– Без проблем, – отозвался кто-то из левого угла.
Баркетов не успел заметить, кто это был, но по голосу вроде бы узнал защитника третьего звена Антона Коптина. Батя улыбнулся шире.
– Я рад, что у нас нет проблем, – произнес он чуть тише. – Единственное, о чем прошу вас, парни, – это предельная концентрация и дисциплина. В первую очередь дисциплина! Постарайтесь обойтись без удалений. Чехи зачастую играют грязно и открыто идут на провокации. Не реагируйте. Не позволяйте им добиться неравноценных обменов. А к этому они и будут стремиться в первую очередь. Всем ясно?
Бате ответил нестройный хор голосов.
– Отлично! Тогда я могу быть спокоен. А теперь вперед, парни! Дайте повод гордиться вами.
Игроки один за другим поднялись со скамеек. Первым из раздевалки в направлении площадки двинулся Лосев. В качестве напутствия Батя хлопнул его по плечу. За Лосевым пошел Козорез, за ним Жамов, потом Ключевский и все остальные. Стальная рука Бати неизменно опускалась на плечо каждого проходящего. Баркетов миновал тренера предпоследним. Шествие замыкал Коптин…
Стадион был переполнен. В Финляндии любили и уважали хоккей. Российских триколоров на трибунах развевалось раза в три больше, чем чешских флагов. Обе сборные выстроились каждый у своей синей линии в ожидании гимнов. Батя занял привычное место на скамейке запасных у самого бортика. На пару мгновений его заслонила широкая спина одного из главных арбитров.
Сначала грянул гимн Чехии. Среди сегодняшних противников Баркетов видел многих из тех, кто играл в российских клубах. В том числе и двух игроков «Стальных Беркутов» – Милоша Гранича и Иржи Вартека. Голкипер «беркутов» Ярослав Свантуш в нынешнем составе сборной Чехии отсутствовал.
Чешский гимн сменился российским. Когда смолк и он, Баркетов быстро перекрестился, надел шлем и, развернувшись, покатился в центр. Арбитр уже был готов к вбрасыванию. Лосев встал на точку. Ключевский занял позицию слева на расстоянии метра. Напротив него разместился Вартек. Они слегка потолкались плечами, но тут же разъехались, едва выигранная шайба досталась сборной России. На Баркетова пошла первая передача. Он принял ее, уже находясь на скорости. В касании переадресовал шайбу накатывавшемуся Лосеву. Ключевский остался чуть сзади, страхуя партнеров в случае непредвиденного «обреза». Игра началась…
Батя не покривил душой в своей напутственной речи перед началом матча. Россия могла дать сто очков форы нынешнему составу чехов. По какой-то причине наиболее яркие звезды команды противников на финские сборы вызваны не были. То ли тут имел место тренерский эксперимент, то ли стояла задача просмотреть возможные резервы перед грядущим чемпионатом, то ли еще что-то… Так или иначе, чехи с самого начала играли «вторым номером» и провалились уже к концовке первого периода. Первую шайбу на седьмой минуте забросил Ключевский. Он сам развернул атаку из средней зоны, отдал Баркетову под чужую синюю и тут же устремился параллельным курсом. Макс вошел в зону, сыграл в «стеночку» с защитником, затем по короткой дуге объехал противостоящего ему чеха и переадресовал шайбу Лосеву. Ключевский уже «окопался» на «пятачке». При его габаритах вытолкнуть его оттуда было практически невозможно. Он закрыл видимость голкиперу. Лосев молниеносно сместился в центр и сделал бросок. Шайба угодила в конек кому-то из игроков сборной Чехии, и Ключевский оказался самым расторопным на «добивании».
Вторая шайба влетела в ворота чехов через полторы минуты после первой. Гол был курьезный, случившийся вследствие коварного рикошета, но от этого не менее ценный. Отличилось четвертое звено сборной России.
Третью шайбу на излете первого периода забросил защитник Рошанский с передачи Баркетова, когда чехи остались в меньшинстве. Лосев также был объявлен ассистентом при последнем взятии ворот.
