Алекс, закинув ноги на подлокотник, развалился в кресле и читал очередной “порножурнал”. Под обложкой новенького издания “Ноги и сиськи” (не самое уникальное название, но стоит учитывать, что это был хай-гарденовский самиздат, выпускавшийся местным борделем) притаился очередной учебник по теории магических практик.
Дум не мог позволить себе упустить занятия. До тех пор, пока он не выяснит, что произошло в школе “Фаллен” и кто за всем этим стоял, он должен стать сильнее. А сила для мага, как говорил Профессор, это его мозги. И Дум знал лишь один способ прокачать свои мозги – чтение нужной литературы.
– Эй, малый, опять ты за свое.
А еще Алекс знал представителя орков, который вообще никогда не читал ничего сложнее этикетки освежителя воздуха для туалета. И то, чтобы Гаркус начал им пользоваться, Риду пришлось провести с ним пару воспитательных бесед.
– Где босс? – Гаркус привычно выдохнул воздух через нос.
У орков это всегда выглядело… внушительно. Раздувались щеки, набухала и без того могучая шея, и они становились похожи на готовых к корриде быков. А Алекс нисколько не походил на тореадора.
Хотя…
Гаркус явился в своем обычном прикиде. Не считая желтоватой кожи, клыков и головы, похожей на мяч для водного поло, он носил тяжелую золотую цепь, никогда не снимал кастета с правой руки (ходили слухи, что он даже трахался вместе с ним) и явно неделю не стирал свой спортивный костюм ярко-красной расцветки.
Подделка под Adidas for Mage. В названии даже опечатку сделали, что превратило его, если обратиться к сленгу, из “Адидас для магов”, в “Адидас для пидоров”. Понятное дело – никто Гаркусу не указывал на это небольшое недоразумение.
– Скорее всего, не здесь, – лаконично заметил Дум.
Он в данный момент времени сидел в кресле Аргуса в кабинете последнего. Кабинет, кстати, выглядел вполне достойно. Если здесь оказаться без необходимости пройти череду подвалов заброшенных помещений, которая вела на старый склад, где и располагалось логово “Ткиллс”, то можно даже сразу не понять, что это место принадлежит бандиту.
Лофтовый стиль – потолок, расположившийся где-то в семи метрах над головой. У самого свода – узкие окна, запачканные и покрытые посеревшей от пыли плесенью. Стены с оголенным красным кирпичом, а ниже, там, где могли достать хотя бы тролли, уже начинала теплиться жизнь.
Появлялись картины – в основном морские пейзажи, ибо Аргус фанател от моря. Чуть ниже – стеллажи с разной всячиной. Вплоть да пары ржавых гвоздей.
Дум как-то спросил, почему Рид коллекционирует всякую дрянь, на что бандит в своей привычной немногословной манере ответил, что если расскажет, то Алексу придется оставить на этой полке что-то очень ценное для себя.
Намек был понят и усвоен.
Больше Алекс глупых вопросов не задавал.
В дальнем углу стоял широкий черный кожаный диван, который, если осветить ультрафиолетом, выглядел бы… не очень приятно. Аргус страдал каким-то фетишем, из-за которого постоянно водил к себе в офис девок и сношался с ними конкретно на этом диване.
Понятное дело – никто на него, кроме самого Рида, никогда не садился.
Неприятно.
Вместо этого сидели на стульях, стащенных из старого, заброшенного театра. Довольно забавная ситуация. Когда-то на резном дереве восседали задницы всяких напыщенных театралов, наблюдавших за лучшими постановками старого города, а теперь на разбитом лаке и занозах ютились визитеры Аргуса и члены банды.
Сам же Рид пользовался вполне удобным креслом, больше подходящим жирному боссу финансовой компании – обитым кожей, пропахшим дорогими сигарами, сильно замятым и оттого невероятно эргономичным и очень удобным.
Собственно, на нем и валялся сейчас Алекс. Он иногда поглядывал на экран голографического монитора, где должно было высветиться сообщение от связного банды “Шайхем”.
Китайцы и их вечные церемонии…
– Опять умничаешь, да? – Гаркус хрустнул костяшками пальцев.
Если два года назад Дума это еще хоть сколько-то пугало, то сейчас он мог перечислить двенадцать способов, которыми мог бы отправить орка в степи вечной охоты быстрее, чем здоровяк сообразил бы, какой рукой ему лучше придушить мальчонку.
