Ну, скажи, магометанец! В чей ты кунтыш наряжен? Краснобай, этот британец, Чьею сталью обложен? Всё российские доброты! А без них бы вы куда? Ваши крепости и флоты Были б жидки как вода.
Кто ж еще доволен нами? Кто снабден нашим добром? Там – за небом, за морями, Там – где солнцев ранний дом, Где китайцы, иль манжуры, Горьку воду свою пьют, Нагрузив зверями фуры, Нам спасибо все дают.
А индейцы, персиане, Разве незнакомы нам? Загляни лишь к Астрахане, Сколько их увидишь там! Все спокойно куплю деют, И пускаясь за моря, Все в сердцах своих имеют Доблесть нашего царя!»
Еще было петь Мужик хотел – Стал гром греметь, И дождь пошел.
От вас, перуны, Ослабли струны! Пойду сушить И пиво пить!
1797
Стихи на случай издания книги мудрым графом Стройновским «О условиях помещиков с крестьянами»
К тебе, друг правды беспримерный, Гласят признательны сердца, Стройновский! свыше вдохновенный Любовью самого творца, Любовью к племенам злосчастным, Которых стоном повсечасным Исполнен весь пространный мир, Внемли – се чувства благодарны За круги звездны лучезарны Несутся громче всяких лир.
Твое в них имя воспаряет И с мудрыми да станет в ряд! Превзо?йдет многих, воссияет Среди блаженства и отрад. Изрек ты истину неложну! Гордыню обличил безбожну, Как мудрый некогда Солон. Почувствуют ли спящи крезы, Что злато их – народа слезы, Кровавый пот, болезни, стон!
Что иго рабства ненавистно Мрачит их собственные дни, Что им алкали ненасытно Немвроды, Нероны одни. Почувствуют ли те уроки4, Сколь бедства были там жестоки, Где сильный бедного теснил: В гробах не уцелели кости5, Где скрыто было имя злости! Всеобщий вихрь их поглотил.
Но да не узрит, о Россия! Ужасных толь и грозных дней, Законы озарят благие Твоих возлюбленных детей. Внимай желанию цареву!!! Уже нет места злобе, гневу Под сильным скипетром его! Деспоты! Стали мудры музы И рабства тягостные узы С народа снимут твоего.
Какой восторг неизъяснимый Там движет души, мысли, ум! Где луч свободы, уже зримый, Расторгнул прах унылых дум, – Какая радость там сияет! Се друг подругу поздравляет С пременой счастливой, драгой: «Не бойсь, – речет, – скончались муки, Возлюбленна! И хищны руки Не разлучат меня с тобой».
Отец семейства идет в поле, Природа вкруг него поет, Одной своей он внемлет воле, Одна она его ведет; Созрел ли плод иль еще спеет,
3.«Улей», 1812, ч. 3, с. 277 (др. ред.), с правкой и дополнениями В. Г. Анастасевича; РБ, 1915, N 6, с. 59. Печ. по автографу ГПБ. Поводом для написания стихотворения явился выход книги «О условиях помещиков с крестьянами. Сочинение графа Валериана Стрешмень-Стройновского… Перевел с польского В. Анастасевич», Вильно, 1809. Книга посвящена была пропаганде идеи освобождения крепостных и превращения их в свободных арендаторов на помещичьей земле. Анастасевич в предисловии утверждал, «что желание свободы крестьянам в России ‹…› если бы когда-либо и вовсе исполнилось, было бы только возвращением им того блага, коим они вообще наслаждались не слишком в давние времена» (с. 2). Книга Стройновского, вышедшая в 1809 г., только в 1811 попала в руки читателей. Причиной этого было яростное сопротивление крепостников, многочисленные доносы на автора и переводчика (см.: М. А. Брискман, В. Г. Анастасевич, М., 1958, с. 41). Варакин своим стихотворением выступил в защиту автора и переводчика.
4.Почувствуют ли те урока и т. д. – намек на французскую революцию XVIII в.
5 В гробах не уцелели кости и т. д. Могилы Людовика XVI и Марии-Антуанетты были уничтожены. Автограф Варакина позволяет восстановить первоначальную, значительно более острую редакцию этого места: Что людоедов, полных злости,В гробах не уцелели кости… В обработанном для печати Анастасевичем варианте текст был значительно завуалирован: Ты Клии указал уроки,Сколь бедства были там жестоки,Где всё превозмогала страстьВрагов людей – страсть буйства злости,В гробах их сокрушились кости…И сколь тех стран плачевна часть.(«Улей», 1812, ч. 3, с. 277) Дальнейшие три строфы, опубликованные в «Улье», по сути дела не имеют прямого отношения к стихотворению Варакина и принадлежат Анастасевичу: Где гнусные бездейства чада:Надменность, наглость и корысть,Исторгшись из заклепов ада,Связь обществ нападают грызть,Где в общей лествице нет к нижнимВниманья степеням – и к ближнимНе уважается любовь,Где целолюбия нет тени,Но, верхней чтоб достичь ступени,Дол обагряет братня кровь.Ты рек, что злу тому виною,Что губит более народ,Чем язва, овладев страною, –Невежество, тщеславья плод!Оно, на случай опираясь,Идет средь бездн, не озираясьНа тучи, бременны дождем.Дождит… На первом скользком шагеВ ближайшем гибель ждет оврагеСлепого путника с вождем.Ты рек и, разложив отраву,Как мудрый врач противуяд,Открыл в повиновеньи правуСвоей родительницы чад.И тот, кто внял сему совету,Уже ступил шаг первый к свету,Ему содействует Закон,К нему текут на помощь музыРасторгнуть предрассудка узы,Которых лишь боялся он.