Мрачные насупленные лица игроков сборной Чехии не предвещали россиянам ничего хорошего на старте второго периода. Им требовалось как минимум встряхнуться, и Баркетов понимал, что делать чехи это будут как раз за счет тех самых грязных провокационных действий. Так оно и случилось…
Лосев занял привычное место на точке вбрасывания. Ключевский сошелся плечом к плечу с Вартеком. Арбитр медлил, дожидаясь, пока все игроки встанут в соответствующем порядке.
– Довели Агафонова, – сквозь зубы бросил на русском Вартек.
Ключевский повернул голову:
– Чего? Кто это его довел?
– Вы, – Вартек слегка постучал клюшкой по льду. – Понтами своими дешевыми. Один допонтовался уже, так все вам мало.
– Ты кого имеешь в виду, сука? – Ключевский побагровел.
– Сам знаешь, кого.
Вартек толкнул плечом визави. Павел не успел ответить. Арбитр вбросил шайбу. Лосев ее выиграл и молниеносно отпасовал назад. Защитник принял на крюк, сделал легкую «подкидку» и переправил Баркетову. Максим стремительно вкатился в зону противника и тут же отдал по диагонали налево. Ключевского на месте не оказалось. Вартек блокировал его секундой ранее, и Павел, вместо того чтобы устремиться к шайбе, предпочел впечатать одноклубника в борт. Лосев не успел подстраховать партнера. Чехи рванули в атаку «три в два». И Ключевский, и Вартек выступили в роли догоняющих. Чешская атака развернулась широким фронтом, передача пошла на дальнюю штангу, и накатывавшийся игрок стремительно бросил. Голкипер сборной России, упав на колени, прижал шайбу ко льду. Вартек рванул на добивание. Линейный арбитр свистнул, но чех успел ударить клюшкой по перчаткам голкипера. Ключевский ткнул Вартека локтем в спину. Тот обернулся. На плечах у Павла повис другой чех, но Лосев оттащил его, ухватив за свитер. Подъехали лайнсмены, готовые в любой момент пресечь кулачные разборки.
– Ты на Осу намекаешь, козел? – Ключевский схватил Вартека за грудки.
– А на кого же еще?
Лайнсмен попытался разнять сцепившихся игроков. Баркетов подъехал слева и положил Ключевскому руку на плечо:
– Ключ, оставь…
– Пусть ответит за свой гнилой базар!
– Сейчас не время, Ключ…
– Да пошел ты! – Вартек толкнул Павла в грудь.
Реакция последовала незамедлительно. Ключевский коротко замахнулся и ударил чеха в лицо. Вартек отшатнулся, но устоял на ногах. Шлем слетел с его головы. Павел пихнул лайнсмена и бросил обе перчатки на лед.
– Иди сюда, урод!
Вартек скинул свои перчатки, тараном кинулся на Ключевского. Пропустил удар локтем в шею, но сумел-таки ухватить Павла за свитер. Потянул вниз, рассчитывая свалить противника на лед. Куда там! Габариты Ключевского не позволили Вартеку даже сдвинуть его с места. Тогда чех дважды ударил россиянина по почкам, попытался попасть кулаком в лицо, но промахнулся. А вот Павел был точным. Мощный удар в голову – и Вартек рухнул на колени. Ключевский ударил его еще раз, затем еще… Из разбитого уха игрока сборной Чехии потянулась тоненькая струйка крови. Лосев и Баркетов навалились на своего товарища.
– Паша, брось!
– Ключ! Уймись же!
Ключевский дернулся, но вырваться из стального захвата не сумел.
– Ты труп, Вартек! – крикнул он и сплюнул на лед. – Я урою тебя, суку! Ты у меня кровью харкать будешь! Понял?
– Остынь, Ключ!
– Пустите меня!
Баркетов и Лосев подчинились, видя, что Павел больше не собирается нападать на оглушенного чеха. Ключевский подобрал со льда клюшку и перчатки, сунул их под мышку и покатил вдоль ревущих трибун. На площадку выкатился врач сборной Чехии. Арбитры поехали на совещание. Батя на скамейке запасных был мрачнее тучи. Неравноценный обмен. То, о чем он и говорил перед началом игры.