– Гаркус, меня впечатляет уже то, что ты выговорил это слово.
– Впечатляет, да? – Орк ненадолго задумался. – Не сцы. Я тебя не трону.
Алекс только закатил глаза. Он понятия не имел, какие логические цепочки построил в мозгу этот проклятый орк, если тот у него вообще имелся, но они явно зашли в какую-то совсем иную… степь.
И это даже не расизм.
К примеру, Алекс сейчас читал учебник, составленный как раз таки соплеменником Гаркуса. Тоже орком. Только, видимо, куда более искушенным в вопросах интеллектуальной пищи.
– Где Аргус? – спросил Гаркус.
При этом он дважды сморкнулся в стоявшую рядом урну и еще успел почесать свою задницу.
Адские колокола!
Если и существовал на этом свете более стереотипный степняк, то, скорее всего, это был родной отец Гаркуса! Ну или его мать.
– Уехал по делам.
Алекс, будучи самым молодым членом банды (правда, пока все еще неофициальным, ему ведь десять лет исполнилось только позавчера. Сын, мать его, полка…), оказался при этом единственным магом в ее строю. Так что Аргус использовал Дума в качестве советчика в вопросах, касающихся магов и магии.
Дум же благодаря этому спал во вполне себе комфортных условиях – собственном номере в небольшой гостинице, а с утра до вечера находился на “хате” банды.
Пусть Рид и обещал Робину присмотреть за вундеркиндом, но делать это бесплатно не собирался. Да и сам Август оказался тем еще мудилой и подонком, так что у Алекса с ним сложились холодно-уважительно-брезгливые отношения.
– Когда вернется?
Дум прикрыл учебник и встретился взглядом с крысиными глазками орка. И почему у степняков, несмотря на их могучую комплекцию, такие маленькие глазки?
– Поклятье, Гаркус, я похож на человека, который знает, где, что, с кем и как делает Аргус Рид? Я его персональная нянька или секретарша? Он меня в свои планы не просвещает. Свалил куда-то еще до обеда. Сказал, что вернется вечером. Взял с собой Тони и того ирландца-оборотня.
– Все оборотни – ирландцы.
– Охуеть, Гаркус, ты в философы подался?
– Что?
– Философы.
– Это какие-то новые гомики? – прищурился орк.
Алекс хлопнул ладонью по лицу. И как с такими индивидуумами банда “Ткиллс” еще по миру не пошла…
– Короче, желтокожий, ты…
– Осторожней со словами, мальчик, – прорычал Гаркус, делая шаг в сторону стола Аргуса, – я могу сожрать…
– Жрать ты говно будешь, орк, если еще хоть раз меня перебьешь, – вокруг ладони Алекса вспыхнуло фиолетовое пламя, а за спиной засветилось несколько магических печатей, – или собственные кишки. Смотря какое именно заклинание я захочу на тебе испытать.
Гаркус был туп.
Злобен и туп.
Он любил драться и трахаться.
Но при всем при этом он обладал невероятной чуйкой на ситуации, когда стоило сделать ноги, чтобы тебя не прикончили.
Может, именно поэтому его и держали в банде.
Ходячая сигнализация.
– Однажды, вундеркинд, мы сочтемся, – процедил орк.
Ах да – еще он был жутко злопамятен.
– Чего хотел, здоровяк? – Дум потушил пламя и вернул магию обратно в источник.
– Троглодиты.
– Не самое обидное оскорбление.
Орк хмыкнул.
– Ты слишком бледный, Алекс, чтобы быть на них похожим.
– О, философ теперь еще и юный натуралист. Ну зашибись, чё.
– Троглодиты в наших подвалах. – Гаркус достал смартфон и провел по экрану пальцем, отправляя несколько очень кровавых и мерзких фотографий на голографический дисплей. – Их кожа пул… пуле… пулнепр…
– Пуленепробиваемая, – перебил Алекс, – все равно бы не выговорил. Окей, я оставлю заказ в гильдии. К вечеру должны кого-то прислать.
– Они уже добрались до дверей Е-15.
Дум едва с кресла не упал.
Склад был поделен на несколько секций. И в секции, находящейся за дверями Е-15, хранилось…
– Ты, блять, издеваешься?! Почему сразу не сказал?
