепили пару жерлиц с насаженными на крючки живцами, и лишь потом двинулись на вёслах к тихим речным заводям закидывать блесну. Результат не стал себя долго ждать. При очередном броске удилище Цибаркина вдруг изогнулось в дугу и судорожно затряслось от резко натянувшейся лески.
– Ого! – запричитал он. – Уйдёт ведь. Витя, готовь сачок, сачок!
– Спокойно Степаныч, не тяни всё время вверх, удилище сломаешь. Подтянул и подматывай катушку, опускай удилище пока вдоль лески не встанет. Вот-вот, молодец! Давай ещё разок, и ещё разок. Теперь удилище повдоль лески, и медленно подтягивай.
Рыбацкий приём удался, и вот уже у борта вспучилась вода, и вот под бьющуюся рыбину подведён рыбацкий сак.
– Давай, давай Степаныч, поддерживай с того края, – орал в азарте Мельников, – а теперь через борт. Переваливай через борт, а не перетаскивай. Переваливай, говорю. Молодец!
Для не видавшего ранее большой щуки Цибаркина рыбина длиной в полтора аршина* показалась огромной.
(*– аршин равен 71 см.)
– Ну что, с первым уловом тебя, дружище!
Улов в итоге составил пять барахтающихся на дне лодки приличных размеров щук. Мелких же щурят-карандашей размером с менее локтя они отпускали обратно на волю. Когда уже на вёслах подходили обратно к заимке, стали слышны мощные всплески воды.
– А вот и обещанная русалка. Слышишь, как плещется от предвкушения встречи с городским гостем! – не преминул подметить Мельников.
– Посмотрим, посмотрим! – произнёс дрожащим от волнения голосом, вошедший в азарт Цибаркин.
И действительно, живца заглотила настоящая «русалка» с щучьей головой и хвостом – рыбина размером с человеческий рост. Можно даже сказать, живца заглотила царь-рыба с маховую сажень*. Чтобы вытащить её на берег, пришлось применить острогу, потому как стоило только подтянуть её на мелководье, она могла с лёгкостью оборвать леску, а в сачок добыча помещаться не желала, да и не по размеру ей сачок.
(* – маховая сажень равна 1 метр 72 см.)
– Вот теперь верю, Виктор Яковлевич, водятся здесь «русалки», – тяжело дыша, произнёс запыхавшийся от нелёгкого труда Цибаркин, – что-то даже ухи захотелось.
– Из щуки уха не очень, Степаныч. А это чудовище, – Мельников указал на только что выловленную щуку, – только на котлеты и годится, потому-как с возрастом мясо у неё задеревенелое.
– А это что за рыбина такая? – спросил Цибаркин, когда Мельников, проверив улов на второй жерлице, вытащил на берег рыбину в серебристой чешуе размером с аршин.
– А это друг мой, нельма-белорыбица, царская невеста, как её здесь величают. Вот из неё-то мы уху и сварганим, и строганинки замаринуем.
– Нельма говоришь! Слыхал, но ни разу не пробовал.
– Не уж-то не пробовал? – удивился Мельников. – Ведь к вам в Тюмень северяне и нельму, и муксуна частенько завозили.
– Вот именно, что завозили. Я тогда всё работой на электромеханическом был занят, а потом запил, ну сам знаешь. Так вот, друзей-северян завести не довелось, да и равнодушен я как-то к деликатесам всяческим.
– Да ты эти деликатесы и не пробовал, от того и равнодушен. Так что, ждёт нас уха барская из невесты царской.
– А со щукой-то что делать будем, Виктор Яковлевич? Мы же столько рыбы до Москвы не довезём, даже если на котлеты пускать.
– Не переживай друг мой, деду Матвею отдадим, а он уже найдёт рыбе применение, на котлеты ли перекрутить, или собакам скормить. У него хозяйство большое, всё сгодится.
Вдруг, отзываясь звонким эхом, округу огласил собачий лай.
– А я смотрю, кто это сдеся без спросу бродит? А это Виктор Яковлевис собственной персоной, однако.