– Это матч-штраф, – глухо произнес Лосев.
– Знаю, – ответил Баркетов.
В сегодняшней встрече это, конечно, уже ничего не меняло, но матч-штраф для Павла Ключевского означал, что он не сможет принять участие и в следующей игре. Сражаться со шведами сборной России придется без него. А это уже существенная потеря.
Вартеку помогли подняться на ноги. На льду осталось несколько бурых капель крови. Ключевский, ни на кого не глядя и не дожидаясь вердикта арбитров, уже катил в направлении раздевалки.
Росляков молча положил на стол служебное удостоверение в раскрытом виде. Денисов взглянул сначала на визитера, потом в его документ, кивнул и жестом предложил Рослякову сесть. Алексей садиться не стал. Вместо этого, спрятав удостоверение обратно в карман, он неспешно двинулся по периметру конференц-зала. Ознакомился с развешанными на стенах фотографиями, уделил внимание огромному плазменному телевизору, по которому команда наверняка просматривала матчи соперников, постучал пальцами по гладкой полировке стола… Напоследок остановился возле окна и пару минут сосредоточенно смотрел на улицу.
Денисов не выдержал. Тактично кашлянув в кулак и переменив позу, он не без ноток раздражения в голосе поинтересовался:
– Вы не могли бы озвучить цель вашего визита, Алексей Александрович?
– Цель? – Росляков заложил руки за спину. – Цель моего визита, по-моему, очевидна. Меня интересует погибший главный тренер команды Виталий Агафонов.
– Это я уже понял, – Денисов переплел пальцы и откинулся на спинку высокого кожаного кресла, стараясь по возможности продемонстрировать свое полное спокойствие. – Но разве дело не закрыто? Я звонил сегодня в прокуратуру…
– Меня не интересует позиция прокуратуры. – Росляков отлепился наконец от подоконника, вернулся к большому Т-образному столу и сел на первое попавшееся свободное место. Между ним и Денисовым могли бы разместиться человек пять. – Я провожу собственное расследование этого трагического случая. Расследование, порученное мне службой безопасности Роскомспорта. Оно будет проводиться независимо от того, какое решение примет прокуратура.
– Ясно, – Денисов кивнул. – Но вы ведь уже в курсе заключения медицинской экспертизы…
– Агафонов принимал какие-нибудь препараты?
– Что? Какие препараты? Я не понял вашего…
– Черканем немного конкретики, Андрей Романович, – Росляков подался вперед, но смотрел он при этом не в глаза собеседнику, а в стол. – Согласно заключению медицинской экспертизы, о котором вы упомянули, Виталий Агафонов действительно скончался от сердечного приступа. Однако в крови погибшего было обнаружено кое-что интересное. Незадолго до смерти Агафонов принимал транквилизаторы. Не антидепрессанты, заметьте, и даже не валидол, а именно транквилизаторы. Согласитесь, что это выглядит странно. Человек, скончавшийся в итоге от сердечного приступа…
– Вы правы, – по голосу Денисова несложно было определить, что он также удивлен озвученной информацией. – Это странно. Но…
– К вашему «но» мы вернемся чуть позднее, – перебил его Росляков. Он даже не удосужился снять куртку и, в отличие от Денисова, сидел в конференц-зале спорткомплекса в верхней одежде. – А пока я хотел сказать следующее. Определить количество принятых Агафоновым транквилизаторов, к сожалению, невозможно. Он мог принять пару таблеток, а мог съесть и упаковку… Транквилизаторы, насколько мне известно, подрывают сердечно-сосудистую деятельность. То есть причиной смерти как таковой мог стать и прием препарата. Верно? В особенности если у человека изначально наблюдались проблемы с сердцем. У Агафонова ведь такие проблемы имелись?
– Да, – кивнул Денисов. – Виталий часто жаловался на сердце.
Старший тренер «Стальных Беркутов» все еще пребывал в состоянии растерянности.
– И при этом принимал транквилизаторы, – напомнил Росляков.
– Нет.
– Что «нет»?