Наверное, кого-то бы удивило такое поведение десятилетнего мальчика, но уровень IQ Алекса был выше, чем у большинства записанных в истории гениев, и с самого раннего детства он скорее не жил, а выживал.
– А ты не спрашивал, – искренне, без издевок, развел руками Гаркус.
Продолжая ругаться на нескольких языках, включая язык орков, Дум схватил со стола подаренный некогда Аргусом пистолет, помчался в сторону подвалов.
– М-да, – Алекс щелчком пальцев отправил окурок в урну. Та валялась на тротуаре среди горы мусора. – Ничего не меняется.
В последний раз это произошло в квартале островных троллей – синекожих, клыкастых, долговязых дальних родственников тех громил с гор, еще по малолетке. Но уже тогда здесь было так же грязно, воздух пропах мазутом, вяленой рыбой и мусором.
Примерно раз в месяц муниципальные службы (ну или та пародия на них, что функционировала в Хай-гардене) бастовали против льготных тарифов у троллей.
Платили они меньше прочих рас – в совете им выбили преференции за то, что островные тролли, в отличие от других разумных, поделились с людьми своими знаниями, а вот мусорили по какой-то причине больше остальных.
– Эй, мудила!
Алекс даже не сразу понял, что обращаются к нему. Он повернулся в сторону говорившего. Это был какой-то тролль-подросток. В компании других таких же троллей-подростков. Возраст их отличить не составляло труда – по длине клыков и борзоте в глазах.
Чем старше становился любой житель Хай-гардена, тем менее борзым становился его взгляд – мудрость жизни обязывала. И в то же время тем более злобным он выглядел – опять же, все та же жизненная мудрость.
Эти, облаченные в какие-то спортивные обноски, залипали в дешевую порнуху на своих столь же дешевых смартфонах.
– Ты мне? – переспросил Дум.
– Тебе, мудила, – с еще большим апломбом продолжил подросток. Он даже поднялся на ноги и навис над Думом на добрых полметра. Жирафы сраные. – Ты чё мусоришь на чужом районе? Иди к своим человеческим ублюд…
У Алекса было хреновое настроение.
Он терпеть не мог, когда его пытались убить.
Еще меньше ему нравилось просыпаться в моргах.
И уж точно в списке предпочтений бегство из “Бездны” от Джо по вонючим, грязным канализациям находилось где-то на последнем месте.
– Сука! – взревел подросток и, падая на грязный асфальт, схватился за бедро. – Сука! Тварь! Убью!
– Полегче, – Алекс, убирая еще дымящийся ствол Уилсона-младшего обратно в кобуру, спокойно предостерег потянувшихся к ремням троллей. Свои слова, чисто на всякий случай, он сдобрил десятком вспыхнувших в воздухе черномагических печатей. – Чтобы, когда я вернусь, с тротуара было убрано все дерьмо, включая вот это, – Алекс указал пальцем на хнычущего бедолагу. – Если нет – я запомнил ваши лица.
От природы синекожие тролли сбледнули с лица и встали как вкопанные. Чисто фигурки на острове Пасхи. Благо очертания голов похожи…
Дум достал новую сигарету, закурил от зажженного на пальце пламени и, перешагнув ноющего и, кажется, обмочившегося “героя”, поднялся по лестнице.
Все трехэтажное здание принадлежало его старому знакомому. Лавка “Только лицензированное оружие для охоты” являлась прямым конкурентом заведения Броми, да будет к нему милостив чернобородый Будут. Так что Алекс пару раз таки наведался к Эктутлетхе’Кхантлу.
– Вечер добрый, Хрен-выговоришь, – так он называл его в детстве.
– Он был добрым, пока ты сюда не приперся. Так что, Алекс, дай мне хоть один повод не вынести тебе к херам собачьим твои огромные…
– Яйца?
– Не знаю, не видел. Я про мозги.
Алекс задумался, затем согласно кивнул.
– Польстил. Принимается.
– Ой, да иди ты в жопу. Слышал, тебя упекли на остров.
– Люди говорят, собаки лают, караван идет, – пожал плечами Дум. После общения с Фарухом его всегда тянуло на восточные пословицы.
За прилавком, напротив стенда с разным огнестрелом и артефактным низкопробным оружием, стоял средних лет островной синекожий. На его правой губе красовался шрам – Алекс тогда знатно порезал его ножом. А вместо левого уха – большой ожог. Опять же, дело рук Алекса. Причем в прямом смысле.