Перед ними стоял невысокого роста мужичок-хант с редко седой бородкой. Разговаривал он с характерным для северных народов забавным акцентом, при этом не выговаривая шипящие звуки. Одет он был в противомоскитный маскировочный костюм, на поясе прикреплён охотничий нож, за спиной висела видавшая виды двустволка. Следом за ним из-за кустарника выбежала сибирской породы лайка по кличке Вьюга. Собака обнюхала их обувь и, не обнаружив ничего интересного, вновь исчезла в лесных зарослях.
– Дед Матвей, привет старый друг! – обнял гостя Мельников. – Проходи за стол, вот-вот уха будет готова. Знакомься, это мой товарищ, Василий Степанович.
– А вы Матвей как догадались, что мы здесь? – тут же спросил Цибаркин после дружеского рукопожатия. – Костёр-то совсем недавно развели, да и дым в тайге из далека не видать.
– Дым сдеся ни при сём, Василий Степановис. Это у вас в городе мозно селовека потерять, а у нас в тайге не спрясесься, однако. Я о вас узнал, как токо вы с трассы в лес свернули, однако. Деревья посептались мез собой и весть по эстафете от полянки к полянке быстро долетела. Да и птисы мне все уси просебетали, мол забрели в тайгу люди городские, дюзе сумные, однако.
– Да ладно, сказки рассказываете дед Матвей. Вот и Виктор Яковлевич мне все уши про сказочных русалок прожужжал.
– Хосес, верь, не хосес, не верь, мил селовек. Мы сдеся потому и зивём, сто в скаски верим. И Виктор Яковлевись сюда вовсе не за рыбой приесзает, а в скаску окунуться, однако!
С удовольствием наблюдая, как двое уже пожилых мужчин спорят о существовании сказок, Мельников широко улыбался.
– Ладно, хватит спорить, уха готова, и строганинка специи приняла, так что пошли за стол.
– Матвей дружище, проводи-ка нас к той поляне, что у притока между скалами. Ну, где мы с тобой давеча в пещере от дождя прятались, – обратился Мельников к леснику, когда они и покушали вдоволь, и о сказочных местах наговорились.
В дорогу Мельников взял свой заветный ноутбук и рюкзак с загадочной коробкой, Цибаркину же он вручил небольших размеров кирку, сапёрную лопату и ту самую видеокамеру. Идти пришлось около часа. Путники пересекли пару лесных ручьёв и обошли небольшое болотце. Дорога, вернее видимая только Матвею лесная тропка, виляла меж хвойных деревьев и густых кустарников, меж глубоких оврагов и крутых взгорок. Неугомонная лайка Вьюга то убегала далеко вперёд, то исчезала между разлапистыми елями, то назойливо вертелась под ногами путников. Для подтверждения статуса охотничьей собаки она для приличия трижды облаяла прыгающих по ветвям деревьев озорных белок и даже изловила случайно выбравшуюся из своей норки мышку-полёвку. В конце пути они перевалили через заросшую густым лесом гору и их взору открылась живописная покрытая одуванчиками лесная поляна. Где-то здесь под зарослями ивняка били лесные родники и собирались в журчащую речушку, получившую от охотников имя «Безымянная». Собрав все ручьи в округе, Безымянная послужила хотя и незначительным, но всё же притоком Большого Югана.
– Зацени Степаныч поляну. Как думаешь, удастся нам здесь аппарат поднять?
– Аппарат поднять? Ну ты, конечно, хитрец, Виктор Яковлевич! На рыбалку да на рыбалку, а сам площадку решил показать.
– Так я же сказал, командировка деловая. Только вот не торопись говорить нет. Посмотри, подумай, а потом и обсудим.