– Я никогда не слышал, чтобы он принимал транквилизаторы. До сегодняшнего дня… Вы уверены, что?.. Хотя вы говорите, что такое заключение дали эксперты… – Денисов озадаченно прикусил нижнюю губу. – В самом деле, немного странно.
– Немного? – усмехнулся Росляков и впервые за все время разговора поднял взгляд на собеседника. – Давайте черканем немного конкретики.
– Давайте.
– Вы хотите сказать, что не знали об употреблении транквилизаторов Агафоновым?
– Не знал. Виталий не принимал их. Совершенно определенно, не принимал.
– Значит, кто-то посоветовал ему их принять, – резюмировал Росляков. – Или заставил. Вы были последним, кто видел Агафонова живым? Так?
Денисов нервно вскинулся:
– Вы намекаете на то, что это я напичкал его транквилизаторами? Намеренно?
Росляков равнодушно пожал плечами:
– Расскажите мне о том вечере.
Почти минуту Денисов собирался с мыслями. Он расцепил пальцы, вновь переплел их и как-то затравленно взглянул в лицо сотруднику Роскомспорта. Старший тренер «беркутов» определенно чувствовал себя не в своей тарелке. Росляков словно гипнотизировал его.
– Рассказывать особо не о чем, Алексей Александрович. Все было как обычно. Мы сыграли игру.
– Выиграли?
– Что?.. А, да! Мы выиграли. Это была последняя игра перед перерывом на Евротур…
– А с кем играли?
– ХК «Снежный».
Росляков кивнул и жестом предложил Денисову продолжить.
– Виталий, как мне показалось, изначально чувствовал себя неважно, – Денисов все еще покусывал нижнюю губу. – Во время игры он ни с кем не общался и вообще держался как-то особняком…
– Такое с ним уже бывало?
– Бывало, – признался Денисов. – Но нечасто. Очень даже редко, я бы сказал. Но в тот день… Мы все переживали потерю Олега Осина. Вы ведь слышали о том, что случилось с Осиным?
Росляков снова кивнул.
– Одна беда за другой, – посетовал Денисов. – Прямо напасть какая-то. Или вы считаете?.. Считаете, что эти два случая как-то взаимосвязаны?
Росляков ничего не ответил, предпочитая держать собственные соображения при себе. Он будто бы и не слушал Денисова – рассеянно выводил пальцем на полировке стола какие-то замысловатые фигуры.
– В общем, перед игрой со «Снежным» свитер Олега подняли под своды арены. Мы все, так или иначе, бросали туда взгляд. Не могли не бросать. И Виталий, естественно, тоже. Я сам видел, как он поглядывал вверх. Виталий переживал… Это было видно. Я думаю, поэтому он и ходил последнее время мрачнее тучи. И сердце как раз…
– Последнее время – это сколько? – счел нужным уточнить Росляков.
– Так… Как раз с того момента, как… Олега не стало.
Денисов напряженно ждал вопросов и по этому делу тоже, но Рослякова, как ни странно, гибель Олега Осина вроде как и не интересовала. Он спросил совсем о другом. Как всегда, неожиданно и, как всегда, не к месту:
– А кто займет теперь место Агафонова? Вы?
Денисов вспыхнул, но только на одно мгновение. Вопрос был ему неприятен.
– Не думаю, что это буду я. Руководство клуба не считает, что я дорос до должности главного тренера…
– А вы сами как считаете?
– Я в этом вопросе субъективен.
– И все же? – не отставал Росляков.
– Мне кажется, что я бы справился, – после недолгой паузы ответил Денисов. – Но решать этот вопрос не мне. Руководство клуба уже занимается поисками квалифицированного специалиста. Скорее всего это будет кто-то из наших, долгое время работавших в Северной Америке.
– Уже есть кандидатуры?
– Мне об этом не сообщили, – Денисов отвернулся.
Уголки губ Рослякова дернулись, что, видимо, должно было обозначать улыбку. Денисов не заметил этого.
– Ну, а после игры? Что было после?
– Команда, как обычно, отправилась в раздевалку. Я был с ребятами, а вот Виталий куда-то ушел. Он вернулся, только когда игроки разошлись.
– Я слышал, на это время он покидал здание. Куда он мог ходить?
– Не имею ни малейшего представления.