Им с Броми пришлось попытать своего конкурента, чтобы узнать, куда тот дел товар, который тролль, в свою очередь, приватизировал со склада лысого гнома.
Иными словами, отношения между Броми, Алексом и Хрен-выговоришь всегда были немного напряженные, но деловые. Просто они делили одну нишу на рынке.
Ничего, как говорится, личного.
Во всяком случае – для Алекса.
Потому как Хрен-выговоришь в данный момент держал Алекса на прицеле обреза, из дула которого разило разбодяженным адамантием. Но даже такого концентрата было бы достаточно, чтобы Дум вновь получил билет в первый ряд клятого кинотеатра.
– Ремонт сделал? – спросил Алекс.
Он помнил это заведение иначе. Затхлым, обитым дешевой фанерой, с непонятными стойками и вереницей вешалок с ширпотребными зачарованными шмотками.
Теперь же здесь едва ли не дизайнерский ремонт бил по глазам своими пестрыми решениями и обилием оригинальных материалов. В основном все то же дерево – но стилизованное под модные в финансовом квартале лофтовые решения и покрашенное в черный цвет металла.
Вешалки сменились стеклянными чехлами с образцами товара куда более высокого качества. К примеру:
– Куртка Puma – MannaCorp, – прочитал Алекс на ценнике. – Неплохой товар для такого шалмана.
– Ща выстрелю, ублюдок.
Объект: куртка.
Ранг изделия: F+.
Максимальное поглощение УЕМ: 12,5.
Сопротивление стихии ветра: 1,2 %.
Дополнительное свойство – переработка пола в питьевую жидкость.
Стоимость: 413 кредитов.
– Ты бы хоть палиться начал.
– В смысле? – Хрен-выговоришь внимательно следил за передвижениями Алекса по своей лавке и не сводил с визитера дула обреза.
Думу очень хотелось ответить в стиле Анастасии и ее “славянских рифм”, но вряд ли его кривой, косой и ломаный русский здесь кто-то поймет.
Так что он решил просто указать пальцем с татуировкой на стеллаж, закрытый сейфовой решеткой, расположившийся за спиной тролля.
– У тебя тут товар, будто мы не в Хай-гардене, а где-то в спальных районах. Сам ты вон в прикиде ручного пошива. А на стене все так же пушки-погремушки. Еще небось и брак, купленный тобой по старой схеме.
– Старые схемы отмерли примерно тогда же, когда ты присел.
– Ну, может быть, – пожал плечами Алекс. – Я не следил за рынком в последние годы.
– Да? – С усмешкой тролль изогнул бровь со шрамом (ну, всем понятно, откуда он там взялся). – А я уж думал благодарить тебя всячески.
– Ой. Минеты от клыкастых меня никогда не интересовали. Тем более от такого урода, как ты.
– Минеты минетами, а после того как Броми сыграл в камень, дела у меня только в гору поперли.
Алекс остановился около стенда с обувью. Весьма добротной обувью, утилитарной, в такой хоть в болота, хоть в леса. Парой ботинок, случись Думу охотиться на монстров, он бы здесь точно разжился.
Выдохнув струйку дыма, Алекс посмотрел на потолок.
Ну, видимо, туда рука дизайнера не добралась. Старый, ободранный кирпич и свисавшие провода немного напоминали о прошлом.
– У меня сегодня тяжелый день, Хрен-выговоришь.
– Ну так и сходи… на хрен.
– И, продолжая мысль… – Алекс, сделав вид, что не заметил слов тролля, проговорил: – Я не очень обрадован тому, что меня сначала убили, затем воскресили, затем снова попытались убить. Возможно, даже дважды. И не самым приятным способом. Потом назвали мудилой какие-то гопники на шухере у тебя под окнами. Тем более что ты приветствуешь меня железным стояком. И все это – за одни неполные сутки.
– Гейские шутки? От Алекса Дума? Самого отъявленного гомофоба всея Хай-гардена?
– Жизнь меняется, – развел руками Дум.
В ту же секунду, разворачиваясь вполоборота, он откинул полу пиджака и, выхватив пистолет, нажал на спусковой крючок. Все это произошло так быстро, что еще не успели пропасть последние звуки сказанных им слов.
Правда, возможно, это было как-то связано с тем, что грохот от выстрела в закрытом помещении немного нарушил общую куртуазную картину.
