«Sylvie and Bruno» kitabından alıntılar, sayfa 3

[...] стариковская память - это всего лишь ветхое вместилище самых последних происшествий.

Жизнь и в самом деле - спектакль или, лучше сказать, драма; правда, в ней редко кричат "бис!", да и букеты почему-то не летят на сцену... - задумчиво добавил он. - Вторая ее половина уходит на сожаления и раскаяние в проступках, которые мы совершили в первой! А главный секрет наслаждения жизнью, - продолжал он, - заключается в его интенсивности!

Да ведь для всякого, в ком есть хоть крупицы чувства прекрасного, жизнь - это прекрасная Увертюра, за которой сразу следует финал!

Всякий благовоспитанный ребенок более всего на свете ненавидит порядок.

Пташки преступленья

Прячут в рюкзаке,

Бродят налегке -

И друзья с годами

Тают, если память

Меркнет вдалеке.

- Какая печальная история! - вздохнул Бруно. - Она грустно начинается, а кончается и того печальнее. Я вот-вот расплачусь. Сильвия, дай мне, пожалуйста, носовой платок.

- У меня нет при себе платка, - шепотом отвечала девочка.

- Ну, раз так, я не буду плакать, - мужественно решил малыш.

I have supposed a Human being to be capable of various psychical states, with varying degrees of consciousness, as follows:

(a) the ordinary state, with no consciousness of the presence of Fairies; (b) the "eerie" state, in which, while conscious of actual surroundings, he is also conscious of the presence of Fairies; (c) a form of trance, in which, while unconscious of actual surroundings, and apparently asleep, he (i.e. his immaterial essence) migrates to other scenes, in the actual world, or in Fairyland, and is conscious of the presence of Fairies.

Я имел в виду дам. Конечно, мы сожалеем, когда их нет с нами. Зато без них мы можем сосредоточиться. Наша мысль свободна! При них мы вынуждены довольствоваться всякими тривиальными темами: искусством, литературой, политикой и так далее. Ясно что о таких вещах можно говорить только с дамами. Но мужчине, если он в здравом уме […], и в голову не придёт заговорить с дамой о ВИНЕ!

— Так вот, моя теория заключается в том, что мы должны уметь переживать радость быстро, а избавляться от страданий — как можно медленнее.

— Но почему? Я скорее поступил бы как раз наоборот.

— Научившись искусственно продлевать боль — пусть это даже кому-то покажется тривиальным, — мы добьемся того, что, когда возникнет настоящая, сильная боль, нам достаточно будет не торопить ее, и она мигом угаснет!

— Возможно, это и так, — заметил я. — А как же быть с удовольствиями?

— Видите ли, когда мы как бы торопим их, мы успеваем больше испытать в жизни. Чтобы прослушать оперу и сполна насладиться ею, вам потребуется часа три с половиной. Предположим, я смогу насладиться ею всего за полчаса. Выходит, я могу послушать целых семь опер, пока вы будете слушать одну!

Из-за того, что мы не умеем как следует сосредоточиться, мы лишаем себя половины удовольствий в жизни!