– А если предположить? – Росляков прекратил чертить невидимые фигуры, откинулся назад и положил руки на затылок. Потянулся. – У вас есть какие-нибудь мысли на этот счет?
– Ни одной. Виталий мог ходить, куда угодно.
– Как у вас с доступом к транквилизаторам? – Сотрудник Роскомспорта совершил очередной стремительный скачок с темы на тему.
– Ну… – Денисов замялся.
– Только не юлить! Черканем в этом вопросе немного конкретики. Смелее!
– Послушайте, Алексей Александрович, – на нижней губе Денисова выступила крохотная капелька крови, он все-таки прокусил ее. – Я не стану говорить вам, что никто из игроков не принимает допинговые препараты. Вы прекрасно поймете, что это ложь. Транквилизаторы принимают все. И все об этом знают. Знают, но помалкивают. Скажу только одно: мы не принимаем запрещенных препаратов. Все в пределах установленных нормативов. Нас периодически проверяют… Кстати, ваши же коллеги…
– То есть доступ к таким препаратам есть? Я правильно понял?
– Правильно, – Денисов бросил взгляд на наручные часы. – Но я повторяю вам, Виталий транквилизаторов не принимал. Никогда. Игроки – да, но не он. При нем же ничего, кроме валидола, не нашли?
– Откуда вы знаете? – прищурился Росляков.
Но на этот раз Денисов открыто улыбнулся ему в ответ:
– Не пытайтесь меня поймать, Алексей Александрович. Меня ловить не на чем. Я всего лишь предположил очевидное. Если бы при Виталии было что-то обнаружено, вы бы уже об этом сказали. Сразу же, как только упомянули о заключении медицинской экспертизы. Согласитесь, что это логично?
Росляков соглашаться не стал. Во всяком случае, вслух. Ни самих транквилизаторов, ни упаковок к ним при погибшем Агафонове действительно найдено не было. Только валидол. Что, впрочем, не снимало главного вопроса относительно присутствия этих самых транквилизаторов в крови погибшего.
– Сколько времени отсутствовал Агафонов?
Денисов подумал.
– Что-то около получаса.
– Он мог с кем-то встречаться?
– С кем?
– С кем угодно.
– Ну… В принципе мог, наверное. Просто мне об этом ничего не известно. Я говорю вам только то, что знаю, Алексей Александрович.
Росляков поднялся, застегнул «молнию» на куртке. Про Осина он так и не обмолвился ни единым словом. Алексея на настоящий момент интересовала только персона Агафонова.
– Последний вопрос… – Теперь сотрудник Роскомспорта разглядывал носки своих ботинок; Денисов не удержался и тоже бросил взгляд в этом направлении – чисто машинально. – Вполне риторический и традиционный, но я не могу его не задать. Так сказать, черканем немного конкретики. У Виталия Борисовича были враги?
– Враги? Нет.
– А недоброжелатели?
Вопрос заставил Денисова грустно усмехнуться.
– Могу ответить вам вопросом на вопрос, Алексей Александрович. А вы знаете человека, у которого бы не было недоброжелателей? Таковые, наверное, имеются у каждого из нас.
– Наверное, наверное, – нараспев произнес Росляков. – Что ж… Я с вами не прощаюсь. Если сами что-то вспомните, звоните.
Куда именно полагалось звонить в этом случае, Алексей не пояснил. Он не оставил Денисову ни визитки, ни контактного телефона. Покинул конференц-зал Росляков тоже молча, ни разу не обернувшись на оставшегося сидеть в кресле старшего тренера команды.
Трофимова встречали. Едва он вышел из здания аэропорта, к нему тут же приблизились двое мужчин в дорогих кашемировых пальто. Один из них, тот, что был повыше ростом, приветственно протянул Трофимову руку. Второй ограничился легким наклоном головы.
– Игнат Артемьевич? – на всякий случай уточнил высокий, хотя в этом и не было никакой необходимости.
Трофимова, как одну из самых легендарных личностей в истории российского спорта, не узнать в лицо было просто невозможно. Игнат Артемьевич широко улыбнулся:
– Да, это я.