Цибаркин по поляне прохаживался долго. Обмерил её шагами, с помощью кирки и лопаты сделал в грунте несколько неглубоких шурфов, подержал в руке пару добытых из шурфов камней, испробовал на вкус и набрал во фляжку воды из ручья, осмотрел окружающие скалы, и всё заснял на видеокамеру. Мельников же в это время извлёк из коробки набор деталей и собрал из них четырёхмоторный радиоуправляемый летательный дрон с видеокамерой на борту. Деду Матвею действия хозяина заимки и его товарища показались не интересными и он, пристроившись на нагретом лучами солнца валуне погрузился в безмятежный сон. Вьюга посидела рядом с хозяином, и убедившись, что ему ничто не угрожает, умчалась в лесную чащу, оглашая округу эхом своего лая.
– Ну и как? – спросил Мельников, когда Цибаркин закончил свои исследования.
– Что как! Давай запускай свою шарманку, покажи площадку сверху. Зря что ли пёр этого дрона через тайгу.
Зажужжали пропеллеры и по мере подъёма дрона на мониторе ноутбука раскрылась великолепнейшая картина юганской тайги. Высоченные ели и вековые кедры медленно «раздвинули» свои лапы-ветви и выпустили летательный аппарат из хвойных объятий на небесный простор. Тайга, молчаливая и равнодушная, с высоты выглядела огромным тянувшимся без конца во все стороны зелёным океаном. Заболоченные низины и вымерзшие в зимние морозы взгорки обозначились седыми всполохами разбросанного по всему простору сухостоя. Небо, всё ближе прижимаясь к вершинам леса, тянулось далеко-далеко за самый горизонт. Чем дальше смотреть, тем плотнее серая туманная дымка ложилась на сибирскую тайгу и растворяла её в себе. Внизу меж плотными рядами деревьев извиваясь широкой сверкающей лентой буйствовал своими водами Большой Юган.
– Смотри Степаныч, – комментировал Мельников изображения на мониторе, – там у заводи под кронами кедровника наша заимка, там же эллинг с лодкой, и с высоты полёта ничего не видать. Теперь смотри сюда. Видишь скалу, там рядом поляна, и видно только тебя в красной кепке, а мы с Матвеем в камуфляже сливаемся с ландшафтом полностью.
– Ну да, не подскажи, я бы и себя не разглядел.
Подчиняясь командам Мельникова, летательный дрон сделал над поляной пару ознакомительных кругов и, запечатлев напоследок бескрайние просторы северной тайги, приступил к снижению. Направленная вниз камера спроецировала на экране ноутбука заросшую лесом вершину горы и окружившие поляну причудливые, сверху похожие на зелёные еловые шишки, верхушки таёжных деревьев.
– Безымянку видишь, Степаныч?
– Да не видно ничего, лес сплошной.
– Вот именно!
Перед самой посадкой дрон сделал последний круг почёта низко над поляной и мягко приземлился на траву. Жужжание пропеллеров прекратилось.
– Хоросая птиса, однако! – это разбуженный жужжанием пропеллеров дед Матвей присоединился к просмотру округи через монитор ноутбука. – Мне бы такую, Виктор Яковлевис, за тайгой присматривать, однако.
– За тайгой говоришь? Будет тебе такая птица Матвей, следующим летом обязательно тебе дрона привезу.
– Ну что Степаныч, говори, – обратился наконец Мельников к Цибаркину, когда тот ещё раз прокрутил на ноутбуке видеозаписи с камеры дрона.
– Площадка, конечно, сама по себе неплохая. И грунт что надо, скалистый, и водичка чистая, родниковая, думаю подойдёт для систем охлаждения аппарата. И от лишних глаз далеко, и с неба неприметная. Только вот не под открытым же небом аппарат собирать и испытывать? По большому счёту здесь ангар надо поставить, но тогда места для старта не останется.
– Совершенно верно Степаныч, места не останется! Но ангар уже имеется, пошли.
С трудом пробравшись сквозь густой ивняк, что плотной стеной закрывал проход к подножию скалы, они оказались у небольшого грота, куда можно было забраться лишь пригнувшись.
– Вот здесь у нас и будет ангар.
– Не шути Виктор Яковлевич! В эту нишу разве что твой дрон игрушечный поместится, ну или ступа бабы Яги как в сказке твоей, и то с трудом. А наш аппарат сам знаешь, размером с КАМАЗа будет.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.