– Сраный ты Шон Коннери! Ты думаешь, у меня просто так пацанчики на шухере! Сейчас сюда подвалит целая…
– Джеймс Бонд, – перебил Алекс, пытаясь выковырять мизинцем из уха застрявшее там эхо выстрела.
– Что?
– Шон Коннери – это актер. – Дум подошел к стойке. Хрен-выговоришь прижимал к груди кровоточащую синей кровью руку. На полу валялся расколотый обрез. Но ничего страшного – даже палец не отбило. Просто рваная рана на перепонках. – Джеймс Бонд – мужской персонаж. Ну, был им до того момента, пока мир окончательно не еба…
– Что тебе нужно, ублюдок? – перебил Хрен-выговоришь.
Его крысиные глазки бегали по окнам. Наверняка он ждал свою крышу. Но в это время суток те вряд ли доберутся раньше чем за четверть часа. А когда узнают, что в деле черный маг, то время можно будет смело умножить на три. Никому ведь неохота раньше срока на тот свет.
Дум поднял перед глазами руку, дождался, пока на ней сфокусируются линзы, а затем сделал нужный жест. И выбрал необходимую сумму.
Вы перечислили на счет “Только лицензированное оружие для охоты” сумму в 5836 кредитов.
Глаза Хрен-выговоришь слегка расширились, он облизнулся и вроде даже забыл о ране на руке.
– И фигли ты сразу не сказал, что с деньгами пришел?
– А я хоть раз приходил к тебе через главный вход, без всяких угроз, чтобы при этом что-то не купить?
– Гнилые воды, Алекс, сейчас такие времена, что даже собственной руке верить нельзя.
– Сильно болит?
– Нет, блять, щиплет. На хрен стрелять-то было?
– Да я чисто самоутвердиться, – развел руками Алекс, – пушкой не пользовался почти шесть лет. Тренируюсь.
– Я тебе цену за такие тренировки… – Тролль помахал рукой, и прямо на глазах Дума рана затянулась. Если что и объединяло островитян с их более грозными сородичами – так это регенерация, когда дело не касалось магии. Вот только теперь Дум знал, что она не шла ни в какое сравнение с той, что обладал Грибовский. – …на десять процентов подниму.
– Да? Ну и хорошо. Я планировал, что ты закинешь все пятнадцать.
– Ну ты и ублюдок, – процедил Хрен-выговоришь, после чего нажал на скрытую кнопку. Ну… не очень скрытую. Стилизованная под звоночек из далекого прошлого, она находилась прямо рядом с кассой. После нажатия на оную часть стеллажа с пушками-погремушками отъехала в сторону, продемонстрировав приятный на вид, армированный, выложенный мозаикой лифт. – Пойдем. Похвастаюсь новым товаром. От старины Броми осталось на память. Блин, жаль, не нашли тех ублюдков, что подожгли его хату. Лично бы освежевал их. С кем мне теперь, гнилые воды, бодаться за бизнес? Весь азарт потерян.
Как и говорил Алекс – ничего личного. На теле гнома тоже осталось достаточно отметин от дел Хрен-выговоришь.
Они вместе зашли в лифт, и тролль нажал на единственную кнопку на щитке.
– А мозаика тебе на хрена?
– Блин, сам не знаю. – Хрен-выговоришь посмотрел себе под ноги. Выложенный из белого и черного камня знак инь-ян ответил ему тишиной. – Дизайнер, сука, нашел мой тайник с травкой и накурился в какашку.
– И?
– Я ему ноги сломал.
– Из ваших?
– Из ваших, – хмыкнул Хрен-выговоришь.
– Справедливо, – кивнул Алекс. – Может, тебе, кстати, байкерский клуб открыть? Между ними постоянно разборки.
– Идея, конечно, неплохая, но все еще – иди ты на х…
Двери лифта, заглушая остаток фразы, закрылись с тяжелым металлическим скрежетом, и лифт поехал куда-то вниз. Даже идею о секретном подвале Хрен-выговоришь подрезал у лысого гнома, да будет к нему…
– Всегда приятно иметь с тобой дела, Алекс. – Хрен-выговоришь протянул свою зажившую руку, и Дум ее вполне спокойно пожал.
Они стояли около двери и мило общались, будто недавно не пытались снести друг другу башку.
Такой он – подпольный бизнес. Сегодня ты кого-то сажаешь на перо, а завтра – за обеденный стол.