– Позвольте представиться. Я – президент спортивного клуба «Стальные Беркуты», Кириллов Дмитрий Николаевич, – высокий мужчина даже слегка приподнял свою шляпу с загнутыми полями. Затем шагнул в сторону и указал рукой на своего спутника. – А это вице-президент нашего клуба, Рубаев Антон Степанович. Вам, может быть, доводилось слышать…
– Да, я слышал о вас, – Трофимов протянул руку Рубаеву. – Правда, не как о вице-президенте, а как о игроке сборной. Рад знакомству, господа.
У обочины стояли два черных «Мерседеса». Из одного выбрался водитель, обошел автомобиль сзади и услужливо распахнул дверцу.
– Прошу, – пригласил Трофимова Кириллов.
Игнат Артемьевич забрался в машину. Президент «Стальных Беркутов» занял место рядом. Рубаев разместился на переднем сиденье.
– Ну, как вам Россия? – спросил Дмитрий Николаевич, когда «Мерседес» тронулся с места. – Многое изменилось за восемнадцать лет?
– Я еще не успел разобраться, – Трофимов смотрел в окно. – Но в любом случае думаю, что изменения должны быть в лучшую сторону.
– Вне всяких сомнений.
Восемнадцать лет! Трофимов не мог поверить, что прошло уже так много времени с тех пор, как он уехал играть в Северную Америку. За плечами осталось восемь сезонов в качестве игрока и десять в составе тренерских штабов разных команд. И вот теперь он собирался вернуться на родину. Вернее, уже вернулся. Надолго ли? Как сложится здесь его новая карьера? Предугадать что-либо было невозможно…
Одно только Игнат Артемьевич знал совершенно точно. Сделанное ему по телефону предложение возглавить клуб «Стальных Беркутов» в качестве главного тренера выглядело заманчивым. Во всех отношениях. Финансовая сторона дела, предлагаемые условия проживания как самого Трофимова, так и его семьи… Ну, и в первую очередь, конечно, команда. На протяжении двух последних сезонов «беркуты» неизменно находились в верхней части турнирной таблицы, а в прошлом году даже завоевали чемпионский титул. Ответственность на Трофимова возлагалась немалая – как минимум поддержать прежний уровень команды.
– В гостиницу? – развернулся сидевший впереди Рубаев.
Игнат Артемьевич оторвался от своих размышлений и отрицательно покачал головой:
– Сначала закончим наши дела, господа. Я бы хотел обсудить ряд деталей, и, если мы с вами придем к взаимному согласию, сегодня же можно будет и подписать контракт.
– Стало быть, в спорткомплекс? – уточнил Кириллов. – Ко мне в кабинет?
– Да, – коротко ответил Трофимов.
Работа за рубежом в первую очередь приучила его к двум вещам: к немногословности и к тому, что не стоит слишком долго затягивать процесс переговоров. Игнат Артемьевич успел к этому привыкнуть…
До места добрались минут за тридцать. С учетом столичных пробок в это время суток – срок минимальный.
Водитель снова вышел первым и открыл дверцы пассажирам. Трофимов ступил на асфальт. Прямо перед ним во всем своем великолепии раскинулся красавец-спорткомплекс. Игнат Артемьевич невольно залюбовался. Россия действительно сильно изменилась за истекшие восемнадцать лет. И действительно в лучшую сторону.
Сопровождаемый Рубаевым и Кирилловым Трофимов вошел внутрь здания. Человек на вахте машинально вытянулся по стойке «смирно». Трофимов не взглянул в его сторону. Мужчины поднялись на третий этаж и прошли к кабинету с золоченой вывеской. Кириллов собственноручно распахнул перед Трофимовым дверь. Сдернул с головы шляпу.
– Я думаю, здесь нам будет удобнее, чем в конференц-зале, – прокомментировал он.
Игнат Артемьевич согласно кивнул.
Кириллов быстрым шагом прошел на свое рабочее место, склонился над столом и, нажав кнопку селекторной связи, отдал распоряжение секретарше:
– Три кофе, Зиночка. – Взглянул на Трофимова: – Или, может, чего покрепче, Игнат Артемьевич?
– Я бы предпочел чай.
– Все понял. Два кофе, Зиночка, и один чай.
Трофимов, не дожидаясь приглашения, снял пальто, повесил его на спинку стула и сел на свободное место у стола из мореного дуба. Кириллов, не переставая улыбаться, расположился напротив.
– Ну, Игнат Артемьевич? К делу?
– К делу.
– Откровенно скажу, время нас и впрямь поджимает. Самое начало сезона, – Кириллов двумя руками пригладил волосы. – Очки нужны всем. Не мне вам объяснять, что чем выше будет место в турнирной таблице, тем легче придется клубу на весенней стадии плей-офф. У нас возникли форс-мажорные обстоятельства. Трагические обстоятельства, я бы даже сказал. Но… От этого они не становятся менее форс-мажорными, – Дмитрий Николаевич издал нелепый смешок и тут же, желая исправить впечатление, состроил крайне серьезное выражение лица. – Почти две недели назад мы потеряли капитана команды. Он был одним из высококлассных хоккеистов, играл в первой пятерке…
– Олег Осин, – вставил Трофимов. – Я читал об этом в Интернете.
– Да, Осин. А менее недели назад от сердечного приступа скончался и Виталий Агафонов, занимавший должность главного тренера…
– И об этом я тоже читал.
– Команда подкошена двумя этими потерями, – продолжил Кириллов. – Подкошена психологически в первую очередь. Сейчас проходит Евротур. В «Стальных Беркутах» есть сборники. Мы не проводим тренировок, а через пять дней уже очередная игра внутреннего чемпионата. Противник силен, а нам нужны победы, Игнат Артемьевич. Много побед. Чем больше, тем лучше, как вы сами понимаете. И мы очень рассчитываем на ваш опыт. На ваш профессионализм.
Дмитрий Николаевич замолчал и переглянулся с расположившимся по правую от него руку Рубаевым. Вице-президент сидел молча, машинально вертя в руках авторучку. Трофимов поправил тугой узел галстука.
– А могу я для начала поинтересоваться той тактикой игры, которую проповедовал в команде Агафонов? Вы ведь понимаете смысл моего вопроса?
– Да, конечно, – встрепенулся Кириллов. – Тактика была такой: основной упор в нападении строился на атакующих действиях первого звена. Точнее, на ударной тройке. Баркетов – Осин – Ключевский. После смерти Олега мы лишились центра. Привычная связка распалась. Агафонов поднял вопрос о поиске достойной замены, но наши менеджеры по селекционной работе пока не остановились ни на одной из возможных кандидатур. Вторая тройка состоит из легионеров. У них плюсовой показатель полезности, но результативность заброшенных шайб не такая высокая, как у первой тройки. Два оставшихся звена – это разрушители. Их функции сводились не столько к тому, чтобы забивать, сколько к тому, чтобы сдерживать натиск противника. Агафонов в основном опирался на формулу игры от обороны…
Трофимов слегка склонил голову в знак того, что ему все понятно.
– Первое звено при поддержке второго делает результат, а затем в зависимости от соперника игра идет на удержание счета, – прокомментировал он. – Так?
– Так. Агафонов считал это правильным.
На некоторое время в кабинете президента клуба повисла напряженная тишина. И Кириллов, и Рубаев видели, что приглашенный из Северной Америки тренер размышляет о чем-то, и не собирались его торопить. Трофимов держал паузу минуты три.
– Я это правильным не считаю, – изрек он. – У меня другой стиль, господа. Во-первых, я предпочитаю агрессивный, атакующий хоккей. Разрушители, играющие от обороны, в команде могут быть, но не более двух человек. Во-вторых, все четыре звена должны быть приблизительно равные. Отсюда вывод, – Трофимов подался вперед и выразительно постучал по столешнице согнутым указательным пальцем. – При подписании контракта это станет первым и основным условием с моей стороны. Я вынужден буду не только изменить стиль игры «Стальных Беркутов», но и перекроить команду. Кто-то окажется ненужным, и мы отправим его на драфт отказов; кого-то, напротив, придется приглашать. Перестановка в самих звеньях также неминуема.