– Взаимно, Хрен-выговоришь, – кивнул Дум. – Если что…
Он помахал визиткой, которую тролль выдал ему, пока они выбирали запрещенный товар в его подземных закромах.
– Только после восьми не звони, – скривился контрабандист. На острове ведь даже оружейных заводов своих не было. Дешевле обходилось привезти пукалки со Старой Земли, чем строить производство на острове. Тут ведь всяких нормативных актов, регулирующих органов и законов было столько, что разоришься еще не стадии верстки бюджета – аккурат на графе “взятки”. – А то сам понимаешь – жена, дети. Работа работой, но семье надо время уделять.
– Семья? Ты когда успел, Хрен-выговоришь? Ты ведь из шалманов не вылезал.
– Да случилось так. – Тролль, немного “покраснев” (синекожие островитяне вместо этого зеленели), почесал макушку. – Были тяжелые времена. Я заявился в одну шлюшечную. Ты ее не застал. Открыли на Гнилой.
Гнилая улица… ее так стали называть после того, как Алекс в компании членов банды “Ткиллс” решил на той улице проблему с троглодитами.
– Ты…
– Осуждаешь? – сверкнул глазами Хрен-выговоришь. Куда как более грозно сверкнул, чем когда Алекс только зашел в магазин.
– Обидеть хочешь? – прищурился Дум. – Я так на судью похож, чтобы осуждать кого-либо?
Хрен-выговоришь поднял ладони в мирном жесте.
– Попутал, – он осенил себя знамением тролльской религии, – зла не держи. День просто дурацкий. И ты еще приперся. Век бы твоей гребаной рожи не видел, Дум. Ну и уродское же ваше человеческое племя!
Алекс окинул тролля оценивающим взглядом. Полукровки все же появлялись на свет, но крайне редко. Несмотря на все усилия левых и глобалистов, толерантность между разными расами имела свои, вполне ярко выраженные границы.
– Ладно, Хрен-выговоришь, бывай.
– Ага, бывай.
Алекс уже открыл было дверь и спустился на крыльцо, как ему в спину донеслось:
– Только ребятки с шухера уже успели прозвонить крышу. Ты уж не серчай. Но это я могу даже пару цветочков на могилу тебе принести. Ну и обоссать еще – да. Знаешь, как губа по осени болит?
Хрен-выговоришь указал на шрам, который когда-то давно оставил на его лице Алекс.
Дум только широко улыбнулся.
Поправив шляпу и очки, все так же придерживая дверь, он отодвинулся в сторону, позволяя троллю вдоволь полюбоваться открывающимся пейзажем.
Расколотый, вздыбившийся асфальт; из сломанных пожарных гидрантов в небо били фонтаны холодной воды. Крупные капли разбитым стеклом осыпались на пылающие машины и байки. Неподалеку что-то взорвалось, и очередной столб черного дыма присоединился к покрову искрящегося смога, накрывшего проезжую часть.
Правда, в данный момент она больше напоминала зону боевых действий.
В центре на в самом прямом смысле куче стонущих, раненых, избитых, поломанных тел островных троллей в кожанках, с ирокезами и прочей атрибутикой банды сидел Грибовский и чистил подошву ботинок.
– Ты…
– В следующий раз, Хрен-выговоришь, – Алекс указал тростью на висевшую в магазине маску, принадлежащую одному знакомому гному, – я могу и забыть о том, что у нас только бизнес и ничего личного.
Они встретились глазами.
Ненадолго.
Потому как в следующий момент тролль устало выдохнул и помассировал виски.
– Проваливай, Алекс…
Дум молча вышел на улицу и, закрывая дверь, услышал приглушенное:
– Ну, я хотя бы попытался…
Попытался он…
Дум еще в детстве с легкостью распутывал схемы островитянина. И на рынке тот жил только потому, что торговал совсем уж горячим товаром, а Броми был слишком осторожен, чтобы рисковать обжечься на такой фигне.
Фигне, которая теперь лежала в рюкзаке за спиной Алекса.
Дум, ступая прямо по лежащим на земле избитым телам, не обращая внимания на их стоны и просьбы о помощи, подошел к гвардейцу.
Ну, вернее как подошел – встал около подножия горы дергающихся тел.