– Мы это предвидели, Игнат Артемьевич, – Кириллов развел руками. – И заранее были согласны с таким условием. Хорошее хирургическое вмешательство пойдет только на пользу «Стальным Беркутам». Банкуйте! Хотите взглянуть на досье подопечных прямо сейчас?
– Чуть позже. Пройдемся по другим пунктам, господа. Как насчет финансирования?
Кириллов вновь переглянулся с Рубаевым. Секретарша наконец переступила порог кабинета, неся на круглом подносе три ароматно дымящиеся чашки – две с кофе и одну с чаем. Неспешно поставила их на стол и так же бесшумно покинула помещение. Дмитрий Николаевич сделал небольшой обжигающий губы глоток тонизирующего напитка.
– Мне казалось, что мы обсудили все цифры по телефону, – протянул он, глядя в глаза Трофимову.
– Я не о сумме своего контракта. Меня интересует финансирование команды. Насколько велики резервные средства? Я могу позволить выписать одного или двух игроков из Канады?
– Мы пойдем вам навстречу в любом вашем пожелании, – Кириллов покрутил в руках чашку. – Только не забывайте о том, что у нас в России имеется лимит на легионеров.
– Сколько?
– Пять человек на команду.
– Я это учту, – лаконично произнес Игнат Артемьевич. К принесенному секретаршей чаю он так и не притронулся. – Теперь что касается личного. Здесь тоже есть одно непременное условие.
– Какое?
– Моя семья.
– Что именно, Игнат Артемьевич?
– На сколько рассчитан контракт, который вы собираетесь мне предложить?
– Для начала на один год, – ответил Кириллов. – Если по истечении этого срока мы с вами останемся довольны друг другом, вам будет предложен новый контракт. На пять лет. Согласитесь, что это справедливо.
– Согласен, – губы Трофимова тронула улыбка. На такие условия он и рассчитывал. Возвращение на родину должно было протекать по плавному сценарию. – Поэтому, я думаю, будет логично, если на этот год со мной приедет только моя жена. Дети – а у меня их, как вам, наверное, известно, двое – пока останутся в Денвере. Однако при заключении нового контракта мне бы хотелось, чтобы они тоже перебрались сюда.
– Этот вопрос мы решим, – авторитетно пообещал Дмитрий Николаевич. – Проблем не возникнет. Тем более, как я слышал, ваш сын тоже играет в хоккей.
– Он играет в Ванкувере.
Трофимов потянулся за чашкой чая. В действительности будущее его сына Ильи волновало Игната Артемьевича гораздо больше, чем свое собственное. Финансовое положение команды сына ухудшалось год от года, а новых контрактов Илье Трофимову предлагать никто не спешил. Отец считал за благо, если сын получит возможность продолжить карьеру в России. С дочерью ситуация была сложнее, но пока Игнат Артемьевич старался об этом не думать.
– Так может, пришло время взглянуть на контракт? – Глаза Кириллова задорно блеснули. – Если вас что-то не устроит или будут дополнительные пожелания, мы готовы своевременно внести изменения. Антон!
Рубаев словно только и ждал этого момента. Он мгновенно поднялся из-за стола и прошел за спину Кириллову к встроенному в стену сейфу. Отпер его ключом, достал папку и передал ее президенту клуба. Тот, в свою очередь, аккуратно подтолкнул папку в направлении Трофимова. Рубаев вернулся на прежнее место.
Игнат Артемьевич изучал документы долго и въедливо. Кириллов успел допить кофе и теперь нервно ерзал на стуле, ожидая оценки потенциального главного тренера команды. Рубаев прикрыл глаза. Наконец Трофимов захлопнул папку.
– У меня нет никаких претензий, – сообщил он с улыбкой. – Контракт составлен грамотно во всех отношениях. Меня все устраивает.
Кириллов, не скрывая эмоций, довольно потер руки.
– Подписываем? – предложил он.
– Почему бы и нет?
Трофимову была предложена ручка, но он предпочел воспользоваться своей, извлеченной из нагрудного кармана пиджака. Поставив размашистый автограф на каждой из страниц, он вернул документы Кириллову.
– Когда я смогу встретиться с командой?
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.