– Ты нормальный? – спросил Алекс, закуривая от огонька на большом пальце. – Или…
– Бл… – процедил сквозь сжатые зубы Грибовский. У него все никак не получалось выковырять чей-то клык из подошвы сапог. – Нет чтобы сказать: “Грибовский, дружище, прикрой мне спину”. Или “Грибовский, тут такое дело, за мной пришлют целую банду островитян под аместрисом”.
Алекс внимательно осмотрел торчащее из груды тел лицо островитянина. Все следы приема геля “Аместрис” – магической наркоты, которая одинаково отшибала башни как людям, так и иным расам, на… лицо, пардон за каламбур.
Собственно, даже если проигнорировать черную сыпь, розоватую слюну, то самый яркий симптом использования наркоты – немного раздвоенный зрачок.
Его еще называли “козьими яйцами”.
Почему “козьими” – никто не знал.
– Слишком долго объяснять, – развел руками Дум и стряхнул пепел на этот самый глаз. Тролль застонал и принялся дергаться еще активнее.
– А долбануть мне канализационным люком по башке – это самое оно, да?
– На тебе как на собаке.
– Иди ты на хрен, дорогуша.
– Уже слышал нечто подобное сегодня.
– Сука! – выкрикнул Грибовский и, оставив попытки вытащить клык, попросту стянул с себя сапог. Присмотревшись к груде тел, он потянулся руками к чужому ботфорту. – Прости, любезный, будем считать это контрибуциями.
В итоге в левом сером ботинке из нубука, правом черном ботфорте из лакированного кожзама Грибовский спрыгнул на асфальт и поднял воротник запачканного зеленоватой кровью пальто.
– Я вообще не удивлен, что одна половина города хочет тебя замочить, а вторая…
– Пыталась, – Алекс похлопал по рюкзаку. – Закупка прошла удачно, так что предлагаю навестить одного моего старого знакомого.
– Вот опять! – вздернул указательный палец Грибовский. – Ни пожалуйста, ни спасибо. Я, между прочим, вообще никакого отношения к этому кровососу не имею. Так что, дорогуша…
– Ну, ты ведь гвардеец, – перебил Алекс. – А теперь представь, сколько крови невинных требуется лорду-вампиру, который законсервировал себя в своей дыре.
– Законсервировал себя в своей дыре? – хмыкнул эспер.
Где-то рядом пробежал полосатый грызун из игры “Переспроси меня, енот”, но Алекс постарался не обращать на него внимания.
– Ну да, окей, получилось двусмысленно, но суть ты уловил.
– То есть ты меня сейчас шантажируешь?
– Даже отрицать не буду, – пожал плечами Алекс и поправил соскальзывающую лямку рюкзака.
Грибовский что-то пробурчал на своем родном языке, затем пригладил влажные от пота и чужой крови волосы и возвел очи горе.
– Тебе кто-нибудь говорил, дорогуша, что ты редкостный мудила?
Алекс начал загибать пальцы. Когда они закончились и на второй руке, он пошел по второму кругу.
Нет, ему правда стало интересно сосчитать поштучно.
– Это риторический, проклятье, вопрос! – выкрикнул Грибовский, после чего шумно втянул воздух носом. – Ладно, поехали.
– О? Пришло время причинять добро и наносить справедливость?
– Только не думай, что я оставлю эпизод с люком не отомщенным. – Грибовский подошел к стоявшему неподалеку небольшому “Фольксвагену-жуку” и, вырвав дверь с “мясом”, кое-как уместился внутрь. – Залезай, дорогуша. Фараоны уже скоро подвалят, а мои нервы не выдержат их счастливые лица.
Алекс поступил точно так же, как и его напарник, только вместо того, чтобы срывать дверь с петель, он попросту срезал ее окутанной пламенем ладонью.
После этого, едва уместившись и высунув ногу наружу, он уселся на пассажирское.
Грибовский к этому времени закончил шаманить с проводами под рулем, и машина, недовольно прорычав двигателем, тронулась с места.
Грибовский дернул рычаг механической коробки передач (да, такие динозавры еще водились в степях Хай-гардена).
– Не задумывался подработать сварщиком?
– А ты не задумывался, почему тебе люком по башне прилетело?
– Ой, ну все, дорогуша, моя мстя будет страшна.
– Ага, – только и ответил Алекс.
Так, привлекая всеобщее внимание, лишенный дверей “жук” с двумя торчащими из салона ногами помчался по улицам Маэрс-сити.
Ücretsiz ön izlemeyi tamamladınız.